Кто бы еще знал, почему? Почему-почему. Да все потому, что ты, Алена, дура! По такому поводу даже с постели не особо хотелось вставать, вот и я лежала, отправила Талию, которая пришла поднять жалюзи и поинтересоваться, что я хочу на завтрак, и смотрела в окно на просыпающийся иномирный мегаполис. Эх, сейчас бы с мамой поговорить… Она удивительной мудрости женщина, даже в самых конфликтных ситуациях с папой умудрялась все сглаживать благодаря своему женскому чутью. Я же, судя по всему, пошла в папу. Такая же вспыльчивая и импульсивная. В дверь постучали, но я даже не стала оборачиваться. Просто бросила равнодушное: – Уходите. Но в дверь постучали снова. Я не отреагировала. Тогда в нее поскреблись. Тихонечко так, чирк-чирк. Потом еще. И еще. Да что здесь вообще творится?! Дадут мне полежать и посаморефлексировать или нет?! Я рывком поднялась, подхватила с кресла кремовый шелковый халат, комплект к ночной сорочке. Запахнула его и направилась к двери, откуда по-прежнему доносились странные звуки. Я распахнула ее, намереваясь высказать незваному гостю, что это как минимум нетактично, но никого не увидела. А в следующий момент что-то горячее коснулось моей ноги. – Ай! – я взвизгнула, отпрыгнув в сторону. В противоположную сторону отлетел (буквально!), выгнув спину… демонический котенок? Существо было с рожками, острым, заканчивающимся стрелочкой хвостиком, похожее на сфинкса. Только у сфинксов не бывает крыльев, а еще… – Мрау! – недовольно выдало парящее в воздухе животное и чихнуло огнем. Пару мгновений я просто моргала, потому что увидеть рогатого котенка с крыльями в своем мире мне грозило разве что… да нет, я бы столько не выпила. Помимо хвоста, крыльев и дыхания огнем, у него на шее был еще огромный бантик, к которому привязали какой-то свиток. Вот изуверы! – Иди сюда, – я протянула зверю руки. – Иди, не бойся. Демокотенок… демотенок… посмотрел на меня, будто ожидая какого-то еще подвоха, кроме визга, но все же подлетел и сел на мою ладонь. В этой ладони он и помещался: сколько ему вообще? Меньше месяца, судя по размеру. Или они тут в принципе микроскопические? Потому что свиток, даже несмотря на свой формат записки, был размером с его голову. Я вернулась на кровать, выпустила зверя на покрывало, и он тут же заинтересовался пояском моего халата. Пока тот жевал шелк, я развязала бант и развернула записку. Которая оказалась от моего супруга: «Вчера я повел себя недостойно. Прими мои извинения в виде детеныша роадара и возможности перемещаться по городу так, как этого хочешь ты». Подписи не было, но и так становилось понятно, кто это. Я поймала себя на мысли, что сижу и улыбаюсь, и, едва это осознав, мгновенно переключилась на роадаренка. Теперь я знаю, как называется это существо, которое старательно жевало мой пояс. – Так, – я отняла ткань у недовольного таким положением зверя, после чего снова взяла его на руки. Заурчал он как самый натуральный котенок. – Это мы есть не будем. А что будем? Что ты вообще ешь? Мне срочно надо понять, что едят эти животные. И… – Как мы тебя назовем? Роадаренок моргнул. Глаза у него были фиолетовые, как у Дориана, а шкурка – ярко-красная. Красавец же. И горячий, как печка. – Так что? Какое имя тебе нравится? – поинтересовалась я. – А, зверь? Теоретически он мне ответить не мог, а практически – вскинул голову и взрычал, как самый настоящий волчонок. Сопроводив этот звук выдыханием пара. – Зверь? Тебе нравится Зверь? – Уру, – сообщили мне и боднули головой в подбородок. – Ладненько. Значит, будешь Зверем, – я погладила его по горячей мордочке, опустила на покрывало и пошла за местным планшетом. У меня впереди было ответственное занятие: изучить, чем питаются роадары. Заказать это. И туалет… ему же наверняка понадобится туалет. После чего устроить себе прогулку, во время которой я наконец-то смогу вздохнуть свободно. И подумать над своим поведением. –29- Кто бы мог представить, какой это кайф – просто прогуляться по магазинам! Даже не столько для того, чтобы что-то купить, а просто пройтись, наслаждаясь мгновениями свободы и внешним миром! На людей посмотреть, в конце концов, или на демонов. Неважно! Правда, в моем случае даже это получилось через пень-колоду. Во-первых, на меня залипали еще издали и делали такие глаза, как кошка от громкого звука. Во-вторых, именно что издали. Этаж молла, по которому в данный момент ходила я, заранее очищали от посетителей. Попросту его закрывали. И, хотя внизу и сверху вроде как кипела жизнь, я топала по пустынным огромным площадям, чтобы заглянуть в очередной отдел, где меня встречали продавцы с теми же самыми глазами кошки. Женщины и мужчины от волнения то краснели, то бледнели, то путали слова. Только в самых дорогих бутиках, тренированные общением со статусными персонами, консультанты вели себя спокойно и ровно. Я же, если в первый момент растерялась, то потом предпочла ничего этого не замечать. Пообещала себе, что буду наслаждаться свободным днем, пусть даже он такой, странный. Пусть даже рядом Натаниэль с таким выражением лица, будто проглотил палку, и она у него на естественном выходе застряла. На фудкорт меня не пустили. – Не положено, – с непробиваемым видом сообщил разноглазый демон, глядя на меня так, словно пытался вморозить в пол. – А что положено? – Не подвергать вашу жизнь опасности. Проконтролировать все продукты, из которых здесь готовят, и всех людей без тщательной подготовки нереально. Если вы помните, вас недавно пытались убить. – Да уж не забыла, – вернула ему сцеженные сквозь зубы слова и сложила руки на груди. – И как мне тогда попить араф? Араф, то есть местный аналог кофе, здесь был невероятно вкусный. Причем за качеством зерен, поставляемых в столицу, следили с особой тщательностью, и приготовить какую-то бурду – это надо было очень сильно постараться. Да я, если честно, на шедевры уже во дворце насмотрелась. Мне бы хотелось чего-то попроще, в таком картонном стаканчике со вкусом прежней жизни, но… – Можем заказать вам араф из дворца. Да чтоб вас! Настроение попыталось съехать по шкале от десяти до одного на пятерочку, но я ему не позволила. В конце концов, какая нормальная женщина будет грустить, накупив себе роскошного соблазнительного белья на такие суммы, которые в переводе на рубли даже на лист А4 в одну строчку не уместятся. Ничего с этим не могу поделать, белье – моя слабость. Я и в мире, где родилась, скупала его пачками. Правда, не такое. Не такого качества. И не столь… гм, соблазнительное. – А где-нибудь на улице его можно будет попить? – поинтересовалась я у Натаниэля. – Не думаю, что все продавцы и сети арафа в городе в срочном порядке отравили всю продукцию, тем более что о моей спонтанной прогулке никто не знал. Он моего энтузиазма не оценил. – Нет. Гад! – Ладно, – сказала я. – Тогда дальше едем в парк. Тот самый парк, который мы проезжали с Дорианом перед свиданием, показался мне удивительно красивым. Погулять в нем перед закатом – самое то, и шут с ним, с арафом, и с постным Натаниэлем тоже. В конце концов, я к нему в психологи не нанималась. Судя по тому, как красавчик-телохранитель скривился, ему эта идея не понравилась. Хотя по-моему, ему не нравилась я, но это в принципе можно было пережить. Единственное, чего я не понимала, так это почему. Вроде никаких гадостей не делала, не подсиживала, даже не сбегала никуда, как обычно бывает во всяких фильмах и книгах про принцесс. Я надеялась, что в парке хоть немного почувствую себя собой. Аленкой то есть. Той самой, которая могла поехать в Царицыно, Коломенское или Зарядье и зависнуть там на полдня, или побродить возле МГУ у Воробьевых гор, а после сидеть на набережной, на ступеньках, глядя как плавдома и теплоходы катают туристов. Но нет. Парк перед моим прибытием тоже «почистили». Реагировали мгновенно, можно сказать, молниеносно. Убирали всех. Поэтому пустынные дорожки напоминали то ли о съемках фильма, где все люди внезапно исчезли из города, то ли о каком-то сне, в котором я оказалась одна. Так мы и гуляли: впереди я, чуть позади Натаниэль, сверкающий взглядом. По сторонам, вперед, назад, даже странно, что у него шея на сто восемьдесят градусов не поворачивалась. А парк, между прочим, не зря мне показался красивым. Среди высоток в дубайском стиле, он раскинулся островом зелени, в котором яркими пятнами полыхали цветы. Климат здесь был тоже как в Дубае, жарко и сухо, разве что в Дубае хотя бы залив есть. Здесь же столицу окружали пески, поэтому, чтобы создавать и поддерживать такой райский уголок, наверняка требовалось море средств. Как и на создание щита, защищающего от песчаных бурь и всего такого. Я шла по ухоженным дорожкам, рассматривая диковинные лианы, переплетающиеся у высоченных крон деревьев и сползающих полотнами на газоны, когда Натаниэль вдруг резко остановился. Так резко, что я даже ойкнуть не успела. Рывок, одно движение – и он уже извлек из-за дерева дергающуюся и пытающуюся вырваться женщину, в которой я на удивление быстро признала ту самую известную журналистку. – Отпустите! – возмущенно воскликнула она, снова пытаясь освободиться. Тщетно: ее трепыхания в руках Натаниэля, который был выше Фиары Клемен головы на две, напоминали дерганье воробушка под лапами кота. – Сядьте, ваше величество! – так резко скомандовали мне, что я забыла о том, кто я, и села на скамейку. Опомниться мне не позволили: за спиной зашуршали кусты. Осторожненько так. Я оглянулась и увидела в них физиономию маркиза Грез… то есть Дреза. –30- Сегодня на маркизе было больше одежды: темно-серый костюм, белоснежная рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, нежно-голубой платок в кармане, густые волосы заплетены в тугую косу. Я знала, что стиль создают аксессуары. Поэтому платок и пуговицы, а еще массивные часы на сильных мужских запястьях выдавали в нем первого модника императорского двора. Тем не менее сейчас я бы с трудом его узнала. На собственноручно устроенном кастинге я больше смотрела на волосы маркиза, ну и самую малость на его торс (там тоже было на что посмотреть). В этот раз отвлекаться мне было не на что, поэтому я столкнулась с небесно-голубыми, как тот платок, глазами и заметила озорную, почти мальчишескую улыбку. – Вы самая неприступная женщина изо всех, что мне встречались, ваше величество, – с места в карьер начал маркиз, слегка зашуршав в кустах. Дрез, очевидно, как и все демоны, был высоким и широкоплечим, поэтому удобно ему не было. Как мне не было страшно. По мнению Натаниэля в ситуации «маркиз в кустах» я наверняка должна была звать на помощь, по мнению дорогого супруга – как минимум, отбиваться каблуками. Но вот засада: опасности я не чувствовала, мне было любопытно. – Так и задумано, – кивнула я, прикусив губу и едва сдерживая смех. – Я же императрица. Вдруг у вас там оружие, а я беззащитна. – Беззащитны? – нахмурился Дрез. – У вас есть Тан. Мимо него муха не пролетит… – Маркиз не проползет, – хмыкнула я. – И это тоже, – с досадой подтвердил он и тут же снова прибавил очарования, которого у него было на десятерых маркизов: – Пришлось многое преодолеть, чтобы иметь возможность поговорить с вами, ваше величество. – О чем? – О вакантном месте вашего фаворита, которое, конечно же, я очень хочу занять, – он перешел на интимный шепот и потянулся к моей руке. Подозреваю, для поцелуя и чтобы сократить расстояние между нами: физическое и статусное. Но тут на загребущие лапки Дреза легли мерцающие нити. Знакомые, такие я помнила с нашего первого раза с Дорианом. Разве что те, что использовал супруг, напоминали бечевку, а эти – морские канаты. Маркиз вылетел из кустов, как пробка из бутылки игристого. Оп – и стильного Дреза протащило по идеально подстриженному газону прямо к ногам Натаниэля. Туда же, где сидела связанная журналистка. Хотя связанная – не то слово. Ее будто спеленали множеством канатов крест на крест в стиле шибари. И рот тоже. А мой телохранитель тот еще затейник! Девушка зло сверкнула глазами на Натаниэля и тут же умоляюще посмотрела на меня. А что я? Мне нужно было спасать своего потенциального фаворита, потому что по канату еще и разряд магии пробежал, к рычащему маркизу. – Вставай и сражайся, – приказал мой телохранитель спокойно. В холодильнике и то эмоций было больше, чем в нем. – Еще чего! – возмутился маркиз. – Чтобы ты мог написать в отчете, что я применил магию рядом с императрицей, а после меня казнят за то, чего я не совершал? Натаниэль навис над ним угрожающей скалой. – Ты хотел напасть на ее величество. – Если поцелуй руки считать нападением, понятно, почему у тебя до сих пор нет девушки, Тан! – съязвил маркиз. А я поняла, что пора бы вмешаться. Иначе останусь без фаворита и с чувством вины по поводу своей роли в его безвременной кончине. Помня об антипатии телохранителя в отношении меня, он этому только порадуется. Если он вообще умеет радоваться. Не говоря уже о связанной представительнице прессы. Я поднялась со скамьи, бросилась в сторону мычащей Фиары. – Натаниэль, пожалуйста, давайте не будем портить мою прекрасную прогулку. Первую за долгое время. – Я защищаю вас, ваше величество, – поморщился телохранитель. – Мне здесь никто не желает вреда! – я опустилась рядом с девушкой и попыталась разорвать магические веревки. – Осторожно, моя императрица! – предупреждающе рявкнул Дрез, но путы растаяли раньше, чем я к ним прикоснулась. Фиара Клемен вздохнула полной грудью. Действительно полной. Он вообще была фигуристой девушкой, но на ноги вскочила грациозно. – Благодарю, ваше величество, – журналистка сделала реверанс, как того требовал этикет. – Я правда не собиралась причинять вам вред. Ни словом, ни делом. – Ни словом? – снова хмыкнула я. Ее статьи мне нравились, но, зная этих акул пера и любителей раздувать из мухи слона, написать про «нападение» Натаниэля она могла все что угодно. – Неумышленно, – честно глядя мне в глаза, призналась Фиара. – Я согласна на все за эксклюзивное интервью! – Ваше величество, на пару слов, – позвал меня разрушитель моей прогулки. – А… – я махнула в сторону журналистки. – Никуда не сбежит, – мрачно пообещал телохранитель, не удостоив Фиару даже взглядом. – Я и не собиралась! Если бы вы выслушали меня с самого начала… Натаниэль щелкнул пальцами, и журналистке буквально склеило губы. Ого! Я такое только в кино видела! Сколько еще талантов у моего охранника? – Это вообще законно? – поинтересовалась, когда мы отошли на несколько шагов в сторону, таща за собой, как бычка на привязи, маркиза Грез. Что ни говори, а у него это уже входит в традицию. Так и до привыкания дело дойдет! А потом всякие наклонности эротического характера появятся. Что потом делать будем? – Незаконно нападать на императрицу, – напомнил Натаниэль, зыркнув на маркиза. – Я хотел ее любви, а не смерти, – оскорбился крайне помятый Дрез. – Хотели? – уточнила я. – Хочу до сих пор, – исправился он. – Ваше величество, – голосом Натаниэля можно было замораживать лед в промышленных масштабах, – у меня к вам один вопрос. Как заботиться о вашей жизни и безопасности, если вы сами о них не заботитесь? Да разве это жизнь?! В клетку посадили, фаворита лишили, еще и кофе пить можно только во дворце! А вот это вот все – прекрасная иллюстрация того, что у меня даже друзей не будет, не то что фаворитов. – Вам поручили обо мне заботиться? – Я вскинула голову, глядя в разноцветные, но такие холодные глаза. Вот думала, кого он мне напоминает, поняла, что муженька неверного. Только этот Тан со всей своей льдиноподобностью до императора все равно не дотягивает. Я все-таки императрица и тут главная. – Так заботьтесь. А со своей жизнью я как-нибудь сама разберусь. И отпустите маркиза, он уже все понял и раскаялся! Дрез расплылся в улыбке и галантно мне поклонился. Я же дождалась, пока магические веревки исчезли с его запястий и направилась к журналистке. – Будет вам эксклюзивное интервью. С условием, что дадите прочитать его перед публикацией. Надо исправить косяки Натаниэля и позаботиться о собственном имидже в этой империи. –31- Да, немного не так я представляла свой первый свободный выход. Честно говоря, я представляла его совсем по-другому, но, видимо, с моим попаданием фантазии и реальность окончательно утратили связь друг с другом, вот и получалось то, что получалось. Изо всех нас (я имею в виду себя, Фиару, Натаниэля и маркиза) на сто процентов довольной осталась только журналистка. Она получила с меня обещание эксклюзивного интервью и обещала ничего никому не рассказывать о том, что произошло в парке. Я ей, честно говоря, верила. Потому на одной чаше весов была скандальная попытка маркиза Дреза офаворититься, а на другой – наикрутейшее интервью. Я бы точно выбрала второе, и Фиара мне показалась женщиной разумной, а не гоняющейся за жареными новостями в стиле желтой прессы. Которые, к тому же, не получили никакого достойного продолжения. Маркиза Натаниэль вернул в кусты. Ну как вернул, сказал сидеть там, пока мы не уйдем, и пока в парк снова не хлынут туристы и столичные жители. Меня же быстро из этого парка выдворили, с таким лицом, как будто я случайно пнула его любимую собачку. Но он при этом думал, что нарочно! – Могу я вас попросить ничего не рассказывать моему супругу? – лелея слабую надежду на сотрудничество, поинтересовалась я. – Мне все равно придется говорить с ним о Фиаре Клемен, заодно расскажу и о маркизе. – Нет, – отрезал Натаниэль. – Почему нет? – возмутилась я. – Или вы считаете, что я буду скрывать это от мужа? Вот никогда ничего не скрывала, и не собираюсь! Тем более что скрывать мне ровным счетом нечего! Ну вылез маркиз из кустов, ну захотел увидеться. Подумаешь. Мы с Дорианом вроде тему фаворитов уже закрыли. По крайней мере, я на это надеюсь. Да и вообще, шутки шутками, но я никогда не видела себя замужем и с любовниками. Даже если бы у меня был нелюбимый муж. Даже если бы было очень сложно с разводами, и всем таким. Просто потому что ну не мое это. Позлить императора – да с радостью. Всерьез таким заниматься – увольте. Не хочу и не буду. Не скрою, что внимание маркиза мне польстило, ну а кому бы не польстило внимание красавца-мужчины? Но на этом все, поэтому я и не видела проблемы в том, чтобы поговорить об этом с Дорианом самой. А вот Натаниэль, судя по всему, видел: – Я обязан доложить лично, – произнес он с каменным лицом. – Да почему? Я же говорю, что са… – Нет, – снова перебил он меня. – Нет, и это не обсуждается. Чем окончательно испортил мне настроение. – Засранец, – пробормотала я. – Как только вы вообще с маркизом на одном поле сошлись. Телохранителя знатно перекосило, но он промолчал. О том же, что они с Дрезом где-то пересекались, я сделала выводы по их разговору. Во-первых, маркиз был в курсе, что у него нет девушки. А во-вторых, называл его Тан. Тан, Тан, драный котан. Гад он, а не Тан после такого! Ничего удивительного, что спустя пару часов после возвращения (я уже успела поужинать, частично разделив ужин со Зверем) ко мне с грустным лицом заглянула Талия и сообщила, что меня желает видеть его императорское величество. Вздохнув (могу себе только представить, в каком свете представил все Натаниэль), я молча поднялась. Котенок категорически отказался отпускать меня одну и побежал следом с таким плачущим мявом-рычанием, что я не выдержала. Взяла его на руки. Натаниэлю, который застыл за дверью молчаливым изваянием, хотелось отдавить ногу. Да хотя бы за то, что умудрился испортить такой чудесный день. Мне ссориться с Дорианом в очередной раз не хотелось, потому что я сегодня впервые со дня нашего знакомства, кажется, на него не злилась. Вообще. Совсем. Но, судя по всему, теперь на меня злится он, и это почему-то расстраивало. Но вдуматься в свои чувства я не успела, потому что мы довольно быстро пришли. Натаниэль летел так, будто ему в спину дул ураганный ветер, видимо, ждет не дождется сдать меня с рук на руки злющему императору. И это тоже меня расстраивало! Потому что я не хотела, чтобы Дориан злился. Я вообще хотела его поблагодарить и за роадаренка, и за свободу действий. Пусть даже весьма относительную, но в сложившихся обстоятельствах, после нападения на Лиллу, это и правда было большее, что можно себе позволить. Сейчас я это понимала как никогда. Равно как понимала, что наше перемирие отправилось демону под хвост из-за принципиальности этого… Котаниэля! Чтоб его! С этой мыслью я и вошла в кабинет супруга, который, едва заметив меня, мгновенно поднялся из-за стола, вырастая над ним и возвышаясь надо мной. –32- Дориан Прошлое свидание с Лиллой прошло совершенно не так, как он задумывал. Точнее, закончилось не так, как он планировал. Дориан планировал, как минимум, сорвать с ее губ глубокий страстный поцелуй, а лучше несколько. Как максимум, целовать жену уже в постели всю и везде. Но они в очередной раз разругались. Как ни прискорбно было это признавать, ответственность за испорченное свидание лежала на нем. Стоило Лилле упомянуть при нем других мужчин, у него перед глазами будто падала красная пелена. Даже если это Натаниэль. Которого он сам к ней приставил и которому действительно доверял. А вот себе и своим чувствам Дориан доверять перестал. После того свидания он чувствовал себя так паршиво, как не чувствовал себя… никогда. Зло, виновато, муторно. Срывался на своих приближенных, отчего начинал чувствовать себя еще более паршивее. Ведь он всегда гордился своим контролем! Все ходили разве что не по стеночке, а сам Дориан сгорал в этой агонии. – Неужели это влияние брачной магии? – поинтересовался он у Кабера, который первым не побоялся сообщить его императорскому величеству, что пора бы ему успокоиться. – Я думаю, так на вас действует… симпатия. – Симпатия? – рыкнул Дориан. – Я хотел сказать «влюбленность», – усмехнулся пресс-секретарь, – но где вы, а где любовь? Дориан поддержал его веселость мрачным коротким смехом. Любовь не для императоров. Его родители любили друг друга, и чем это закончилось? Он для любви не создан, так почему так сильно давит в груди, и его бессонницей накрыло? – Любовь – это про что-то хорошее, – проворчал он, – а мне плохо. Кабер вскинул ярко-рыжие брови: – Потому что объект вашей… симпатии от вас далеко. Это называется «тоска», ваше величество. Она случается, когда есть сложности в отношениях. – У меня нет никаких сложностей! – рявкнул Дориан. – Тем более, – Кабер примирительно поднял ладони, – продолжайте то, на чем остановились – ухаживания. Уверен, ваша супруга испытывает то же самое, что и вы. Слова о том, что Лилла так же тоскует о нем, вызвала у Дориана целую гамму чувств. От неверия до удовлетворения, от радости до нового прилива желания дать самому себе по морде за то, что он ее расстроил, намеренно обидел. Поэтому он немедленно принял решение помириться как можно скорее. Потому что от этой тоски можно было уже лезть на стену. Как и от желания. Дориан не помнил, чтобы он так долго не занимался сексом. Но ни Айседора, ни другие фаворитки не вызывали в нем той жажды, которую вызывала его супруга. Поэтому у него не было секса со времени демонических лун. Первое, что он сделал – лично выбрал для нее детеныша роадара. Супруга сказала, что любит животных, это же подтвердили ее родители, которые не позволяли Лилле заводить домашних питомцев. Потом он разрешил прогулку в городе. Если раньше Лилла была всего лишь императрицей, то сейчас для Дориана сама обрела ценность. Поэтому Натаниэль получил множество указаний. В частности, обещаний, что император с ним сделает в случае неудовлетворения ее величества прогулкой. – Как все прошло? – поинтересовался он у телохранителя, когда вернулся во дворец. Дориан вообще весь день был как на иголках, только работа и спасала. – Пусть ее величество расскажет сама, – ответил Натаниэль, по тону которого было сложно понять, удовлетворила ли супругу прогулка или нет. Император решил, что сейчас на одного преданного подданного станет меньше, но телохранитель добавил: – Она пожелала этого. Все раздражение Дориана мгновенно испарилось. Он, конечно, надеялся, что Лилла захочет лично отблагодарить его за подарки, но где его жена, а где предсказуемость? – Пригласи ее ко мне, – приказал он, едва сдерживая себя, чтобы не выдать чувство предвкушения. Дориан едва сдерживался, чтобы самому не отправиться к жене. Силой усадил себя за стол, заставил себя закончить дела, но тут же о них позабыл, когда Лилла появилась в его кабинете. Красное платье не надела, на ней был шелковый брючный костюм, который делал его жену какой-то домашней, но при этом она осталась такой же соблазнительной. Если не больше. Дориану захотелось шагнуть к ней, зарыться всеми пальцами в локоны цвета карамели и провести языком по вожделенным губам, целовать ее до беспамятства. А после разложить ее прямо на своем письменном столе. Но супруга держала на руках роадара, и демонокот вряд ли обрадуется, оказавшись между ним и своей хозяйкой. А вот зачем она его принесла… – Его нельзя вернуть, – предупредил Дориан. –33- Алена Чего я совершенно не ожидала, так это того, что этот ирод соберется отнять у меня Зверя! – Его нельзя вернуть, – сообщил он с таким видом, будто разжевал лимон. Как будто я этого не знаю! Прочитала уже. На роадаров огромная очередь в Империи, откуда он достал моего и кого подвинул – не представляю! Но Зверь мой, я его точно никому отдавать не собираюсь. Даже за плохое поведение, тьфу, за маркиза. – А я и не отдам! – воинственно заявила я, крепче прижимая демонического котенка к себе. Он меня словно почувствовал, потому что зашипел на шагнувшего к нам Дориана. И крылья расправил. Император недовольно зыркнул на моего котенка, то есть, роадаренка, глубоко вздохнул и возвел глаза к потолку. Будто просил у местных демонических богов дать ему сил справиться со мной и со всей ситуацией, что свалилась на императорские плечи. Правда, в следующую минуту протянул мне раскрытую ладонь. – Значит, тебе понравились мои подарки? – Понравились? Очень, – я погладила малыша по спинке, и тот довольно заурчал. Или зарычал, я точно сказать не могла. Сложил крылья и завозился у меня на руках, как в гнезде. Это было уютно, правда, на Дориана я все равно смотрела подозрительно. Чего он вообще от меня хочет? Но руку в его ладонь все-таки вложила. Прикосновение уже знакомо обожгло, только в этот раз как-то иначе. Мне уже не хотелось прекратить это как можно скорее, напротив, хотелось продлить. Возможно, поэтому я и сказала то, что сказала: – Котенок чудесный… то есть роадаренок. И прогулка тоже. – Я уже собиралась сказать про маркиза, но Дориан меня перебил: – Надеюсь, вечер также получится великолепным. Потому что я хочу провести его с тобой. На этот раз его взглядом обожгло, и не потому что император гневался, а потому что в его глазах раскрылся космос, как всегда бывало, когда он хотел завалить меня на ближайшую горизонтальную поверхность. Или прислонить к ближайшей вертикальной. Ух ты! Всего ничего, а я чутко начала различать и улавливать его настроение. Сейчас Дориан не злился, сейчас он меня… соблазнял. – Ты согласна? Вообще-то надо было сказать про маркиза. И про журналистку. Но я решила, что они подождут. До завтра никуда не убегут точно. В смысле, разговор про них точно никуда не убежит, а портить очередной вечер… ну, я просто смысла не вижу. В том, что он будет испорчен, стоит мне заикнуться про несостоявшегося фаворита, я и безо всякой экстрасенсорики понимала. – С удовольствием проведу его с тобой, – вполне искренне отозвалась я. И улыбнулась. Муж улыбнулся в ответ. Не просто улыбнулся, он просиял (космос в его взгляде замерцал сотнями звезд) и заметно расслабился. Будто был сапером, который сейчас перерезал нужный провод и выжил. Дориан мягко сжал мою ладонь, согревая пальцы и интригующе сообщил: – У меня для тебя сюрприз, но роадара придется оставить здесь. Ребенку на это лучше не смотреть. – Он лукаво усмехнулся, когда я сделала большие глаза. – Это не то, что ты подумала. Хотя, если пожелаешь… – Зверь, посиди на столе, – попросила я, высаживая малыша на свободную от бумаг поверхность. А после повернулась к мужу: – Я еще не успела ни о чем подумать. Не успела я, как же. С какой-то радости вспомнился и мой визит сюда в красном платье, и все остальное. Сразу стало невыносимо горячо. Даже отрезвляющие мысли о том, что мы с Дорианом не совпадаем по семейным ценностям, почему-то не срабатывали. Вот вообще. Впору хоть поливай себя холодной водичкой для промывки мозгов. Но даже этого сейчас не хотелось делать! Больше того, хотелось делать глупости. Вот, например, такие: я подалась к нему чуть ближе и коснулась губами губ – мне казалось, я просто расплавлюсь, если не сделаю этого. А после быстро отстранилась и поинтересовалась: – Так что за сюрприз? Дориан прикрыл глаза и потянулся за мной, очевидно за продолжением. Поэтому в первый миг выглядел слегка разочарованным, звезды в его взгляде будто засияли сильнее, все сильное тело мужа затвердело, напряглось, и я уже приготовилась к тому, что до сюрприза мы не дойдем. Но император лишь облизал губы, словно слизывая мой вкус – соблазнительно порочно. Так, что вот просто физически не получилось не припомнить, где еще он этими самыми губами целовал меня в прошлый раз. – Уверена, что хочешь начать с сюрприза? – уточнил Дориан, и на мой слегка нервный кивок, резко втянул воздух. Не удивлюсь, что это была какая-то техника по восстановлению морального равновесия. Мне бы сейчас тоже пригодилась! – Тогда идем. – Он положил ладонь мне на поясницу и подтолкнул… к камину. – Тебе понравится. «Ведьму сжечь», – вспомнился гуляющий в моем мире анекдот. «Но она красивая!» «Хорошо, но потом сжечь». Я даже слегка притормозила, но потом вспомнила, что там находится потайной кабинет. Оставалось надеяться, что это не красная комната. Фиг его знает, чего можно ожидать от мужа, которого зовут Дориан. Дориан Грей, Кристиан Грей. Нет, ну мало ли. Поэтому в продолжение мужниного кабинета я заходила осторожненько. Комната, кстати, действительно была оформлена в красных тонах. Но вместо плеток на стенах висели всякие разные штуковины, на полках лежали всякие разные штуковины, за стеклом стояли всякие разные штуковины, о назначении которых оставалось только догадываться. Дориан, который смотрел на меня, не отрываясь, и чего-то ждал, но так и не дождался, объяснил: – Это имперское хранилище артефактов. Сюда могут войти только члены императорской семьи. –34- Дориан Его губы все еще хранили самый потрясающий вкус. Вкус его женщины. Тем более что она поцеловала его сама. Как она его поцеловала! Дориан хотел послать все куда подальше и… В общем, у него было очень много фантазий насчет того, что делать со своей женой. Он даже шагнул вперед, намереваясь все их воплотить, но затем сам себя остановил. Нет, если его за роадара так поцеловали, то следующий сюрприз должен довести Лиллу до экстаза. Должен был. То, что сюрприз с хранилищем не удался, Дориан понял практически сразу. Лилла вообще не осознала, куда он ее привел. Он ожидал как минимум восторженных вздохов, как максимум – что она снова его расцелует. Ведь, по словам ее родителей, супруга очень любила тему демонической истории, а по артефактам вовсе с ума сходила. В самом лучшем смысле этого слова – они были ее странным хобби. Даже несмотря на то, что о свойствах большинства вещей в хранилище знали единицы, о существовании самой сокровищницы было известно всем. Сказки о волшебных артефактах императорской семьи родители рассказывали детям на ночь. О них писали песни и книги, снимали ролики в стиле «угадайте, что же там на самом деле». Лилле должно было понравиться это все с порога. Но ей не понравилось. Кажется, ее гораздо больше интересовал он сам. Потому что она осторожно, но без интереса косилась на «экспонаты» сокровищницы и держалась так, будто музеи для нее были самым скучным местом на планете. Дориан в какой-то момент понял, что она не знает. Не знает или не помнит про хранилище артефактов! И он тут же решил проверить свою догадку, объяснив супруге, где они находятся. – Да? Как интересно, – пробормотала она. Но сделала это так… из вежливости. Теперь уже становилось понятно, что Лилла к роадару отнеслась гораздо более эмоционально, чем к сокровищнице. Хотя когда они ехали на свидание несколько дней назад, артефакты ее вроде как интересовали. Точнее, один конкретный. Способный открывать границы миров. Почему именно он? И почему на другие артефакты ей было плевать? Родители ошиблись или… Дориан взял супругу за руку, переплел их пальцы и подвел ее к одной из полок у дальней стены, где пылился старый, с виду потрепанный колпак. Такие носила знать около тысячи лет назад. Учитывая, что все хранилище было защищено от любого физического и магического воздействия, пыль на колпаке выглядела странно, она была здесь всегда даже по записям предков. Как он и ожидал, Лилла посмотрела на колпак, а затем перевела скептический взгляд на самого Дориана. – Не морщи свой прекрасный носик, – порекомендовал он. – Это один из самых удивительных артефактов в хранилище. Прикоснись к нему и загадай любую вещь, какую желаешь всем сердцем. Да, это должна быть именно вещь, нечто материальное, неживое и желательно небольшого размера. – Хочу бантик для Зверя, – сказала Лилла, дотронувшись до колпака. При этом продолжала смотреть так, будто он показывал ей какой-то дешевый фокус. Это было как минимум любопытно. Во-первых, никто из демонов до нее не додумался надевать бантики на свободолюбивых роадаров. Во-вторых, он ждал, чего угодно, но только не этого. Дориан взял колпак за основание и осторожно поднял. Под тканью оказался маленький бант нежно-лилового цвета. Лилла моргнула. А после глаза у нее расширились, как у ребенка, который впервые такое видит. Супруга схватила бантик, рассматривая его, как что-то диковинное. Поднесла поближе к глазам, даже понюхала зачем-то. А потом посмотрела на него: – Как это работает?! – Магический колпак создал один из моих предков. Он хотел процветания для своего государства, поэтому вложил в артефакт столько магии, сколько… скажем так, нашел. – Нашел? – По сути в нем магия множества демонов, и не все из них дожили до того, как артефакт наконец-то заработал. Лилла нервно сглотнула и сделала шаг назад от колпака в его объятия. По сути, Дориан был не против. – Колпак способен материализовать самые смелые желания с поправкой на то, что я тебе и так сказал. Неживое и небольшое. С помощью него мой предок создавал уникальные драгоценности и другие артефакты. В общем-то, с него и началось процветание Алии. Чего Дориан не сказал супруге, так это того, что колпак – самый известный артефакт не просто в их стране, но и во всем мире. Долгие столетия его существование держали в строжайшей тайне, но потом его прадед раскрыл тайну благосостояния их державы. Говорят, что это было на одном из дипломатических банкетов. Тогда же колпак впервые вывезли из хранилища и, естественно, похитили. Вернуть, конечно, вернули, но с тех пор в мире появилось на одну сказку больше. Про волшебный колпак знали даже дети. Но не его жена. –35- Дориан Можно было предположить, что родители не читали Лилле в детстве сказок, или что неудачное покушение плохо отразилось на ее памяти. Это было бы логичным, нормальным, вписывающимся в рамки того, что знал Дориан. Но… Существовало много таких «но». Нюансов, которые все время всплывали на поверхность. Деталей, который становилось все сложнее и сложнее игнорировать. Такие как требование развода, нежелание делить его с другими женщинами, кастинг фаворитов, незнание своих вкусовых предпочтений и еще много всего. Это можно было списать на стресс, на смену обстановки, на всякую ерунду. Но на что списать смену личности его супруги? Да, они с Дорианом толком не общались до свадьбы, да и после свадьбы тоже. Но его жена не сидела в колбе, ее знали другие. Ее знали другой. Совершенно другой. Скромной, интеллигентной, милой, послушной. Практически нонсенс для демоницы, но строгое воспитание плюс спокойный от рождения характер сотворил такую Лиллу. Лилла, стоящая перед ним, перевернувшая всю его отлаженную жизнь с ног на голову, заставившая желать ее так, как он не желал ни одну в мире женщину, была совершенно другой личностью. С другими привычками, с другими вкусами, взглядами, желаниями. Она не просто изменилась. Она стала другой демоницей. Догадка была настолько дикой, настолько невероятной, что впору было отмести ее сразу за неправдоподобность. Но чем больше Дориан думал об этом, чем дольше рассматривал ситуацию в целом, тем сильнее понимал, что отмахаться от этой версии не получится. Она легла настолько складно и объяснила все странности Лиллы за последнее время. И не только Лиллы, но и его изменившееся отношение к ней. Она объясняла абсолютно все! Поэтому возникал второй не менее важный вопрос: если это не Лилла Аллийская, императрица Аллии и его законная супруга, то кто? Кто эта женщина, держащая на ладони бантик для своего роадара? Смеющаяся и наслаждающаяся их свиданием. Целующая его так невинно и страстно одновременно! Двойник жены? Ее не убить пытались, а подменить? Но четырнадцать лучших аллийских целителей изучили состояние Лиллы вдоль и поперек, в том числе и тело. К тому же, тогда брачная магия совсем не сработала бы. Значит, тело не заменили. А если не тело, то что? Разум? Душу? Если такое вообще возможно, то Дориан об этом не знал и не слышал. Но если возможно… Взять одну личность и поместить в другой сосуд, аватар. Неужели эфирийские ученые смогли создать такой артефакт, что меняет местами даже не людей, а демонов? Нет, они всегда проигрывали Аллии по «мозгам». Следующим вопросом вставал: зачем? Для чего нужно было заменять его супругу? Шпионить за ним? Управлять им? От этой мысли Дориан помрачнел. Хороший план. Мог бы даже сработать. Учитывая, насколько сильно он увлекся самозванкой. Насколько крепко она его зацепила. Но тогда зачем ей понадобился развод? Игра? Вряд ли. Дориан почувствовал бы ложь, а чувства его императрицы при желании можно было очень легко прочесть. Как сейчас, когда она радовалась простому бантику, как ребенок. Когда обиделась на недоверие и ревность с его стороны. Как испугалась, решив, что он отберет роадара. Как розовели ее щеки во время поцелуев. Как только Дориан увлекся ей, то начал замечать эти мельчайшие детали. Она не играла. Если ее кто-то и использовал, то вслепую. Когда девушка это поняла, то потребовала развод. Логично. Испугалась. Запаниковала. Действовала по обстоятельствам. Императорская паранойя требовала схватить самозванку и выведать у нее все. Вручить в руки службы госбезопасности. А вот демон-собственник в нем грозно рычал от подобной идеи. Свою женщину он не отдаст никому! Если нужно, сам допросит и сам все выведает! Его женщина. Да, отныне она его женщина. Как только Дориан это понял. Как только он это принял. Все изменилось. Словно он прошел некую точку невозврата, где страстное желание просто трахнуть эту очаровательную незнакомку превратилось в не менее страстное желание защитить ее от целого мира. Это пугало до дрожи. Хотя Дориан не привык бояться. Особенно за одну конкретную личность. Нет, никаких допросов не будет. И разоблачений тоже. Он сохранит ее секрет, пока она сама во всем не признается и не расскажет правду. Сейчас же он бы половину этой сокровищницы отдал за то, чтобы узнать ее имя. Но сказать ей прямо – значит, спугнуть. А ему бы этого совсем не хотелось. Ему хотелось наслаждаться ее обществом. Наслаждаться ей. На этой мысли Дориан выдернул себя в реальность и осознал, что его супруга (неважно, кто она, но именно эту женщину он теперь считал своей супругой) обошла все хранилище, будто в поиске чего-то. – Что-то ищешь, дорогая? – поинтересовался Дориан, подходя к ней сзади и обнимая со спины. –36- Алена Волшебные колпаки по мотивам марафона желаний и 3D принтера в одном флаконе – это для меня даже после всего было чересчур. Поэтому пока мой супруг слегка подзавис в собственных мыслях, я решила прогуляться по залу. Поэтому и еще потому, что помнила: тот неубиваемый брачный сосуд он вынес именно отсюда. Не то чтобы я хотела снова попытаться от него избавиться, потому что теперь знала, что уничтожить его можно исключительно сильнейшей магией или разомкнуть по взаимному согласию супругов. Просто никогда не повредит знать, где же все-таки он находится. Конкретно. На всякий случай. Пока я исследовала полки и шкафы со всякими иногда устрашающего вида артефактами (вроде маски с рогами) или совершенно безобидными вещицами, похожими на симпатичные медальоны со странными знаками по окружности, я видела многое. Но его не видела в упор! Куда, спрашивается, он подевался?! У одной полки я залипла сама, но не потому что обнаружила там брачный рожок с кровушкой Лиллы и императора, а исключительно потому что увидела очень красивую чашу, в которой клубилась не то красная водичка, не то кровь, озаренная магическими искрами. Сама не знаю, почему я так на нее засмотрелась, поэтому когда меня сзади обняли и поинтересовались, что я ищу, я вздрогнула в руках супруга. Развернулась и оказалась лицом к лицу с ним. – Случайно не брачную магию? – Губы Дориана растянулись в улыбке, а кожа вокруг глаз собралась лучиками искреннего веселья. Его ладонь властно легла мне на поясницу, пока что в рамках приличия. Сразу видно – издевается, гад! – Ты ее здесь не найдешь. По крайней мере, на полках. Супруг склонился и прошептал мне на ухо, согревая кожу теплым дыханием: – Но я могу подсказать, где искать. Вот как он вообще догадался, а? У меня что, на лице все написано? И почему я в его объятиях чувствую себя так удивительно легко, и сердце замирает, но вовсе не от желания вывернуться из его рук? Сама не зная почему, я смутилась. Это было вообще на меня не похоже, я даже в детстве, со строгим родительским воспитанием единственная из девчонок в классе не смущалась, когда надо было снять лифчик на медосмотре, а врач оказался мужчиной. А когда мы ездили к бабушке в деревню, еще до школы, один из дворовых мелких хулиганов решил нас с подружками напугать и достал из штанов… ну в общем, то самое и достал. Девчонки завизжали, а я поинтересовалась, нет ли в его стручке горошка. И сказала, что если нет, может убирать обратно, потому что он меня совсем не интересует. Потом над ним ржала вся деревня, а он пытался меня побить, но побил его соседский мальчишка, который предложил мне встречаться. Так в шесть лет у меня появился первый бойфренд. Словом, назвать меня смущающейся было сложно, но вот сейчас это произошло как-то неожиданно. И что теперь с этим делать? – Только если она не находится совсем в труднодоступных местах, – ответила я, все еще не торопясь выворачиваться из его рук. А после кивнула на полку с чашей: – Что это такое? Мне правда стало интересно. Кажется, медленно, но верно я втягиваюсь не только в своего супруга, но и в этот мир. – Это родовая чаша, – произнес он, – здесь собрана кровь и сила всего императорского рода. Если его разрушить, это меня не убьет, но ослабит. Настолько, что это может послужить основанием для смены власти. Образно говоря, это источник нашей родовой магии. У всех аристократических родов есть такой. Ты же наверняка видела такой у своих родителей, Лилла? И он так выразительно на меня посмотрел, что я поняла, надо срочно сочинять, почему не видела. – М… отец считал, что все это для девушки неважно, – выкрутилась так выкрутилась. – Поэтому и не видела. Но это же очень мощный и опасный артефакт. Зачем его вообще придумали? Неужели нельзя как-то по другому хранить свою силу? Дориан снова улыбнулся. – Большинство из артефактов в этом хранилище очень мощные и опасные. Это не мешало моему роду использовать их на благо Аллии. Это как с огнем, он может сжечь все дотла, а может согреть. Артефакт рода подпитывает мою магию, помогает лучше контролировать ее, связывает меня с моими предками. Он осторожно коснулся чаши, и кровь с искрами волной прокатилась от края до края. Меня тоже будто окатило волной, только теплой, живительной. Я словно из лютых морозов ступила в дом, где жарко горит камин. И это была совершенно не метафора, рядом с Дорианом меня все время в жар бросало, но сейчас я отчетливо почувствовала… магию его рода. Она прокатилась по моей коже ласковой щекоткой, впиталась в тело. – Приняла, – Дориан коснулся моей щеки, нежно погладил подушечками пальцев. – Может, и ты примешь меня, моя жена? Это прозвучало так откровенно и так интимно… Но совершенно иначе, чем раньше. Как-то более искренне что ли. Настолько, что не ответить на это было совершенно невозможно. – Может быть, – ответила я, касаясь пальцами его плеч. В глазах Дориана замерцал звездный свет. А последовавший за этим поцелуй хоть и был знакомым властно-присваивающим и будоражащим мою демоническую кровь, муж все равно умудрился вплести в него такие же нежно-согревающие ноты. – Это уже лучше, чем «нет», – признался он хрипло, когда спустя долгое мгновение оторвался от меня. Прижался лбом к моему лбу, вздохнул жадно, будто ему приходилось себя сдерживать. – Может, поищем артефакт брачной магии вместе? Подсказка: чтобы его найти, тебе придется меня раздеть. – Дориан, тебе обязательно было это говорить? – фыркнула я. Не то чтобы меня сильно охладило подобное заявление, но почему-то так смешно стало. По-хорошему смешно. Слишком, подозрительно уютно, в стиле: Дориан такой Дориан. Кажется, супруг не понял, о чем я, пришлось пояснять: – Подсказка: чтобы меня соблазнить, не надо говорить все в лоб. Но на продолжение в виде совместного ужина я согласна. Даже на то, что ты будешь меня кормить. – Как же мне тебя соблазнить, жена, – хмыкнул император, – если я не буду тебе об этом говорить? – Он предложил мне руку. – Но ты ошибаешься, если считаешь, что от ужина с тобой я получу меньшее удовольствие. Особенно от этой картины, где ты сидишь на моих коленях, а я тебя кормлю! Кажется, мысль «Дориан такой Дориан» со мной на весь вечер. Я улыбнулась, приняла его руку, и мы вместе вышли из «красной комнаты». –37- Алена Давно я не просыпалась в таком замечательном настроении. Когда Талия привычно подняла жалюзи в моей спальне, я сладко потянулась, улыбнулась и открыла глаза. Кажется, впервые за долгое время не испытывая ни малейшего сожаления о том, что оказалась в этом мире. Первое, что мне бросилось в глаза – пушисто-чешуйчатая попа и хвост со стрелочкой, который лежал на моем запястье. Зверь таким образом выражал протест против суровых воспитательных мер, предпринятых вчера. Для начала, мы его забыли в кабинете Дориана. Ужин затянулся, время пролетело как-то совершенно незаметно, потому что у моего случайного супруга обнаружилось демоническое чувство юмора, и я, кажется, в жизни столько не смеялась. Поэтому когда мы вспомнили о Звере, дело было уже ближе к ночи, а в кабинете Дориана обнаружился погрызанный стол, спаленные скучающим роадаренком важные документы и пятно на императорском кресле. Меня это в очередной раз рассмешило, а вот супруга нет. Поэтому Зверь был пойман за шкирку, мне же пришлось его отбивать у императора и забирать к себе. Но психологическая травма у животного уже состоялась, поэтому сегодня мне демонстрировали задницу. И хвост. – Доброе утро, моя госпожа, – поприветствовала меня Талия. – Лилла, – напомнила я, сгребая недовольного Зверя в охапку и целуя в нос. – Мы же договорились. Служанка как-то странно на меня посмотрела, но потом пробормотала: – Да-да, я забыла. Зверь замахал лапами, но я снова чмокнула его в нос. Еще. И еще. И только после этого обнаружила новый огромный букет, стоящий у окна. Его пришлось поставить в напольную вазу, настолько большим он был, алые бутоны еще не раскрылись, но даже сейчас это была невероятная красота. Может, это глупо, но в этот момент я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Да, здесь не нужно было обладать выдающимися умственными способностями, чтобы понять, что я слегка… запала на своего мужа. Назовем это так. Но по сравнению с тем упертым демоном, каким я его увидела впервые, сейчас Дориан стал совсем другим. Даже в том, когда я вчера спросила его об обещанном интервью. Он сначала нахмурился, а потом ответил: – Я не против. Но пусть все организует Кабер, и он будет на нем присутствовать. Против Кабера я тоже ничего не имела, поэтому с радостью согласилась. Единственным, о чем я в конечном итоге умолчала, точнее, о ком, оставался маркиз Грез. Но я решила оставить его в покое, мне не хотелось портить такой чудесный вечер. К тому же, это была просто встреча в парке, на глазах у Натаниэля и журналистки, между прочим! А не какое-то там тайное свидание, на котором мы секретничали. Да ну его, на самом деле. Маркиз, конечно, мужчина видный, но точно не моих грез. Пусть кому-нибудь другому снится. А мне вот, например, сегодня приснился мой муж. В таком, мягко говоря, откровенном сне с высоким рейтингом, при воспоминании о котором даже у меня, современной женщины, слегка заалели щеки. К счастью, Талия напомнила о своем присутствии: – Что вы хотите на завтрак, ваше вели… Лилла? Я перечислила несколько пунктов любимых блюд, а потом посмотрела на Зверя: – Ну? А тебе чего? – Мы его уже покормили, – тут же отозвалась Талия. – Уже? И после этого ты все равно показываешь мне задницу? У Талии округлились глаза – видимо, слово «задница» в исполнении императрицы ее очень сильно впечатлило. Я же почесала роадаренку шею, а он недовольно чихнул, фыркнул дымом и снова развернулся ко мне попой. – Еще господин Кабер спрашивал, когда к вам сегодня можно прийти, обсудить предстоящее интервью. – Да сразу после завтрака и можно, – отозвалась я, вылезая из постели. Набросила халат поверх легкой пижамки и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела абсолютно счастливая Лилла. Хотя это уже не Лилла. Это я. Наверное, сейчас я как никогда осознала этот момент. Это мое новое я. Моя новая жизнь. И она, кажется, становится… прекрасна? – Хорошо. Я ему передам, – тут же отозвалась служанка и вышла, оставив нас со Зверем. – Не дуйся, – сказала я ему. – Это не я тебя вчера за шкирку таскала и рычала на тебя. Кроме того, ты заслужил. Испортил важные документы и императорское кресло. Вспомнив выражение лица Дориана, когда он все это увидел, я почувствовала, как уголки губ снова разъезжаются в стороны. А еще вдруг поняла, что я совсем не против нового свидания. И, возможно, его продолжения в стиле моего сна… На этой опасной мысли я и убежала в ванную, освежиться и охладиться. Потому что до вечера времени еще много, а жаркие мысли бродят уже сейчас. –38- Дориан Как и у любого демона, у Дориана с детства были крылья. Большие, мощные, способные поднять его на огромную высоту. Но ощущение полета, которое он испытывал в своей боевой ипостаси, даже невозможно было сравнить с теплым, удивительным, каким-то неземным чувством, что охватывало его всякий раз, когда он думал о своей жене. Так как его очаровательная императрица вообще не выходила у него из головы, то ощущение парения, силы, сопровождало его практически везде. Во всех делах, на всех встречах, у него в кабинете и даже в ванной. С новым открытием его желание видеть ее в собственной постели никуда не делось, наоборот, разгорелось еще сильнее. Будто раньше он не понимал, как можно сначала не замечать одну женщину, а затем вдруг захотеть ее так, что брюки по швам порвать рискуешь. Сейчас же все словно встало на свои места. Но помимо сексуального голода рядом с супругой у него появились и другие желания. Защищать ее, веселить, восхищать, радовать. Подарить ей всю Аллию! Весь мир! Это было чем-то новым для Дориана. Чем-то неизведанным, в чем он сам до конца еще не разобрался. Но надеялся, что скоро жена окончательно растает и впустит его не только в свою постель, но и в сердце. Признается ему во всем и откроет настоящее имя. С именем вообще было все сложно. Как ее называть, если не Лиллой? А Лиллой уже не получалось. Это как если перестать откликаться на Дориана, а называться Стюартом. Бред! Вот и приходилось в мыслях называть «моя жена». Пока имя не узнал. Зато Дориан предвкушал, что, когда узнает, оно будет только для него. Как один секрет на двоих. Или не для двоих… Условие присутствия Кабера на интервью он придумал не просто так. Во-первых, через пресс-секретаря проходили все разговоры с журналистами, массовые или приватные. Во-вторых, ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы его супруга как-то себя выдала. Чтобы ни у кого даже сомнений не возникло, что она Лилла. Но сомнения могли возникнуть у самого Кабера, и здесь Дориан решил рискнуть. Раскрыть другу и советнику самую важную тайну в приватном разговоре. Кабер даже не стал скрывать собственного удивления: – Признаюсь, я тоже заметил странности в поведении ее величества, но списал это на стресс после знакомства со смертью. – Пусть остальные думают так же, – приказал Дориан. – Никто ничего не должен знать. Ни Эгер, ни остальные. По крайней мере, пока. Это государственная тайна, и ты должен защищать ее любой ценой. – Тайну или императрицу? – Обеих. – Клянусь, ваше величество, что так и будет. Тем более что такая императрица мне нравится. – Нравится? – Дориан ревниво прищурился. – Исключительно как императрица, – исправился Кабер, покидая его кабинет. Сам же император задумался, что надо что-то делать со своими собственническими демоническими замашками. Не считая кастинга фаворитов, жена еще ни разу не дала ему повода для ревности. Наоборот, принимала его подарки и приглашения, смеялась над его шутками за ужином, целовала его. Чтобы между ними ни было, это было взаимно. И Дориан собирался это строить, а не разрушать. Кирпичик за кирпичиком укреплять доверие его жены к нему. Как? Для начала нужно самому начать ей доверять. Потом пригласить туда, где они могут побыть наедине. Без придворных и прислуги. Например, увезти ее в Южный дворец… – Ваше величество! Странная вещь для главы государства, но Дориан с досадой вынужден был признать, что замечтался, представляя, как заманит жену в их общую постель и чему ее научит. Поэтому он не сразу заметил в дворцовом холле бывшую фаворитку. Айседора, как всегда, была прекрасна: волосы уложены крупными локонами, идеальный макияж, кроваво-алый стильный брючный костюм, подчеркивающий все соблазнительные изгибы фигуры. Что ж, у него всегда был отличный вкус на женщин. Но за все время, пока он ухаживал за собственной женой, Дориан о ней даже не вспомнил. Более того, теперь алый цвет у него ассоциировался с супругой и их первыми демоническими лунами. Никак не с фавориткой. – Мы можем поговорить, мой император? – поинтересовалась Айседора, подходя к нему практически вплотную. Раньше ему это обращение тоже нравилось, но сейчас вызвало лишь приступ раздражения. Будто впервые в этом ему послышался некий намек на присваивание. Первым порывом было отказаться, и, как император, он мог это сделать. Но это означало, что разговор повиснет в воздухе, а Дориан не привык ничего откладывать на потом. Его время стоило слишком дорого. Он кивнул своим сопровождающим, чтобы те оставили их одних, и сообщил Айседоре: – У тебя пять минут. Ее глаза расширились от шока. – Прямо здесь? – переспросила демонесса, но быстро взяла себя в руки. Обворожительно улыбнулась, как бы невзначай коснулась его запястья. – Мы давно не виделись с вами, ваше величество. Я понимаю, что после нападения на ее величество вам приходится изображать примерного супруга. Но я по вам тоже соскучилась. Может, у Кабера получится устроить нам маленькое тайное свидание… Она так и не убрала руку, поэтому Дориану пришлось сделать это самому. Он легко сжал тонкое запястье и отодвинул от себя демонессу. – Я не изображаю супруга, Айседора. Я и есть супруг. У меня есть жена. Фаворитка улыбнулась, будто по-прежнему не понимала или отказывать верить в то, о чем он говорил. – Раньше вам это не мешало, ваше величество. Не мешало нашим… отношениям. – Наши отношения всегда были сугубо деловыми, – напомнил император. – Ты с этим согласилась. – Я с этим согласилась, потому что это были отношения с вами, – вдруг всхлипнула Айседора. Прикусила губу, осознав, что сказала лишнего, ее большие глаза наполнились влагой. Но все, что испытал при этом Дориан, была досада, неловкость и совсем немного сожаления. Он не хотел делать Айседоре больно, хотя был вынужден. Почему-то до этого момента он расставался с фаворитками проще, без сожалений. Возможно, потому что не думал об их чувствах, сам никаких чувств не испытывая. – Мне жаль, – произнес он, вложив в это даже больше тепла, чем испытывал к этой женщине. Она была для него частью статуса, его приятным дополнением, не более. – Все договоренности между нами отменяются, Айседора. – Дориан, дай нам еще шанс. Прошу! – Она преградила ему дорогу, шагнула наперерез. Тогда Дориан просто отодвинул демонессу в сторону. – Никаких шансов, – повторил твердо и прошел мимо нее. – Ты изменился, мой император, – прилетело ему в спину. – Рядом с ней. Это она тебя изменила. Будь с ней осторожен. Слова обиженной фаворитки его задели, Дориан обернулся. – О чем ты? – О любви, конечно. Она затмевает разум, а вам, как императору, нужно оставаться беспристрастным. – Айседора грустно улыбнулась и тут же взяла себя в руки. – Прошу прощения, ваше величество. Я приму ваше решение с честью. Она сделала реверанс, а Дориан направился в свой кабинет, понимая, что его приподнятое настроение окончательно испарилось. Любовь? Айседора сказала «любовь». И Кабер говорил про влюбленность. Значит ли это, что он влюбился в собственную жену? Но важно даже не это, а к чему это приведет. Можно ли ему вообще влюбляться? Может ли он это контролировать? И если нет, то это очень плохая новость. –39- Алена Интервью по согласованию с Кабером назначили быстро, и спустя несколько дней я уже дожидалась журналистку в приемной гостиной. Она отличалась от остальных некоторой официальностью, оформлением под деловой стиль. Во дворце можно было встретить гостиные разных эпох, эта же была сугубо современной: белое и черное, высокие панорамные окна, дизайнерский интерьер без лишних вычурных деталей. Мы с Кабером устроились на диване, журналистке отвели место напротив, в стильном кресле с высокой спинкой. Но поскольку до встречи оставалось еще несколько минут, ее пока не было, я смотрела в окно и думала о смысле жизни. В смысле, о том, что тем вечером у нас с Дорианом нового свидания не было. И следующим. И следующим. Прошло уже несколько дней, а муж был «занят делами», как мне сообщили официально. Через третьих лиц. Если честно, я терялась в догадках и, наверное, только гордость не позволяла снова явиться к нему в приемную и во всем разобраться. Просто в моей вселенной женщины за мужчинами не бегали и не выясняли столь яркие перепады их настроения. Хотя это всяко лучше, чем думать, что он уже наигрался. Или что игра показалась ему слишком сложной. – Ваше величество, помните о том, о чем мы говорили? – вернул меня в реальность Кабер. – Вы имеете полное право не отвечать на провокационные вопросы. «Вы имеете право хранить молчание», вспомнилась мне известная фраза из фильмов про полицию. – Я буду рядом, но уже скорее как слушатель, чем как советник. Я кивнула, все еще мысленно далекая от интервью, что, конечно же, не укрылось от Кабера-не-советника. – Все в порядке, ваше величество? Вы волнуетесь. Хотите перенести эту встречу? Когда Фиара уже на территории дворца? Наверняка, прямо сейчас проходит допрос-досмотр службой безопасности. Но судя по виду Кабера, он был абсолютно серьезен. – Нет, все хорошо, – знал бы он, что я волнуюсь совершенно по другому поводу, и где все мои мысли. Но не признаваться же в таком. Тем более секретарю Дориана. Тем более мужчине! К счастью, признаваться ни в чем не потребовалось, потому что дверь в гостиную открылась. Первым вошел Натаниэль, и только следом – Фиара. Сегодня она была на шпильках, в белой блузке и элегантном светло-сером костюме, оживленном лишь яркой брошью-цветком. В цвет которой были сумочка и туфли. Вообще-то женщину нужно пропускать вперед, подумалось мне. Журналистка явно думала о том же, потому что она окинула Натаниэля, привычно каменнолицого, взглядом, которым можно было расплавить даже камень, но на нем не сработало. – Добрый день, ваше величество, – мигом опомнившись, произнесла она. – Господин Кабер. – Добрый день, – отозвалась я, указывая на кресло. – Прошу вас, Фиара. Располагайтесь. Хотите чего-нибудь? Галантности от Натаниэля ждать не пришлось. Он замер за спиной журналистки, сверля ее спину взглядом, будто подозревал ее во всем, в чем только можно, нехорошем. А вот Кабер наоборот поднялся и подождал, пока Фиара подойдет ближе. Затем легко коснулся губами ее руки и помог опуститься в кресло. В общем, вел себя как мужчина, а не как каменная глыба. Что не укрылось от журналистки. – Воды, пожалуйста, – попросила она. – Сегодня жарко. Кабер тут же наклонился к столу, на котором стоял причудливый прозрачный кувшин с плавающими в нем цитрусовыми дольками, и наполнил два высоких бокала. Один из которых вручил сначала мне, затем Фиоре. – Рад наконец-то встретиться с вами, госпожа Клемен. Знаком с вашими идеями и покорен вашей увлеченностью своим делом. Кабер не просто так занимал свое место при дворце и возле Дориана. Вот умел он чувствовать людей и демонов и парочкой фраз вызывать в других доверие своей искренностью, вежливостью, сердечностью… Как еще это назвать? Даже я успела пасть жертвой его обаяния, ума, галантности. Причем безо всякого флирта или желания подкатить с его стороны. Фиора тоже не стала исключением, располагающе улыбнулась пресс-секретарю в ответ. А у меня в этот момент упал взгляд на Натаниэля и своей водичкой я едва не поперхнулась. Вместо знакомого стенонепробиваемого вида на лице моего верного телохранителя вдруг возникли новые эмоции. Причем такие, что впору вылить на него весь кувшин с цитрусовой водой. Чтобы остыл. Мне казалось, что все вокруг Кабера любили, но вот в данный момент Натаниэлю хотелось советника прибить. Медленно и со вкусом. Сам Кабер этого, конечно, не заметил. – Я буду присутствовать на вашей встрече, – сообщил он Фиаре, – но как наблюдатель. Если позволите. – Разумеется, я не против, – тут же мило отозвалась журналистка. А после достала небольшой аналог диктофона, который здесь тоже напоминал прозрачную стеклянную пластинку, правда, гораздо меньшую, чем планшет. – Начнем, ваше величество? – Да, – отозвалась я, стараясь отрешиться от мыслей про Дориана. Надеюсь, интервью мне в этом поможет. Нельзя быть такой унылой соплей, Алена! Соберись! – Тогда начнем, – Фиара коснулась пластинки: – Какие чувства вы испытали, когда узнали, что станете следующей императрицей? Обрадовались ли? Или испытали волнение по поводу такой огромной ответственности? На самом деле я никогда не представляла, что буду отвечать на такие вопросы: как-то моя жизнь была далека от императорских тем. Но, несмотря на все, я все же это прожила, когда оказалась в этом мире. Возможно, поэтому и ответ получился таким искренним: – Если честно, я была в ужасе. Фиара невольно улыбнулась, Кабер приподнял брови, но я продолжила: – Для меня это оказалось полной неожиданностью, которая перевернула мою жизнь с ног на голову. Но, если честно, это же и подарило мне встречу со множеством прекрасных… – я чуть не сказала «людей», вовремя вспомнила, что к чему. – Демонов, которые меня поддерживают. – Я посмотрела на Кабера. – Ответственность в самом деле большая, не скрою, но ее достаточно легко принять, когда за твоими плечами такая профессиональная команда. Журналистка кивнула: – Мне известно, что было совершено покушение на вашу жизнь, ваше величество. Вас это напугало? Сбило с вашего пути? Хотелось бы все изменить или отказаться от такой ноши? По-хорошему, и это я испытала тоже. Отвечать оказалось на удивление легко. – Когда оказываешься на грани жизни и смерти, – мне казалось, я до сих пор слышу визг тормозов и чувствую этот удар, накатывающую темноту, с осознанием того, что это все, конец, – на многое получается взглянуть по-другому. Например, начинаешь больше ценить жизнь. Наслаждаешься каждым ее мгновением. Я бы сказала, это покушение позволило мне увидеть свой путь как никогда четко. И осознать, что я хочу пройти его весь, а не оборвать посередине из-за каких-то страхов и слабостей. У Натаниэля вытянулось лицо. Уж не знаю, почему: то ли он воспринимал меня пустоголовой куклой, то ли что еще, но такого телохранитель явно не ожидал. Кабер же, сцепивший руки на коленях, напротив выглядел довольным, как Зверь, который получил дополнительную порцию еды. Роадаренок оказался на удивление прожорлив – видимо, растущий организм требовал много еды. К слову, после этого вопроса и я ощутимо расслабилась, потому что подумала, что все самое сложное уже позади. А зря: – Как вам договорной брак с его величеством? Согласны ли вы с такой старомодной вещью, как поиск партнера по магии крови? Или предпочли бы выбирать? А вот сейчас Кабер ощутимо напрягся. Явно хотел возразить против такого вопиющего нарушения демонических традиций, но я его опередила: – Поначалу эта традиция казалась мне варварской. – Я пожала плечами, увидев, как мужская часть населения подбирается. – Потому что, казалось бы, она отдает женщину в руки того, кого она совершенно не знает. Учитывая наши мировые приоритеты. Фиара сверкнула глазами: это явно была ее любимая тема. Я же продолжила: – Но, оказавшись рядом с супругом, узнавая его с каждым днем все лучше, я поняла, что магия крови – это всего лишь ритуал. Да, в какой-то степени определяющий магическую и физиологическую совместимость, что, несомненно, является очень важной частью нашей жизни. В конечном итоге я поняла, что главное происходит, когда начинаешь узнавать того, кто рядом. И тогда все остальное становится лишь декорациями. – То есть вы хотите сказать, что ваш брак уже не договорной? – Фиара подалась вперед. – Это слишком личный вопрос, – кашлянул Кабер. – Я бы не стал на него отвечать. – А я и не собираюсь, – весело отозвалась я. – Пусть будет интрига. Но в целом хочу добавить, что да, я за то, чтобы у супругов был выбор, как у мужчины, так и у женщины. Опираться на магию крови, вне всяких сомнений, можно – но при этом не стоит забывать и о собственных чувствах. На них стоит ориентироваться в первую очередь. Потому что ни одно даже самое сильнейшее совпадение по крови не подарит того, что дает совпадение по сердцу. На какое-то мгновение мы отвлеклись: я предложила Фиаре арафа, и нам принесли терпкий горячий напиток и выпечку. На это время журналистка остановила запись, и мы немного пообщались просто для настроения. А после перерыва она задала очередной вопрос: – В какой роли в социальной и политической жизни Аллии себя видите? Собираетесь ли сделать собственный вклад в улучшение условий жизни нашего государства? Мама! В смысле, мне бы сейчас помощь мамы не помешала. Буквально. Она бы точно завернула что-то мудрое насчет политики, но мамы рядом не было. Зато был Кабер, вот только дать слово ему значило, что у меня на сей счет нет никакого мнения. А это нехорошо. Очень нехорошо! Когда мы общались с пресс-секретарем перед интервью, я думала, что у меня нервяк исключительно по поводу Дориана. Так вот, я ошибалась. Оказывается, Кабер угадал: напряжение было связано и с тем, что мне предстоит отвечать на такие вот вопросы. – Я пока еще очень мало знаю о политике, – честно призналась я. Все-таки против правды сложно что-то возразить, вот и будем оперировать тем, что есть. – Мне пока существенно не хватает знаний о том, что я могла бы улучшить, а главное – как это сделать, но из того, что мне известно, в первую очередь я хочу обратить пристальное внимание именно на права демонесс и людей. Как я уже говорила выше, я считаю, что каждый должен иметь право выбора, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы в Аллии так и было. Что же касается дальнейших планов, впереди у меня долгий путь, и мне хочется верить, что я сделаю для империи столько, сколько смогу. Неудивительно, что после таких вопросов я выползала из гостиной, как выжатый лимон. Странно, что Натаниэлю меня нести не пришлось, но взмокла я не раз и не два. Настолько, что надо бы в душ и переодеться, но… у судьбы на все свои планы. – К сожалению, приглашения на встречу вечером опять не было, – с порога сообщила мне Талия, которая перестилала мою постель. Хотя я ни о чем не спрашивала, но, видимо, взгляд слишком красноречиво метнулся к вазе. Цветы раскрылись и благоухали так, что никаких духов не надо. Но, видимо… Что видимо, я так и не поняла. Скинула пиджак, расстегнула блузку на пару верхних пуговиц. Я, как и Фиара, тоже была в костюме, только в отличие от нее в брючном. В ярко-оранжевом, в который влюбилась, как только его увидела. – Может быть, оно и к лучшему, Лилла, – произнесла служанка, доверительно понизив голос. – Я бы на вашем месте тоже так не смогла… когда муж постоянно с другой… Меня как битой по голове огрели. – Что? – перепросила я. – Что ты сказала?! – Ой… вы не знали… – сделала большие глаза Талия. – Просто весь дворец уже знает. Госпожа Айседора уже ничего не стесняется, даже в холле его встречала… На этом моменте моя выдержка и моя хваленая гордость, видимо, дали сбой. Потому что я глубоко вздохнула и вылетела за дверь с одной-единственной мыслью: «Звезда тебе, демонюга рогатая!» –40- Дориан – Ваше величество, к вам ее величество! Дориан только-только закончил неофициальный онлайн разговор с королем Эфирии. Погрузиться в работу было проще, чем постоянно думать о своей жене. Привычнее. Но он все равно о ней думал, все равно по ней скучал. И нарочно заставлял себя думать о стране. Сначала о стране, потом о своей яркой неожиданной супруге. Получалось с трудом. Вот и сейчас ему до болезненного спазма в груди хотелось послать всех к демонам и отправиться к ней. К своей таинственной женушке. Как оказалось, она его опередила. Ворвалась в кабинет, как демонесса-воительница из прошлого. Прекрасная соблазнительница в брюках, подчеркивающих умопомрачительные изгибы ее фигуры. Она распахнула двери в разные стороны так, что они ударились о стены. Глаза его супруги яростно сверкали, волосы переливались отблесками магии, сама же она смотрела так, будто готова сжечь его самого на месте. Впрочем, тут же опомнилась. Двери за собой закрыла очень аккуратно, приблизилась к столу и поинтересовалась: – Как денечек? От такого контраста Дориан обалдел, как минимум. То есть, она пришла его убивать за что-то, но сначала хочет поговорить? Как-то с женщинами раньше было все просто. До нее. А теперь? – Закончил переговоры, – ответил он, поднимаясь и тоже обходя стол. Память-злодейка тут же подбросила недавнее воспоминание, как жена приходила сюда для того, чтобы его соблазнить. Сейчас Дориан не отказался бы от соблазнения: ее тонкий аромат ударил по демоническому обонянию, будоража и мгновенно распаляя. Вызывая одно единственное желание – завалить его императрицу на стол, стащить с нее эти узкие брюки и сделать своей. Дориан даже сглотнул от подобной фантазии, не говоря уже о том, что у самого в брюках стало тесно. Но знал, стоит ему к ней прикоснуться – он не остановится. Поэтому «охлаждающие» разговоры самое то. – Как прошло интервью? – Интервью – чудесно! – сообщила супруга, сверкая глазами. – Рассказывала о том, что в браке важна не только кровная магия, но и доверие. Единение сердец и близость. По-моему, Фиара слегка удивилась. Но это по-моему. А у тебя переговоры о чем были? Она прищурилась и стала еще больше похожей на демоницу. На самую желанную демоницу. – К демонам переговоры! – прищурился Дориан в ответ. В ее словах он уловил самое важное: про близость и доверие. – Ты сказала, что ты… что? Доверяешь мне? – Я? Доверяю?! – Глаза у нее расширились. – Да в каком бреду тебе это приснилось! Чтобы доверять тебе, нужно выпасть из этого окна! Она указала в окно, откуда с огромной высоты отлично просматривалась столица. – Хорошенько удариться головой и забыть все, что очень важно помнить! А важно помнить, что изменщики не меняются! Если у них свербит в одном месте, так будет и дальше! До конца их бесконечной изменщицкой жизни! Бесцельной, бессмысленной и одинокой, с чередой прыгающих к ним в койку Айседур! Последнее она уже выпалила ему в лицо, топнула ногой, а потом схватила нож для резки бумаги. Прежде чем Дориан успел сообразить, чью жизнь защищать – свою или ее, жена фыркнула или зарычала. Наклонилась над столом и пририсовала его фотографии, которую ему принесли на утверждение для обложки журнала, красные рога и красные глазки. После чего одним движением пригвоздила фотографию ножом к столу и, отряхнув руки, направилась обратно к дверям. Точнее, хотела направиться, но он перехватил ее раньше. Легко, за талию, и усадил прямо на стол, правда предусмотрительно подальше от торчащего в столешнице из многовекового дерева оружия. Сам же Дориан вклинился между ее бедер, прижал к себе тесно, отчего сам едва не стек на пол расплавленным воском. Хотя расплавиться ему не грозило, сейчас он, кажется, везде стал твердым. – При чем здесь вообще Айседура?.. То есть, Айседора, – поинтересовался-потребовал он рычащим, сменившимся на демонический, голосом. – Ты руки-то не распускай, – обманчиво-спокойно предупредила она, хотя после того, как эта хрупкая женщина с легкостью продырявила деревянный массив, обмануть этой хрупкостью было уже довольно сложно. – По крайней мере, со мной! С кем общаешься по холлам, нишам и будуарам, тех и лапай. У нее голос тоже изменился, на последних фразах обретая именно демонические глубинно-низкие интонации. То ли это был отклик на него, то ли… До Дориана вдруг дошло. Словно его ударило по голове тем самым деревом, и не столешницей, а даже бревном. – Ты ревнуешь меня, моя дорогая? К Айседоре? У него вырвался смешок. Потом еще один. Через некоторое время Дориан уже даже не смеялся, а откровенно и совершенно искренне ржал. Когда же глаза сбитой с толку супруги вновь опасно засверкали, он толкнул ее назад, так что его императрице пришлось упереться ладонями в столешницу, и навис над ней. – Я все это время думал, как любовь к одной маленькой упрямой, но совершенно прекрасной демонессе сочетается с возложенными на меня обязанностями правителя огромной империи, и не мог придумать. А ты посчитала, что я развлекаюсь с фаворитками? Пока он все этого говорил, ладонями прошелся по ее талии, погладил бока и спустился на бедра. Супруга безотчетно задрожала в его руках, и Дориан подумал: ну ладно она сомневалась по-женски, но какого демона он сам отказывал им во встречах и в этой близости? Ее грудь высоко вздымалась, притягивая взгляд как магнитом, но если раньше его клинило исключительно на женских прелестях, сейчас он в принципе не мог отвести от нее взгляда. От ее глаз, по-прежнему гневно сверкающих, от пухлых, чуть приоткрытых губ. – Любовь? – уточнила она. Как будто подумала, что ослышалась. – Любовь, – совершенно серьезно ответил Дориан. Эхо смеха полностью стерлось из его голоса, остались только глубокие, хриплые ноты и эта серьезность. – Оказывается, любовь способна сделать как очень счастливым, так и абсолютно несчастным даже императора. Даже такого как я. Несчастным, потому что я не могу это контролировать, – прорычал Дориан, окунувшись в собственные чувства, в эту растерянность, что сводила его с ума, заставляя ощущать себя… не собой. Злиться на все это и парить над землей, вдыхая самый любимый аромат своей женщины. – И безумно бесконечно счастливым, когда ты рядом со мной. Он заглянул ей в глаза и задал самый главный вопрос: – Разве ты не чувствуешь того же? Без брачной магии. Без обязательств. Просто потому что… – Он не сумел подобрать нужных слов, впору было смеяться над своими дипломатическими талантами. – Со мной это впервые. Вот теперь она растерянно моргнула. Гнев из ее взгляда исчез окончательно, растворяясь, теряясь… превращаясь во что-то иное. – Я… – произнесла супруга. – Вообще-то, со мной тоже. Между ними будто что-то хрустнуло. Может, лед, а может столешница, потому что Дориан опрокинул свою императрицу на письменный стол, врываясь в ее рот жадным, жарким поцелуем. Вкладывая в него все свои чувства, всю свою тоску и голод, испытываемый им, казалось бы, не эти несколько дней. Кажется, он тосковал по ней всю свою жизнь. –41- Алена Я сама не поняла, что это было. Вообще. Даже когда узнала об измене законного, между прочим, мужа, отреагировала спокойнее. С другой стороны, Дориан теперь тоже законный муж… мой. Почему-то эта мысль отозвалась жаром в самом низу живота и прогнала все остальные мысли. Или их прогнал поцелуй? Жаркий, подчиняющий и нежный одновременно, стирающий все, что было и будет. Оставляя только настоящий момент, в котором Дориан расстегнул и потянул вниз мои брюки, а я застонала ему в рот, выгибаясь и вцепляясь пальцами в сильные плечи. Которые, кажется, были просто выточенными из камня. Мне вдруг до одури захотелось повторить пальцами рельеф его мышц, и я приподнялась, чуть ли не вплавляясь в него и стягивая пиджак. А следом за ним – дергая пуговицы рубашки. То ли демоническая сила сработала, то ли что еще, но они отлетали, а не выскакивали из петель. Дориан хрипло выдохнул, плотнее вклиниваясь между моих бедер. Я чувствовала его напряженный член почти в себе, если бы не его брюки и мое белье, так бы уже и было. Но сейчас я только потянула вниз его рубашку, повторяя ее след ногтями. От прикосновения к мужу крышу сорвало окончательно, как никогда и ни от чего. Тем более что эти прикосновения отзывались в его теле: я чувствовала, как по стальным мышцам течет жаркая дрожь. Точь в точь как по моему телу. Я, кажется, превратилась в оголенный нерв, наполненный желанием, задыхаясь от обжигающих поцелуев-укусов, я выгибалась, терлась о него. В какой-то момент Дориан не выдержал, и моей блузке пришел конец от одного рывка. А следом за ней – еще одной детали туалета. – Ты меня с ума сведешь, – хриплым бархатным голосом сообщил он. Губы ожег контраст прохладного воздуха, а сосок – его губы. Наклонившись, Дориан втянул в себя вершинку моей груди, сжимая зубами почти до боли, а после играя с ней языком. От этой ласки я буквально взвыла, а потом мстительно потерлась о выпуклость на его брюках разведенными бедрами. – Доиграешься, – пообещал муж. – Жду не дождусь, – сумасшедше-низким голосом отозвалась я. И облизнула губы. Глаза мужа полыхнули, и в них на этот раз раскрылся не просто космос, а вся вселенная. Меня накрыло ею, как бесконечным неиссякаемым потоком демонической силы. Дориан развернул меня одним движением, и теперь я оказалась распластанной животом по столу. Эта поза завела еще больше, поэтому когда щелкнула пряжка ремня, и я почувствовала, как меня мучительно-медленно растягивают, зашипела сквозь зубы от этой неспешности. – Не знал, что ты такая горячая, – добавил ощущений супруг, скользя губами по моей шее. Я содрогнулась, а Дориан взял меня одним рывком. Так резко присваивая, делая своей, что на миг показалось, я потеряю от этих ощущений сознание. Не потеряла. Напротив, каждая клеточка моего тела просто полыхнула, я вцепилась руками в край стола, подстраиваясь под задаваемый им ритм. Сжимаясь и расслабляясь, не без удовольствия слушая хриплые стоны, срывающиеся с губ мужа. Половину лежавшего на столе мы спихнули, об остальное терлась моя обнаженная грудь, добавляя пламенных импульсов в самом низу живота. Там же, где соединялись наши тела, я превратилась в сплошное удовольствие, и тоже не сдерживала стоны и крики. Кажется, они сливались с рычанием Дориана, который врывался в меня все сильнее и быстрее, растягивая, наполняя собой. Одной рукой он накрыл меня между ног, скользя пальцами по самому чувствительному местечку: скользя, потирая, надавливая, а второй потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Это и стало последней каплей, я выдохнула его имя: – До-о-о-ориан, – содрогаясь от нахлынувшего наслаждения. Муж недалеко от меня ушел, потому что я еще дрожала от сладких тянущих спазмов, когда почувствовала острую твердую пульсацию внутри. На его последних движениях меня накрыло снова, и я с криком присоединилась к нему. Ослабевшие пальцы разжались, и я чуть не поползла вниз. Сползла бы, если бы он меня не подхватил. Прижал к себе, к мощной груди, ко всему себе, словно не желая размыкать нашу близость. В этот миг мы были не просто единым целым, а чем-то гораздо большим. Чем-то, определение чему я пока подобрать не могла. Да и не хотела. Мне было достаточно вот так оставаться в его руках и чувствовать биение его сердца. Чувствовать его. Каждой клеточкой. Всем телом. Всем своим существом. -42- Дориан Приглашая жену на их первое свидание, Дориан искренне считал, что ему достаточно провести с ней ночь, чтобы унять всепоглощающее чувство, что засело у него в груди. После проведенной ночи, которая началась в кабинете, а закончилась в его спальне – пришлось просить секретаря и телохранителей убраться, чтобы не мешали и не таращились на его обнаженную императрицу – он совершенно точно мог сказать, что ничего и никого унимать не хочет. Зато определенно хочет свою жену. В кабинете, в спальне, в огромной ванне из черного мрамора, в которой в белой пене нежилась его императрица после их секс-марафона. Дориан тогда тоже присоединился, языком слизывая скопление белых пузырьков с ее кожи и дурея от ее вкуса. От того, как она выгибается в его руках. Как раскрывается. Как искренне отдается ему целиком. Если это любовь, то он идиот, что так долго отказывался от этого! От этого ощущения полета, от этой эйфории, от нее… Точно идиот, раз отказывался от нее! Но это уже было в прошлом. Сейчас же Дориану и его внутреннему демону хотелось присвоить свою демоницу. Точнее присваивать и присваивать, долго, нежно, сильно, властно. Умопомрачительно. Поэтому он уже следующим утром знал, что не отпустит жену в ее покои. И вообще никуда от себя не отпустит в ближайшее время. Недопустимые, опасные мысли для императора. Потому что у него забота о стране, обязательство, переговоры с Эфирией, в конце концов… Но вместо того, чтобы заниматься своей работой, он понял, что не может заниматься ничем и никем, кроме своей прекрасной демоницы. – У нас не было путешествия для новобрачных, – сообщил он жене, заворочавшейся в его объятиях и только что проснувшейся после их страстной ночи. Она прижал ее спиной к своей груди и ласково укусил за ушко, довольно отмечая, что ее дыхание тут же участилось. – Правда? – наигранно изумилась она, подаваясь назад и прижимаясь к нему. – И что же ты предлагаешь? Дориан чуть с мысли не сбился, когда ее округлые ягодицы потерлись о его возбужденное естество. Поэтому пришлось подхватить ее под колено, разводя ноги шире, и войти в нее плавным, мощным движением. – Ох! – сорвалось с ее губ. Она уже была влажной и готовой его принять. Несмотря на все то, что они творили этой ночью. – Предлагаю устроить себе неделю отпуска, – прорычал он, едва сдерживаясь, чтобы не ускорить темп. Чтобы жена могла подстроиться под их общий ритм. – А я… а-ах… после… этой недели… смогу… ходить? – уточнила она, хотя судя по голосу, интонациям и тому, как она раскрывалась, подавалась ему навстречу, ничего против причины, после которой она якобы «не сможет ходить» супруга не имела. – К счастью, у тебя прекрасная регенерация, моя императрица. – Как сейчас самому получалось нормально говорить и не путаться в словах, Дориан только удивлялся. Но его жена вообще была сплошным сюрпризом. Например, это. Еще один кусочек мозаики в образ его императрицы. Значит ли это, что раньше она была человеком? Но теперь она определенно была демоницей, и это не могло не радовать. Например, в такие моменты. Лилла хрипло выдохнула, когда он немного сместился, на этот раз входя в нее резче и постепенно наращивая темп. При этом сминая ладонью ее грудь, сжимая сосок до легкой боли и добавляя супруге ярких ощущений. Она отреагировала мгновенно, выгибаясь, содрогаясь от накатывающих на нее волн оргазма и сжимая его сильнее внутренними мышцами. Это было настолько мощно и настолько сладко, что Дориан присоединился к ней в этом общем удовольствии через несколько толчков, а после губами впился в ее рот, впитывая их разделенные на двоих и абсолютно взаимные чувства. Потом потянул Лиллу на себя, так, что теперь она оказалась лежащей сверху. – Какая же ты красивая, – выдохнул он хрипло, обводя большим пальцем контуры ее лица, лениво лаская скулы, подбородок, касаясь припухших не без его участия губ. – Всегда красивая, но сейчас особенно, Лилла. Лилла. Нет, она не Лилла. Но как же ее называть? Пришедшая ему в голову идея, покорила своей простотой. – Скажи, – спросил он, – близкие всегда называли тебя полным именем? Или есть какой-то сокращенный вариант? Может, какие-то милые прозвища? Давай, подыграй мне, хотелось ему сказать. Скажи, как тебя зовут на самом деле! Она в одно мгновение замерла. От расслабленности и близости не осталось и следа. – Нет. Никаких, – ответила она и попыталась вывернуться из его рук. – Мне нужно в ванную комнату. Дориан мысленно выругался, но не позволил ей сбежать. Сграбастал ее в объятия, прижал к себе. – Сначала ответь, как тебе идея? Отпуск, в котором будем только ты и я. – Идея мне нравится, – ответила она. Правда, уже не с таким энтузиазмом, как во время их жаркого пробуждения. – Что не так, любимая? – спросил Дориан напрямик. Слова сорвались с губ легко, словно он произносил их множество раз до этого. Но император не стал разбираться с тем, не слишком ли он торопится. – Ты не хочешь в отпуск? Или… не хочешь в отпуск со мной? От такого предположения он сам помрачнел. – Я хочу, просто… – Она замерла, словно подбирала слова. – Я еще не до конца понимаю, что между нами сейчас, я не думала, что… что это когда-то случится. – Случится – что? – уточнил он. – То, что случилось, – уклончиво отозвалась она. – Дориан, уж прости, но я не представляла, что ты будешь меня называть «любимой», и я пока не знаю, что с этим делать. С этим и с тем, что чувствую я. Но я хочу узнать. Жена внимательно посмотрела на него. – Хочу во всем этом разобраться. Поэтому если ты предлагаешь отпуск, я согласна. Много-много тепла разлилось в его груди. Он быстро чмокнул ее в губы, чтобы избежать соблазна снова ее соблазнить. Его императрица права: даже для демонической регенерации ей нужно немного времени. – Тогда беги в ванную, – сообщил он, – а я прикажу нас собрать. – Прямо сейчас? – вскинула брови жена. – Мы и так потеряли много времени, – напомнил Дориан, улыбнувшись одним уголком губ. – Поэтому прямо сейчас – самое подходящее. –43- Алена Что это вообще было, я понимаю смутно. Точнее, понимать то понимаю, но никак не могу уложить в голове, как это произошло. Как из мужчины, от которого хочется по-быстренькому сбежать и подальше, Дориан умудрился превратиться в настолько близкого? Да еще и сказануть то, что сказал! Любовь? Нет, я не из тех циничных женщин, которые ни во что не верят. Я в нее очень даже верю, больше того, я считаю, что на любви держится этот мир… точнее, все миры – насколько я теперь знаю, он не один. Но при этом Дориан – и любовь? Мужчина, с которым я познакомилась, пожалуй, был последним, кто мог быть в таком замечен. И дело было даже не в Айседуре, не во вседозволенности и не во всеобщем внимании, которое у него было с рождения, просто в нем было вот это вот… я даже не знаю, как это назвать. Глубокое наплевательство на все, что не касается власти. Интерес к жене? Да, пожалуй он у него возник. Как раз потому, что он не смог ее получить сразу, а раньше все получал. Но сейчас Дориан даже вел себя по-другому. Разговаривал по-другому. Он за мной ухаживал. Не говоря уже о том искреннем разговоре в его кабинете. Кажется, я запуталась окончательно. В том, что происходит. В том, что чувствует он. И уж тем более в том, что чувствую я. Ладно хоть собираться не надо было самой, к тому моменту, как я наконец-то оделась (и не чтобы тут же раздеться), в моей комнате уже стояло семь полностью собранных чемоданов. Семь! На одном из которых восседал Зверь и грыз ручку. Когда я с час назад вернулась в свою комнату, справедливо рассудив, что душ лучше принимать подальше от мужа, меня обрычали, обверещали, а после тяпнули за ногу, явно выражая свое недовольство тем, что я не пришла ночевать. Сейчас же Зверь явно намекал на то, что он едет со мной, и точка. Потому что когда за багажом пришли слуги, а Талия попыталась отцепить его от чемодана, он так клацнул челюстями, что девушка едва успела отдернуть руку. Еще и обшипел ее, и дыхнул огнем. – Ты почему себя так некультурно ведешь? – поинтересовалась я, приближаясь. Зверь угрюмо посмотрел на меня, но, когда я его взяла на руки, шипеть и рычать не стал. – Ладно, поедешь со мной. А то ты тут совсем одичаешь за время, что меня не будет, и всех покусаешь. Я вышла из покоев первой, Натаниэль направился следом, как моя тень. Интересно, он с нами поедет? Я уточнять не стала, потому что его присутствие было, мягко говоря – что он есть, что его нет. Не смотрит волком – и на том спасибо. Телохранитель же и впрямь смотрел как-то иначе. Не знаю, что изменилось, но разбираться в этом сейчас было недосуг. С собой бы для начала разобраться… Мы спустились на лифте на парковку, где меня уже ждала машина. – Его величество приедет чуть позже, – пояснил мне Натаниэль. – Во-первых, возникла срочная необходимость в переговорах с Эфирией. – А во-вторых? – А во-вторых, будет лучше, если никто заранее не узнает о том, что вы вместе едете в отпуск. Меньше внимания и всяких… журналистов. Последнее он произнес практически как оскорбление. – Не очень-то вы их жалуете, – заметила я. Не могла не заметить. Поскольку в машину мы сели вдвоем, Натаниэлю пришлось отвечать: – Да, стремление связать свою профессию с тем, чтобы бесконечно лезть в чужую жизнь – это не мое. – Они не только этим заняты, – почему-то развеселилась я. – Если журналист толковый, он способен грамотно поднять очень важные для общественности темы. Менять мир… – Или приставать к тем, кто вышел на прогулку в парк, нарушая их личные границы и напрашиваясь на интервью. – Так у вас претензии конкретно к Фиаре Клемен? Лицо Натаниэля снова закаменело. – У меня ни к кому нет никаких претензий, ваше величество, – отрезал он. – Но по поводу журналистов я был и останусь при своем мнении. Я подняла руки вверх, давая понять, что на его мнение по поводу журналистов, да и кого бы то ни было еще, не претендую в принципе. Зверь чихнул облачком дыма, и мы тронулись. Город снова проносился мимо меня, но, так как мы почти сразу поднялись на верхнюю и самую скоростную линию автомагистрали, я почти не видела знакомых пейзажей. А вот столицу с высоты рассматривать было одно удовольствие. В Москве тоже ощущался масштаб, но как-то иначе. Здесь же я словно оказалась в эпицентре всего мира. Моего мира… моего нового мира. С этой мыслью мне тоже еще только предстояло смириться, но я отложила ее на потом. Вот разберусь со своими чувствами – отпуск как нельзя кстати для этого подходит – и можно двигаться дальше. В частности, как я и сказала Фиаре, рассматривать положение демониц и обычных женщин. В конце концов, как минимум, право выбора отказаться от брачной магии у демониц должно быть. Даже несмотря на то, что это подчеркивает всякие там совпадения, идеальную совместимость и так далее. Глядишь – появится выбор, и у местных мужчин появится причина шевелить булками, в смысле, ухаживать за своими избранницами, завоевывать их и не засматриваться на всяких Айседур. А то привыкли что брачная магия совпала – и все, можно отгружать. Размышляя о том, что и как можно реформировать в Аллии на тему женских прав, я не заметила, как мы приехали. На вокзал. Хотя я бы на первый взгляд не сказала, что это вокзал – огромный купол, под который стекались людские реки, мог спокойно быть каким-нибудь музеем. Высоченный, в семь огромных этажей, где на седьмом как раз располагались ВИП-залы ожидания, куда меня и провели сначала в отдельную комнату, по размерам не уступающую какому-нибудь залу во дворце. Здесь была зона для отдыха, где можно спать, ажурная беседка с меняющей цвет подсветкой – в тон ультрасовременным овальным светильникам на потолке. Отдельный ресторан для меня одной – с ума сойти! – где мне предложили приготовить все, что я пожелаю. От барных предложений я отказалась сразу, а вот пока готовили пришедшиеся очень кстати закуски (супруг так торопился меня увезти, что забыл про завтрак), устроилась на одном из шезлонгов у окна. В Аллии самолетам предпочитали сверхскоростные поезда, что было гораздо более экологично, и на самой верхней линии подавали те, в которых было гораздо меньше вагонов, и у которых была самая высокая скорость. Внешне эти алые обтекаемые красавцы казались обычными, но я вычитала, что внутри благодаря особенным артефактам из Эфирии (их ученые вообще были щедры на разработки) перегрузки от скоростей не чувствуются совсем. То есть как если бы ты просто сидел на месте, как я сейчас на вокзале, например. По правде говоря, такие скорости и стали доступным благодаря этой разработке: обычные перегрузки размазали бы даже демонов, не говоря уже о людях. Пока что же только Зверь размазал по моей тарелке паштет – я отвлеклась и не уследила за наглой мордой, залезшей в мои тарталетки. – Ни стыда ни совести, – сообщила я. Посмотрела на Натаниэля: – Не хотите взять на воспитание? Телохранитель шутки не понял, но это было его обычное состояние «среднестатистический угрюмс». От еды он отказался, от напитков тоже, единственное, к чему вообще притронулся – так это к графину с водой. Намекая на то, что он тоже живой, а не функционирует на встроенном демоническом аккумуляторе. В комфортном ожидании время прошло значительно быстрее, и вот уже меня по ВИП-рукаву (для этого даже из зала не пришлось выходить) проводили прямо в личный вагон. Удивляться я уже перестала, но не могла перестать глазеть. Потому что здесь были мягкие диваны, мини-бар, панель для заказа еды, если кто-то не наелся в ВИП-зале. А еще огромные окна и прозрачный потолок для наилучшего обзора. Вот от этого я просто пришла в восторг! Но выразить его как следует не успела, потому что к прилипшей к стеклу мне сзади прилип Дориан. Буквально. Обхватил меня за талию, вжимая в себя, и поинтересовался: – Соскучилась, моя императрица? –44- Дориан Идеальный император – это тот, кто всегда, двадцать четыре на семь, заботится о своей стране. Особенно, когда он действительно правит, а не является просто символом, выполняющим декоративную роль. Дориан правил, и правил хорошо, но это не значило, что он никогда не отдыхал. Для выполнений своих прямых обязательств перед Аллией и для исключения ошибок он высыпался, занимался спортом (в его случае это были дыхательные практики и боевое искусство демонов), придерживался правильного рациона в питании и раз в полгода проводил неделю в каком-нибудь комфортном уединенном месте. Читал книги и научные статьи, плавал, загорал и наслаждался одиночеством. Одиночество было обязательным условием для полноценного отдыха. Отдыхать с кем-то Дориан считал нецелесообразным. Как и до недавнего времени верил, что свадебное путешествие ему не понадобится. У них с Лиллой договорной брак, и путешествовать, как и отдыхать, им необходимо по отдельности. Сейчас же, наблюдая за женой, которая с детским восторгом рассматривала красоту Аквадосии и окружающие Южный дворец пейзажи, за тем, с каким восхищением сияли ее глаза, понимал, что это было лучшее решение в его жизни. Два лучших решения! Жениться на ней и приехать сюда. В прошлый раз он был занят разговором с родителями Лиллы и даже не остановился, чтобы вдохнуть полной грудью чистый воздух с ароматом хвои. Сегодня же будто заново смотрел на мир, который вдруг обрел совершенно новые краски. Вероятно, потому что в центре этого мира была она. Супруга стояла на балконе лестницы, рассматривая идеально подстриженные плодовые деревья и кусты парка и раскинувшееся внизу бирюзовое море. Арка подчеркнула ее фигуру: так, что захотелось сохранить этот кадр в своей памяти. А еще больше – подойти и ее обнять, что Дориан и сделал: заключил ее в свои объятия, никуда теперь не денется. – Ты привозил сюда кого-нибудь еще? – встрепенулась его императрица. Даже от перил оттолкнулась. – О чем ты? – О женщинах, Дориан. – Мне досталась самая ревнивая жена на свете, – рассмеялся он, целуя ее в шею. – Настоящая демоница. Она шутки не поняла, будто в статую превратилась, из тех, что застыли в том же парке. – Я серьезно. – Обиделась, хотя делает вид, что нет. Дориану нравилось ее поддразнивать, но портить такой миг ему не хотелось. – Последний раз я был тут подростком. Этот дворец очень любили мои родители. Это было их место. Место их любви. Это была основная причина, почему Дориан сюда не приезжал. И почему приехал. Ему казалось, что это лучшее место для их любви с Лиллой. Или той женщиной, что взяла ее имя. Его женщиной. Но может, она считала иначе… – Если тебе здесь не нравится, мы можем уехать, – предложил Дориан. – Выбрать любое другое место. Теперь супруга посмотрела на него немного шокированно. – Как здесь кому-то может не понравиться? – спросила возмущенно. – Мы остаемся. Тем более Зверь уже освоился. Маленький роадар действительно уже вовсю гонял по парку и охотился на местных птиц. Его пушистая задница то и дело мелькала в кустах. Дориан сделал пометку уточнить у помощников насчет сохранения видов Аквадосии. А то вдруг редкие птицы и роадары несовместимы. – Я возьму купальник, и пойдем на пляж! – сообщила супруга, отстраняясь от него. – Зачем тебе купальник, если я все равно с тебя его сниму? – хищно поинтересовался Дориан. Может быть, в конце неделе, когда он насытится диким сексом с ней, ему не захочется стягивать с нее шнурки и тесемочки, а пока они будут только мешаться! Глаза его императрицы мгновенно стали больше, а щеки слегка порозовели. – Как же охрана? Прислуга? Местные, в конце концов… – Персонал не появится, пока он нам не понадобится. А пляж и воды рядом с дворцом – закрытая территория. Нам никто не помешает. – Ты все продумал, да? – уточнила она. – Специально привез меня туда, где нам никто не помешает? Можно было бы подумать, что она против, но сейчас эта загадочная женщина против точно не была. Больше того, теперь уже она дразнила его! Иначе зачем ей так закусывать губу и так на него смотреть? – Я император. Думать и продумывать все наперед – моя работа, – сказал Дориан, расстегивая верхнюю пуговицу собственной рубашки. Демоническая кровь забурлила, стоило ему представить обнаженную жену в ласкающей ее идеальное тело воде и на песке. Впрочем, зачем представлять, если можно раздеть ее и посмотреть! – Дорога на пляж за твоей спиной, моя сладкая. Если успеешь добежать к морю раньше, чем я догоню тебя, будешь сверху. – Ничего себе соревнования у вас, ваше императорское величество! – наигранно изумилась жена. А потом без предупреждения бросилась к дверям. –45- Алена Сказал бы мне кто раньше, что я, взрослая сознательная женщина буду играть в эротические догонялки с мужем… который, к тому же, император, наверное, я бы просто пальцем у виска покрутила. С другой стороны, раньше мне и в голову не пришло бы, что у императоров (герцогов и прочих королевских особ) возникают расшатывающие скоростной вагон обстоятельства… В общем, сейчас я припустила так, словно за мной демон гнался. Хотя, конечно же, так и было. Рискуя навернуться с лестницы, я прыгала через ступеньки, вылетела в распахнутые двери и бросилась по дорожке к морю. Здесь был песочек, поэтому туфли пришлось скинуть и бежать уже так. Добежала я первой. А обернувшись, порадоваться победе не успела. Потому что этот, с позволения сказать, муж бежал как пациент отделения физиотерапии в реабилитационном периоде. Ладно хоть за сердце не держался, и на том спасибо. Сложив руки на груди, я дождалась, пока он приблизится, и поинтересовалась: – То есть сразу сказать, что хочешь, чтобы я была сверху, нельзя? – Сразу неинтересно, – оскалился муж в самодовольной улыбке, подходя ко мне, как кот к мышке. Или роадар к… На кого они там охотятся в дикой природе? – К тому же, со спины ты невероятно соблазнительна. Так бы и любовался. Одно едва уловимое движение – и муж перехватил меня за талию и притянул к себе. Наклонился ко мне, без предисловий раскрывая мои губы глубоким властным поцелуем, от которого в сознании начинал лишь песочек шуршать. Все мысли мигом вылетали из головы, стоило ему так сделать. А уж когда супруг начал стягивать с меня пиджак… – Так, – решительно прервала этот процесс (на самом деле, оба: и стягивание пиджака, и поцелуй) я. – Кто-то хотел, чтобы я была сверху. Ну вот теперь и не сопротивляйся! С этими словами пиджак с него потянула уже я, одной рукой, а второй накрыла ощутимую выпуклость в его паху, поглаживая и сжимая. Дориан не то застонал, не то зарычал: в общем, у него вырвалось нечто демоническое, будоражащее до мурашек. А потом снова улыбнулся как-то особенно по-шальному, сделал шаг назад и, отбросив пиджак в сторону, потянул меня за собой на песок. – Я полностью в твоей власти, моя императрица, – пообещал таким низким голосом, что я только от одного этого звучания почувствовала, что завожусь. Все тело затрепетало, предвкушая то, что должно произойти между нами. И море, и пляж, и чарующая природа Аквадосии отошли на второй план. Сейчас я замечала только как в глазах мужа раскрываются галактики – признак того, что он меня не просто хочет, жаждет, словно единственную женщину во всех мирах, а еще, как мои пальцы обжигает его кожа даже через тонкую ткань рубашки, как под ладонями перекатываются стальные будто литые мышцы. Как между ног упирается его естество, когда я усаживаюсь на него сверху. – Ла-а-адно, – ответила я, поерзав на его бедрах. Наклонилась ниже, почти скользнув телом по телу, накрыла губы своими. Жесткие, сминающие, подчиняющие – сейчас они показались мне самыми желанными на свете. И я провела кончиком языка по нижней, втягивая ее в рот и чуть прикусывая. Одновременно с этим расстегивая рубашку, то едва касаясь подушечками пальцев мощной груди, то чуть царапая кожу. От наших тел исходил такой жар, что, казалось, сейчас на нас просто задымится одежда. Особенно когда я сильнее вжалась бедрами в его пах. Дориан стал твердокаменным не только внизу, а вообще весь, будто изо всех сил сдерживался, чтобы не перехватить инициативу. Судя по сдвинутым бровям, сжатым на моей талии пальцам, и с какой жадностью он отвечал на мои поцелуи, отдавать ее кому-либо он не привык. От этого знания, знания, что этот сильный могущественный донельзя брутальный демон доверился только мне, меня не просто вело, мне полностью сносило крышу. – Ты сведешь меня с ума, – простонал он, когда я провела языком по его груди. А это мы еще до самого главного не дошли. Никогда не представляла, что я могу быть такой. Такой свободной, такой откровенно-чувственной… и такой безбашенной. Я опустилась чуть ниже, повторяя губами контуры его пресса, который сейчас, кажется, стал просто каменным. Так же медленно расстегнула брюки, накрывая ладонью напряженный член. Сначала ладонью, а затем и губами. Дурея от его хриплого стона: кажется, такого Дориан не ожидал. Да что там, я сама от себя такого не ожидала и никогда такого не делала. Но сейчас, рядом с ним, я будто преображалась и раскрывалась с самых неожиданных даже для себя сторон. Я ощущала каждую напряженную витую вену на его члене, как он распирает мой рот, становясь тверже и больше, заполняя меня. Как муж вплетается пальцами в мои волосы, пока я двигала губами туда-сюда. Раньше мне всегда казалось, что меня стошнит, что это противно, но… это оказалось невероятно горячо и возбуждающе. Может быть, не так умело, как могло бы, если бы я прошла курсы «Сто один способ доставить мужчине неземное удовольствие» или «Двести четыре техники облизать его пломбир», но это было невероятно. Невероятно чувствовать такой отклик, и ощущать, как мужчина сходит с ума от твоих ласк. Помогать себе ладонью, чуть сжимая, вырывая из сильного мужественного демона стоны неземного удовольствия и хриплые сбивчивые словечки. – Да… Это так хорошо, любимая… Сильнее! Возьми глубже… Заставить императора демонов умолять – это нужно постараться. Но, кажется, Дориана это ничуть не смущало, он рычал и запрокидывал голову. От его возбуждения и чувственных ощущений я полыхала сама. Даже белье стало жестким, натирая чувствительные соски, не говоря уже о том, что творилось у меня между ног. Я продолжала ласкать его руками, губами, всем ртом ровно до того момента, когда почувствовала пульсацию на языке. Вот тут уже я остановилась, медленно выпуская его из себя. Кажется, раньше я не осознавала, насколько он на самом деле большой. Замерев, я облизала губы, которые даже по ощущениям были припухшими, судорожно вздохнула, потянулась пальцами к застежке на своих брюках. Надо переставать носить брюки, подумалось мне, когда я запуталась в пуговице, никак не желающей вылезать из петли. Это только в фильмах они сами отлетают, а у меня застряла! И смех и грех, но муж у меня тоже не пальцем сделан. В смысле, не просто так демон. Дориан, забыв про свой покладистый образ, подтянул меня к себе и разорвал на мне брюки. Раз – и кусочки ткани слетели на песок вмиг. Я осталась в одних трусиках. Мужу этого было мало: придерживая меня за талию, он потянул меня на себя, еще и еще, пока мои бедра не оказались аккурат над его лицом. Ощущения горячего языка на самой чувствительной точке моего тела, заставило вскрикнуть. Даже сквозь тончайший шелк белья это было непередаваемо остро. А когда он сдвинул ткань в сторону, чувственно касаясь набухших складок, я вовсе чуть не упала. К счастью, он мне этого не позволил, слизывая мою влагу и дразня языком, посылая по всему моему телу электрические разряды. Перед глазами потемнело от подступающего наслаждения, но муж, видимо, решил мне отомстить. Потому что за мгновение до того, как меня накрыло бы им с головой, остановился. Так же потянул вниз, а потом уже я сама опустилась на него, медленно впуская на всю длину. Сейчас эта наполненность казалась мне единственно правильной. Настолько чувственной, настолько острой, что я задохнулась от накрывших меня ощущений. Наши взгляды встретились, и это безумие, все те галактики отразились во мне. Я только успела выдохнуть, переводя дыхание, как Дориан качнул вперед бедрами, врезаясь в меня, высекая из меня долгий громкий стон, чтобы затем приподнять и вновь опустить на себя. Это могло бы стать настоящей пыткой, его медлительность, но и я, и муж слишком распалились (демоны, одним словом!), чтобы сейчас нежничать. Поэтому буквально через минуту Дориан выругался, скользнул ладонью по моей груди, обхватил меня за шею и принялся входить в меня быстро и размашисто. Я потерялась в этих чувственных ощущениях окончательно, забыла о том, где мы, и, кажется, мои крики распугали всех местных чаек… или кто там у них летает. На этот раз муж меня опередил, но, если честно, я осознала это, только когда мощная пульсация внутри затихла, а следом меня накрыло уже моей. – Дориа-а-а-ан, – выдохнула я, теряясь в ярком, проходящем от низа живота по всему телу наслаждении. Оно накатывало снова и снова, и, когда его отголоски затихли, я все-таки упала. В раскрывшуюся в глазах мужа Вселенную. –46- Дориан Спустя несколько проведенных  в Аквадосии дней Дориан мог совершенно искренне признаться, что брачное путешествие и отпуск с женой – лучшее, что с ним случалось. И дело было даже не в сексе, хотя последний был не просто с огоньком: они, кажется, не могли насытиться друг другом. Более того, будто врастали друг в друга крепче и крепче. Потому что теперь проводили все время вместе. Да, в первый же вечер Дориан настоял на том, чтобы спать вместе. Учитывая, что комнат в Южном дворце хватало, супруга очень удивилась, но согласилась. Хотя, как ему тогда казалось, он ее затрахал в буквальном смысле. Прошлую ночь они тоже почти не спали, поэтому его императрица готова была на все, только бы оказаться в постели и нырнуть в объятия сна. То, что при этом придется спать в объятиях Дориана, ее не смущало. Внутреннему демону-собственнику это было только на радость, но в процессе сна, а точнее, посреди ночи императору открылись новые нюансы ночевки рядом с супругой. На него положили хвост. Не только хвост, еще лапки, и этими самыми лапками с силой попытались как минимум откатить Дориана от его, между прочим, законной жены. Как максимум – спихнуть с супружеского ложа. Спросонья император вообще не понял, кто его пинает. Поэтому просто отмахнулся от хвоста и лапок. Чтобы через мгновение проснуться от того, что в ногу яростно вонзились мелкие острые зубы. Когда же Дориан с утробным рычанием подскочил на постели, то обнаружил сидящего в ногах роадара, который хлопал большими темными глазами. Очень натуралистично изображая непонимание. – Сделаешь так еще раз, отправлю за дверь! – сообщил его величество зловещим шепотом. К счастью, вся эта возня не разбудила его жену, но вот вопль Дориана спустя пять минут – разбудил. – В чем дело? – сонно поинтересовалась она, прикрывая рот ладонью, зевая, и глядя на него в точности так же, как роадар. Только в отличие от этого прикроватного монстрика, жена искренне ничего не понимала. – Он меня изгоняет! – пожаловался Дориан, держа тварь за шкирку и мысленно ругаясь и на себя за несдержанность, и на роадара за отсутствие у звереныша мозгов. – Сначала укусил, теперь вот ожог поставил! Тварь приняла несчастненький вид, заскулила и потянула лапки к Лилле. – Ему же больно! – возмутилась жена, перехватывая притворяющееся животное, прижимая к груди. – Он маленький. А ты большой! Где он там тебя укусил? – За ногу, – указал Дориан на пострадавшую конечность. – Ничего не видно, – скептически приподняла бровь жена. – Потому что я сильный демон! У меня уже все зажило. Но это, – он ткнул пальцем в поджимающего хвост роадара, – не дает ему права меня калечить и будить посреди ночи! – А он больше не будет, – пообещала жена. Поцеловала роадаренка в нос и пропела: – Правда же, маленький? «Маленький» издал жалобное извиняющееся урчание и параллельно с этим зыркнул на Дориана так, что сразу становилось понятно: с членовредительством роадар завязывать не собирается. Дориан кивнул и лег, жестом приглашая жену в свои объятия. Он же не зверь, чтобы ей не давать спать из-за какой-то назойливой кусачей мелочи! Когда Лилла вновь задремала, а ее дыхание выровнялось, Дориан посмотрел в наглые глаза и пообещал: – Она за тебя поручилась, Зверюга. Будешь не давать нам спать, будешь ночевать в клетке. Мы друг друга поняли? Взгляд роадара наполнился мрачным яростным огнем, правда, затем он демонстративно лег так, чтобы видеть Дориана и быть ближе к Лилле, и свернулся клубком. Император наконец-то смог выспаться, но утром обнаружил, что сброшенный на кресло костюм и обувь можно только выбросить – роадары выделяли секрет, который не могла вывести ни одна чистка, даже магическая. Демоны с ним, с костюмом, у Дориана было их больше сотни, но со стороны Зверя это было объявлением войны за внимание Лиллы. Потому что все последующие дни и ночи он пакостил Дориану. То нагадит куда-то, то одежду подерет. Мелочь, а раздражает до зубовного скрежета. – Если так пойдет дальше, придется отдать его специалистам на перевоспитание, – признался Дориан жене за завтраком. У нее стали большие глаза. Точь в точь пресловутый роадар. – А может, мы его просто сами будем воспитывать? – спросила она. – Только вдвоем. Пусть привыкает к тому, что мы вместе… Жена сказала это и осеклась, будто произнесла что-то, что говорить совершенно не собиралась. Или как будто она этого откровенно испугалась. А вот Дориан наоборот только обрадовался ее оговорке. – Я с радостью займусь его воспитанием, любимая, – сказал он, дотянувшись до ее ладони и переплетая их пальцы. – Вернее, мы займемся. Вместе. Я буду строгим родителем, а ты – мягким, будешь гладить эту тварюшку по шерстке. – Заметив, какими большими стали ее глаза, Дориан с улыбкой исправился: – Я хотел сказать зверюшку. Но мы справимся. – Ладно, – ответила Лилла, не без подозрения косясь на него. – Но только не называй Зверя больше тварюшкой. – Хорошо, – легко согласился Дориан, целуя ее руку. – Хочешь прогуляться по городу? За почти неделю отпуска они так ни разу и не покинули территорию Южного дворца, гуляли в парке, ходили на пляж, любили друг друга в постели или в укромных нишах. Но Дориан вспомнил, как жена чувствовала себя в столице, буквально сидя под замком. В Аквадосии было гораздо безопаснее. Глаза супруги сначала загорелись радостью, но она тут же расстроенно прикусила губу. – Тогда мы будем не одни. – Почему же? – Потому что императору и императрице следует взять с собой хотя бы Натаниэля, а лучше – дюжину охранников. – Вот еще! – рыкнул Дориан. – Только Натаниэля на нашем свидании не хватало! Мы будем одни, любимая. Лишь ты и я. Она неверяще подалась вперед. – А как же безопасность и прочее? Он мягко сжал ее руку. – Ты еще не поняла? Со мной ты в абсолютной безопасности. К тому же, мы никому не будем говорить, кто мы. Погуляем по Аквадосии как простые смертные. Дориан не стал уточнять, что простых смертных в Аквадосии раз два и обчелся, потому что гуляли тут демоны и люди исключительно состоятельные. Но шанс нарваться на знакомых в этот сезон был микроскопическим. Все демоны сейчас в столице, и люди, работающие на них, тоже. Поэтому они с женой, слегка замаскировавшись (примерив образ обычных туристов и нацепив солнцезащитные очки и головные уборы), направились бродить по узким улочкам, выложенным брусчаткой, между выбеленных стен и цветущих, благоухающих кустов. Дориан и забыл, какая красивая Аквадосия, а может, никогда и не знал, потому что рядом с супругой, мир обретал новые краски, обрастал деталями, новыми запахами и вкусами. Так, в уютной пекарне, маленькой, на три столика, он заново попробовал самые вкусные слоеные булочки и освежающий лимонад из ольсены. Затем прокатился на обзорном колесе и поднялся на смотровую площадку, с которой открывался просто нереальный вид на утопающий в зелени город, море и бескрайнее голубое небо. Сидеть на парапете, наслаждаясь тем, как жена положила голову на его плечо, уютно молчать или разговаривать обо всем на свете было настолько неидеально и идеально одновременно! Эти мгновения были только его. Родные. Настолько родные, что даже страшно становилось: вдруг это исчезнет? Вдруг она исчезнет?! Ему важно знать, что этого никогда не случится. – Нам надо кое о чем поговорить, – начал Дориан. Но ему ли не знать, что идеальные моменты существуют для того, чтобы через минуту разрушаться. Супруга даже ответить не успела, только выпрямилась и серьезно на него посмотрела, как за их спинами раздалось: – Лилла, доченька! Какая встреча! –47- Алена Про родителей Лиллы я знала многое (ну, из открытых источников, разумеется), а еще немного порасспрашивала Талию, точнее, повыводила служанку на разговоры о них, мотивируя тем, что скучаю. Из ее рассказов я узнала, в частности, что мать и отец, несмотря на существующую в рядах демонов ту самую тенденцию, когда женщины бесправны, а мужчины творят все что хотят, слегка поменялись ролями. Не для всех, конечно же, «на людях» все было как у остальных. Но мать Лиллы каким-то образом умудрилась подмять мужа в лучших традициях подкаблучников нашего мира. Как? Об этом я уже не стала расспрашивать, но предположила, исходя из реалий, в которых оказалась, что эта женщина полна секретов и сюрпризов. И, возможно, владеет какой-то очень серьезной мужниной тайной. – Добрый день, – поздоровалась сдержанно, памятуя о том, что у Лиллы с родителями не было никаких отношений. Она для них была как породистая кобылка, которую очень кстати и очень удачно получилось продать. – Встреча действительно неожиданная. Несмотря на присутствие рядом Дориана, несмотря на все наше зажигательное времяпровождение, я в одно мгновение почувствовала себя на удивление одинокой. За последние несколько дней я почти забыла о том, что нахожусь в другом мире, что в моем остались мои родные, для которых я… умерла. Осознание этого вонзилось в сердце острой ледяной иглой и отравило остатки чудесного дня. – Ваше императорское величество! – опомнилась мать Лиллы и присела в реверансе, отец поклонился. Дориан поприветствовал их кивком, и демоница тут же защебетала: – Даже не представляла, что такое случится в ближайшее время! Ах, как я рада! – Она переводила взгляд с меня на мужа и обратно, как будто не знала, что делать дальше. Я же чувствовала, как с каждым мгновением трескается моя броня, которую я наращивала с момента появления в этом мире. – Возможно, мы могли бы провести время вместе? – предложил отец под тяжелым взглядом жены, но Дориан не успел ответить. – Нет, – этот отказ принадлежал мне. Я сама не поняла, как это вырвалось, но оно вырвалось и прозвучало таким ледяным тоном, что родители Лиллы опешили. А ведь их дочь мертва. В отличие от меня, по-настоящему. Не может же быть, чтобы им было все равно? Горло сдавило ледяной рукой, и, кажется, я не смогла бы дальше выдавить ни слова, но, к счастью, за меня ответил Дориан: – Возможно, в другой раз, – произнес он. – Сегодня мы с Лиллой договорились провести весь день только вдвоем. Отец снова склонил голову, а вот мать заморгала. Часто-часто. Ее глаза забегали туда-сюда. – Но как… почему… мы сделали что-то не так? Доченька, ты на нас злишься?.. – поток ее слов прервался под взглядом Дориана, она тут же опустила глаза. – Простите, ваше величество. Конечно же мы не смеем мешать вашему уединению. Она вцепилась в мужа и чуть ли не силой потащила его в другую сторону, а я почувствовала себя еще более отвратительно. Меня затрясло, на глаза навернулись слезы. Которые я проглотила, стараясь не выпустить наружу. Я не могла перестать думать о том, что произошло. Все мои тщательно выстроенные стены рухнули. Одно дело – просто не обращать внимания на дочь, другое – знать, что она умерла. Узнать, что она умерла. Не знать, что она умерла… Я оглянулась на уходящую пару и не сдержалась. По щекам все-таки потекли слезы, справиться с которыми я не смогла. Это было сильнее меня. Вот же… Дориан, разумеется, это сразу заметил. Мы и пары шагов не сделали, как он остановился, развернул меня лицом к себе. – Что случилось? – спросил, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Мне ты можешь рассказать обо всем. – Ничего, – я покачала головой. – Все в порядке. Конечно же, это было ложью. Конечно же, он это понял, но настаивать не стал. Мы пошли дальше, но теперь к моим внезапно нахлынувшим чувствам примешивалась эта недоговоренность. Зато слезы высохли: я почти мгновенно сумела взять себя в руки. Вот только имело ли это смысл теперь? Какой вообще смысл во всем, если я не могу поделиться чувствами с мужчиной, который… Кто он для меня? За это время он в самом деле стал моим мужем. По-настоящему. Это напоминало безумие, но так оно и было. Каким-то образом я позволила себе чувствовать снова, позволила чувствовать так ярко, как уже очень давно не чувствовала. Но что толку, если я не могу рассказать ему правду? Отношений без доверия быть не может. Тех самых, настоящих. Близких. Родных. А как он отреагирует, если я скажу ему правду? Почему-то некстати вспомнилась «Алиса в стране чудес», где всем предлагали рубить головы. Вот то же самое ждет и меня. Примерно. Если не хуже. Молчание между нами продолжалось, и это не спасала ни прекрасная набережная, ни море, ни цветение и ароматы, от которых кружилась голова. Ни даже накрытый на двоих на балконе ужин, во время которого все слова казались неловкими и какими-то… даже не такими, как в самом начале наших отношений. Сейчас они были напряженными что ли. – Лилла, так больше продолжаться не может, – произнес Дориан, и я звучно укусила стакан с водой. Хорошо хоть, демонические зубы крепкие, выжили. – То есть? – уточнила я. – Ты прекрасно знаешь, о чем я. Именно об этом я хотел поговорить, когда появились твои родители. Или не твои. Хорошо, что я поставила стакан на место, мне грозило облиться водой или поперхнуться. – Что… что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я. Хотя до меня дошло сразу: он знает. Между прочим, крайне наивно было считать, что правитель империи не раскусит мою дешевую игру. Тем более что актрисой я никогда не была. Хотя в какой-то степени очень надеялась, что мне верят. Дориан молчал, и мне пришлось уточнить: – Давно ты понял? – Относительно. В твоем поведении было слишком много нестыковок. Поначалу я списывал их на последствия покушения, но потом… кто ты такая? Я не выдержала его взгляд: почему-то сейчас галактики казались особенно бескрайними и мощными, отвернулась к морю. Сейчас вода была почти черной, раскрашенной только светлым кружевом пены. Глядя на берег, я вспомнила, как недавно мы там занимались любовью, и глубоко вздохнула. Отпираться уже бессмысленно, да и незачем. Сама же хотела сегодня получить возможность все ему рассказать, вот теперь и наслаждайся. Правду говорят про «бойтесь своих желаний». Я снова глубоко вздохнула и поняла, что по-другому тут просто не скажешь. Никак иначе не получится, не получится к этому подготовиться, не получится подобрать слова. – Меня зовут Алена, – на одном дыхании произнесла я, быстро-быстро, чтобы не передумать. – И я из другого мира. Сказать это было невыносимым облегчением, но после я замерла. Вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что он скажет дальше, что сделает. Понимая, насколько это для меня сейчас важно. –48- Дориан Алёна. Дориан был настолько счастлив наконец-то узнать настоящее имя своей императрицы, что чуть не пропустил мимо ушей ее последнюю фразу. Хотя пропустить такое было просто невозможно. – В каком смысле? – уточнил он, вздернув брови. Например, в той же Эфирии миром называли само государство. Трудности перевода с языка на язык. Поэтому он решил, что ослышался или неправильно понял. – В прямом. Я не отсюда, – она растерянно посмотрела на него. Скомкала салфетку, которая лежала у нее на коленях, положила на стол. – То есть совсем не отсюда. Из мира, где нет магии, демонов… и вообще всего такого. Дориан нахмурился: внутри него заворочалось раздражение. Если еще минуту назад он ликовал из-за ее правды, из-за того, что она ему доверилась… То сейчас понимал, что никакой правды и никакого доверия у них так и не предвидится. Пока что. Император поднялся и шагнул к супруге, перехватил ее ладонь и сжал в своих руках. – Алёна, ты можешь мне доверять, – пообещал он, впервые пробуя на языке ее настоящее имя. Почему-то в том, что оно настоящее, он не сомневался. – Но чтобы защитить тебя ото всех, от тех, кто послал тебя ко мне, мне нужно знать, кто это был. Эфирия? Бидран? Хотя нет, у них нет таких технологий, это больше похоже на эфирийцев. – Он посмотрел в родные, сейчас растерянные глаза и попросил: – Назови мне имена, и тебе будет больше не о чем волноваться. Она моргнула. Несколько раз. – Что? – переспросила с нервным смешком. – Ты что, решил, что я девушка Бонда? И на задании? В смысле, что я шпионю?! – Кто этот Бонд? – ревниво зарычал демон внутри Дориана. – Ладно, это уже неважно. Как и то, что ты на задании… Была на задании! Ты же не просто так поменялась душой с Лиллой. Тебя заставили. Даже если не заставляли, теперь это не имеет значения. Ты моя жена и можешь рассказать мне правду. – Бонд – это шпион из моего мира! Из кино! – она тоже повысила голос, поднимаясь. – Я же говорю, что мой мир другой, у вас тут нет кино, например, и в целом искусство больше реалистичное. А у нас… у нас все по-другому. И я говорю тебе правду, правдивее не бывает. Я умерла… точнее, меня убили в моем мире, а очнулась я уже здесь! В теле твоей жены. Алёна смотрела на него так яростно, что Дориан почти поверил. Ключевым словом было «почти». – Я хотел бы тебе поверить, но то, что ты говоришь просто невозможно. Артефакты перехода в другие миры уничтожены. Все до единого. Не говоря уже о том, что приходящие сюда чудовища никогда не вселялись ни в демонов, ни в людей. Поэтому твоя правда звучит безумно. – Он прищурился. – Придумай что-нибудь более реалистичное. – Хотел бы – поверил бы, – она сверкнула глазами. – И, между прочим, я знаю про артефакты, ты сам мне об этом рассказывал! Зачем мне сочинять такой заведомо бред?! Может потому, что это правда? Поверить? Поверить в это?! В то что его жена из другого мира, где у нее остался какой-то Бонд! Дориан мог поклясться, что искренне пытался. Потому что успел полюбить эту женщину, кем бы она ни была. Подарить ей собственное сердце, всего себя. Скажи она, что до сих пор работает на эфирийцев, да он бы ей ни слова упрека не сказал. Ничего бы не сказал! Но она настаивала на этой сказке. На этом бреде! Как сама выразилась. – Мне нужны доказательства, – обронил он сухо, ставя точку в их разговоре. – Доказательств у меня нет, – она развела руками. – Разве что мое слово. Ты говоришь, что любишь меня, но вряд ли это любовь, если тебе нужны доказательства моих слов. Алёна или Лилла?.. Женщина, которую он любил неистово, яростно, со всей нежностью, со всеми чувствами, что были в его демонической душе, развернулась и покинула балкон. Еще через минуту хлопнула дверь спальни. Их общей спальни, в которой они были так счастливы вместе. Дориан накрыл ладонями лицо, а затем смел весь ужин со стола вместе с приборами. Посуда, тончайший фарфор, звякнула, разлетелась по мрамору осколками. Но плевать он хотел на фарфор и на ужин, когда сейчас на осколки разбивалось его сердце. «Ты говоришь, что любишь меня», – продолжали звучать в памяти ее слова. А она его любила? Алёна-Лилла. Или у нее не было выбора? Почему она вообще оказалась рядом с ним? Какой у нее был мотив? Ее шантажировали, заставили это сделать? Стать его женщиной. Или она пошла на это добровольно? Может, даже ненавидела его. Она ведь с первых дней в этом теле желала развестись. Или это тоже была игра? Чтобы разжечь его интерес. Дориан подошел к мраморным перилам и положил ладони на нагретый камень, сжал край. Вряд ли это любовь. Так она сказала про него. Что, если Алёна говорила про себя? Дориан еще недавно потребовал доказательств ее межмироваго путешествия, но, чем больше, думал надо всем, тем сильнее жаждал доказательств ее любви. Где одна маленькая ложь, там и другая. Она разрастается, как опухоль, пока полностью не убивает веру. Камень треснул под его пальцами, превращаясь в крошку. Вряд ли это любовь. Эти слова въелись ему под кожу. Как въелась сама Алёна. Она очаровала его, околдовала. Своей неприступностью, своей гордостью, своей искренностью. Но если это фальшивка… Если она сама фальшивка, разве это любовь? Если женщины, которую он полюбил вовсе нет? Зато вместо нее есть самозванка, которая даже не попыталась рассказать правду? Алёна даже не стала ничего не объяснять, просто придумала этот бред. А он… Он больше не мог ей верить. Дориан смахнул пыль с пальцев, не обращая внимания на боль в ладонях, в которые вонзились крошка и острые камни. Повернулся спиной к морю, которое теперь тоже ассоциировалась с его супругой. Демоны, теперь у него все на свете с ней ассоциируется! Все о ней напоминает. Даже эта комната, через которую он прошел. Ему нужна была другая спальня, не связанная с ней. Иначе любое напоминание было деревяшками в костре, что яростно, зло пылал в его груди. Вот для чего нужна любовь? От нее лишь боль и проблемы. Он нашел отцовский кабинет и уснул там на диване. Точнее, забылся беспокойным сном. Ни о каком «выспаться» не шло и речи. Полночи император продолжал думать о любви и доверии, остальную половину гадал, где сейчас Алёна. Поэтому проснулся он еще более уставшим и злым. Тем более от настойчивого стука. – Ваше величество! – колотили в дверь. – Это важно, ваше величество. Это был Натаниэль. Учитывая, что ему только-только удалось уснуть, Дориан подумал, что сейчас просто прибьет телохранителя. – Важно? – рявкнул он, распахивая двери. – Если это не объявление войны, то можешь отсюда выметаться! Из дворца и со своей должности. Натаниэль даже глазом не моргнул, что взбесило Дориана еще больше. – Сами посмотрите, – ему в руки сунули фетон. Дориан пробежал взглядом по новостной ленте, и его окатило ледяной яростью. В общем-то, насчет войны он как в огонь смотрел. Газетные заголовки пестрели громкими фразами: ИМПЕРАТРИЦА-САМОЗВАНКА ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ОКОЛДОВАН ЗЕЛЬЕМ САМОЗВАНКА УБИЛА ИМПЕРАТРИЦУ И ЗАНЯЛА ЕЕ МЕСТО Дальше он читать не стал, вручил Натаниэлю фетон и отдал приказ: – Передай ее величеству, что наш отпуск закончен. Мы срочно возвращаемся в столицу. Пока он спал, возникли более серьезные проблемы, чем любовь. Например, предательство, с которым стоило разобраться. –49- Алена Впервые за долгое время мне не хотелось ничего делать. Совсем. Даже когда я узнала, что Игорь мне изменил, мне хотелось крушить и ломать все вокруг, вместо этого я съехала и занялась разводом. Сейчас же мне хотелось лежать, свернувшись клубочком, как Зверь, только в отличие от него есть не хотелось тоже. К сожалению или к счастью, такого я себе позволить не могла, потому что прекрасно знала, чем это заканчивается. Полной потерей интереса к жизни. Поэтому я занималась спортом, гуляла из комнаты в комнату, играла со Зверем и отслеживала информацию. Хотя по большому счету, отслеживать там было особо нечего: ничего нового не появлялось, только случившееся разрасталось, как снежный ком. И набирало скорость, летя с горы. Обо мне говорили, что я якобы убила Лиллу, чтобы занять ее место. Что император под моим воздействием и воздействием заговорщиков. Что Аллию нужно срочно спасать, пока великая империя не рухнула (ха-ха) опять же благодаря мне. Дворец атаковали не только журналисты, но и толпы взволнованных аллийцев (я видела сверху, как работает местная полиция: на износ). Кордоны окружали дворец, не позволяя к нему приближаться, на всех уровнях. Интервью, которое я дала Фиаре, тоже извратили: в нем якобы императрица предстала совершенно не в том свете, в котором должна, вела себя не так, как обычно, и все такое. Облегчением было разве то, что в Фиаре я не ошиблась. Она делала все, чтобы это опровергнуть, но даже ее журналистского влияния уже не хватало на весь этот хаос. А вот в Талии я ошиблась. Служанка была первой, кто дал другому маститому изданию интервью, в котором рассказывала, как изменилась Лилла Аллийская после покушения. В красках. Она сбежала из дворца сразу, как мы уехали, и сейчас постоянно сокрушалась по поводу того, что ничего не ведая «работала на самозванку», в то время как ее «бедная госпожа уже умерла». Я прослушала эти строки несколько раз, прежде чем поняла, что с ними не так. Не так с ними было именно то, что Талия не могла знать, жива Лилла или нет наверняка. Ей просто неоткуда было взять такую информацию, если она не была связана с заговорщиками, читай с теми, кто через жену планировал подорвать авторитет Дориана напрямую. Я подозревала, что они хотели начать со смерти Лиллы: гибель императрицы во дворце – что может быть хуже. Это слабая система безопасности, а там и одно за другим. Но, возможно, я ошибалась, и Лиллу хотели убрать по какой-то другой причине. По какой – мне только еще предстояло выяснить. Через Талию. Это собственное мини-расследование и стало тем, что помогало мне не раскиснуть. Случившееся на море, когда Дориан сначала отказался мне верить, а потом и вовсе посадил под замок без возможности с кем-либо связаться, как в самом начале наших отношений, сводило с ума. Недоверие близкого человека, особенно мужчины, в которого ты успела влюбиться по уши – это ужасно. По крайней мере, для меня это было ужасно. Больно, обидно и вообще. Временами очень хотелось настучать этому твердолобому демону, возомнившему меня Мата Хари, по рогам. Но я держалась. Во-первых, потому что на его месте, особенно после такого, сама бы неизвестно что подумала. А во-вторых… во-вторых он не хотел меня видеть. Совсем. И это тоже было больно. Но страдать у меня времени не было, надо было экстренно спасать ситуацию. И Аллию в том числе, потому что сомневаюсь, что ее стоит отдавать в руки тем, кто действует такими методами. Когда я выглядывала за двери собственной комнаты, чтобы обнаружить там бессменного Натаниэля, во мне было много сомнений. В частности, можно ли ему доверять? Нет, я не подозревала Натаниэля в нечестной игре, скорее уж в слишком честной. Например, он мог пойти и запросто доложить Дориану о том, что придумала я. Но в конце концов, кто не рискует, тот не щелкает заговорщиков по носу. Императрица я или где? Поэтому и разговор свой я начала с совершенно иных интонаций: – Натаниэль, мне срочно нужно с вами поговорить. Демон привычно холодно на меня посмотрел, но все же прошел ко мне в гостиную. Я не знала ровным счетом ничего о том, что происходит во дворце (кроме режима экстренной боевой готовности, разумеется). Не знала и о том, что рассказал ему Дориан обо мне после случившегося (и рассказал ли что-то). Тем не менее сейчас указала ему на кресло и произнесла: – Я собираюсь предотвратить готовящийся переворот. Кажется, его проняло: у него даже челюсть слегка расслабилась. Подозреваю, в попытке съехать вниз, но лицо Натаниэль удержал. – Каким образом? – уточнил демон. – Посмотрите сюда. – Я включила ему отрезок из интервью с Талией на фетоне и, когда поставила продолжение на паузу, добавила: – Она явно знает, о чем говорит. – Это может быть предположение. – Может. А может быть, с ее помощью мы сумеем выйти на заговорщиков и раскрутить этот клубок раньше, чем они пошатнут всю политическую систему Аллии. – Мы? – скептически поинтересовался Натаниэль. – Эту информацию я передам вашему супругу, и… – Нет, – перебила я. – Нет, нам нужно независимое журналистское расследование. – Что? – Вот теперь у Натаниэля натурально отвисла челюсть. – Фиара Клемен, – пояснила я. – Теперь, надеюсь, вы не станете спорить, что этой женщине доверять можно? Вы прекрасно видели, как она себя повела в ответ на все эти слухи. Независимое журналистское расследование оставит Дориана в стороне, как лицо заинтересованное. Если Фиара выведет Талию на чистую воду, больше того – только журналистку к себе эта охочая до славы девица сейчас и подпустит, мы увидим картину в целом. Вся Аллия увидит картину в целом. Натаниэль хмыкнул. – Если бы все было так просто, ваше величество. – Просто в такой ситуации точно не будет. – Боюсь, все гораздо серьезнее, чем вы можете представить. Его величество подозревает в случившемся Кабера. – Кабера?! – ахнула я. Хотя чему я удивляюсь. Он общался со мной, он мне помогал, в том числе с кастингом. Теперь я понимала, как все это выглядит со стороны. Даже тот же самый кастинг, по которому, кстати, только ленивый не прошелся. Информация о нем тоже всплыла. – Да, поэтому… – Поэтому нам надо действовать незамедлительно, – произнесла я. – Пока не пострадали невиновные. Вы сможете связаться с Фиарой Клемен и объяснить ситуацию? – То, что пострадать может она, вас не волнует? Под пристальным взглядом телохранителя я почувствовала себя странно. Так, словно он готов был меня придушить за мою идею. В тот же момент мне вспомнились все их пикировки с журналисткой, начиная с самой первой сессии магического шибари в парке… – Вы что, в нее влюблены?! – вырвалось у меня. Лицо Натаниэля стало просто каменным. – Вы сами можете ее подстраховать, – сообщила я, пока он меня на самом деле не придушил. – Вы же умеете быть незаметным. – Если вы не заметили, – голосом демона можно было крошить лед, – я охраняю вас. – Ну придумайте что-нибудь, – хмыкнула я. – Вы же занимаетесь безопасностью. Если Дориан доверил вам меня, точно не первый год. Я больше чем уверена, что с вашей организацией задуманного Фиаре ничего не угрожает. Какое-то время Натаниэль молча смотрел на меня, потом произнес: – Хорошо. Я подумаю, что можно сделать. – Думайте быстрее, пожалуйста, – попросила я. – Если все зайдет слишком далеко, та же Фиара точно не будет молчать. Она уже за меня заступалась, а если все продолжится в том же духе, пострадать она может гораздо быстрее. Те, кто все это спланировал, не захотят такого мощного голоса в лагере против. Фиара в самом деле пользовалась известностью в журналистских кругах, и сейчас только от нее зависело, как она сыграет. Попасть к ней на перо мечтали многие, и я была уверена, что если она правильно проведет партию, заговорщики не преминут воспользоваться ее влиятельностью. – Я подумаю, – с нажимом повторил Натаниэль. Поднялся и вышел. Но я почему-то была уверена в том, что он поможет. –50- Дориан У демонов не было тюрем. Они обладали магией, поэтому создание и содержание такой тюрьмы было слишком затратным и бессмысленным. В зависимости от тяжести совершенного преступления демона либо навсегда лишали его магии и сажали под домашний арест, либо казнили. За государственную измену Каберу грозила казнь, и Дориан хотел бы оставаться беспристрастным, но вот так потерять друга оказалось не менее болезненным, чем разочароваться в любви и отношениях. Может, это судьба или карма, настигшая его за прошлые грехи. Императорский род много раз проклинали, вот одно из этих проклятий и прицепилось. К роду, к нему. Родители Дориана были счастливы, но недолго, а деды и бабки и прочие пра-пра-пра жили примерно так, как он собирался жить с Лиллой. Только Лиллу убили, а в ее тело пересадили душу и сознание Алёны. Алёна… Это имя отзывалось музыкой в сердце и в то же время горчило на губах. Все СМИ трубили, что она его приворожила и околдовала, что это действие какого-то зелья или сложной магии. Но Дориан знал, что он не под зельем и не заклинанием – это не было достоянием общественности, но родовая магия защищала императора от подобных явлений. А вот от самого настоящего чувства не могло защитить абсолютно ничего. Поэтому от него не было противоядия или блокирующей магической атаки. Любовь костром сжигала его изнутри. Любовь, тоска по ней, желание посреди дня или ночи плюнуть на все и отправиться к ней. Схватить, унести в кровать и… любить. Конечно же, Дориан этого не делал. Не шел на поводу у этого невыносимого чувства, что горело в нем, превращая в пепел его душу. Все его сущность. Как демона, так и просто мужчины. Мужчины, который хотел быть рядом с любимой женщиной. Но запрещал себе это. Запрещал, потому что у него все еще была гордость. К тому же, происходящее в стране требовало этого. Сначала нужно было во всем разобраться. Затем разбираться со своими чувствами, и с тем, что делать с женой, которая ему вовсе не жена. А кто? Кто она ему? – Вы не подозреваете эту девушку, ваше величество? Голос Кабера вывел его из размышлений. Дориан стоял возле окна следственного изолятора, куда поместили пресс-секретаря. Камеры располагались на верхних этажах Дома правосудия, и здесь держали всех государственных преступников до выяснения обстоятельств их злодеяний, признания их вины и приведение в исполнение приговора. По сути, это была башня на одного. Не просто башня, а сотканная буквально из демонической крови клетка. Магии здесь было сколько, что ее можно было увидеть в воздухе туманной дымкой. Императорской магии. Поэтому сила Дориана здесь работала, а сила Кабера нет. Он мог смотреть в единственное узкое окошко, а пленник башни – лишь висеть в воздухе, как мошка в паутине. Пресс-секретарь… Вернее, теперь уже бывший пресс-секретарь провел здесь несколько дней, потеряв свой лоск, но не спокойную уверенность, которая по-прежнему сияла в его взгляде. Несмотря на многочисленные допросы, в том числе и магические, изоляцию и вот такие визиты Дориана. Когда император приехал сюда первый раз, то просто дал пресс-секретарю в морду. Вот так, по-плебейски, и совершенно неподобающе для лидера государства. Затем он вернулся на следующий день, и они начали разговаривать. Дориана интересовал единственный вопрос: зачем? Почему? Почему именно Кабер? Ведь Дориан ему доверял. Доверял все свои секреты, в том числе, свои догадки насчет Алены. На что Кабер сказал, что не будет оправдываться. Сказал только, что цель заговорщиков – поломать все нынешние связи императора, чтобы на пустом месте построить что-то новое. – Ты старое, – напомнил Дориан. – Вы правы, ваше величество, – грустно улыбнулся Кабер. Тогда император решил, что таким образом бывший друг добивается помилования. Но тот ничего не требовал, просто разговаривал, и Дориан неизменно стал его навещать. Только ему не признание и извинения Кабера нужны были. Он хотел узнать правду. – Что? – переспросил Дориан, возвращаясь к вопросу пресс-секретаря. – Вы исключили из подозреваемых собственную жену? – терпеливо повторил Кабер. – Я подозреваю всех. – Но? Первой мыслью было обвинить ее во всех грехах. Но обвинять Алену в том, что он ей увлекся? Что жить без нее не может. Демоны, если бы Дориан был таким идиотом, он бы сразу отрекся от престола! – Она всего лишь марионетка. Если бы мной хотели манипулировать через нее, смысл было так легко сбрасывать ее с доски? Думаю, именно этого они хотели. Вы хотели. Чтобы я казнил самозванку. Лишить меня супруги, таким образом ослабив. Я должен был сделать это сам, догадаться, поместить ее сюда. Глаза Кабера расширились. – Она в соседней башне? – Конечно, нет, – выплюнул Дориан, а демон улыбнулся: – Я рад, что вы получили достойную себе супругу, ваше величество. И то, что вы теперь счастливы. Берегите ее. – Ты угрожаешь мне? – Нет. Просто предупреждаю, чтобы вы были осторожны. По-дружески. Дориан приблизился к Каберу: – Если ты расскажешь, с кем вступил в сговор, я могу сохранить тебе жизнь. Если расскажешь про их планы. – Я, как и вы, могу лишь догадываться, ваше величество. Император ударил по сетке-паутине, и она завибрировала. И вот такими загадками Кабер мог сыпать часами! Что невероятно злило императора. – Эфирийцам выгодны слухи, что меня приворожили, – прорычал Дориан. – Эфирийцам, да, – согласился Кабер. – Но ко двору им просто так не попасть. Среди нас давно есть предатель, который плетет свою сеть, похожую на мою камеру. – Кто? – Тот, кому это выгодно, ваше величество. – Убрать меня? – Тогда в стране начнется хаос, анархия. – Не сходится, – процедил император. – Управлять мной через жену – тоже бред. Никто не знал, что я ее… ей настолько увлекусь. Он говорил больше для себя, чем для Кабера, делая это по привычке. К тому же, это было безопасно. Навещать пресс-секретаря все равно имеет возможность только он. – А что, если они преследуют другие цели? – перебил его Кабер. – Так получилось, ваше величество, что ваш ближний круг это я, супруга и Натаниэль. Если мое предположение верно, то ищите среди тех, кто желает занять эти места. –51- Дориан Подсказка Кабера не являлась такой уж подсказкой. Потому что на ближний круг императора претендовало огромное количество придворных демонов. Любой был бы рад оказаться рядом с ним в качестве советника или телохранителя. Или фаворитки. Но невестой и женой в случае гибели Лиллы могла стать только одна демонесса. Айседора. Как бы Дориану не хотелось, чтобы бывшая фаворитка была невиновна, он собирался проверить всех. В том числе и ее демонический род. Отец Айседоры, герцог Еремей Приорский, явился во дворец незамедлительно, по первому требованию императора. Не пытался избежать допроса и сам предложил проверить все свои владения. – Мне нечего скрывать, ваше величество. – Несмотря на то, что у него была уже взрослая дочь, темноволосый и темноглазый герцог выглядел очень молодо. Дориан знал, что несколько лет назад Еремей даже женился второй раз, и его младшему демоненку еще нет и года. – Мой род вот уже четыре столетия служит вашему верой и правдой. Прищурившись, Дориан изучал герцога, которого пригласил в свой кабинет. Еремей был сильнейшим демоном, но до императора не дотягивал. Чтобы править Аллией мало амбиций и даже мозгов. Нужно еще и демоническую магию контролировать. Поэтому в его государстве действительно столетиями не менялась власть, а могущество его собственного рода только росло. Но откусить кусочек от его власти можно было и через императрицу и наследника. Как-то повлиять на будущего императора. Поэтому Айседора и Еремей были первыми, о ком он подумал после визита к Каберу. Это было настолько очевидно… Слишком очевидно! Но обвинить герцога в государственной измене без доказательств Дориану не позволял здравый смысл. Так можно весь двор посадить под замок, а толку? Нужна связь с Эфирией. Или артефакт, с помощью которого преступники поменяли Лиллу и Алену местами. Когда Дориан вернулся к отчетам докторов, которые изучали императрицу после покушения, то вдруг понял в чем дело. Одни твердили, что это было действие заклинания. Другие, что ее отравили зельем. Ни те, ни другие не могли прийти к общему согласию. Потому что это было и не заклинание, и не зелье. Супруга, сама об этом не догадываясь, вручила ему подсказку. Алена сказала, что пришла из другого мира, а на это были способны только уничтоженные артефакты переходов между мирами. Уничтоженные ли? Чем больше Дориан думал о словах своей жены, тем больше понимал, что, возможно, она не лжет. Что, вероятно, какой-то из демонических родов припрятал для себя такую могущественную вещь, которой место в императорской сокровищнице. И не просто припрятал, решил использовать в своих целях. Сам Дориан никогда бы об этом не догадался. Просто потому что это было невозможно. Немыслимо! Забрать душу из другой вселенной и поместить в тело императрицы. Но это многое объясняло. Хотя бы то, почему Алена не знала элементарных вещей об их мире. И почему вообще придумала такую небылицу! Возможно, потому что не придумала. Дориан собирался найти артефакт, заодно найти заговорщиков, а после извиниться перед ней. Конечно, если артефакт существует. Начать император собирался с герцогской сокровищницы. – Тогда докажи свое верность, – предложил он Еремею. – Откройте для меня ваше семейное хранилище. Хранилища существовали почти у каждой сильнейшей демонической династии. Кто-то хранил родовые артефакты, кто-то просто родовую магию. Естественно, у герцога оно было, и отказаться он не мог. Да и не собирался. До его родового поместья они добрались за пару часов. Дориан мог отправить вместе с герцогом демонов, подчиненных Эгера, его присутствие было не обязательным, но он сам хотел во всем разобраться. Тем более сейчас, когда доверять император не мог практически никому. Но самым удивительным было обнаружить в поместье Айседору. Она спустилась к ним по широким мраморным ступеням большого особняка из красного камня. По-прежнему красивая и такая же холодная. Бездушная. Глядя на нее сейчас, Дориан больше не испытывал прежнего безразличия, ему хотелось придушить стерву, если она как-то причастна к происходящему. К тому, что вся страна ополчилась против его супруги, а его самого держит за идиота. – Ваше величество, – присела она в реверанс, опуская взгляд. – Что ты здесь делаешь, Айседора? – холодно поинтересовался Дориан. Демонесса вздернула бровь: – Странный вопрос, не находите? Я здесь живу. – Ты давно живешь во дворце или в городском доме, – напомнил Дориан, Айседора же просияла. – Вы интересуетесь моей жизнью, ваше величество? Даже после нашего расставания. Мне стоит надеяться на то, что вы передумали? Она томно улыбнулась. Когда-то это работало, но сейчас Дориан лишь поморщился и приказал: – Обыщите ее. Двое приехавших с ним безопасников тут же шагнули к демонессе, которая от них попятилась. – Дориан, ты переступаешь границу! Обыскивая меня как… Какую-то преступницу! – Дочь, перестань, – пресек все герцог. – Позволь им делать свою работу. – Работу?! – разозлилась Айседора. – Лапать меня на глазах у всех? Это унизительно! Демонесса утрировала, потому что «лапать» ее никто не собирался: демоны из его охраны, в основном, обыскивали с помощью магии. Если на Айседоре есть какой-то артефакт, они мгновенно об этом узнают. – Что это? – поинтересовался безопасник, проведя ладонями вдоль ее тела и задержавшись возле правой руки. – Просто браслет, – демонесса продемонстрировала запястье с изящной серебристой цепочкой. – Подарок. Это даже не артефакт. В нем нет магии. Безопасник задумчиво кивнул и отступил, а Дориан почувствовал разочарование. Еще большим разочарованием его накрыло, когда они с герцогом спустились в сокровищницу. В ней было несколько артефактов, и не оказалось того, который они искали. При этом ничего не пропало, Еремей показал ему все записи об артефактах. Ничего спрятать они не могли, демоны прочесывали территорию, а еще артефакты не просто так держали в хранилищах. Вещи такой силы оставляли яркий магический след: если бы кто-то забрал его отсюда до появления Айседоры, они бы все равно нашли артефакт. По всему выходило, что род Айседоры не причастен к нападению на Лиллу. Или же никакого артефакта, раздвигающего границы миров, просто не существовало. Как бы ни было больно это осознавать, Дориан до последнего надеялся, что Алена ему не лгала. С приближением ко дворцу, император мрачнел все больше и больше. Ему казалось, что он что-то упускает. Что ответ лежит на поверхности… Но ответ оказался еще ближе. Дориан не успел подняться в собственный кабинет, как ему навстречу вышел Натаниэль. – Ваше величество, вы смотрели новости? Император принял из рук телохранителя фетон, не ожидая ничего хорошего, но, стоило включить видео, его брови поползли вверх. –52- Алена Если честно, я очень волновалась. Наверное, я так не волновалась с той самой минуты, как узнала, что оказалась в другом мире, да и тогда, по-моему, не так сильно. Натаниэль, что удивительно, решил посвятить меня в свой план. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что помогать нам будет не кто иной, как маркиз Грез… тьфу ты, Дрез! Оказывается, они с Натаниэлем не просто учились вместе с своей демонической военной академии, но и были лучшими друзьями. Из тех, что вместе в огонь и в воду. Я удивилась – на мой взгляд, маркиз и Натаниэль были полной противоположностью друг другу. Дрез привык отсиживаться в кустах, но при первой возможности хватать свой шанс, мой телохранитель, напротив, порой был чересчур прямолинейным. Тем не менее я ничего не сказала и вида по поводу своего удивления не подала: вон, согласно закону Кулона заряды с противоположными знаками притягиваются. Углубляться в физику я не стала, равно как и разбираться в истоках маркизо-телохранительской дружбы. Если Натаниэль решил ему довериться, значит, на то есть причина. Правда, это не мешало мне волноваться. – План такой, ваше величество, – сообщил телохранитель. – Маркиз встретится с Фиарой и передаст ей наши пожелания. За ним вряд ли кто-то следит, поскольку он не имеет ни к вам, ни к его величеству никакого отношения. Дальше все будет зависеть от нее. Говоря про журналистку, Натаниэль нахмурился. – Но вы же ее прикроете? – уточнила я. – На всякий случай? Даже если за Гре… Дрезом никто не следит, могут следить за Талией. Если я права, и она с ними связана. Но даже если я ошибаюсь, за ней могут следить просто как за легко ведомым источником информации обо мне, которым легко управлять и манипулировать. – Разумеется! – возмутился Натаниэль, как будто я обвинила его в непрофессионализме. Что в очередной раз заставило меня задуматься о его слишком пристальном к персоне Фиары внимании. Телохранитель же, помолчав, добавил: – Я сожалею, что так общался с вами, ваше величество. – Вы о чем? – уточнила я. – Ну, вы должно быть заметили мою холодность… Заметила ли я? Разумеется. Но сейчас точно было не время для выяснения отношений, особенно, когда мы в одной команде. Сказать об этом я не успела, поскольку Натаниэль продолжил: – После того случая с кастингом я считал вас недалекой, претенциозной особой, способной поставить ради своих капризов кого угодно под гнев его величества. Тут уже я, даже не будучи Шерлоком Холмсом, сложила два и два. – Вы злились на меня из-за маркиза? – поняла я. – Подумали, что я подставила вашего друга? – В целом… да. – Кажется, Натаниэль немного смутился. Хотя судить по его непробиваемому лицу в принципе было сложно. – Но потом я понял, что Дрез сам способен решить, что в его интересах, а что нет. Насильно его вы на кастинг не гнали. И… кхм, в кусты тоже. – Он вам кстати не говорил, что привело его в кусты? – уточнила я. – Ну так, по дружбе? Натаниэль снова похолодел лицом, и я мысленно махнула рукой. Вот вообще шуток не понимает. – Давайте перейдем к делу, – решила поддержать наметившееся между нами потепление. – Значит, Фиара по рекомендации маркиза попросит Талию рассказать о кастинге?