Три раза в месяц я хожу на собрания. Собрания по отделам, по скорой и собрания медсестер. Поскольку большинство людей не работают по ночам, эти собрания назначают на самое идиотское время. Обычно на десять утра. Так что я работаю с семи до семи, потом не сплю еще три часа до собрания, а потом сижу на собрании, пока дневные медсестры в халатах со Снупи едят пончики и обсуждают своих детей. Иногда я медленно бьюсь головой об стол. Иногда я говорю: «Кто еще не спал с четырех часов дня?» Иногда я засыпаю. Иногда я просто встаю и ухожу.

К счастью, меня любят. Я хорошо работаю. Моя начальница спрашивает меня, почему я так веду себя на собраниях, и я говорю ей, что на следующей неделе стоит назначить собрание на три часа утра. Раз в месяц будет справедливо.

Она всегда отвечает:

– Три часа утра? Я сплю по ночам!

Я работаю тут достаточно долго, чтобы понять – никто не уважает ночную смену. Пока у тебя самого не случится что-нибудь посреди ночи, всем плевать на тот факт, что кому-то приходится этим заниматься.

У нас с Четом собрания проводятся раз в месяц. Мы их назначаем. Один раз мы попробовали семейного психолога. Чет продержался три сессии. Две с половиной, если быть точной. Он встал и вышел во время третьей сессии, потому что психолог сказал, что у него проблемы с гневом и что он должен с этими проблемами разобраться и перестать выливать на меня дерьмо, которого я не заслуживаю.

Его решением «терапии на минималках» стали вот эти ежемесячные собрания.

На ежемесячных собраниях мы никогда ничего не решаем. Разговаривать с Четом – это как разговаривать с человеком без рабочей краткосрочной памяти. Он не помнит, зачем мы устраиваем эти собрания. Он не помнит, что сделал не так с последнего собрания.

Он оправдывается, манипулирует, газлайтит, и в итоге мы каждый раз начинаем друг на друга орать. Вообще, я уже даже не знаю, зачем я туда хожу. Если я могу прогуливать рабочие собрания, почему не могу прогулять эти? Обычно я заканчиваю эти собрания в полном ощущении, что я совсем одна на этом свете, и утешаю себя тем, что зато у меня хотя бы есть Сара.

Но в этом месяце, с тех пор как Сара бросила школу, я вдруг осознала, что каждый день, когда я выполняю свою часть сделки, а Чет выполняет свою, – это шаг к тому, чтобы на Сару начало выливаться дерьмо, которого она не заслуживает.

Из услужливых получаются первоклассные жертвы.

Я все время вижу это на работе.