Я решаю не тянуть кота за хвост:

– Ты получил в итоге свой диплом психолога?

– Не совсем, – говорит он.

– А. Ты правда ударился в религию? – спрашиваю я.

– Что?

– Ты крестился голым в речке?

– Охренеть, – говорит Брюс.

– Да или нет?

– Они промыли тебе мозги.

– Так да или нет?

– Насколько я знаю, я никогда не крестился в речке. И не в речке тоже.

– Хм, – говорю я. – Выходит, единственное, что я о тебе знаю, это то, что ты фиговый байдарочник.

– И отличный старший брат.

– Ты не звонил мне шесть лет.

Он снова шмыгает носом.

– Извини, – говорю я. – Я не это имела в виду.

– Дай мне сказать, – говорит он. Я затыкаюсь. Но он ничего не говорит.

– Брюс?

– Мне надо приехать.

– Позвони маме с папой.

– Не к ним, к тебе.

– Мы живем в одном доме.

– Я могу остаться в мотеле.

– В котором?

– Обычно я останавливаюсь в мотеле на Пайн-стрит.

То, что говорит Брюс, не укладывается у меня в голове. Когда он останавливался в мотеле на Пайн-стрит?

– Может, начнем сначала? – предлагаю я. – Давай я скажу: «Как дела?», а ты расскажешь мне, как дела.

– Ладно.

– Как дела?

– Хорошо. Жизнь идет. А ты как?

– Это не ответ. «Жизнь идет»? – Прошло шесть лет, а он швыряет мне: «Жизнь идет». Его голос ниже, чем я его помню. Он звучит как взрослый. Я говорю: – Ты женат? У тебя есть девушка? Чем ты занимаешься?

– Не женат. Я работаю с детьми.

– Ты учитель?

– Я ментор.

Звучит многообещающе. Я жду подробностей, но он ничего больше не говорит. Он спрашивает:

– А ты как? Десятый класс, да? Я прав?

– Да. Но не совсем. Долгая история.

Мы говорим так расплывчато. Десятилетняя Сара была бы разочарована. Десятилетняя Сара любит детали. Десятилетняя Сара, скорее всего, больше тут не появится после того, как я с ней вчера обошлась.

– В смысле? – спрашивает Брюс. – Ты не в десятом классе?

– Долгая история, – повторяю я.

– У меня есть время.

– Я еще сама не разобралась, – говорю я. – У меня что-то типа… переходного периода.

– В школе?

Я не знаю, что сказать. Вот брат, с которым я не разговаривала шесть лет. И он хочет, чтобы я рассказала ему, как я, когда я сама не знаю, как я.

– Ты возвращался в Филадельфию, не сказав нам?

– Типа того, – говорит он. – Я приезжал только дважды.

– И?

– И в первый раз я позвонил маме, но она сказала, что папа не хочет видеть меня в доме, – говорит он. – Во второй раз я ездил по работе. И не говорил им, что я здесь.

– Но я по тебе скучаю.

– Я тоже по тебе скучаю.

– С какими детьми ты работаешь?

– В основном с детьми в зоне риска. У которых не все в порядке.

– Это типа малолетние преступники?

– И они тоже. А еще ребята, сбежавшие из дома, и ребята из детских домов, и сироты, и ребята, которым просто скучно и нечем заняться. Весь набор.

– Это Брюс? – спрашивает десятилетняя Сара. Она появилась возле меня на скамейке.

– Ш-ш-ш. – Я страшно рада ее видеть.

Брюс говорит:

– Ты с кем-то разговариваешь?

Как мне такое объяснить?

Я говорю:

– Мне кажется, что я в зоне риска.

– Ох.

– Я перестала ходить в школу. В основном я просто шатаюсь по окрестностям.

– Мама с папой знают?

– Ага.

– Это Брюс? – повторяет десятилетняя Сара.

– Кто это? – спрашивает Брюс.

– Моя подружка, живет по соседству, – вру я. Потом поворачиваюсь к десятилетней Саре и говорю: – Да, а теперь тихо!

– Родители паникуют, что ты не ходишь в школу?

– Да. И нет. Все странно.

– У тебя двойки, что ли?

– Нет.

– Как твой день рождения прошел?

Какой странный вопрос. Мой день рождения в марте. Сейчас май. Может, Брюс так далеко, что ему эти даты кажутся ближе друг к другу.

– Нормально, – отвечаю я.

– Самый лучший возраст, – говорит он.

– Ничего банальнее ты в жизни не говорил, – отвечаю я.

Наверное, это был неподходящий день, чтобы звонить Брюсу.