Как можно более незаметно я забрала толстую пачку наличных из кассы и направилась в «Кардинал Клубокси» со списком вещей, которые нужно было принести из магазина – в основном это были чулки.

Где-то на полпути я ощутила холодок сзади шеи. Да, стоял декабрьский мороз, но дело было в другом – это чувство значило, что рядом Рейф. Как и следовало ожидать, вскоре он появился сбоку от меня – как всегда, высокий и мрачный. Вампир шел рядом со мной, не говоря ни слова.

– Вы просто пообщаться пришли или как? – поинтересовалась я.

– Вы несете много денег. Вот я и приглядываю: не хочу, чтобы вас ограбили.

Прищурившись, я подняла на Рейфа взгляд.

– Беспокоитесь о моей безопасности?

Он тоже посмотрел на меня.

– Нет, о прибыли с нашей первой рождественской ярмарки.

Не удержавшись, я расхохоталась. Чувство юмора у Рейфа было настолько сухим, что порой хотелось смахнуть с него пыль.

– Мы пользуемся невероятным успехом!

Вампир кивнул.

– Если так пойдет и дальше, у нас будет немалый доход.

Насколько я знала, Рейф никогда не изучал ведение бизнеса в колледже. Однако за шесть веков он явно не раз открывал свое дело и заработал на предпринимательстве несколько состояний. Поэтому он, как и я, был рад видеть, что крошечный ярмарочный домик оказался прибыльной затеей.

– Вы уже решили, в какой фонд пожертвуете собранные средства? – спросила я.

Рейф покачал головой.

– Пока нет. Думаю, когда ярмарка закончится, мы проголосуем. Те из нас, кто по ночам выходит на улицы, часто видят бездомных. Возможно, мы решим помочь им. Я, разумеется, выступаю за то, чтобы поддержать Бодлианскую библиотеку. – Рейф был экспертом по букинистике, поэтому часто сотрудничал с этим учреждением. – В любом случае деньги пойдут на хорошее дело.

Он проводил меня до банка. Я оставила деньги в ночном сейфе, после чего мы вдвоем вернулись на Харрингтон-стрит.

Квартира над закрытым магазином просто кишела вяжущими со скоростью света вампирами. Я забрала у них готовые изделия: две дюжины новеньких чулок, несколько детских свитеров, шапочек и рукавиц.

– Клара просит вас вязать как можно больше чулок, – сказала я бабушке. – Их продажи превосходят остальные в пропорции четыре к одному.

Бабушка обрадовалась и захлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание других вампиров, – хотя, полагаю, они и так меня услышали.

– Дамы и господа! Заканчиваем то, что вяжем сейчас, и беремся за чулки!

Эстер, извечный подросток, закатила густо подведенные черным глаза так, что те едва не провернулись белками вперед. Простонав, она плюхнулась на диван.

– Меня уже тошнит от этих чулок! Хочу вязать что-нибудь другое!

– Сейчас время добра и подарков. Никому не сдались твои унылые черные балахоны! – рассердилась Сильвия.

Эстер поморщилась, однако я мысленно согласилась с бывшей актрисой. В последнее время юная вампирша работала над огромными черными шалями, которые праздничными назвать было никак нельзя.

– Ладно, – буркнула Эстер. – Сделаю чулки с маленькими утятами и зайчиками, чтобы вам всем плохо стало от умиления.

Бабушка с жалостью посмотрела на нее:

– Эстер, милая, это на Пасху. А сейчас нам бы не помешали олени, снеговики, пушистые елки и стеклянные шары.

– Меня тошнит, – процедила девушка.

Она слезла с дивана и поплелась к столу с пряжей, схемами и прочими мелочами для рукоделия. Взяв красный и зеленый клубки, принялась за еще один рождественский чулок. Бабушка глядела на нее раздраженно и ласково одновременно – впрочем, именно так мы все и относились к Эстер.

– А ведь Эстер – умница, – заметила бабушка. – Это она придумала удлиненные чулки. И посмотрите, какими популярными они стали!

Вампирша-подросток наградила ее злобным взглядом.

– Мне было скучно, и я забыла вовремя остановиться, вот и все. Мне и в голову не приходило сделать их такими длиннющими.

Однако, как бы то ни было, Эстер явно была довольна комплиментом.

– А как тебе вот такой, Люси? – спросил доктор Кристофер Уивер.

Все его изделия были сложными, полными мелких деталей. Когда я взглянула на его чулок, то в мою душу закралось подозрение: он показал его просто ради похвалы. Тот и впрямь вышел невероятно красивым: на нем была изображена старинная рождественская елка с золотыми и серебряными игрушками и свечами вместо гирлянд.

– Этот стоит продать подороже, – сказала я. – Он же просто великолепный!

Эстер тут же швырнула спицы на диван и грубо фыркнула.

– А мои что – только на распродажу годятся?

Какая же я бестактная! Я уже хотела было рассыпаться в извинениях, объяснить, что каждая работа одинаково ценна и заслуживает внимания… но бабушка поймала мой взгляд и незаметно покачала головой.

– Эстер, милая, думаю, пришло время назначать чулкам разную стоимость. Цена будет зависеть от приложенных усилий, проработанности деталей и красоты готового изделия. Конечно, твои чулки не скучные и не простенькие. Они просто… менее оригинальные.

– Менее оригинальные?! – воскликнула Эстер. – Я вам покажу «менее оригинальные»!

Она тут же бросилась к столу с материалами – выбирать крошечные стразы и клубки блестящей пряжи.

Я посмотрела на бабушку. Она кивнула со знанием дела, а затем подмигнула мне. Вот это она молодец!

Эстер вернулась на диван и теперь уже серьезно принялась за работу, явно настроенная на создание такого шедевра, что чулок Кристофера Уивера и рядом не стоял бы! На смену усталости от рутины пришел дух здоровой творческой конкуренции, который четко ощущался в комнате, ведь все захотели превзойти друг друга в мастерстве.

Забрав двадцать четыре замечательных и пять превосходных чулок Кристофера Уивера, а также другие вещи, которые попросила Клара, я направилась обратно к павильону. Серые тучи и холод никого особо не заботили – сегодня, в воскресенье, на ярмарке было не протолкнуться.

Я собиралась помочь Кларе и Альфреду, но, когда мы разложили на прилавке новые товары, стало ясно, что я им больше не понадоблюсь. Домик был маленьким, и я только путалась под ногами. Я решила побродить по ярмарке и, может, чем-нибудь перекусить, но тут увидела у павильона Джеммы огромную очередь. Судя по всему, она не справлялась.

Да, не так давно Джемма нагрубила Иэну и вообще вела себя странно. Но ведь это ее первая ярмарка, и я не могла просто остаться в стороне, когда кому-то тяжело. Я и сама знала, каково это – одной вести бизнес, когда на тебя свалилась целая куча дел!

Немного помедлив, я закрыла глаза и мысленно потянулась к чувствам Джеммы. Она была в жутком стрессе. Поэтому я тут же юркнула за прилавок ее павильона и спросила:

– Кто следующий в очереди?

Да, я влезла без разрешения, поэтому она тут же уставилась на меня. Однако, казалось, ей ничуть не было неприятно от моего вмешательства – наоборот, она выглядела благодарной.

Я плохо разбиралась в мыле, но умела принимать оплату, считать сдачу, упаковывать товары и желать людям приятных праздников. А вот тех, кто задавал вопросы – о составе, сроке годности, пользе для того или иного типа кожи, – я отправляла к Джемме. Мы на удивление хорошо сработались и, несмотря на малый размер павильона, совсем не мешали друг другу.

Вскоре я освоилась и в ассортименте: отличала, какой брусок содержал козье молоко, а в какой были добавлены овсяные хлопья – оно прекрасно отшелушивало; поняла, что в кастильском мыле присутствовало чистое оливковое масло и не было ароматизаторов, поэтому оно отлично подходило для чувствительной кожи.

– Возьму-ка я набор из шести разных мыл и четыре бутылочки того чудесного масла для ванны, – сказала мне жизнерадостная старушка. – Смотрите, какие длинные чулки я купила в павильоне напротив! Они очень вместительные, и теперь мне нужно больше подарков.

Я протянула ей сдачу.

– Уверена, ваша семья будет в восторге.

– И я так думаю! Наверняка эти чулки будут украшать наш камин еще не одно Рождество.

Наконец очередь понемногу рассосалась. Джемма устало выдохнула.

– Фу-ух… – Она покачала головой и взглянула на меня. – Даже не знаю, что бы я без вас делала.

– Вы бы все равно справились.

– Или сошла с ума.

– Вам совсем некому помочь? – спросила я.

Вряд ли Джемма сможет всю ярмарку проработать в павильоне в одиночку.

Она принялась наводить порядок и выкладывать на прилавок новые товары.

– Я ведь говорила: моя подруга хотела приехать со мной, но потом у нее заболел парень, и ей пришлось остаться.

– Ох, ужасно.

К слову, в прошлый раз она сказала, что заболела сама подруга. Возможно, Джемма солгала и никакой подруги в принципе не существовало. Наверняка ей было стыдно, что она не может позволить себе помощницу.

– Я управлюсь сама. Иначе никак, – вздохнула Джемма.

– Что ж, если что, я рядом.

– Слушайте, вы мне просто жизнь спасли. Давайте после ярмарки сходим выпить – я угощаю!

Вечером я собиралась позаниматься магией часок-другой и пораньше лечь спать. Однако Джемме явно было одиноко. Если подруга правда подвела ее, наверняка ей требовалось с кем-то поболтать. Да и друзей-ровесников у меня почти не было – почему бы не попробовать познакомиться с кем-то поближе?

– С радостью!

⁂

Ярмарочный день закончился. Мы с Джеммой закрыли павильоны на ночь и отправились в паб «Корона» неподалеку, на Корнмаркет-стрит. Говорили, там, путешествуя из Стратфорда в Лондон, останавливался сам Шекспир. А еще в пабе царила уютная атмосфера, и кормили в нем вкусно. И всегда находился хороший уголочек, где можно примоститься.

Едва мы сели, как обе с облегчением вздохнули: часами стоять на твердом асфальте – не самое легкое занятие для организма. Я вытянула ноющие ноги.

– Что будете? – спросила Джемма, собираясь снова подняться. – Я думаю взять себе глинтвейн.

Я решила заказать то же. В морозный вечер – то, что доктор прописал.

Вскоре Джемма вернулась с горячими напитками. Мы чокнулись и сделали по глотку. Глинтвейн был прекрасным – пряный, с выраженным вкусом вина, он согрел меня до самых кончиков затекших пальцев ног.

Мы посмотрели друг на друга, и я заметила, что Джемма, как и я, размышляет, с какого бы вопроса начать знакомиться. Она решилась первой:

– Откуда вы? У вас американский акцент.

Я улыбнулась. Всего пару месяцев назад я бы не нашлась что ответить. Однако за прошедшее время я успела привязаться к Оксфорду, «Кардиналу Клубокси», своре обитающих в подземельях вампиров. Я начала принимать внутреннюю магию.

– Мой дом здесь. Родилась и выросла я в Бостоне, но почти каждое лето проводила в Оксфорде – помогала бабушке в ее магазине рукоделия «Кардинал Клубокси». Несколько месяцев назад ее не стало. Она завещала свое дело мне, поэтому теперь я живу и работаю тут.

– Ваша бабушка… Мне очень жаль. Вы были близки?

– Очень, – кивнула я.

Это не изменилось. Ведь прямо сейчас бабушка руководила двумя дюжинами вампиров-вязальщиков в нашей квартире и побуждала их стараться изо всех сил. Пусть она перестала быть человеком, я любила ее так же, как раньше.

– А что насчет вас? – спросила я. – Откуда вы?

– Из Лондона. Ну, точнее, из пригорода – из Кроли. Мама работала учительницей. Она устроилась в школу в пригороде, поэтому мы переехали туда, когда я была маленькой. – Джемма вздохнула. – В прошлом году она умерла от рака.

– Ужас какой… Очень вам соболезную.

– Спасибо. Мама была мне лучшей подругой. Это… большая потеря для меня.

Об отце Джемма ничего не сказала, поэтому я решила не расспрашивать ее о нем.

– Никогда не бывала в Кроли. Что и неудивительно – я почти не видела Англию. Когда управляешь магазином, тяжело выкроить время на путешествия.

Девушка кивнула.

– К тому же Оксфорд – такой чудесный город! Наверное, жизнь здесь похожа на вечный отпуск, – улыбнулась она.

Мы болтали, пока наши бокалы не опустели. Настало время решать: мы прощаемся, берем еще по напитку или заказываем поесть? Я успела согреться и расслабиться. Мысль пойти домой и попытаться приготовить ужин в самом сердце вязальной фабрики меня не радовала. Наверняка вдобавок ко всему мне поручат какую-нибудь задачу – заставят мотать пряжу или что-то в этом роде. Я уже достаточно поработала сегодня, поэтому идея остаться в пабе казалась мне куда более заманчивой. Да и Джемма мне понравилась, хотелось пообщаться с ней подольше.

– Еще по одному? – спросила она, указывая на мой бокал.

– Знаешь что? – предложила я. – Давай ты закажешь нам напитки, а я оплачу ужин на двоих.

Джемма воспротивилась: ей не хотелось тратить мои деньги. Однако я настояла: все равно я не хотела готовить и была бы только рада разделить с ней ужин. В конце концов она согласилась. Как выяснилось, мы обе просто обожали пастуший пирог. Мы заказали две порции, а вместо глинтвейна взяли по бокалу красного вина.

За едой мы еще больше расслабились в компании друг друга. Да и несколько часов совместной работы нас неплохо сблизили. Мы постепенно перешли на «ты».

– Значит, ты зарабатываешь на жизнь мыловарением и изготовлением косметических средств для лица и тела? – поинтересовалась я.

– Нет-нет, это всего лишь хобби. Я учусь на педагогическом. Пока что продажа мыла помогает мне держаться на плаву.

– Ты нашла, где остановиться?

Я знала, что аренда в Оксфорде ужас какая дорогая. Свободную комнату в моей квартире уже занимала Мери – в противном случае я, может, пригласила бы Джемму пожить у меня на время ярмарки.

– Мне повезло – достался с хорошей скидкой номер в Ботли, неподалеку от Оксфорда. Вполне приличный, кровать удобная.

– Хорошо.

Я вспомнила странную реакцию Джеммы на сумку с обложкой романа Доминика Сандерсона. Иэн предположил, что придирчивый профессор поставил ей низкую оценку…

– Ты училась в одном из колледжей Оксфордского университета?

Девушка рассмеялась и покачала головой:

– Даже будь я отличницей, я бы в жизни не смогла позволить себе такое образование. Мне пришлось учиться в своем городе, чтобы не платить за жилье. Мама поддерживала меня, пока могла. Папа тоже старался, но он совсем на мели.

Будучи неисправимо любопытной, я все же не могла оставить тему:

– Кажется, Доминик Сандерсон тебе чем-то неприятен.

Джемма начала водить ножом по тарелке, гоняя туда-сюда комочек картофельного пюре. Я решила, что она не ответит, однако, помолчав, она сказала:

– Мой отец и Доминик Сандерсон вместе учились здесь, в Оксфорде. Они очень сдружились, но потом Сандерсон предал его. Он сломал папе жизнь.

Я точно все правильно поняла? Университетский приятель ее отца испортил тому жизнь? Джемме было около тридцати, а значит, это наверняка произошло довольно давно.

– Ничего себе. Полагаю, Сандерсон сделал что-то действительно ужасное.

– Долгая история, – горько усмехнулась Джемма. – А если быть точнее, три долгих истории.

Я не гений в области литературы, но девушка явно намекала на трилогию Сандерсона. Особенно если учесть ее злобную реакцию на сумку. Ни до, ни после этого случая Джемма не казалась мне агрессивной или раздражительной. Однако все, что касалось Сандерсона или его книг, выводило ее из себя.

Она покачала головой:

– И зачем я это сказала? Просто здесь я чувствую себя так странно. Может, зря я приехала в Оксфорд…

Она словно говорила сама с собой. Я тихонько слушала ее. Джемма подняла на меня взгляд, а затем снова уставилась на свой полупустой бокал вина.

– Если честно, я всего лишь сбегала от парня.

– Кошмар.

Я отлично знала, как порой хочется оказаться подальше от бывшего после расставания. Я преодолела четыре тысячи миль, чтобы забыть о Тодде, которого теперь звала просто Тот.

Я молчала, ожидая продолжения истории. Совать свой нос в чужие дела не хотелось, но, с другой стороны, мы две одинокие женщины в пабе. Конечно, рано или поздно речь зашла бы о парнях.

Джемма нервно перебросила медного цвета волосы через плечо. На ее руке блеснуло серебряное кольцо.

– Его зовут Даррен. Я познакомилась с ним в пабе, когда гуляла с друзьями. Он казался милым. Симпатичный. Подошел поболтать со мной, и я дала ему свой номер. Потом он позвонил мне. Мы пару раз сходили на свидание.

Мимо, громко споря, прошли парень с девушкой. Она торопила его, а ее спутник, весьма крупных размеров, настаивал на еще одной кружке пива. По пути парень врезался в наш стол. Тот пошатнулся – бокалы задрожали, вот-вот готовые упасть. Не успев схватить свой, я еле слышно пробормотала заклинание. Бокалы тут же встали ровно, вино перестало плескаться.

Если подумать, то поступать так мне не стоило. Но магия понемногу становилась естественной для меня, словно дыхание. Я прибегала к ней неосознанно.

Парень был так занят спором о пиве, что даже не заметил своей оплошности. Однако я испугалась: вдруг Джемма ужаснется и захочет сжечь меня на костре?

Она лишь пристально посмотрела на меня, а затем хихикнула.

– Это было странно.

Я тоже выдавила смешок.

– Ага. Я-то думала, сейчас все прольется.

– Наверное, дух Шекспира нас оберегает.

Именно! Давайте свалим все на Шекспира!

– Так что там с Дарреном? – подсказала я.

– Ах да, Даррен, – вздохнула Джемма. – Зря я начала с ним общаться. После нескольких встреч он стал вести себя слишком собственнически. Пугал разговорами о будущем: например, спрашивал, сколько у нас будет детей. В то время он учился на газовщика. Планировал, в каком районе я смогу найти работу учительницей, а он – устроиться в хорошую компанию. Продумал наперед всю нашу жизнь, решил, когда мы купим дом и заведем первого ребенка.

– Без шуток? После пары свиданий? Мы с моим бывшим встречались два года. Однако стоило мне заговорить о том, чтобы перевести отношения на более серьезный уровень, как он переспал с другой.

У каждой из нас были свои проблемы.

– Лучше бы Даррен мне изменил. Я попросила его подождать, ведь я не была готова. В итоге он начал вести себя странно: приходил к моему дому, поджидал после пар в университете – караулил меня на мотоцикле.

История звучала откровенно жутко. У меня аж мурашки по коже пошли.

– И как ты поступила?

Джемма наклонилась ко мне. Свет блеснул на ее волосах, окрашивая их в медный, латунный, легкий золотистый оттенок.

– Конечно, я с ним рассталась. – Она выдохнула. – И тогда Даррен пригрозил мне, что покончит с собой.

– О нет…

– Ага… А я, дурочка, ему поверила. Помогла найти хорошего психотерапевта. Как оказалось, Даррен просто манипулировал мною и хотел лишь добиться моего внимания.

– Мне тебя очень жаль.

Джемма кивнула.

– Отчасти поэтому я сюда и приехала. Надеюсь, если меня не будет в Кроли, он забудет обо мне или найдет себе другую девушку.

– Правда? Ты отправилась в Оксфорд из-за него?

– Ну, не только. Мне просто хотелось здесь побывать. Папа учился в Оксфорде, и… думаю, именно в университете он провел самые счастливые годы. – Джемма вдруг замялась. – Ты такой чуткий слушатель. Извини, что столько болтаю.

– Не извиняйся! Мы, женщины, должны поддерживать друг друга.

Я не была уверена, стоит ли давать Джемме совет. Однако она решила открыться мне, доверить свои проблемы. Нельзя же молча сидеть и ничего не говорить в ответ.

– Ты обращалась в полицию? – спросила я.

Джемма опустила взгляд на столешницу.

– Нет. Что я там скажу? Даррен не сделал ничего серьезного. Он не угрожал мне расправой, только хотел навредить себе. – Она взглянула на телефон. – Уже поздно. Мне пора.

– М-гм, мне тоже.

Мы поднялись. Джемма повернулась ко мне:

– Еще раз большое спасибо, что помогла.

– Слушай, когда мне только-только достался «Кардинал Клубокси», мне тоже пришлось нелегко. Однако нашлись те, кто поддержал меня. Вот и я хочу взять с них пример.

Джемма кивнула:

– Когда-нибудь я отплачу тебе тем же.

– Договорились!

Прощались мы недолго, ведь завтра все равно должны были увидеться на ярмарке. Джемма направилась к автобусной остановке, чтобы поехать в отель, а я пошла домой. Быстрее всего было пройти вниз по Корнмаркет-стрит, но я не из тех, кто предпочитает кратчайший путь. Мне нравилось исследовать маршруты этого чудесного английского города. Поэтому я выбрала дорогу подольше – по Квин-стрит и затем по Нью-Инн-Холл-стрит, которая тянется перпендикулярно Харрингтон-стрит.

За время ужина мои ноги успели отдохнуть, но я все равно была рада, что идти недолго. Компанию мне составляли стук моих каблуков по тротуару и собственные мысли, в основном о новой знакомой, Джемме. Я чувствовала: ее гложет нечто большее, чем она мне рассказала. Интересно, когда-нибудь мы подружимся настолько, чтобы она смогла поведать мне всю правду?

Еще не так давно я бы настояла на том, что мне можно доверять, убедила бы Джемму, что я надежный человек и слушатель. Однако я успела пожить в Оксфорде и поняла: не всеми тайнами можно делиться. Поэтому допрашивать девушку я не стала.

И тут я остановилась. Я не обернулась, даже не вгляделась в темные уголки улицы. Просто замерла на месте и сказала:

– Я знаю, что вы здесь.