Черный «Мерседес-Бенц S600» свернул на подъездную дорожку жилого района, и Ма Дунчэнь увидел едущую перед собой «Ауди 80». Он подался к водительскому сиденью и похлопал водителя по плечу. Тот, все поняв, посигналил машине впереди.

«Ауди» затормозила. Хань Мэй вышла из машины и с удивлением уставилась на «Мерседес». Дунчэнь поглядел на болезненное лицо жены и ее красные, опухшие от слез глаза – и его сердце тут же упало. Он тоже вышел из машины:

– Как дела? Есть какие-нибудь новости?

– Нет. Я проверяла во всех местах, куда ты велел мне съездить… – Хань Мэй выглядела так, будто могла в любой момент упасть в обморок, ее голос охрип от слез: – Дунчэнь, что нам делать?

– Поезжай домой. – Ма Дунчэнь снова сел в машину: – Я продолжу искать ее.

– Может, отдохнешь? Ты мало спал в эти дни… – Хан Мэй бросилась к окну машины: – Если с тобой что-то случится, нашей семье конец!

– Нет нужды, – холодно сказал Ма Дунчэнь и приказал водителю развернуться. – Если мы не найдем дочь, вот тогда нашей семье точно конец.

Оставив заплаканную Хан Мэй на обочине дороги, он выехал из поселка. Вернувшийся на главную дорогу «Мерседес» был похож на акулу, рыскающую в потоке машин. Ма Дунчэнь ощущал ужасное уныние. Не то чтобы он не понимал тревоги и горя своей жены – просто его физическая усталость была почти запредельной. Однако он не мог ни есть, ни спать. К тому же лучше выйти и проветриться, чем смотреть дома на плачущую Хан Мэй. По крайней мере еще есть надежда, что что-то получится…

Водитель, глянув в зеркало заднего вида, тихо спросил:

– Господин Ма, может, сначала заедем в компанию?

– Хм?..

– Только что звонил секретарь Ли – клиент ждет уже все утро…

– Пусть катится! – внезапно взорвался Ма Дунчэнь. – Сколько, черт возьми, сейчас времени? Я больше не хочу заниматься делами!

Водитель, не осмелившись возражать, послушно поехал дальше. Ма Дунчэнь нервно закурил. Через несколько минут он опустил окно машины, выбросил окурок и сказал:

– Езжай к Лао Су.

* * *

Зазвонил телефон. Обедавший Гу Хао отложил палочки для еды, подошел и снял трубку. На другом конце телефона было тихо. Сердце Гу Хао забилось.

– Су Линь? – неуверенно спросил он.

– А? – прозвучал удивленный голос Ду Цянь. – Что за Су Линь?

– А, да так… – Гу Хао издал долгий вздох, не понимая, испытал ли он облегчение или разочарование, услышав ее голос. – Я думал, ты обо мне забыла…

– Ты ждешь звонка? – голос Ду Цянь был тусклым. – Кажется, ты меня не ждешь.

– Это долгая история, я объясню все позже… – Гу Хао колебался. – Ты… ты что-то хотела от меня?

– Да. Вэй вчера ночевал у тебя?

– Да. Он пришел ко мне выпить и проспал здесь всю ночь. – Гу Хао улыбнулся. – Позавтракал – и ушел в приподнятом настроении.

– Это хорошо… – Ду Цянь вздохнула: – Мне неудобно расспрашивать его о работе. Он рано встает и поздно ложится, и я его почти не вижу…

– Такова работа в службе общественной безопасности. Не волнуйся, Вэй знает, что к чему.

– И отец, и сын – полицейские… Я полжизни беспокоилась о старшем, а теперь беспокоюсь о младшем…

– Тогда быстро найди ему жену; пусть о нем беспокоится невестка, а у тебя будет больше свободного времени.

– Тебе легко говорить, – в голосе Ду Цянь послышалась улыбка. – Скажи мне правду: ты больше не ходил на уроки бальных танцев?

– Нет… – Хао немного смутился. – В последнее время я был очень занят.

– Уж не знаю, чем ты там занят… Да еще и держишь это в секрете.

– Как будет результат, я тебе расскажу… – Гу Хао задумался на некоторое время. – В будущем моя жизнь может немного измениться.

– Как измениться?

– Может быть, со мной будет жить девушка.

– Девушка? Моложе тебя?

– Не пойми меня неправильно! – поспешил объяснить Гу Хао. – Ей всего шестнадцать или семнадцать лет; я могу стать ее дедушкой.

– Ты… удочеряешь девочку?

– Думаю, да… – Гу Хао внезапно вспомнил что-то. – В те выходные ты и учитель У…

Ду Цянь некоторое время молчала, затем произнесла:

– Мы вдвоем ездили в парк Цзиншуйтан.

– О… – Гу Хао неловко замолчал. – Ну и как?

– Что ты имеешь в виду?

Он словно растерял слова. Наконец Ду Цянь, не дождавшись ответа, прямо заявила:

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Да, он признался мне.

– И как ты ответила? – напряженно спросил Гу Хао.

– Конечно, я не могла ответить сразу. – Ду Цянь, очевидно, была очень довольна его реакцией. – Я сказала, что подумаю об этом.

– Тогда… – Гу Хао немного расслабился. – И что ты намереваешься ему ответить?

– А ты как думаешь?

Гу Хао долго колебался, затем произнес:

– Я думаю, вам все же следует быть осмотрительнее…

– Я тебе нравлюсь?

Внезапный вопрос Ду Цянь застал Гу Хао врасплох. Он крепко сжал трубку, чувствуя, как кровь приливает к голове; даже его волосы, казалось, вспыхнули от ее жара.

– Я…

– Быстрее!

– Нравишься!

Когда это слово наконец вылетело из его уст, Гу Хао с облегчением выдохнул – оказалось, не так уж и сложно…

Ду Цянь вздохнула:

– Я потратила кучу сил, чтобы докопаться до твоих истинных чувств… – ее голос почему-то звучал подавленно. – Лао Гу, мы оба знаем, о чем думаем. Но ты просто-напросто заставил меня, женщину, снова и снова приходить к тебе… Иногда мне казалось, что ты не мужчина, и я думала, что просто отпущу это. Однако как только загорается старый дом, его невозможно потушить…

– Ду Цянь, ты же жена Чжиляна, в конце концов, – прошептал Гу Хао. – Я не мог прыгать в омут с головой…

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Лао Тай был моим мужем, а я – его добропорядочной женой; когда его не стало, жизнь продолжилась, но в моем сердце образовалась дыра. Вэя целыми днями не было дома, и я даже не могла с кем-то поговорить… Это чувство одиночества, я думаю, ты тоже понимаешь?

– Я понимаю. Ду Цянь, мне правда жаль тебя…

– Давай не будем об этом, – голос Ду Цянь стал веселее: – Послезавтра я пригласила учеников из группы бальных танцев к себе домой, и учитель У тоже придет.

– А? – Гу Хао сначала удивился, но потом понял: – Ты хочешь, чтобы я тоже пришел, да?

– Да, ты обязательно должен прийти, – твердо произнесла Ду Цянь. – Нам нужно прояснить наши отношения, чтобы мне не пришлось отвергать его с глазу на глаз. Учитель У хороший человек, но мы сделаем всё так, чтобы избежать излишней неловкости и сохранить хорошие отношения…

– Нет проблем, – тут же согласился Гу Хао. – Во сколько?

– В десять утра. – Ду Цянь сделала паузу. – Лао Гу, на этот раз, если ты снова не сдержишь обещание…

– Даю голову на отсечение, я приду! – Гу Хао похлопал себя по груди: – Я не дурак, не волнуйся.

– Ты как раз таки дурак… – Ду Цянь рассмеялась. – Пугаешь меня этими фразами… Увидимся послезавтра.

– До послезавтра.

Повесив трубку, Гу Хао дважды обошел комнату, чувствуя, как его сердце все еще бешено колотится. Подошел к шкафу, выбрал несколько приличных вещей, оделся, встал перед зеркалом и начал расчесывать свои седые, давно не стриженные волосы. Может быть, сначала пойти подстричься, а затем уже выбирать подарок?

Хао смотрел на свое воодушевленное лицо в зеркале – и не мог сдержать смех. Он прекрасно знал, что сделать этот шаг – значит, не просто наконец-то пожениться, но и принять искреннее доверие старого друга. В любом случае ему нужно было пойти к могиле Тай Чжиляна и все прояснить. Если б его друг узнал об этом, он понял и поддержал бы его с Ду Цянь решение…

При мыслях о Чжиляне волнение Гу Хао улеглось. Но он не мог перестать думать о будущей совместной жизни с Ду Цянь.

Семья из трех человек… Счастливая и гармоничная… И Тай Вэй, этот щенок, тоже близок ему… Если еще будет Су Линь, Ду Цянь окружит этого бедного ребенка заботой. Хао не мог и помыслить о том, что на склоне лет у него будет такая полная, такая прекрасная семья…

И он погрузился в фантазии.

* * *

Лао Су, отерев рот, открыл дверь квартиры 101. Увидев Ма Дунчэня с бледным лицом, он в ступоре остановился на пороге:

– Почему ты здесь?

Ма Дунчэнь, не сказав ни слова, толкнул его в грудь и ворвался в квартиру. Жена и сын, обедавшие за столом, в панике вытаращились на незваного гостя. Осмотрев гостиную, тот бросился к спальням. Проверив обе, вернулся в гостиную и пошел прямо к Лао Су.

– Где твоя дочь?

– В каком смысле «где»? – Су рассердился. – А я как раз собирался спросить тебя, что это ты делаешь… Ты что, пришел обыскивать мой дом?

– Я спросил, где твоя дочь? – закричал Ма Дунчэнь. – Она, мать твою, все еще жива! Она пришла в школу несколько дней назад и украла платье у моей дочери!

– Су Линь? Она приходила в школу? – Су был ошеломлен. – Тебя точно не подвело зрение?

– Ты думаешь, все в зале слепые? – Глаза Ма Дунчэня выпучились от гнева. – Лао Су, не притворяйся идиотом, покажи мне свою дочь!

– Я не знаю, где она. – Су заморгал.

Его жена, бросившись к ним, схватила Ма Дунчэня за рукав:

– Ты сказал, что Линь-Линь вернулась? Где она? Кто ее видел?

Ма Дунчэнь оттолкнул ее и указал на Лао Су:

– Су, ты должен сейчас объяснить мне все!

Но женщина не унималась.

– Скажи, это и правда была Линь-Линь? – умоляющим голосом спрашивала она.

– А ну заткнись! – крикнул на нее муж, затем быстро облизнулся. – Давай поступим так, Лао Ма: я могу вернуть тебе половину денег, но прописка у моего сына останется, хорошо?

Ма Дунчэнь в изумлении уставился на Су, словно был не в состоянии понять его слова. Тот стиснул зубы:

– Хорошо, я верну тебе две трети – ты же не можешь не дать мне никакой компенсации, так?

– Мне плевать и на деньги, и на прописку! – истерично заорал Ма Дунчэнь. – Моя дочь пропала! Ма На пропала!

Лао Су несколько секунд изумленно смотрел на него, затем развел руками:

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Твоя дочь вернулась, а моя пропала… – Ма Дунчэнь схватил Су за воротник. – Посмеешь сказать, что это не дело рук твоей дочери?

– Мы ее даже не видели. К тому же она еще ребенок, как это возможно… – Тот вдруг презрительно усмехнулся: – Хотя… Ма На тоже ребенок, но она смеет делать все что угодно!

Ма Дунчэнь, задохнувшись от гнева и яростно тыча пальцем в Лао Су, продолжил:

– Не неси чушь! Скажу тебе так: если ты не сможешь найти мою дочь, я от тебя не отстану!

– Ничем не могу помочь. – Лао Су бесцеремонно оттолкнул его, поправляя смятый воротник. – Ты сказал, что это сделала Су Линь, – так иди и спроси ее сам. Все равно мы ее не видели.

Ма Дунчэнь шагнул вперед:

– Су, я встречал много таких, как ты; не нужно проделывать со мной эти грязные трюки…

– Расплата! – крикнула жена Су. Вспыхнув гневом, она сжала кулаки и затопала ногами: – Это все расплата!

Ма Дунчэнь удивленно застыл на месте, уставившись на женщину. Та, с растрепанными волосами и обезумевшим взглядом, смотрела на него. Он не мог произнести ни слова.

Да, это действительно было возмездие. Не так давно все они сидели в этой самой комнате, торгуясь после исчезновения девочки… Теперь роли поменялись.

В это время мальчик слез со стула, тихо подошел к женщине, потянул ее за одежду и робко спросил:

– Мама, где моя сестра?

Женщина не ответила, продолжая гневно буравить Ма Дунчэня взглядом – ее глаза были полны слез.

Ма Дунчэнь внезапно почувствовал, что растерял все силы. Он открыл рот, но ничего не сказал, просто повернулся и медленно пошел к двери. За его спиной Лао Су все еще кричал:

– Ты сказал, что моя дочь вернулась, – тогда я скажу тебе: если ты не найдешь ее, я не верну тебе ни гроша!

* * *

Секунду нужно использовать как единицу времени. Особенно когда вы с нетерпением ждете чего-то одного и очень боитесь, что вместо этого произойдет что-то другое, – а затем начинаете понимать, насколько длинны эти секунды вашей жизни.

После той тревожной ночи он так и не вышел на работу. По его словам, у него случилось легкое сотрясение мозга и ему нужно было отдохнуть несколько дней. На самом же деле он не хотел, чтобы на него надели наручники и посадили в полицейскую машину на глазах у всех в школе.

Меч, висящий над его головой, все еще находился там – он был ясно виден и мерцал холодным светом. Даже когда он чистил зубы, умывался, ел и спал (даже если вообще не мог спать), видел, как меч бесшумно вращается над его головой. Даже мог различить его форму – тонкое лезвие, острый край, крестообразную гарду и рукоять…

И мог представить себе свистящий звук, когда меч вонзается в тело.

В эти дни он думал только об одном: как долго человек может прожить без еды и воды? Допустим, она сможет найти питьевую воду в системе ливневых труб – умрет примерно через семь дней. Это 604 800 секунд.

Он выработал привычку каждые несколько минут смотреть на часы. Но иногда отключался. Проснувшись, первым делом смотрел на циферблат и молча подсчитывал, сколько времени потребуется, чтобы меч полностью исчез.

Четыре дня спустя он все еще сидел дома в безопасности. Были две вероятности. Первая: Ма На все еще заперта в канализации, возможно, мертва или лежит без сознания где-нибудь в темном углу. Вторая: Ма На сбежала, но не знает, какова связь между ее похищением и ними.

Независимо от того, какой будет исход, он больше не мог ждать. Он должен был все прояснить, иначе обратный отсчет по секундам сведет его с ума.

Рано утром он закончил умываться и собрался выходить. Его жена удивлялась, почему он не взял еще несколько выходных, но он, чтобы избавиться от расспросов, ответил:

– Схожу в школу, посмотрю, как там дела.

Всю дорогу он беспокойно поглядывал на школьниц за окном машины; кто-то шел группами по три-пять человек, кто-то поодиночке.

Припарковав машину у ворот школы, он быстро вошел в здание и направился к кабинету комитета комсомола. Как только поднялся на второй этаж, увидел классного руководителя 4-й группы 2-го класса старшей школы. Та держала в руках план урока и уже собиралась зайти в класс. Увидев, кто пришел, она подняла руку и поприветствовала его.

– Вы вернулись?

– Да, у меня здесь много дел. Оставаться дома нет возможности… – Оглядевшись, он подался ближе: – Я слышал, что Ма На из вашего класса исчезла?

– Не напоминайте… похоже, я больше не смогу быть классным руководителем, – раздосадованно произнесла она. – Взрослая девочка – и вот так исчезнуть без следа…

– Вы нашли ее?

– Нет. Говорят, что вчера директор позвонил родителям, и они поругались.

– Да… – Он кивнул, стараясь изо всех сил скрыть радость. – Это и правда раздражает.

Затем, спешно попрощавшись с классным руководителем 4-й группы, открыл дверь в кабинет комитета комсомола. Глянув на тонкий слой пыли на столе, задумался, стоит ли сначала убраться или лучше сразу пойти в кабинет директора. И тут зазвонил телефон на столе. Он снял трубку и расслабленно сказал:

– Да?

Однако собеседник ничего не ответил, было слышно лишь едва различимое дыхание. Он нахмурился:

– Алло, кто это?

– Чжоу Сицзе?

Собеседник намеренно понижал голос, но он все равно понял, что с ним говорит женщина.

– Да, это я. Кто вы?

В трубке снова замолчали. У него внезапно возникло дурное предчувствие – и во рту тут же пересохло.

– Вы…

– Той ночью в канализации были не только вы трое, – снова раздался низкий голос.

Эти несколько слов прозвучали у него в ушах словно гром. Разум вмиг опустел.

– Кто ты?! – услышал он свой собственный крик.

Собеседник не ответил. За эти несколько секунд тишины Чжоу быстро пришел в себя:

– Чего ты хочешь?

В трубке по-прежнему стояла тишина.

– Что, в конце концов, ты…

– Она все еще жива и находится там.

После этого его собеседник повесил трубку.

Чжоу держал телефон, оцепенело стоя на месте. Его ноги обмякли, а тело задрожало.

Над его головой продолжал медленно вращаться меч.

* * *

Резкий звук на кухне напугал Цзян Тин, смотревшую телевизор в зале. Она нажала кнопку отключения звука, высунула голову на кухню и спросила:

– Мама, что случилось?

Цзян Юйшу, не ответив, быстро вышла из кухни и направилась в ванную. Удивленная Цзян Тин отложила пульт от телевизора и пошла на кухню. На кафельном полу валялась разбитая тарелка, на ней все еще пузырилось моющее средство. Цзян Тин, с досадой покачав головой, присела на корточки, взяла самый крупный осколок и бросила его в мусорное ведро. В это время позади нее раздался голос Цзян Юйшу:

– Отойди, давай я.

Цзян Тин обернулась и потянулась за метлой в руке матери:

– Я могу подмести сама.

Цзян Юйшу нетерпеливо махнула рукой:

– Не обращай внимания. Лучше иди переоденься.

– Я подмету, мама; иди немного отдохни, – настаивала Цзян Тин.

– Слушай, что я тебе говорю! – внезапно закричала Цзян Юйшу. – Если ты случайно порежешь руку, твой отец снова начнет обвинять меня!

Цзян Тин испуганно застыла, не зная, куда себя деть. Юйшу, вытолкав ее из кухни, отправила осколки в мусорное ведро. Затем вымыла оставшуюся посуду. Оглянувшись, она поняла, что Цзян Тин все еще стоит у двери кухни, с паникой на лице. Цзян Юйшу снова вышла из себя:

– Я же сказала тебе переодеться, почему ты все еще здесь?

– Разве мы идем в суд не к десяти часам? Сколько сейчас времени?

– Соберемся пораньше. – Цзян Юйшу сняла фартук. – Чтобы не нестись туда сломя голову…

Цзян Тин, надувшись, недовольно пробормотала:

– Чего ты так сердишься, я ничего плохого не сделала…

– Разве ты уже не доставила мне достаточно проблем? – Цзян Юйшу вытаращилась на нее. – Лезла в чужие дела, спускалась в канализацию, помогла этой Су Линь сбежать… Ты хоть понимаешь, что директор собирается вынести тебе серьезный выговор?

– Ты же говорила, что я все делаю правильно! – резко возразила Цзян Тин. – Прошло всего несколько дней, а ты уже отворачиваешься от меня и сердишься?

– Сколько времени? – Юйшу бросила свой фартук на пол. – Твой отец борется со мной за опеку над тобой! Я же говорила тебе быть послушной и просто тихо-мирно пережить это время. А ты пропустила мои слова мимо ушей!

– Тогда и тебе не стоит бросать слова на ветер!

– Когда это я бросалась словами? – сердито произнесла Цзян Юйшу. – Что из этого было сделано не тобой? Если б ты меня слушала, разве была бы я такой сердитой?

– Раньше ты хвалила меня, а теперь валишь на меня всю вину… – Цзян Тин вскинула голову: – Мама, ты такая двуличная!

Цзян Юйшу пришла в ярость:

– А ну повтори!

– Вот как ты воспитываешь своего ребенка? – Цзян Тин тоже разозлилась. – Мой отец был прав, ты…

Шлеп!

После резкого удара они обе замерли. Цзян Юйшу уставилась на отпечаток ладони, медленно появляющийся на лице дочери, сразу же пожалев об этом. Но все еще сердилась:

– Возвращайся в свою комнату! Немедленно переодевайся!

Цзян Тин, схватившись за щеку, взглянула на Цзян Юйшу глазами, полными слез, а затем бросилась в спальню. Сильно хлопнула дверь.

Дыхание Юйшу стало тяжелым, ее затрясло. Чтобы сохранить равновесие, она ухватилась за обеденный стол, прикрыв рот другой рукой и пытаясь не разреветься.

* * *

Он припарковал машину на обочине дороги возле Культурной площади, достал из бардачка фонарик, запер машину и пошел прямо через зеленые насаждения к площади. Дворник недовольно крикнул ему:

– Эй! Не топчи газон!

Он проигнорировал его. Ему надо было как можно скорее добраться до крышки люка.

Он не мог оставить без внимания тот таинственный звонок. Хотя он не понимал намерений этого человека, одно было ясно: эта женщина действительно видела все, что произошло в резервуаре, иначе она не сказала бы, что там было три человека. Кроме того, возможно, это она увела Ма На той ночью.

Она точно знала его. Знала его имя, место работы и даже номер его служебного телефона! Но при этом не сообщила о нем в полицию. Из-за денег? Или из-за чего-то еще?

Он изо всех сил пытался вспомнить этот голос, однако ни у одной знакомой ему женщины не было похожего. Это сводило с ума. Но, раз она попросила его приехать сюда, ответ должен быть здесь, в нескольких десятках метров под землей.

Он не мог ждать. Потому что дело, мучившее его несколько дней, вот-вот должно было закончиться.

Он огляделся, быстро присел и сдвинул крышку люка. От неприятного запаха, ударившего в нос, закружилась голова. Однако он, не тратя время зря, включил фонарик и пополз вниз по железной лестнице. Ступив на дно трубы, успокоился – и быстро нырнул в темноту.

Найти нужное место было несложно. Он торопливо шел вперед. Припомнил, как в первый раз последовал за бездомным в люк – тогда им овладели отвращение, любопытство и волнение. Он не ожидал, что под улицей, по которой он проходил каждый день, есть такое место. Темное. Мокрое. Вонючее. Никому не известное.

Это чертово место. Это чудесное место… Оно действительно подходило для того, чтобы скрыть все его тайны. Что бы он ни делал здесь, никто об этом не узнает.

Он даже начал завидовать бездомному. Не нужно проявлять благоразумие, не нужно полагаться на других, не нужно мучиться сомнениями и страдать из-за отсутствия секса. Пусть другие мастурбируют, глядя на фотографии и видео этих женщин. Это его королевство!

Тем временем он дошел до круглой железной двери. Его шаги стали нерешительными, особенно когда он увидел, что дверь приоткрыта. Остановился, выключил фонарик и прислушался. Постепенно различил в тишине слабый стон, исходящий из «комнаты». Кроме него, казалось, не было никаких других звуков.

Стиснув зубы, он снова включил фонарик и медленно приблизился. Женские стоны не прекращались.

Он встал возле двери, осторожно толкнул ее и заглянул внутрь. Кроме луча от фонарика, света в резервуаре не было – кромешная тьма.

Он сделал шаг вперед, помедлил и крикнул:

– Кто здесь?

Стоны прекратились – и тут же продолжились с новой силой; теперь они сопровождались шуршанием одежды. Кажется, женщина, извиваясь, лежала на земле…

Это Ма На?

Он медленно пошел вперед; в нескольких метрах от него были гранитные ступеньки. Его взгляд все время был прикован к девушке в луче фонаря, продолжавшей извиваться по земле. Хотя ее руки и ноги были связаны, а рот плотно заклеен, он хорошо разглядел ее – это точно была Ма На.

Так, значит, черт возьми, она все еще жива!

Его мысли тут же сосредоточились на одной идее: как с ней расправиться? Убить фонариком или задушить? Или затащить в водосборник и утопить?

Желание убить свидетеля полностью захватило его. Он совершенно забыл о той женщине, которая звонила ему…

Но когда он краем глаза заметил мелькнувшую рядом с ним фигуру, а в ушах у него раздался свист ветра, было уже поздно.

* * *

– Наставник, вы меня звали?

– Где ты?

– В доме моего крестного. Что случилось?

– Почему ты навещаешь родственников в рабочее время? – Тон Ван Сяньцзяна был холодным. – Возвращайся скорее, работы куча.

– Я помогу ему кое с чем и вернусь до полудня.

Ван Сяньцзян помолчал несколько секунд, затем его тон смягчился:

– Все еще капризничаешь?

– Как же я посмею… – Тай Вэй скривил губы. – Вы ведь мой наставник.

– Я думал об этом все эти дни; в твоих словах есть некоторый смысл… – Ван Сяньцзян вздохнул. – Давай рассмотрим дело еще раз, от начала до конца, чтобы понять, не упустили ли мы что-нибудь.

– Хорошо! – Тай Вэй тут же воодушевился. – Слушаюсь, наставник.

– Такой наглый, но льстивый мальчишка… – шутливо произнес Ван Сяньцзян. – Приходи, как закончишь.

– Хорошо!

Тай Вэй положил трубку, посмотрел на Гу Хао, который стоял перед зеркалом, завязывая галстук, и рассмеялся.

– Дядя Гу, ты же не новобрачный; разве обязательно так наряжаться?

– Хватит нести чушь. – Гу Хао, нахмурившись, посмотрел на галстук на своей шее: – Как ты это вообще завязываешь?

Тай Вэй улыбнулся еще более широко:

– Красный галстук?

– Ты умеешь их завязывать?

Он развел руками:

– Я тоже не умею.

– А что ж ты тогда выпендриваешься? – Гу Хао снял галстук и бросил его обратно в шкаф: – Ладно, не буду надевать.

В зеркале отражался мужчина, одетый в черную куртку, белую рубашку и повседневные брюки цвета хаки, а его седые волосы, только что подстриженные, были аккуратно зачесаны назад.

– Как тебе? – Гу Хао оглядел себя, словно какого-то незнакомца. – Я не выгляжу таким уж старым?

– Не выглядишь, – продолжал поддразнивать его Тай Вэй. – Ты словно мой старший брат.

Гу Хао, не говоря ни слова, схватил метлу, стоящую в углу. Тай Вэй поспешно взмолился о пощаде:

– Дядя Гу, пожалуйста, не надо, я был неправ, я был неправ!..

– Ты, дерьмец, как разговариваешь со старшими! – Гу Хао напустил на себя строгий вид: – Ты думаешь, что твоя мать и я не сможем с тобой справиться?

– На мой взгляд, тебе не нужно так волноваться. – Тай Вэй улыбнулся. – Просто спокойно иди туда. Как только ты появишься, будь там хоть восемь учителей У, в глазах моей матери тебя никто не затмит.

Почувствовав большое облегчение, Гу Хао махнул рукой:

– Отправляемся.

Тай Вэй моргнул:

– Еще же рано…

– Я не могу прийти с пустыми руками; куплю букет цветов или что-нибудь еще… – Гу Хао немного подумал: – Какие цветы любит твоя мать: розы, пионы или азалии?

– Тебе решать. – На лице Тай Вэя снова появилась улыбка. – Только не приноси горшок с кактусом.

Гу Хао, пребывая в хорошем настроении, снова задумался. Наконец объявил:

– С розами надежнее. Куплю их.

Тай Вэй лениво поднялся с кровати и повертел на пальце ключи от машины:

– Тогда поехали в…

Не успел он завершить фразу, как зазвонил телефон. Вэй подмигнул Гу Хао:

– Давай ответь; может, это моя мать-старушка тебя подгоняет…

Гу Хао, фыркнув, с улыбкой на лице поднял трубку:

– Алло?

Молчание. Хао нахмурился, отвел трубку от головы, посмотрел на нее и снова приложил к уху:

– Алло?

– Дедушка Гу, это я…

Гу Хао выпрямился, крепко держа трубку; его голос изменился:

– Су Линь, где ты?

Голос девочки был слабым, как будто она выбилась из сил:

– Можешь забрать меня на мосту Литун?

– Без проблем. Жди на мосту и никуда не уходи; я скоро буду, хорошо?

– Да. – Из трубки раздался странный звук, будто Су Линь изо всех сил пыталась сдержать рыдания. – Дедушка Гу, спасибо вам…

– Какая вежливая девочка… – Гу Хао рассмеялся. – Я сейчас приеду.

Трубку повесили. Не в силах скрыть волнение, он хлопнул Тай Вэя по плечу:

– Не стой столбом, пойдем.

Вэй не верил своим ушам:

– Ее… нашли?

– Да. – Гу Хао направился к двери. – Поедем и заберем ее.

– А как же моя мать?

Гу Хао замялся:

– Сейчас поедем к мосту Литун, дорога туда и обратно займет около двух часов. Я приеду к твоей матери позже, она не должна меня винить… – Он сделал паузу. – Кроме того, я планирую удочерить эту девочку. Как раз отвезем ее к твоей матери, чтобы она взглянула.

Глаза Тай Вэя расширились:

– А ты и правда готов идти до конца…

– В ее собственной семье нет места еще для одного ребенка. – Тон Гу Хао был твердым. – Я не могу просто смотреть на это.

– Хорошо. – Тай Вэй немного поразмыслил, и на его губах снова заиграла улыбка: – Получается, что у меня появилась младшая сестра…

* * *

Машина ехала быстро. По дороге Гу Хао, находясь в приподнятом настроении, продолжал строить планы на будущее.

Из недавнего разговора было понятно: физическое состояние Су Линь оставляло желать лучшего. Наилучшим вариантом будет пойти домой к Ду Цянь и познакомиться. Затем он найдет ей комнату, где она сможет поесть и отдохнуть. А через несколько дней отвезет ее в больницу на осмотр.

«Ребенок так долго бродил по трубам… Сначала нужно будет отвезти ее в магазин и купить одежду. Если Су Линь не захочет встречаться с незнакомыми людьми, тогда пусть остается в машине; я сам все объясню Ду Цянь. Я верю, что она поймет…

Нужно будет в срочном порядке переехать…

Ребенку нужно отдохнуть некоторое время, хотя бы полгода. С пропиской сможет помочь Тай Вэй.

Если она хочет сохранить фамилию Су, это нормально, но еще лучше, если ее фамилией будет Гу. Будет странно, если в семье из четырех человек все будут с разными фамилиями… Но это неважно, черт с этим; лишь бы с ней все было в порядке!»

Видя волнение крестного, Тай Вэй не мог не поддразнить его:

– Старик, ты ведешь себя так, будто едешь забирать свою родную дочь…

Гу Хао рассмеялся:

– Скажи мне, я и правда очень люблю совать нос в чужие дела?

– Нет, – серьезно сказал Тай Вэй, покачав головой. – Дядя Гу, я знаю, что ты хороший человек. А я, как любящий сын, из штанов выпрыгивал, чтобы свести вас с матерью. Разве в глазах других я не совершал тяжкое преступление?

– Ты, пацан, тоже хороший. – Гу Хао похлопал его по плечу: – Поторопись!

Примерно через пятьдесят минут внедорожник уже въезжал на мост Литун. Тот располагался в дальнем пригороде, машин и людей на нем обычно мало, поэтому сразу было видно: девочки здесь нет.

Они проехали весь мост от начала до конца, но Су Линь и след простыл.

Гу Хао был озадачен. Она сказала, что будет ждать его здесь, – так куда же делась эта девчонка? Не желая сдаваться, он попросил Тай Вэя развернуть машину и снова проехать мост. Но Су Линь они так и не нашли.

Нарушая правила, Тай Вэй остановил внедорожник посередине моста. Они вышли из машины и огляделись. Однако на пустом мосту, кроме них двоих, больше никого не было.

Гу Хао охватила паника. Может быть, девочка снова передумала?

– Может, она под мостом? – задумчиво произнес Тай Вэй.

– Возможно, – Гу Хао кивнул. – Давай пойдем и посмотрим.

Они подошли к мосту и, держась за перила, глянули вниз. Их взорам открылась река и пышные заросли тростника по обеим ее берегам. Мужчины пересекли мост и стали осматривать окрестности с другой стороны. Как только Тай Вэй заглянул под мост, он воскликнул:

– Дядя Гу! – указал на тростник. – Смотрите!

Гу Хао глянул в указанном направлении. В зарослях что-то лежало.

– Это…

Тай Вэй уже несся вниз по ступенькам:

– Это человек!

* * *

Тай Вэй бежал впереди, Гу Хао позади; оба тяжело дышали. Влетев в заросли тростника, Вэй вытащил человека, чье тело наполовину погрузилось в воду.

Хотя она была покрыта грязью, а ее лицо было настолько запачканным, что цвет кожи под слоем грязи невозможно было определить, по спутанным длинным волосам и фигуре было понятно, что это молодая девушка.

Тай Вэй приподнял верхнюю часть ее тела – и тут же сморщился от резкого запаха, исходившего от нее. Молодая девушка находилась в полубессознательном состоянии, ее глаза были слегка приоткрыты; она что-то бессвязно бормотала. Тай Вэй несколько раз позвал ее, но она не смогла ответить.

Гу Хао присел рядом с ней на корточки. Его лицо исказилось.

– Дядь, это та девочка, которую ты искал? – спросил Тай Вэй.

Он не ответил. Его взгляд упал на длинные вьющиеся волосы, испачканные грязью; с трудом можно было понять, что когда-то они были каштановыми.

Оглядевшись, Тай Вэй обнаружил на берегу отверстие трубы:

– Неужели она выползла оттуда?

– Похоже на то… – Гу Хао с серьезным видом встал. – Я знаю ее. Ее зовут Ма На, она ученица школы номер четыре и одноклассница Су Линь.

– Что?! – Тай Вэй расширил глаза. – Она… она та самая пропавшая ученица?

Тело Гу Хао пробрала дрожь; нахлынувший страх почти лишил его возможности стоять. Он вспомнил разговор с Су Линь в канализации той ночью.

У нее еще есть дела…

И эти дела явно не связаны с девушкой, лежащей перед ним.

Хао сделал несколько шагов назад, бормоча себе под нос:

– О нет, нет… Мне срочно нужно вернуться…

– Вернуться? – спросил сбитый с толку Тай Вэй. – Куда?

– В резервуар для хранения дождевой воды… место, где я нашел Су Линь… – Гу Хао начал терять самообладание. – Слишком поздно… эта девочка… только б не наделала глупостей…

Тай Вэй встревожился:

– Дядя Гу, о чем ты говоришь?

Гу Хао протянул руку:

– Ключи от машины, быстро!

Тай Вэй достал ключи от машины и бросил их ему:

– Дядь, ты…

– Мне нужно найти ее. Пока что присматривай за ней. – Гу Хао уже повернулся и побежал к мосту. – Встретимся позже у резервуара!

* * *

Он побежал к машине, завел двигатель и помчался в сторону города. От моста Литун до Культурной площади ехать не меньше часа. Сейчас самое главное – найти место, откуда можно будет позвонить и уведомить полицию, чтобы немедленно отправлялись к резервуару. Может быть, еще есть время, чтобы предотвратить трагедию…

Из тех, кто побывал в резервуаре, помимо Тай Вэя, Хао помнил только Ван Сяньцзяна и полицейского по имени Ду. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы связаться с ними и собрать людей.

Гу Хао, стиснув зубы, до упора вдавил в пол педаль газа, одновременно шаря глазами по обочинам дороги. Наконец впереди показалась телефонная будка. Он резко затормозил, выскочил наружу и запрыгнул в нее. Но, подняв трубку, внезапно передумал.

Он вспомнил о том, кто мог быть ближе всех к резервуару.

* * *

Цзян Юйшу неподвижно сидела на диване, уставившись на закрытую дверь спальни. Там засела Цзян Тин – и неизвестно, что она сейчас делала.

Цзян Юйшу посмотрела на часы и, встав, постучала в дверь.

– Тин-Тин, ты переоделась? – Она постаралась, чтобы ее голос звучал мягко и спокойно. – Нам нужно идти.

Дверь открылась. Цзян Тин вышла в школьной форме, даже не взглянув на мать. Цзян Юйшу нахмурилась:

– Почему ты надела это?

– Я же школьница; что еще мне надевать, как не это? – недовольно ответила Цзян Тин.

– Тебе же сегодня не нужно идти в школу; иди переоденься. – Цзян Юйшу еле подавила гнев. – Мы должны оставить хорошее впечатление у судьи.

– Обычно ты заставляешь меня носить это, а теперь говоришь, что не подходит… Я действительно не понимаю, чего ты хочешь…

Бормоча все это, Цзян Тин все же переоделась в джинсы и худи. В это время раздался стук в дверь – вошла Сяо Тао, сотрудница юридической компании.

– Госпожа Цзян, вы готовы? Нам нужно идти, опаздывать нельзя.

– Сяо Тао, спасибо тебе, что выделила время… – Цзян Юйшу была занята тем, что надевала туфли, одновременно подталкивая Цзян Тин: – Поздоровайся с тетей Тао.

Цзян Тин вежливо поклонилась:

– Здравствуйте, тетя Тао.

– Привет, Тин-Тин. – Сяо Тао повернулась к Цзян Юйшу и, успокаивая ее, произнесла: – Не нервничайте так, держите себя в руках в суде.

– Хорошо, без проблем. – Цзян Юйшу взяла сумку, поправила волосы перед зеркалом и сделала глубокий вдох. – Тогда мы…

Внезапно зазвонил телефон. Цзян Юйшу запнулась, проклиная про себя того, кто звонит в такой неподходящий момент, и быстро пошла к телефону.

– Алло?

– Слава богу… Сяо Цзян, здорово, что вы дома, – донесся до нее взволнованный голос Гу Хао. – Помните резервуар для хранения дождевой воды, куда мы ходили?

– Помню, – озадаченно ответила Цзян Юйшу. – Что случилось?

– Поезжайте туда прямо сейчас. Если встретите Су Линь или кого-то еще, убедитесь, что они ничего не сделают, особенно Су Линь.

Цзян Юйшу растерялась еще больше:

– Что происходит? Я не понимаю…

– У меня сейчас нет времени объяснять. Вы ближе всего к этому месту, поэтому я могу попросить лишь вас, – переводя дух, протараторил Гу Хао. – Полиция и я тоже будем там. Прежде чем мы доберемся туда, вы должны помешать Су Линь что-либо сделать!

– Но… – Цзян Юйшу посмотрел на Сяо Тао и Цзян Тин, ожидавших у двери. – Я сейчас иду в суд. Мой бывший муж вчиняет мне иск. Так что… я не могу…

Гу Хао молчал несколько секунд, его голос стал тише:

– Хорошо. Неважно, я придумаю способ. Вы… Я желаю вам удачи.

– Лао Гу, мне правда очень жаль; я действительно…

Прежде чем она закончила говорить, трубку повесили.

Цзян Юйшу прикусила губу. Она была очень расстроена.

– Госпожа Цзян, что случилось? – осторожно спросила Сяо Тао.

– Ничего, – Цзян Юйшу натянула улыбку. – Пойдемте.

Все трое спустились вниз и вышли на улицу. Проходя за домом, Цзян Юйшу не отрывала взгляд от люка у стены; ее шаги стали неуверенными.

Когда они дошли до обочины дороги за пределами квартала, Цзян Тин махнула рукой, чтобы остановить такси. У Цзян Юйшу по-прежнему сердце было не на месте – она отрешенно уставилась себе под ноги.

Вскоре рядом с ними медленно остановилось такси. Сяо Тао открыла дверь и позвала Цзян Юйшу:

– Госпожа Цзян, садитесь в машину.

Цзян Юйшу, кивнув, занесла в салон одну ногу – и вдруг, повернулась к юристу, уверенно произнесла:

– Сяо Тао, я сегодня не поеду.

– А? – Та была очень удивлена: – Как не поедете?

– Мне нужно разобраться кое с чем. – Цзян Юйшу убрала ногу. – Это очень срочно.

– Есть ли сейчас что-то важнее этого судебного процесса? – Сяо Тао с трудом верила своим ушам: – Госпожа Цзян, если вы не придете… вы знаете, что будет.

– Проиграю – и проиграю. Но Тин-Тин всегда будет моей дочерью. – Цзян Юйшу горько улыбнулась. – Я… Я не знаю, как тебе это объяснить.

Она повернулась к Цзян Тин и коснулась рукой головы дочери:

– Мама должна помочь Су Линь, а вы с тетей Тао поедете в суд. Просто слушайся ее, хорошо?

– Мама… – Цзян Тин тоже занервничала. – Ты разве не поедешь со мной?

– Дяде Гу нужна моя помощь, и Су Линь тоже. – По сердцу Цзян Юйшу будто полоснули ножом. – Я…

Она не могла больше говорить, – лишь втолкнула дочь в такси, закрыла дверь, помахала Сяо Тао и крикнула:

– Поезжайте быстрее, умоляю!

Затем махнула другому таксисту. Она знала, что ее дочь смотрит на нее, но не смела оглядываться – иначе сразу же пожалела бы о своем решении.

* * *

Ма Дунчэнь сидел на заднем сиденье своего «Мерседеса», невидящим взглядом уставясь в окно. Вокруг него валялись пустые пачки из-под сигарет, упаковки от лапши быстрого приготовления, распакованные пирожные и сосиски.

Прошло пять дней, а от его дочери ни слуху, ни духу…

Полиция тактично напомнила ему, что, если это похищение, ему давно должны были позвонить с требованием выкупа. Другими словами, маловероятно, что Ма На все еще жива. Однако Дунчэнь не сдавался. Дочь, которую он вырастил, не могла исчезнуть таким непонятным образом. Он хотел увидеть ее – живой или мертвой.

Ирония ситуации заключалась в том, что Лао Су не так давно сказал ему нечто похожее. Это заставило его поверить, что в мире действительно существует возмездие. «Ладно. Даже если мне придется отправиться на восемнадцатый уровень ада, отпустите меня. Я надеюсь, что бездушный бог сможет вернуть мне мою дочь…»

Зазвонил мобильный телефон. Ма Дунчэнь равнодушно взглянул на экран и обнаружил, что номер ему незнаком. Звонили с мобильника. Он поколебался – и все-таки нажал на кнопку ответа.

– Алло?

Раздался молодой женский голос:

– Вы Ма Дунчэнь?

– Да, это я. – Ма Дунчэнь достал сигарету и вставил ее в рот. – Кто вы?

– Я Су Линь.

Глаза Ма Дунчэня резко распахнулись. После нескольких секунд ошеломленного молчания он спросил прерывающимся голосом:

– Где моя дочь?

– Она со мной.

– Правда? Пусть она возьмет трубку. – Ма Дунчэнь выпрямился и крепко прижал мобильный телефон к уху.

– Приходите один на перекресток улиц Цзаохуа и Бэйэрма. Там есть аптека «Синее небо». Не звоните в полицию. Я даю вам пятнадцать минут. Позвоните по этому номеру, когда приедете.

– Что ты хочешь сделать?

– Просто делайте то, что я сказала.

– Почему я должен тебе верить?

– Вам не обязательно верить.

После этого вызов прервали.

Ма Дунчэнь отложил мобильный телефон и уставился прямо перед собой. Водитель посмотрел на исхудавшее лицо в зеркале заднего вида и осторожно произнес:

– Господин Ма…

– Останови машину!

– А?

– Останови машину, кому говорю! – истерично закричал Ма Дунчэнь.

Водитель, не осмелившись переспрашивать, сбавил скорость и медленно остановился на обочине. Ма Дунчэнь выскочил из машины, прежде чем та остановилась, распахнул водительскую дверь и вытащил водителя наружу.

– Господин Ма, куда вы? – Тот был в растерянности. – Что мне сказать вашей жене?

Ма Дунчэнь, не обращая на него внимания, завел «Мерседес» и умчался прочь.

* * *

Пронесшись несколько раз на красный свет и двигаясь против потока по односторонней дороге, Ма Дунчэнь наконец добрался до перекрестка улиц Цзаохуа и Бэйэрма. Издалека увидев вывеску аптеки «Синее небо», подъехал и припарковался на обочине. Посмотрел на часы – дорога заняла четырнадцать минут. Затем он взял свой мобильный телефон и перезвонил по тому неизвестному номеру. Всего один гудок – и трубку сняли. Похоже, что собеседник все это время ждал его звонка.

– Вы приехали?

– Приехал. Аптека «Синее небо». – Ма Дунчэнь огляделся, прислушиваясь к звукам в трубке. – Где моя дочь?

– Посреди дороги есть люк. Полезайте туда с фонариком. – Су Линь не собиралась отвечать на его вопрос. – Следуйте по стрелкам.

– Каким стрелкам? – Ма Дунчэнь рассердился. – Где моя дочь?!

– Я даю вам десять минут. Как только это время истечет, я убью Ма На.

– Если ты тронешь хоть волос на голове моей дочери, я убью всю твою семью! – взревел Ма Дунчэнь. – Верни мне Ма На!

Вызов прервали. Ма Дунчэнь снова перезвонил, но тот мобильный телефон оказался выключен.

Он в ярости заколотил по рулю, но спустя несколько секунд заставил себя успокоиться. Достал из бардачка фонарик и, тяжело вздохнув, подошел к люку на глазах у удивленных прохожих.

Из-под крышки люка повалила ужасная вонь. Дунчэнь посветил фонариком вниз – и стал медленно спускаться по железной лестнице. Добравшись до дна канализации, он увидел, что оказался в каком-то узле трубопровода. Повсюду царила тьма. Однако труба была гораздо просторнее, чем он себе представлял. Впрочем, у него не было времени думать об этом. Он посветил фонариком вокруг себя – и конечно же нашел стрелку, нарисованную мелом на стене трубопровода, указывающую прямо во тьму.

Не медля ни секунды, Дунчэнь побежал в направлении, указанном стрелкой.

* * *

В трубе было немного воды, под которой скрывался скользкий ил. Ма Дунчэнь шел неровной походкой, но не замедлял шаг. По сравнению с температурой на поверхности здесь она была намного ниже. Потная рубашка, прилипшая к спине, сейчас холодила, как лед. Он никогда не был в таких местах, однако не чувствовал ни страха, ни отвращения – лишь полностью сосредоточился на стрелках, нарисованных на стенах трубы.

Следуя им, Ма Дунчэнь вошел в трубу пошире. Такие же стрелки были и там. Он продолжал идти по ним – и шел довольно долго. Вдруг стрелки внезапно исчезли. Он обернулся – и обнаружил, что последняя стрелка была нарисована рядом с круглой железной дверью.

Ма Дунчэнь, тяжело дыша, посмотрел на часы. Прошло восемь минут. Он оглядел железную дверь – та была ржавой и выглядела так, будто ею долго не пользовались. Но она должна куда-то вести… Может быть, за этой дверью его дочь?

Он приложил к ней ухо и крикнул:

– Ма На?

Вдруг откуда-то спереди раздался тихий вскрик. Затем послышался дрожащий женский голос:

– Кто там?

Ма Дунчэнь, вздрогнув, обернулся на звук. К нему медленно приближался источник слабого света. Когда он был уже близко, Ма Дунчэнь увидел женщину в платье, покрытом паутиной и пылью. Она держала в руке флуоресцентный браслет или что-то похожее на него. В ее лице читалась паника.

Двое людей ошеломленно смотрели друг на друга, стоя в нескольких метрах друг от друга. Ма Дунчэнь задал вопрос первым:

– Кто вы?

Женщина испуганно произнесла:

– Я… я здесь, чтобы найти кое-кого.

– Кого?

– Я… – Женщина вдруг о чем-то вспомнила. – Вы… звали Ма На?

– Да. Моя дочь должна быть здесь.

– Вы ее отец? – Глаза женщины округлились. – Из четвертой школы?

– Вы знаете мою дочь? – удивленно спросил он. – Кто вы?

Женщина, не ответив ему, бросила взгляд на закрытую железную дверь:

– Она там?

– Я не знаю. – Ма Дунчэнь направил фонарик на штуку, похожую на вентиль уплотнительного клапана. – Я войду туда.

Женщина на секунду замерла, а затем закричала:

– Нет! Ничего не трогайте!

Ма Дунчэнь вопросительно взглянул на нее:

– Почему?

– Послушайте меня… кое-кто попросил меня прийти… – Женщина бросилась вперед, бессвязно тараторя: – Он сказал мне ничего не делать, они скоро будут здесь…

– Они? Кто просил вас прийти? – Ма Дунчэнь совершенно запутался. – Откуда вы знаете это место?

– Сейчас я не могу объяснить вам, но, пожалуйста, потерпите немного, они скоро будут здесь…

В этот момент Ма Дунчэнь услышал слабый стон, доносящийся из-за двери. В его голове сразу образовалась пустота. Это Ма На! Она внутри!

Он отбросил фонарик, схватился обеими руками за вентиль и резко повернул его. Железная дверь издала резкий скрипучий звук. Стиснув зубы, Ма Дунчэнь повернул его что было сил.

Стоны стали более частыми.

Встревоженная женщина, бросившись вперед, схватила Ма Дунчэня за руку:

– Отпустите! Подожди еще немного, не делайте глупостей!

Почти обезумевший Дунчэнь оттолкнул ее:

– Убирайся отсюда! Моя дочь может умереть! Кто-то хочет убить ее!

Она снова кинулась на него, отчаянно мотая головой:

– Послушайте же меня… подождите еще пять минут, всего пять минут…

Ма Дунчэнь, полностью потеряв рассудок, сильно пнул женщину в живот. Она упала на землю и скрючилась, застонав от боли.

Ма Дунчэнь снова крутанул вентиль и громко закричал:

– Нана, не бойся, папа здесь!

Вентиль повернулся. Один круг, второй… Сопротивление становилось все больше и больше. Ма Дунчэнь стиснул зубы, жилы на его лице вздулись и яростно пульсировали.

– Су Линь… – выдавил он сквозь зубы. – Не трогай мою дочь…

Услышав это имя, женщина, все еще лежавшая на земле, вздрогнув, протянула руку, пытаясь остановить его.

– Стойте же… стойте!

Наконец круглая железная дверь приоткрылась. Стоны внутри прекратились. Ма Дунчэнь с силой распахнул ее… На ней висело чье-то тело.

Он застыл на месте. Это была не Ма На, а какой-то взрослый мужчина со связанными за спиной руками, стянутыми ногами и плотно заклеенным ртом. Вокруг его шеи была обмотана тонкая проволока, скрещенная сзади, а два ее конца закреплены на ручке запорного клапана на внутренней стороне двери. Он неподвижно висел на ней, его голова свалилась на грудь, лицо было фиолетовым. Мужчина был уже мертв.

* * *

Сумерки были тихими. По дороге мчалась полицейская машина. Мигали проблесковые огни – ослепительно, но беззвучно.

Цзян Юйшу сидела на заднем сиденье, смотря пустым взглядом перед собой; ее тело слегка покачивалось в такт движениям машины. Она не хотела вспоминать, как мужчина безумно кричал рядом с трупом, а затем присел в углу стены, отчаянно дергая себя за волосы и бормоча имя своей дочери. Она также заставляла себя не вспоминать полицейских в основной водосточной трубе, которую они осветили так же ярко, как будто это было днем на поверхности. И глубокое сожаление на лице Гу Хао… Сейчас он сидел напротив нее, и выражение его лица не отличалось от ее.

Молодой полицейский достал из кармана блокнот в твердом переплете и протянул его Гу Хао.

– Дядя Гу, вот что я нашел у Ма На… – Он сделал паузу. – Я думаю, тебе следует взглянуть на это.

Гу Хао медленно кивнул, взял блокнот и положил его к себе на колени.

Через десять минут машина подъехала к дому, где жила Цзян Юйшу. Молодой полицейский открыл дверцу, выскочил из нее и протянул руку Цзян Юйшу.

– Ну, вот вы и дома…

Цзян Юйшу с его помощью выбралась из полицейской машины.

– Отдохните, госпожа Цзян, – сказал он. – Мы свяжемся с вами позже.

Она кивнула. Гу Хао, который до этого был похож на глиняную или деревянную скульптуру, внезапно зашевелился и крикнул ей:

– Сяо Цзян, сегодня… – Его губы дрогнули. – Спасибо тебе.

Цзян Юйшу, не оглядываясь и ничего не отвечая, пошла к дому.

Этот день действительно затянулся…

* * *

Пройдя по знакомому коридору, Цзян Юйшу с трудом поднялась по лестнице. Медленно отперла свою дверь и вошла.

Дома было тихо. Она хотела окликнуть свою дочь, но, уже открыв рот, не издала ни звука.

Стало быть, после того как Сунь Вэймин выиграл судебный процесс, он даже не позволил Цзян Тин остаться здесь хоть на один день…

Она не могла поверить, что была такой глупой, что отказалась от собственной же дочери ради чужой.

Значит, с этого дня все станет по-другому. Она будет возвращаться одна в пустой дом, есть, смотреть телевизор одной и спать. И всё одна…

И постепенно привыкать к одиночеству.

Цзян Юйшу бросила сумку на стол, переобулась в тапочки и пошла в гостиную.

Цзян Тин, сидевшая на диване, протирала глаза и бормотала:

– Мама, почему ты вернулась так поздно?

Цзян Юйшу ошарашенно уставилась на свою дочь, не понимая, реальность это или ее фантазия…

Цзян Тин, зевнув, пошла на кухню.

– Ты еще не ела? Я сварю тебе пачку лапши. Добавить яйцо?

Цзян Юйшу долго глядела на дочь, прежде чем нерешительно произнести:

– Сегодня…

– Судебное заседание закончилось. – Цзян Тин взяла маленькую кастрюлю с холодной водой и поставила ее на газовую плиту. – Ха-ха, отец еле сдержал свой гнев…

– Что?

– На самом деле все было просто. – Цзян Тин включила газ и скорчила ей рожицу. – В конце судья спросил меня, с кем я хочу жить. Чего тут думать?

Ноги Цзян Юйшу обмякли.

– И как ты ответила?

– Конечно с тобой. – Цзян Тин достала из шкафа пачку лапши быстрого приготовления и осторожно раскрыла ее. – Ты самая нежная, добрая и храбрая мать в мире.

У Цзян Юйшу перехватило дыхание.

– И это всё?

– Да. – Девочка подошла к матери, положив руки ей на плечи, и с улыбкой сказала: – Ты зря беспокоилась. Тетя Сяо Тао сказала, что мое мнение самое важное.

– И это всё?..

– Да, кстати, отец сказал, что подаст апелляцию. – Цзян Тин надула губы, но затем улыбнулась. – Но это неважно, я буду с тобой, несмотря ни на что.

Цзян Юйшу была не в силах вымолвить ни слова.

– Так что в будущем тебе следует быть со мной добрее, иначе… Ха-ха! – Тин склонила голову и вдруг вспомнила: – Мама, расскажи мне, что сегодня произошло?

Цзян Юйшу сгребла дочь в объятия, чувствуя, что она выиграла не судебный процесс, а битву против всего мира.