Когда мы вернулись в квартиру, вампиры уже трудились с обычной для них сверхвысокой скоростью. Я заметила, что с каждым приходом Кристофера Уивера планка поднималась чуть выше. Теперь доктор-вампир украшал чулки еще и вышивкой – целыми сценами, которые сами по себе являлись произведениями искусства. Естественно, идею подхватили и другие клыкастые вязальщики, и теперь все шустро работали не только спицами, но и нитками с иголкой.

Нюкта выяснила, что чулки – это прекрасная постель. Она умудрилась забраться в один из тех, которые лежали на столе, и мирно заснула. Из чулка торчали лишь черная голова и лапка. Милее подарка на Рождество в жизни не придумаешь!

Взяв изделия всех вампиров – причем совершенно искренне, ведь работы вышли просто прекрасными, – я спросила Клару, нет ли новостей из больницы. Старушка блаженно заулыбалась.

– Она сжала мою руку. – Клара посмотрела на остальных вязальщиков. – Это правда! Я не хотела рассказывать вам, пока Люси не придет. Но, боже мой, какое счастье! Сегодня Джемма стиснула мою ладонь!

– Но вы ведь даже не ее настоящая бабушка.

– Я ею и не притворялась. Да, мы наговорили медицинским работникам густой ржи, иначе ничем бы не смогли помочь твоей подруге. Однако опускаться до того, чтобы обманывать девушку в коме… Это просто неправильно.

– При чем тут густая рожь?.. – растерянно пробормотала я.

Теодор рассмеялся.

– Это рифмованный сленг кокни[5]. «Густая рожь» означает «ложь».

Порой я прекрасно понимала чувства Мери и то, как нелегко ей было разобраться в совершенно чуждом ей обществе. Густая рожь! Придумают же!

– Расскажите, как все произошло, – попросила я Клару.

– Я много говорила о тебе, Люси: ведь вы подруги. Я рассказывала о твоих занятиях вязанием, о том, что ты постепенно учишься. – Она похлопала меня по руке. – Ты прекрасно справляешься, милая. Когда-нибудь ты будешь щелкать спицами не хуже бабушки.

Сомневаюсь, что это правда, – если только я не стану вампиром и в моем распоряжении не окажутся сотни лет. Однако обращаться я не собиралась, и потому придется признать: уж в вязании я точно останусь полным нулем. Но вслух я этого не произнесла.

– Помните, что именно вы сказали в тот момент? – спросила я.

Клара на мгновение перестала вязать и подняла взгляд к потолку.

– Кажется, что-то вроде: «Люси с каждым днем вяжет все лучше. И когда она решит тебя навестить, я попрошу ее взять с собой клубок и спицы. Рукоделие – прекрасный способ успокоиться и скоротать долгие часы у больничной постели». – Старушка покачала головой. – Будь здесь Мейбл, она бы наверняка повторила слово в слово, но общий смысл был такой. Я просто говорила первое, что приходило на ум.

Неужели Джемма стиснула руку Клары просто так? Или, даже находясь в глубоком забытьи, она пыталась что-то передать? Может, она хотела предупредить меня, попросить не навещать ее? Думала, что мне по-прежнему грозит опасность?

– А Мейбл сейчас в больнице?

– Да-да. Мы же не оставим Джемму без присмотра. В палате всегда дежурит хотя бы одна из нас. – Клара ненадолго притихла. – Альфред рассказал нам о пожаре. Бедняжка Джемма! Такой кошмар для нее – очнуться и узнать, что и второго родителя не стало. Знаешь, это напоминает мне «Блиц»[6]. Во время войны очень многие потеряли близких. Так больно и ужасно.

Однако сейчас речь была не о войне, а об убийстве. Меня тянуло в больницу, я хотела провести всю ночь рядом с Джеммой, но я понимала: поступать так незачем. Мейбл привыкла не спать в темное время суток. Ее режим был противоположен человеческому. Я же, лишив себя сна, никому не принесу пользы. Я и так устала.

– Навещу ее завтра, – сказала я.

– Только прошу, будь осторожна. В городе орудует преступник. Джемма ведь не по своей воле впала в кому.

Действительно. Вот только кто виновен в ее состоянии и как его поймать?

⁂

В ту ночь я спала глубоко и спокойно. Зная, что этажом ниже трудится целая орда вампиров, я, как ни странно, ощущала себя в безопасности. Тем более с ними до рассвета остался Рейф, а он давал мне особое чувство защищенности.

Утром мы с Мери вместе спустились в магазин. Мне нужно было сделать заказ на огромное количество пряжи для нашей фабрики рождественских чулок. До конца ярмарки оставалась всего неделя, и ожидалось еще больше посетителей.

В самом магазине тоже дел было невпроворот. Как хорошо, что у меня целых две помощницы! Пока они обслуживали покупателей в зале, я уединилась в комнате для занятий, чтобы упаковать заказы для доставки. Некоторые из них были подарками на Рождество – их нужно отправить заранее, чтобы они успели дойти вовремя. Спокойная, монотонная работа радовала меня и давала возможность поразмышлять. Правда, не скажу, чтобы я думала о хороших вещах. Джемма, ее бедолага-отец, Доминик Сандерсон, мерзкий Даррен…

Меня злило, что напавший на Джемму и, вероятно, убивший ее отца человек все еще на свободе. Джемма не будет в безопасности, пока его не поймают. Но как его вычислить?..

Колокольчики весело звенели, сообщая о приходе посетителей. Мери и Виолетта отлично справлялись с потоком клиентов вдвоем. Так приятно было тихонько работать в комнате для занятий, слушать вежливые разговоры и чудесный звук кассы, пробивающей очередную покупку.

Я так и не придумала, как поймать того, кто совершил покушение на Джемму, и тут услышала в магазине знакомый голос. Иэн! Я аж замерла, проклеив посылку скотчем только до середины.

– Здравствуйте! Люси здесь? – спросил он.

У меня даже щеки покраснели.

– Люси, к тебе пришли! – звонко крикнула Виолетта.

– Иэн, проходи в комнату для занятий, – позвала я.

Детектив, отодвинув штору, проскользнул ко мне. Однако стоило мне увидеть его лицо, как вся надежда на то, что он просто заглянул поболтать, мигом улетучилась. Он чуть ли не метал взглядом молнии.

Я приподняла брови.

– Привет! Что случилось?

– Даже не знаю, с чего начать! – Он быстро зашагал взад-вперед по комнате, и из-за ее небольших размеров это выглядело несколько комично. – Номер, в котором остановилась Джемма Ходжинс, взломали.

Мои глаза округлились.

– Что?!

Иэн пригрозил мне пальцем.

– Не прикидывайся невинной овечкой, Люси Свифт! Мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения. Что ты делала в отеле? И даже не думай притворяться, что ходила к Джемме в гости – в то время она уже лежала в больнице.

Его гнев разжигал мой.

– Ты обвиняешь меня в том, что я проникла в ее номер?

Я решила: лучшая защита – это нападение. Я не взламывала дверь, а использовала магию. Это не одно и то же! И я точно не причинила никакого ущерба. По нашему с Рейфом аккуратному визиту заподозрить незаконное проникновение в номер было просто невозможно, а значит, туда забрался кто-то другой.

По лицу Иэна читалось, что он уже не знал, чему и кому верить.

– Ты мне зубы не заговаривай! Чем ты там занималась?

Нужно было как-то выкрутиться. Насколько я помнила, в коридорах камер не было, в отличие от фойе и главного входа. Скорее всего, камеры засняли лишь то, как я захожу в отель и, возможно, покидаю его с пакетом. Более того, поразмыслив еще немного, я вспомнила: мы с Рейфом ушли через черный ход.

– Я хотела отнести Джемме подарок – один из наших рождественских чулок. Я подумала, он отлично украсит ее номер. Однако, когда она очутилась в больнице, мысль о том, что ее ждет праздничное украшение, показалась мне глупой и унылой. Поэтому я решила забрать его.

Иэн взглянул мне в глаза и прищурился.

– И на этом все?

Я уперлась руками в бока. Правда, я забыла, что держу скотч, и больно себя им ударила.

– В чем конкретно ты меня обвиняешь?

– Кто-то перевернул номер Джеммы вверх тормашками. Очевидно, что-то искали. Ты, случайно, не знаешь, что именно?

– Нет! – Я шагнула вперед и оказалась с Иэном нос к носу. – А ты узнал, почему Джемму пытались убить?

Мне этот вопрос казался более важным.

Лицо Иэна залилось краской.

– Именно это я и пытаюсь выяснить, – произнес он, чеканя каждое слово.

Детектив вновь принялся расхаживать по комнате.

– Позавчера дом отца Джеммы сгорел дотла. Полагаю, ты и об этом ничего не слышала?

– А должна была?

Он резко повернулся ко мне.

– Дежурный полицейский, находившийся возле места преступления, сказал, что в деревню приезжал черный автомобиль «Тесла», в котором сидели мужчина и женщина. Они собирались в гости к жителю сгоревшего дома. Он описал этих людей. Женщина выглядела один в один как ты, а мужчина очень напомнил мне одного эксперта по букинистической литературе. У которого, к слову, есть черная «Тесла».

Попались.

Я положила скотч на стол рядом со стопкой аккуратно упакованных посылок.

– Что ж, я попросила Рейфа отвезти меня в дом отца Джеммы. Я хотела убедить его навестить дочь в больнице. Мы даже собирались предложить ему отправиться в Оксфорд вместе с нами.

– Тебе известно, что в доме нашли тело?

Я закрыла глаза. Однако на обратной стороне век как будто включили сцену из фильма: накрытая каталка, машина скорой помощи…

Я кивнула.

– Да что же с тобой такое, Люси?! – взорвался вдруг Иэн. – Куда бы ты ни пошла, вокруг тебя одни неприятности!

– А вот и неправда! Когда мы приехали, дом уже сгорел! Я тут ни при чем!

– Что ты знаешь? Что скрываешь от меня?

Я вышла из себя не меньше, чем Иэн.

– Я пыталась предупредить тебя насчет Даррена, бывшего парня Джеммы, но тебе было плевать! Ты знал, что в ночь перед пожаром Даррен уехал из Оксфорда на мотоцикле?

По его выражению лица я поняла: ответ отрицательный. Ведь полиция, разумеется, не следила за Дарреном. Детектив прищурился:

– Я слушаю.

– А ты в курсе, что отец Джеммы и Доминик Сандерсон в студенческие годы были лучшими друзьями? Учились они здесь, в Оксфорде. И отец Джеммы заявил, что он настоящий автор «Хроник Пангниртунга».

В зеленых глазах Иэна мелькнуло озарение.

– Ходжинс! – кивнул он. – Мартин Ходжинс. Вот почему это имя показалось мне отдаленно знакомым. Я как-то читал об этом скандале. Значит, Джемма Ходжинс – его дочь. – Детектив посмотрел на меня с недоумением. – Надеюсь, ты не считаешь Мартина Ходжинса автором этих книг? Его доводы полностью опровергли еще во времена скандала. Его имя указано в примечаниях на «Википедии». Видимо, в шутку.

– А вдруг это не шутка?

Иэн покачал головой:

– У тебя есть хоть какие-нибудь доказательства?

Конечно, я не могла рассказать ему об украденном из номера Джеммы черновике.

– Нет. Однако на Джемму совершили покушение, а ее отца убили – и все это за одну неделю. Разве не любопытное совпадение?

– Мы пока не установили личность потерпевшего.

Я хмыкнула.

– Кто еще это может быть?!

– Ладно. Скорее всего, это Мартин Ходжинс. Но, в отличие от тебя, я не тороплюсь с выводами. Поспешишь – людей насмешишь. – Иэн ткнул в меня пальцем. – Мои орудия труда – улики и доказательства.

А мои – магия и кавардак.

– Поэтому ты и ходила вчера на ту встречу, да? Из-за своих странных теорий? – продолжал он. – Это Джемма убедила тебя, что на самом деле «Хроники Пангниртунга» написал ее отец?

– Вообще-то, да! Конечно! Она любящая дочь. Но что, если она права? – Теперь уже я водила указательным пальцем прямо перед его лицом. – Я считаю, если у такого человека, как Доминик Сандерсон, на кону все, то он пойдет на что угодно, лишь бы сохранить славу, богатство и репутацию. А ты как думаешь?

– А я думаю, что расследование стоит вести специально обученным людям. – Он бросил взгляд на упакованные мною посылки. – А тебе – заниматься своим делом. Вязанием.

Прежде чем я успела придумать сокрушительный ответ, Иэн, громко топая, вышел из комнаты. Спустя минуту он покинул магазин. Прозвенели дверные колокольчики, но никакой радости в этом звуке больше не было.