Чуда не произошло.

Когда госпожа Су открыла дверь квартиры 101, они с Гу Хао протиснулись туда вместе, не обращая внимания на то, насколько близки сейчас друг к другу. Гостиная была пуста. Госпожа Су бросилась в спальню. Когда она вышла оттуда, ее лицо было темно-серым, а уголки глаз и рта опустились. Она бросила вопросительный взгляд на Гу Хао. Тот лишь развел руками и покачал головой.

– Когда я заходил туда вчера, там были ее школьная форма и портфель. А сейчас, похоже…

Госпожа Су медленно подошла к дивану, села, закрыв лицо руками, и заплакала. Гу Хао постоял молча некоторое время, повернулся и покинул ее квартиру. Кинув взгляд на запертую дверь квартиры 102, вышел из дома, обогнул его и даже поискал в клумбе.

Безрезультатно.

Гу Хао подошел к павильону перед домом и сел на скамейку. Сняв рюкзак с плеч, вынул термос с водой и хлеб – и в гневе сильно стукнул кулаком по столу. Затем закурил, положив одну руку на колено, и уставился на дорогу.

«Подожду. Буду ждать до последнего. Так же, как, когда я был охранником, ждал тех воров с мешками на спине. Я не верю, что не дождусь тебя, глупая девчонка!»

Гу Хао курил одну сигарету за другой. Земля под его ногами была усыпана длинными и короткими окурками. Однако его гнев не утихал. Он тихо ругался, но не знал, на ком выместить его. Семья Су? Ма На? Су Линь?

Выкурив полпачки сигарет, Гу Хао вынужден был признать, что больше всего он ненавидит себя. И гнев его в основном вызван собственной некомпетентностью. Он недооценил сложность этого дела. Жаль, что вчера не подождал девочку в резервуаре… Тогда он уже сейчас мог бы обсуждать их будущую жизнь с Су Линь, которая была бы сыта и хорошо выспалась. А вместо того сидит здесь и ждет, когда она вернется домой, зная, что надежды на это, скорее всего, нет…

Да, Гу Хао не ожидал, что Су Линь появится на этой дороге. Она должна была давно найти выход из сети дождевых труб. Если б она была готова вернуться домой, то ничего этого не произошло бы. Но Гу Хао действительно не знал, что еще делать, кроме как сидеть в беседке и ждать.

Внезапно он понял, что в этой девочке слишком много загадок, которые невозможно разгадать. И начал сомневаться, уместно ли ему относиться к Су Линь как к слабому маленькому ребенку. Все было сложнее, чем он думал, – и Су Линь тоже. Хао не мог понять ход ее мыслей; это заставило его осознать, что найти ее – это далеко не все.

* * *

Зрительный зал средней школы опустел. Актеры затаили дыхание, глядя на директора Дуна, учителя Чжоу, Ма На и Цзян Юйшу с дочерью. Директор Дун окончательно вышел из себя:

– Я спрашиваю тебя, почему ты ее отпустила? Почему не послушалась меня? Отвечай!

Цзян Тин стояла по стойке смирно, все еще в красном платье, и смотрела на сцену с легкой улыбкой на лице, как будто вообще не слышала вопрос директора. Цзян Юйшу, однако, выглядела напуганной. Протянув руку, она потянула дочь за рукав:

– Тин-Тин, директор задает тебе вопрос! Отвечай скорее!

Цзян Тин медленно повернулась к матери, все еще с прежним мечтательным выражением лица:

– Мама, это была она.

Цзян Юйшу на мгновение остолбенела, затем удивленно спросила:

– Правда? Ты ее видела?

– Да. – Тин кивнула: – Я поняла, что она собиралась сделать. А потом… – Улыбка на ее лице становилась все ярче. – Потом я ей помогла.

Цзян Юйшу вдруг крепко обняла дочь и погладила ее по волосам.

– Мама, я так устала… – Цзян Тин уткнулась головой в грудь матери и тихо сказала: – Я хочу домой.

– Да. Пойдем домой. – Юйшу похлопала ее по плечу, взяла за руку и вышла из аудитории.

Разговор между матерью и дочерью озадачил директора Дуна. Увидев, что они уходят, он долго заикался и наконец смог выдавить лишь:

– И всё? Что это за отношение?

Цзян Юйшу, обернувшись, сказала:

– Директор, мне очень жаль. Я приду и объясню вам все лично в другой день.

– Вам нельзя уходить! – внезапно закричала Ма На. – Я говорю вам, еще ничего не кончено!

Цзян Юйшу бросила на нее пристальный взгляд – и сказала, четко выговаривая каждое слово:

– Ты Ма На, верно?.. Слушай меня внимательно: если снова посмеешь тронуть Цзян Тин, я тебе это точно с рук не спущу!

После этого она потянула Цзян Тин за руку и направилась к выходу. Ян Лэ посмотрел им в спину и улыбнулся:

– Директор, если всё в порядке, мы тоже можем идти?

Расстроенный Дун махнул рукой:

– Идите, идите… Но запомните: вам запрещено обсуждать этот случай с кем бы то ни было!

Актеры, покинув свои места, пошли за кулисы. Учитель Чжоу, молчавший все это время, наконец заговорил:

– Директор, тогда я…

– Учитель Чжоу, что, черт возьми, происходит? – Директор Дун наконец нашел себе мишень: – Вы ответственный за эту пьесу, и именно вы должны объяснить мне, почему все полетело к чертям!

– Насколько я знаю… – Чжоу, задумавшись, кивнул в сторону Ма На: – Это, должно быть, личная неприязнь между ней и той девочкой.

– Что за бред! Вы спихиваете ответственность на меня? – Брови Ма На поднялись, а ее каштановые вьющиеся волосы, казалось, вот-вот вздыбятся. – Вы сами подбирали людей! В итоге одна украла мое платье, а другая стала ее сообщницей!

– Ма На! – закричал директор Дун. – Как ты смеешь так разговаривать с учителем?

– Поделом! – Ма На совершенно не сдерживалась. – Разве он мужчина? Трус! Когда что-то случается, он обвиняет только учеников!

Выражение лица учителя Чжоу было равнодушным; он лишь покачал головой:

– Похоже, ты не извлекла никаких уроков из последнего инцидента… – Повернулся к Дуну: – Директор, я сделаю для вас копию видеозаписи. Об остальном расскажу позже.

Затем он взял камеру с полки и медленно пошел за кулисы. В зале остались только директор Дун, Ма На, Сун Шуан и Чжао Линлин. Директор Дун упер руки в бока, сделал глубокий вдох и снова посмотрел на Ма На:

– Ты и правда беспредельщица… – Та сердито скрестила руки на груди и щурила глаза. – Не думай, что можешь делать все что хочешь, только потому, что мы друзья с твоим отцом.

Ма На закатила глаза:

– Это все равно не моя вина. Но тот, кто испортил мое выступление, должен понести наказание!

– Кем ты себя возомнила? Все еще считаешь, что кто-то «должен понести наказание»? – Директор Дун махнул рукой: – Ладно, достаточно, не хочу заниматься с тобой пустой болтовней. Попроси своего отца поскорее отправить тебя за границу. Наша школа не может вместить все твое величие!

Ма На развернулась и зашагала за кулисы.

* * *

В репетиционной комнате было всего несколько учеников, переодевавшихся и обсуждающих то, что произошло во время выступления. Увидев, что Ма На и ее прихлебательницы вошли, они замолчали. Ма На огляделась. Кроме них, там был еще и учитель Чжоу, возившийся с камерой перед шкафом. Ян Лэ нигде не было видно.

Настроение Ма На стало еще хуже. Она быстро пошла в женскую раздевалку, пинком распахнула дверь, развернулась и крикнула Сун Шуан и Чжао Линлин:

– Ждите меня здесь!

Подружки, переглянувшись, послушно встали перед дверью женской раздевалки. Ма На неуклюже стащила с себя юбку-хвост и бросила ее на пол. Затем она увидела в углу сине-белую спортивную форму. Не нужно было долго думать, кто оставил здесь этот мусор… Ма На тут же вскипела. Она бросилась вперед, ругаясь и топча форму, как будто внутри было завернуто живое тело.

Наконец выпустив пар, Ма На переоделась в свою одежду, затем взяла сумку и убрала в нее всю косметику, разбросанную на столе. Внезапно ее взгляд привлекло что-то странное. Она вытащила из сумки сложенную записку и развернула ее. Бумажка, казалось, была вырвана из тетради с домашним заданием, с неровным краем. В ней было написано ручкой:

«Я буду ждать тебя у ворот школы сегодня в семь. Хочу поговорить с тобой о том, что произошло в прошлый раз. Ян Лэ».

Ма На снова и снова перечитывала записку. Наконец сложила ее и положила обратно в сумку. Плохое настроение сразу же улетучилось.

* * *

«Мужчина, место рождения неизвестно. Возраст от 35 до 40 лет, рост около 180 см, вес около 70 кг. Имеет определенную умственную отсталость, нечеткое произношение и ограниченные коммуникативные навыки. Зарабатывает на жизнь, собирая мусор и продавая его. Носит зеленую военную шинель и холщовую сумку. Его деятельность сосредоточена в районе Куаньпин.

На смоделированном портрете изображено лицо, полное впадин и зарослей волос, выглядящее намного старше своего реального возраста. Глаза тусклые; в них больше оцепенения и безразличия, порожденных долгой тяжелой жизнью, чем какой-либо мудростью».

* * *

Ван Сяньцзян быстро подошел к хижине из ткани, ютившейся под путепроводом. Бездомный с растрепанными волосами, сидевший на корточках возле нее и евший огурцы, нервно встал и уставился на него.

– Как тебя зовут? – прямо спросил Ван Сяньцзян.

Бездомный, заикаясь, проговорил:

– Чжан… Чжан Дэли.

– Откуда ты?

– Хэнань… Сюу, Хэнань.

Четкое произношение. Нормально мыслит.

Ван Сяньцзян оглядел его с ног до головы. Бездомный, паникуя, медленно отступал:

– Правительство, неужели нам не разрешено здесь жить? Я сейчас же соберу свои вещи…

– Всё в порядке, оставайся здесь. – Сяньцзян достал имитационный портрет: – Ты видел этого человека? Он тоже твой коллега.

Бездомный наклонился, чтобы рассмотреть ближе, и покачал головой:

– Не припомню.

Ван Сяньцзян повернул голову и посмотрел на Тай Вэя, находившегося более чем в десяти метрах от него. Тот опрашивал других людей, гревшихся на солнце под мостовой опорой. Судя по их ответам, ему тоже не удалось ничего разузнать.

Ван Сяньцзян мысленно выругался и пошел к внедорожнику. Открыв дверцу, сел на пассажирское сиденье – и обнаружил, что Тай Вэй все еще стоит там, а его взгляд блуждает по этим разомлевшим на солнце людям. Ван Сяньцзян потерял терпение и сильно хлопнул дверцей. Тай Вэй обернулся на звук. Сяньцзян помахал ему рукой:

– Быстрее, садись в машину!

Тай Вэй медленно и задумчиво пошел к внедорожнику.

– Поехали на свалку в Сяоминьтун. – Сяньцзян открыл карту. – Слышал, что большинство мусорщиков собираются там; может быть, что-то найдем.

Тай Вэй, не ответив, рассеянно держался за руль. Ван Сяньцзяна это немного рассердило:

– Чего застыл?

– Ничего… – Тай Вэй пришел в себя и нахмурился; похоже, он изо всех сил пытался что-то вспомнить. – Почему мне кажется, что я где-то видел этого человека?

– Это нормально. – Сяньцзян жестом велел ему завести машину. – Такие люди встречаются повсюду… Есть какие-нибудь новости от Лао Ду?

– Сейчас они проверяют кровь людей из зоны B, и пока совпадений нет… – Тай Вэй вздохнул. – Хотите, чтобы Лао Ду еще раз поторопил их?

– Нет необходимости. Здесь важна удача. – Лицо Ван Сяньцзяна не выражало разочарования: – У меня есть предчувствие, что он от нас не так уж и далеко.

– Да, – Тай Вэй кивнул. – С таким количеством людей, отправленных на проверку, если нам повезет, он будет первым, а если не повезет, – последним.

– Вот именно. – Сяньцзян поджал губы. – Мы получим результат в течение пары дней.

Прежде чем он закончил говорить, звякнул пейджер на его поясе. Ван Сяньцзян достал его и взглянул на экран.

– Остановись, это звонок из Бюро. – Указал на обочину дороги. – Как же это раздражает… Когда нам выдадут мобильные телефоны?

Тай Вэй, припарковав внедорожник на обочине, смотрел за тем, как Ван Сяньцзян выпрыгивает из машины и бежит к телефонной будке. Через несколько минут он медленно пошел обратно, глубоко задумавшись.

– Какова ситуация? – спросил Тай Вэй, прежде чем тот успел сесть. – Что новенького?

– Филиал Куаньпина связался с Бюро. – Сяньцзян с серьезным выражением лица смотрел вперед. – Наш бездомный часто появляется в подведомственном районе. Его видели люди в магазине паровых булочек и в маленьком магазинчике. Однако в последнее время он появляется редко. Владелец пункта сбора металлолома сообщил, что несколько дней назад он принес кучу хлама на продажу – и был с окровавленной головой, как будто с кем-то подрался. И…

– И что?

– Угадай, на что у этого парня самые большие расходы в магазинчике, помимо еды.

– Да не томите же!

– На свечи.

– Свечи? – Тай Вэй вскинул брови. – Зачем ему столько свечей?

– Это значит, что там, где он живет, нет света. – В уголке рта Ван Сяньцзяна появилась загадочная улыбка. – На какие мысли тебя это наталкивает?

Глаза Тай Вэя расширились:

– Он живет в канализации!

* * *

Она никогда не видела настоящего моря. Когда была ребенком, родители водили ее и брата в городской парк Бэйху. Это искусственное озеро было самым большим водоемом, который она когда-либо видела. Она часто представляла себе бесконечное синее море и бушующие волны, а также красное солнце, вырывающееся из-за горизонта. Когда прилив был высоким, оно неудержимо устремлялось к земле; когда прилив был низким, уносилось дальше, оставляя после себя пустой пляж и бесчисленные секреты.

Она подумала, что если б в ее сердце было море, то этот момент, вероятно, был бы временем отлива.

Выбежав из школы, она устремилась на площадку, достала свой рюкзак из-под бетонных ступеней, перепрыгнула стену и побежала что есть мочи. Она знала, что многие люди с любопытством смотрят на девочку в белом платье со школьным портфелем, и пытаются понять, почему она так быстро бежит и почему на ее лице такая радость. Ей хотелось остановиться и сказать им, как она счастлива. Из-за хорошей погоды; из-за бушующей жизненной силы в ее теле; из-за радости, которую она давно не испытывала.

Она понимала, что преследователи остались далеко позади. Но не хотела останавливаться. Если б это было возможно, она хотела бы продолжать бежать так бесконечно.

Она чувствовала, как напряжены ее икры; как отскакивают от асфальта ее новые белые кроссовки; как сильно бьется сердце в груди; как дует в лицо освежающий ветерок…

Все это делало ее совершенно счастливой.

Бежать и бежать…

Когда она добежала до Парка Победы в центре города, силы окончательно покинули ее. Продравшись через толпу туристов, она еле-еле добралась до павильона за декоративной горой и села на каменную скамейку, разевая рот, как умирающая рыба.

Прохлада от камня быстро распространилась по ее телу, горячий пот высох. Вместе с этим она почувствовала, как постепенно утихает огонь в ее груди – и, наконец, полностью гаснет.

Она сидела, неподвижно глядя в одну точку, не в силах пошевелить даже пальцем, не меняя позу и не двигаясь, словно ее разум был пуст. Сидела до тех пор, пока не наступила ночь и не зажглись фонари. Шумные голоса в парке постепенно стихли, туристы разошлись – и никто не заметил девушку в павильоне, похожую на статую. Лишь когда ночь полностью окутала парк, она заморгала и протяжно выдохнула.

Энтузиазм и волнение, подпитывавшие ее в течение нескольких часов, полностью испарились. Даже сейчас, вспоминая черты лица Ма На, искаженные гневом, она ничего не почувствовала. Более того, в ней зародилось чувство разочарования и растерянности. Оказалось, что удовольствие от мести могло сделать ее счастливой лишь на короткое время… И она никак не хотела с этим мириться.

Однако перед ней встал более важный вопрос: как быть дальше?

На самом деле она солгала Винсенту: она не собиралась возвращаться, чтобы встретиться с ним и затем покинуть их нынешнее жилье вместе. Она не принадлежала этому городу, этой сети водосточных труб и тем более Винсенту. Если она хочет отрезать себя от прошлого, ей придется сделать это основательно, не оставляя никаких старых связей. В противном случае она никогда не сможет попрощаться с собой прежней. Она без колебаний выбросила сине-белую форму. С сегодняшнего дня она больше не Су Линь, о чем свидетельствует белое платье на ее теле.

«Уйти» – это слово, действие или жест; а еще оно означает непредсказуемое будущее. Но также оно скрывает различные неизвестные опасности. Например, не стоит сейчас ходить лишь в белом газовом платье – ночная прохлада заставила ее дрожать.

Она встала и, покачиваясь, вышла из парка. Ее будущее еще не было определено, но сначала она хотела пойти в то место, которое позволит ей убежать далеко.

Через полчаса она дошла до железнодорожного вокзала города. Хотя было уже очень поздно, там все еще было оживленно. Она никогда не ездила далеко, тем более на поезде. Побродив некоторое время по площади перед вокзалом, направилась к двухэтажному зданию с надписью «Зал продажи билетов». Он тоже был заполнен пассажирами. Вдоль очередей за билетами слонялись туда-сюда торговцы, продающие разные продукты. Она сразу же учуяла соблазнительный аромат жареных сосисок, вареной кукурузы и лапши быстрого приготовления.

Ее пустой желудок сразу же запротестовал. Она вспомнила, что не съела ни зернышка риса с прошлой ночи, не сделала ни глотка воды. Голод и жажда, временно подавленные одержимостью и волнением, сейчас буквально навалились на нее. Она дотронулась до холодных булочек в своей школьной сумке, посмотрела на длинную очередь перед кассой и решила сначала наполнить желудок. Оглядевшись, пошла к комнате с водой. Та находилась у туалета; и там не было ничего, кроме водонагревателя и большого мусорного бака. Она положила пластиковый пакет с холодными булочками на водонагреватель, затем привычно подошла к баку и порылась внутри. Нашарила пустую банку. Уже собиралась взять ее, но тут чья-то рука схватила ее первой.

Вздрогнув, она обернулась. Рядом с ней стоял мужчина средних лет, одетый в потертое пальто травяного цвета и шляпу. Он нес с собой большую плетеную сумку.

Ее голова загудела. Она уставилась на этого грязнолицего длинноволосого мусорщика. Тот смотрел на нее с подозрением, как будто ему было трудно поверить, что эта опрятная старшеклассница может быть его коллегой.

– Ты… – Помедлив, он передал ей пустую банку. – Ты хочешь это?

– Нет. – Она проглотила слово «Винсент», которое вертелось у нее на языке. – Не хочу.

Мужчина как-то странно посмотрел на нее, бросил пустую банку в сумку и, грохоча ею, ушел как ни в чем не бывало.

Она постояла возле водонагревателя, облизывая потрескавшиеся губы. Наконец набралась смелости еще раз залезть в мусорный бак. Спустя несколько секунд нашла там смятый одноразовый бумажный стаканчик, выудила его, несколько раз ополоснула под краном и набрала полстакана холодной воды. Добавив горячей воды, выпила, снова наполнила стаканчик, достала булочки и пошла к длинной очереди в кассу.

Медленно продвигаясь вперед вместе с очередью, она одновременно жевала булочки и пила воду. Во рту булочки немного согревались и размякали от воды, но все равно оставались холодными и жирными. Впрочем, она была так голодна, что ей было все равно.

Бездомный, похожий на Винсента, ходил по залу, время от времени подбирая раздавленные окурки, и смотрел на пластиковые бутылки с водой в руках пассажиров. Она не сводила с него глаз, думая о Винсенте.

Может, он приготовит лапшу и с нетерпением будет ждать ее возвращения?

Сколько времени ему понадобится, чтобы смириться с тем, что она исчезла навсегда?

Будет ли он скучать по ней?

Что он будет чувствовать, когда будет думать о ней?

Он будет злиться? Обижаться? Или разочаровываться?

На мгновение она почувствовала, что ее одолевают сомнения. Зачем уезжать? Зачем причинять боль Винсенту? Встретит ли она кого-то, кто будет относиться к ней так же искренне?

Она опустила голову, посмотрела на пару кроссовок, которые всё еще были ослепительно белыми, и до боли закусила губу. В этот момент люди, стоявшие перед ней, отошли от кассы. За стеклом сидел продавец билетов и устало смотрел на нее.

– Куда едем?

Вздрогнув, она выпалила:

– Далянь.

Именно здесь она хотела увидеть море.

– На сегодня билетов нет, – сообщил продавец. – Завтра подойдет?

Она вздохнула с облегчением:

– Да.

Всей ее наличности хватило лишь на самый дешевый билет в жесткий вагон. Взяв маленький кусочек картона, она тут же аккуратно положила его в школьную сумку и повернулась, чтобы отойти от кассы.

Она верила, что это судьба и возможность, данная ей богом.

Они встретились неожиданно. Но сейчас она могла попрощаться с ним как следует.

* * *

Или она так стремилась вернуться, или просто хорошо знала, куда идти, но дорога домой не показалась ей долгой. Она быстро пришла на знакомую улицу, подняла крышку люка и быстро погрузилась в подземный мир.

В нос ударил запах, заставивший ее почувствовать себя неуютно, но в то же время до боли знакомый. Держась за железную лестницу, она молча стояла в темноте. Снова напомнила себе, что просто зашла попрощаться и не должна думать об этом слишком много.

В ее школьной сумке лежали свечи и зажигалки, приготовленные Винсентом. Она не рассчитывала снова ими воспользоваться. Забирая их, она просто заставила его поверить в это «увидимся позже», которого не предполагалось.

Однако в тот момент, когда она подняла свечу, все это еще ощущалось как привычный ритуал. Она вдруг поняла, что это, вероятно, последний раз, когда она будет ходить одна ночью по ливневой канализации со свечой. Возможно, ей стоит крепко запомнить все, что находилось перед ней, – место, где она все потеряла и в то же время обрела заново. Она не знала, сможет ли снова увидеть Винсента, поэтому единственное, что она могла сделать, – это не забывать его.

Пройдя через ответвление трубы, вскоре она подошла к главной трубе. Чем ближе была «комната», тем сильнее билось ее сердце. Она не могла дождаться, когда увидит Винсента. Но разочарование было неизбежно. Как он сможет спокойно принять реальность того, что ей придется уйти? Или как она могла утешить его, чтобы он не чувствовал себя так невыносимо?

Задумавшись, она повернула за угол – и внезапно увидела перед собой слабый свет свечи. Ей хотелось закричать от радости. Эта спина была такой знакомой… Однако она тут же остановилась и широко распахнула глаза.

Что это у него на плечах?.. Даже в тусклом свете она все еще могла различить опущенные руки и длинные волосы. В ее голове появились вопросы – и даже закрался страх. Что делает Винсент? Почему он несет на плечах девушку, которая, похоже, потеряла сознание?

Задув свечу, она тихо кралась за ним.

Через несколько минут перед ними появилась «комната». Из-за открытой круглой железной двери пробивался луч белого света, намного ярче света свечи. Это еще больше сбило ее с толку. В «комнате» есть кто-то еще?

Винсент вошел в дверь. Она, держась за стену трубы, продвигалась вперед. Как раз когда собиралась войти, внезапно услышала, как на пол упало что-то тяжелое. Затем раздался мужской голос:

– Тебя никто не видел?

Она тут же присела возле железной двери, вся дрожа. Этот голос… Винсент что-то пробормотал – будто бы сказал «нет».

– Тогда начнем, – сказал мужчина. – Сними с нее одежду – и можешь делать с ней все, что захочешь, как и раньше. У тебя еще есть провод?.. На этот раз не убивай ее слишком быстро, дай ей немного помучиться.

Она закрыла рот рукой, сдерживая крик. Затем осторожно заглянула в «комнату».

Труба между железной дверью и «комнатой» закрывала бо́льшую часть того, что там происходило. Она увидела ослепительно-белый свет, в котором силуэт мужчины был едва различим. Винсент стоял к ней спиной, опустив голову и, казалось, глядя на девушку на полу.

Мужчина начал терять терпение:

– Поторопись! У камеры заканчивается заряд!

Винсент все еще колебался. Затем он поднял голову и слегка покачал ею.

– Нет. Нельзя.

– Нет? Почему нет? – Этот особенно четкий ответ удивил мужчину. – Раньше ты это делал, почему не сейчас?

Винсент долго запинался – его речь снова стала неразборчивой.

– Какая Лань? – Мужчина повысил голос: – Сяо Лань? Кто такая Сяо Лань?

Винсент, покачав головой, отступил назад, что-то прерывисто бормоча.

– Ты хочешь уйти? Разве я разрешал тебе уходить? – Мужчина разозлился: – Я дал тебе денег. Ты должен закончить дело, прежде чем уйти!

Винсент выглядел испуганным, но все равно понемногу продвигался назад к лестнице. Она увидела, как он внезапно замахал руками, и в «комнате» раздался звук бьющегося стекла – это была бутылка из-под вина. Мужчина яростно хватал вещи, попадавшиеся ему под руку, и швырял их в Винсента.

– Я позволял тебе забавляться с женщинами и тратить деньги! А ты, черт возьми, просто так уходишь?

Винсент пятился назад; его невнятный голос звучал и как извинение, и как мольба.

Почувствовав холод во всем теле, она развернулась и побежала прочь. Неподалеку было ответвление. Она встала на цыпочки, держась руками за стену трубы, и пробежала более десяти метров, прежде чем ее рука нырнула в пустоту. Не медля ни секунды, заскочила внутрь. Нагнувшись и пройдя на цыпочках несколько метров, развернулась, присела и глянула в сторону основной трубы.

Вскоре послышались шаги Винсента. Хотя вокруг было темно, это никак не мешало ему уверенно передвигаться. Она услышала, как он быстро прошел мимо ответвления трубы, где она спряталась, и двинулся дальше.

Стоило ей задуматься и встать, как она услышала крик мужчины:

– А ну вернись!

Вздрогнув, она снова присела. Затем из основной трубы донеслись торопливые шаги. В устье ответвления появился луч света, становясь все ярче и ярче.

Она затаила дыхание и сжалась еще больше. Через несколько секунд мимо пробежал мужчина с фонариком, преследуя Винсента.

Когда шаги утихли, она встала, дрожа, и медленно вышла. Вернувшись в главную трубу, посмотрела в сторону «комнаты» – там была кромешная тьма. Оглянувшись, она достала из школьной сумки зажигалку со свечой. Ей нужно было найти Винсента и расспросить его обо всем с глазу на глаз.

* * *

Наступила ночь. Два выходных дня, которые случались лишь раз в две недели, дарили людям время на отдых и восстановление сил. Как только эти выходные заканчивались, большинство людей снова ныряли в шестидневную рабочую неделю. Поэтому сейчас на улице было мало людей, и Тай Вэй ехал без помех.

Он и Ван Сяньцзян кружили по району. Бездомного, которого они подозревали все больше и больше, пока не обнаружили. Ван Сяньцзян начал терять терпение. Предчувствие того, что дело вот-вот будет раскрыто, становилось все сильнее и сильнее.

Тай Вэя, казалось, одолевали сомнения – он молчал. Сбавив скорость, повернул голову, чтобы посмотреть на Ван Сяньцзяна.

– Наставник, давайте…

Тот, нахмурившись, указал вперед:

– Продолжаем искать.

Тай Вэй не посмел возразить, и они помчались дальше. Проехав несколько сотен метров, Вэй остановился у светофора, снова посмотрел на Ван Сяньцзяна и, набравшись смелости, спросил:

– Наставник, может, нам следует поменять ход мыслей?

Сяньцзян без эмоций произнес:

– Говори уже, что у тебя там.

– Вы действительно думаете, что этот бездомный – убийца? – Тай Вэй сделал паузу. – Он не соответствует нашим характеристикам подозреваемого.

Помолчав, Ван Сяньцзян произнес:

– Задержим его – тогда узнаем.

Загорелся зеленый свет. Тай Вэй, дав газ, спросил:

– Может, нам спуститься под землю и поискать там?

– Что ты имеешь в виду?

– Если этот парень живет в канализации, то там должна быть среда, пригодная для жизни, – сносная, по крайней мере. Мы все там были – и видели не так много мест, где могут жить люди.

– Чертеж подземной сети труб с тобой?

Тай Вэй покачал головой:

– Нет. Давайте спустимся и посмотрим завтра!

– Я не могу ждать, – категорически отрезал Ван Сяньцзян: – Позвони Чэню из Института планирования.

– У нас же нет никакого снаряжения. – Вэй расширил глаза от удивления. – Не стоит лезть на рожон…

– Чушь! – Ван Сяньцзян скривил губы. – Твой крестный на несколько лет старше меня; если он может спуститься, почему я не могу?

Тай Вэй хлопнул себя по лбу:

– И не говорите! Я и забыл о нем… Расспрошу его позже.

– К тому времени, как ты его расспросишь, поезд уйдет. – Ван Сяньцзян указал вперед: – Остановись.

– А?

– Я сказал тебе остановиться – значит, останавливайся. – Сяньцзян уже открыл дверцу машины: – Он должен жить в канализации неподалеку.

Прежде чем машина полностью остановилась, Ван Сяньцзян уже выпрыгнул из нее, быстро подошел к ближайшему люку и наклонился, чтобы посмотреть на слова, отлитые на крышке: «Ливневой колодец». Он присел на корточки, с силой потянул крышку люка, снял его, посмотрел вниз, а затем опустил в люк одну ногу. Тай Вэй тоже вышел из машины и побежал за ним. Видя, что тот торопится спуститься в колодец, он быстро остановил его:

– Мастер, подождите минутку… – Повернулся и пошел к машине: – Я возьму фонарик.

Он сделал несколько шагов, как вдруг остановился и ошеломленно уставился на другую сторону улицы. Ван Сяньцзян, сидевший на краю люка, подумал, что тот снова тормозит, и уже собирался отругать его, но слова застряли в его горле.

В дюжине метров от него по обочине дороги, под светом уличного фонаря, к ним торопливо направлялся мужчина с растрепанными волосами. На нем была зеленая военная шинель. Судя по его росту и фигуре, он был очень похож на бездомного. Более того, в руках у него ничего не было – он выглядел так, будто не вышел за мусором, а скорее убегал от кого-то.

Тай Вэй уставился на него и вдруг закричал:

– А ну стой!

Бездомный вздрогнул и остановился, вылупившись на Тай Вэя. Свет фонаря освещал всю его фигуру – он был похож на одинокого артиста пантомимы. Все трое молча смотрели друг на друга, находясь по разные стороны улицы. Ван Сяньцзян быстро подтянулся вверх, его сердце взволнованно забилось.

Тай Вэй перешел дорогу, – а за ним и Ван Сяньцзян. Они подошли к бездомному и осмотрели его с ног до головы. Тот явно нервничал; сгорбившись, он старался избегать их взглядов.

Тай Вэй глянул на Сяньцзяна. Мастер изучал не зажившую до конца рану на голове бездомного. Его лицо приняло знакомое твердое выражение, глаза сверкали. Черты лица тоже соответствовали описанию.

– Как тебя зовут?

Бездомный, помолчав несколько секунд, невнятно произнес несколько слов, которые звучали диковато, будто это было иностранное имя. Однако это придало Тай Вэю уверенности. Черт, вот же повезло им…

– Пойдем с нами. – Он потянулся, чтобы схватить бездомного за руку. – Мы из полиции.

Слово «полиция» мгновенно что-то переключило в голове бездомного. Прежде чем Тай Вэй успел коснуться его рукава, тот повернулся и побежал.

Времени на размышления не было – Тай Вэй погнался за ним. Этот парень выглядел глупо, но был очень ловок. В мгновение ока между ним и Тай Вэем возникла небольшая дистанция. Вэй стиснул зубы, продолжая бежать так быстро, насколько мог.

Ван Сяньцзяну пришлось тяжко. Он без лишних слов пустился в погоню, но, пробежав всего несколько десятков метров, почувствовал, что задыхается. Ему пришлось сбавить темп и хрипло крикнуть:

– Вэй, не дай ему убежать!

В этот момент предупреждения вроде «стой» и «не двигайся» были чистой бессмыслицей. Полицейские понимали, что, если все-таки настигнут его, это будет схватка не на жизнь, а на смерть. Тай Вэй, догнав бездомного, попытался сбить его с ног, но, как только он ухватился за шинель, тот тут же отбросил его в сторону. Тай Вэй тяжело упал, затем, шатаясь, встал на ноги. Бездомный уже перебегал дорогу, направляясь к Культурной площади.

Только Вэй подумал, что дело плохо, как вдруг неподалеку зажглись два ослепительно белых огня. Затем на перекресток вырулила машина. Вэя охватила паника. Он машинально протянул руку, словно пытаясь остановить то, что должно было произойти, но…

Машина рванула прямо на бездомного, который попытался отбежать на обочину. Резкий звук тормозов, резкое столкновение – и, отлетев на десяток метров, он ударился о фонарный столб и тяжело упал на дорогу.

Тай Вэй присел, растерянно уставившись на бездомного, неподвижно лежащего под фонарем. Его разум вмиг опустел. Ван Сяньцзян, прокричав: «Чего ты смотришь?» – и побежал к бездомному.

Тай Вэй встал, дрожа, и неровной походкой пошел к ним. Ван Сяньцзян присел на корточки рядом с бездомным и осторожно перевернул его тело. Руки и ноги были неестественно вывернуты. В тусклом свете лицо бездомного было трудно различить – его глаза были полуоткрыты, лицо ободрано, а изо рта текла кровь.

Ван Сяньцзян нахмурился и слегка похлопал его по щеке:

– Эй, ты меня слышишь? Встать можешь?

Тело бездомного слабо подрагивало, глаза постепенно закатывались. Ван Сяньцзян выругался, повернулся к Тай Вэю и сказал:

– Вызывай скорую помощь! Быстро!

Тай Вэй что-то ответил – и даже сам не понял, что именно. Он рассеянно огляделся. Но не увидел ни водителя той машины, ошарашенно потирающего лоб, – ни человека, который наблюдал за ними из люка, прикрыв рот рукой.