19.06.1994, воскресенье, облачно

Когда мы с Винсентом вернулись вчера вечером, то обнаружили, что здесь кто-то побывал. В воздухе все еще витал запах сигарет. Винсент поднял с земли несколько окурков и долго их рассматривал. Я заметила, что школьная сумка под одеялом лежит не на своем месте. К счастью, дневник все еще был там. В противном случае я не знаю, как бы писала это сейчас.

Винсент выглядел очень нервным – до такой степени, что не мог спокойно сидеть. Да, если городское управление или полиция обнаружат это место, они, вероятно, выгонят его. Я же не слишком беспокоюсь. С его способностью выживать он легко найдет другое жилье. Ведь должны быть и другие места, подобные этому… В худшем случае мы можем перебраться туда. Например…

Кстати, почему Винсент не отпустил меня туда одну?

За это время он водил меня почти по всей канализации. Однако определенный участок основного трубопровода всегда был запретной зоной. Точнее, запретной зоной для меня. Винсент сказал мне об этом строгим тоном, что для него редкость, – мол, нельзя ходить туда в одиночку. Я, конечно, любопытная, но действительно не осмелилась бы идти одна куда-то во тьму. Я не хотела снова испытать то ощущение, когда отчаянно шарила в темноте в поисках выхода.

Я хотела утешить Винсента. Он был рассеянным – даже когда разогревал оставшуюся кукурузную кашу, просто механически помешивал ее, забыв добавить измельченную ветчину с маринованной горчицей. Он не реагировал, пока по комнате не распространился запах гари.

И ел он тоже с отсутствующим видом, молча ковыряясь в миске стальной ложкой. Я же торопилась, желая побыстрее доесть. У него свои заботы, у меня – свои.

После ужина я, откинув одеяло, легла на матрас. Винсент пока не собирался спать; он, опустил голову, теребил сегодняшний «военный трофей». Я молча смотрела на него, на рану на его голове, которая еще не полностью зажила, и на огромную тень, отбрасываемую светом свечи на стену позади него.

Внезапно мне стало без причины грустно. Я вылезла из-под одеяла, подошла к нему босиком и крепко обняла сзади. Винсент вздрогнул. Затем он тихо вздохнул и что-то невнятно пробормотал – это прозвучало как «я в порядке». Он изо всех сил старался меня успокоить, ибо не понимал, что у меня на душе. Но я могла лишь только снова затвердеть сердцем. Спустя несколько секунд я расслабила руки, медленно отступила назад и снова завернулась в одеяло.

Я знала, что Винсент смотрит мне в спину, наблюдая за мной, поэтому повернулась лицом к стене, глядя на плакат с Русалочкой. Затем закрыла глаза и изо всех сил постаралась заснуть.

Мне нужно было как следует отдохнуть. На рассвете начинался мой «большой день».

* * *

«В резервуаре, расположенном в системе ливневых труб под музеем, было обнаружено 17 различных вещественных доказательств. После их опознания членами семей погибших было подтверждено, что это вещи, принадлежавшие трем погибшим. Таким образом полиция определила, что этот резервуар был местом, где оставили трупы, и связан с серией изнасилований и убийств. С помощью отдела дорожного управления и Института городского планирования полиция слила накопившуюся в резервуаре воду. Отдел расследований начал тщательное расследование на месте, чтобы найти другие улики и следы вещественных доказательств.

В то же время в географическом портрете преступника, составленном Ван Сяньцзяном и Тай Вэем, зона B, где находится музей, стала наиболее вероятным местом нахождения подозреваемого. Руководствуясь криминальным психологическим портретом убийцы профессора Цяо Юньпина, полиция планирует провести еще одно расследование в отношении людей в данном районе, соответствующих характеристикам…»

Ван Сяньцзян отложил материалы в сторону и, откинувшись на спинку стула, оцепенело уставился в потолок.

– Тай Вэй…

Тот даже не поднял головы:

– Хм?

– Ты заметил, что, если долго читаешь один и тот же текст, будто перестаешь узнавать слова?

Тай Вэй рассмеялся:

– Наставник, я только что думал над значением слов «улица Сяобэй»…

– Черт возьми, – выругался Ван Сяньцзян, улыбаясь. – Интересно, есть ли какой-то прогресс в обследовании на месте?

– Не возлагайте на него слишком больших надежд. – Вэй скривил губы. – Я спросил техническую группу. Там слишком долго была вода…

Ван Сяньцзян задумался:

– А как насчет Лао Ду?

– Мастер, может, попробуете проявить терпение? – Тай Вэй снова рассмеялся: – Прошло всего два дня с момента отправки первой партии анализов.

– Вы сказали ему, чтобы Управление провинции Ляонин сначала проверило людей в зоне B?

– Не волнуйтесь, я все сказал.

Сяньцзян, причмокнув губами, потянулся к пачке сигарет на столе. Достав одну, услышал звонок пейджера, прикрепленного к поясу. Взглянул на экран, тут же бросил сигарету на стол и потянулся за ним.

– Лю Шэнли…

Вэй обошел длинный стол и бросился к телефону. Ван Сяньцзян нажал кнопку с номером. Как только их соединили, спросил:

– Какова ситуация?

Из трубки раздался хриплый голос Лю Шэнли:

– Ресторан «Ван Ишоу» на пересечении улиц Сяннань и Хунцяо.

– Я скоро буду. – Сяньцзян повесил трубку и махнул Тай Вэю. – Отправляемся.

* * *

Тай Вэй только припарковал машину на обочине дороги, а Ван Сяньцзян уже увидел Лю Шэнли, высунувшегося из-за дерева напротив ресторана. Тот махнул рукой. Сяньцзян вышел из машины и быстро направился к нему:

– Где велосипед?

Лю Шэнли выплюнул кожуру от дынного семечка и кивнул в сторону входа в ресторан:

– Здесь.

Тай Вэй подошел к женскому велосипеду. Осмотрев его, хлопнул ладонью по сиденью и кивнул Ван Сяньцзяну:

– Это он!

Глаза Ван Сяньцзяна загорелись, и он повернулся к Лю Шэнли:

– А человек?

– Не знаю. Велик нашел один мой парень… – Шэнли ловко очистил еще одно дынное семечко. – Может, погложем косточки в ресторане?

Прежде чем Ван Сяньцзян успел что-либо сказать, Тай Вэй уже среагировал:

– Хозяин, нужно вызвать подкрепление? – Он вытащил пистолет. – Или просто уложить его?

Лю Шэнли был шокирован:

– Старина Ван, что ж вы так? Он всего лишь угнал велик вашей невестки, зачем же убивать-то?

Ван Сяньцзян нахмурился:

– Какого черта ты делаешь? Убери пистолет.

Тай Вэй указал на окно ресторана:

– Разве это не…

– Соберись, черт подери! – Сяньцзян уже поднял ногу, чтобы направиться в ресторан. – У этого ублюдка есть деньги, свободное время и машина; зачем ему ездить по улице на этой развалюхе?

Тай Вэй послушно убрал пистолет обратно в кобуру:

– Тоже верно…

Ван Сяньцзян вошел в ресторан и огляделся. Было не так много посетителей – кроме пожилой пары, еще два парня, похожих на студентов колледжа, и четверо мужчин в спецовках.

К нему сразу же подошла официантка:

– Сколько вас, господин?

Не обращая на нее внимания, он бросил взгляд на кабинеты в конце зала. Из одного из них раздался громкий радостный возглас. Сяньцзян подошел к нему и поднял дверную занавеску. Несколько мужчин и женщин среднего возраста сидели за круглым столом и произносили тосты друг за друга. Стоило им увидеть Сяньцзяна, они сразу же замолчали.

– Вы кого-то ищете? – спросил толстый мужчина с красным лицом. – Или перепутали кабинеты?

Ван Сяньцзян посмотрел на недоеденный праздничный торт на столе, а затем на женщину среднего возраста в красивой шляпе, сидевшую на месте почетного гостя:

– Чей это красный велосипед «Флайинг пиджон» у двери?

Толстяк уставился на него:

– А что не так?

Тай Вэй нетерпеливо произнес:

– Отвечайте, когда вас спрашивают…

Ван Сяньцзян остановил его руку, скользнувшую в карман за полицейским удостоверением.

– Я был невнимателен, когда сдавал назад, и задел велосипед.

– Ой! – Другая женщина средних лет тут же вскочила: – Мой это, мой!

– Извините. – Сяньцзян покачал головой в сторону двери: – Госпожа, пожалуйста, выйдите и взгляните…

Женщина, тихо выругавшись, быстро вышла из ресторана. Увидев велосипед, припаркованный на обочине дороги, она удивилась. Ван Сяньцзян указал на него:

– Он ваш?

– Да, но…

– Где вы его взяли?

– В каком смысле «где взяла»? – Женщина сразу же нахмурилась: – Я купила его на свои деньги!

– Он краденый. – Сяньцзян достал свое служебное удостоверение: – Так откуда вы его взяли?

Лицо женщины сразу изменилось; она поняла, что ей больше не стоит врать. После долгих колебаний призналась:

– Мой муж купил его на рынке подержанных велосипедов в Луюане.

Ван Сяньцзян и Тай Вэй переглянулись. Снова зона B…

Несколько мужчин и женщин, наблюдавших за происшествием, увидели служебное удостоверение в руке Ван Сяньцзяна и отпрянули от двери. Тот велел Тай Вэю поместить велосипед в багажник и сказал женщине:

– Позвоните своему мужу и попросите его немедленно приехать ко входу на рынок в Луюане. А сами садитесь к нам в машину.

Она выглядела напуганной:

– Я никуда не пойду. Я не воровала и ничего не отбирала силой!

К ним подошел Лю Шэнли:

– Сестренка, делай все, что тебе прикажет полиция, и не создавай себе лишних проблем.

Поколебавшись какое-то время, женщина неохотно села на заднее сиденье внедорожника. Лю Шэнли обернулся с улыбкой и протянул руку Ван Сяньцзяну:

– Дядя Ван, оплатите счет?

Ван Сяньцзян достал свой кошелек, но Тай Вэй опередил его – извлек из кармана две купюры по пятьдесят юаней и протянул их Лю Шэнли.

– В следующий раз, когда мы попросим тебя что-то сделать, будь повеселей.

– Без проблем, братец… – Лю Шэнли вдохнул запах банкнот. – Это лучше всего на свете!

* * *

Муж женщины средних лет представился как Гао. Он назвался рабочим на заводе по производству локомотивов и выглядел простым и искренним. Увидев Ван Сяньцзяна и Тай Вэя, Гао продолжал робко кланяться и совать им в руки сигареты.

Ван Сяньцзян не собирался с ним церемониться и прямо попросил его отвести их к рынку подержанных велосипедов. Мужчина по фамилии Гао, естественно, согласился. Он взял расписку, посмотрел на размытый штамп на ней и повел Ван Сяньцзяна и Тай Вэя на рынок.

Рынок подержанных велосипедов в Луюане занимал площадь около 1000 квадратных метров. Это место было плотно забито старыми велосипедами разных времен и моделей. Среди них было и много краденых – Ван Сяньцзян и Тай Вэй хорошо это понимали.

Опираясь на свою память и название магазина на печати, Гао наконец нашел нужную точку после того, как долго кружил с ними по рынку. «Магазином» оказался дом на колесах площадью около десяти квадратных метров. Большое открытое пространство снаружи занимали велосипеды. Хозяин, которому было примерно за сорок, жадно поглощал пищу из ланч-бокса. Ван Сяньцзян объяснил цель их визита, но владелец поначалу отказался что-либо признавать. Однако после того как Гао достал чек, ему все-таки пришлось выйти из дома. Осмотрев велосипед, он кивнул:

– Похоже, да, его купили у меня.

Ван Сяньцзян взглянул на него:

– Откуда взялся этот велосипед?

– Я его получил… – уклончиво ответил хозяин. – Я беру только обычные подержанные велосипеды и ничего не выкупаю без оригинального чека.

– Тогда позвольте мне узнать, кто продал вам этот велосипед в районе десятого мая? – Тай Вэй указал на дом на колесах: – Идите и покажите мне все чеки.

Хозяин начал оправдываться – мол, чеков в магазине нет, а какие-то из них он потерял. Тай Вэй вскипел:

– У меня нет времени на всякую чушь! Этот велосипед украден! Если вы не можете объяснить, откуда он взялся, тогда пройдемте с нами!

Напуганный хозяин сразу задергался. Ван Сяньцзян продолжил ковать железо, пока горячо:

– Мы расследуем серьезные дела и не занимаемся торговлей краденым – она нас не интересует. Если вы нам все ясно расскажете, мы уйдем. Иначе вам и правда придется поехать с нами… – Он сделал паузу. – Вы сами знаете, чиста ли ваша совесть или нет. Но как только мы поедем в полицейский участок, вам уже никто не поможет.

Хозяин стиснул зубы:

– Вы сдержите свое слово?

Ван Сяньцзян без эмоций посмотрел на него:

– Это зависит от того, скажете ли вы правду.

– Мне его продал мусорщик. – Хозяин скривил губы. – Одиннадцатого или двенадцатого мая, точно не помню.

– Вы… уверены?

– Конечно, – кивнув, он пнул велосипед. – Сейчас самыми популярными являются гоночные и горные модели. Этот велосипед слишком старый и в плохом состоянии, к тому же он обошел несколько магазинов, но никто не хотел его покупать. В итоге я снизил цену до двадцати юаней – и он продал его мне.

– Двадцать юаней? – сердито произнес Гао: – Вы взяли с меня девяносто!

Женщина недовольно зыркнула на мужа:

– Ты сказал мне, что купил его за сто пятьдесят!

Они начали ругаться. Ван Сяньцзян, не обращая на них внимания, продолжил:

– Вы знаете этого мусорщика?

Хозяин магазина покачал головой:

– Нет.

– Как он выглядит?

– Он довольно крепкий, одет в рваную военную шинель, с длинными волосами и бородой, все свалявшиеся. – Владелец магазина на мгновение задумался: – А еще при нем была большая холщовая сумка.

– Считайте, ничего годного вы нам не сказали. – Тай Вэй фыркнул. – Разве не все мусорщики такие?

– И… – Хозяин покрутил пальцем у виска. – Кажется, у него проблемы… он выглядит глупо и не может ясно говорить, будто у него во рту яблоко.

* * *

Они ушли с рынка подержанных велосипедов. Конечно, красный велосипед «Флайинг пиджон» не мог быть возвращен новым владельцам. Тай Вэй сказал им, что они могут пойти завтра рано утром в муниципальное бюро, чтобы уладить формальности, а остальные вопросы можно обсудить с владельцем магазина. Затем Вэй и Ван Сяньцзян сели в машину.

– Мастер, вы действительно хотите найти этого мусорщика? – Тай Вэй завел мотор. – Это будет нелегко…

– Мы должны найти его. – Ван Сяньцзян насупился. – Наконец-то найдена зацепка, как можно упустить такой шанс?

– Но, – в тоне Тай Вэя звучала неуверенность, – бездомный не соответствует нашему описанию подозреваемого…

Ван Сяньцзян потер подбородок.

– По крайней мере, он может сказать нам, где нашел велосипед.

– Хорошо, как будем искать?

– Он приволок сюда велосипед на продажу, поэтому должен быть где-то поблизости. – Сяньцзян достал из сумки телефонный справочник: – Сборщики хлама работают в разных районах, у каждого своя территория. Более того, у него должен быть свой пункт приема металлолома… Я спрошу у людей в этом районе.

* * *

Полчаса спустя Ван Сяньцзян разузнал адреса нескольких пунктов приема металлолома в этом районе. Они вдвоем посетили каждый из них, однако в первых трех пунктах ничего не нашли. Когда прибыли в четвертый пункт под названием «Дзюцай», Тай Вэй уже растерял всякую надежду.

Ван Сяньцзян описал физические характеристики бездомного, и владелец пункта приема сказал то же самое, что и Тай Вэй раньше.

– Дело не в том, что я не хочу помогать… – Он посерьезнел: – Люди, которые приходят ко мне сдавать мусор, в основном все такие.

Сяньцзян все еще не собирался сдаваться:

– Этот парень выглядит глуповатым, и у него невнятная речь.

– Кто бы занимался таким делом с хорошими мозгами… – Владелец пункта приема улыбнулся. – Все эти парни не выглядят умными.

Ван Сяньцзян и Тай Вэй обменялись усталыми взглядами. Как раз когда они собирались встать, чтобы поехать в следующий пункт сбора лома, владелец внезапно что-то вспомнил.

– Подождите минутку! Плохая дикция, невнятно говорит… – Он моргнул. – Неужели вы ищете того самого?..

* * *

Он поднялся по железной лестнице, протянул руку, чтобы открыть крышку люка, и высунул голову – осмотреться. Возможно, из-за сегодняшнего праздника на улице было не так много людей, и никто не заметил открытую крышку люка на обочине дороги.

Он протянул руку вниз. Через несколько секунд она тоже вышла на поверхность. Пока отряхивала пыль с одежды, он закрыл крышку люка и молча посмотрел на нее. Она поправила школьную сумку на плечах и улыбнулась ему:

– Тогда увидимся позже?

Он тоже улыбнулся и кивнул.

Она помахала ему и пошла прочь. Он стоял у люка, безмолвно глядя ей в спину. Когда она ушла, поднял сумку с земли и пошел в другом направлении. Сделав всего несколько шагов, услышал гудок машины на обочине.

Повернув за угол, она замедлила шаг, держась за ремешок школьной сумки и опустив голову. Все же она не могла не обернуться. Она хотела еще раз взглянуть на него, издалека, чтобы он не заметил ее настоящих эмоций.

Он все еще был на обочине дороги, разговаривая с кем-то в черной машине. Она была немного удивлена, но времени разбираться с этим не было. Поэтому она снова пошла вперед по улице.

Небо начало проясняться – солнце пролило свет на землю сквозь большие облака. Было тихое утро, и большинство людей все еще находились дома, лежа в постелях и наслаждаясь покоем. Но ей нужно было прийти в себя. Эта обычная погода, этот обычный день были для нее самым незаурядным знамением.

Никто не обратит внимания на девушку с ранцем на спине, длинными прямыми черными волосами, одетую в сине-белую спортивную ферму. В лучшем случае люди бросят взгляд на ослепительно-белые кроссовки на ее ногах. Она ничем не отличается от обычных старшеклассниц: аккуратная, тихая, с бесстрастным выражением лица и источающая слабый запах стирального порошка.

Это то, чего она хотела.

Даже если б это вызвало у нее галлюцинации, как будто она резко вернулась к своей обычной жизни месяц назад, это позволило бы ей незаметно дойти до ворот средней школы № 4, а затем смешаться с мальчиками и девочками, одетыми в ту же школьную форму, пройти через ворота и войти на территорию школы. Хотя она потеряла свой школьный значок в ту дождливую ночь, ей не нужно было как-то скрывать это. Просто опустить голову, позволив своим длинным волосам упасть вниз, чтобы закрыть лицо, – так никто не сможет выделить ее из толпы шумных учеников.

Выйдя на цементную дорогу, ведущую к учебному корпусу, она оставила позади остальных школьников – те жаловались, что не могут отдохнуть в воскресенье – и пошла к стадиону одна. Сейчас все классы собирались в своих кабинетах, чтобы отправиться в зрительный зал около 9:15, чтобы посмотреть финальный акт английской пьесы «Дитя морей».

Конечно же на стадионе было ни души. Она поднялась на трибуны, села – и вновь вернулась мыслями к сегодняшнему утру…

* * *

Она проснулась рано, не тревожа Винсента, – тот все еще крепко спал рядом с ней. Почистила зубы, аккуратно вымыла руки и лицо. Сложила все свои вещи в школьную сумку. Натянув форму, надела пару белых кроссовок; от них словно исходило слабое свечение, и выглядели они так, будто были святой реликвией, не сочетавшейся с этим местом.

После долгих колебаний она достала все деньги из порванной военной шинели, которую он бросил рядом с матрасом. После пересчета в ее руке оказалось почти 18 юаней. Положила деньги себе в карман, затем встала и оглядела «комнату». Ее взгляд остановился на плакате. Через несколько секунд, поджав губы, она направилась к круглой двери. Взобравшись на первую гранитную ступеньку, оглянулась – и обнаружила, что он смотрит на нее.

Внезапно ее разум опустел.

Они просто молча смотрели друг на друга. Она стояла на ступеньке, вцепившись обеими руками в лямки школьного рюкзака. Он лежал на матрасе, не мигая.

Спустя долгое время она с трудом выдавила:

– Винсент, я ухожу.

Он опустил голову, словно размышляя над смыслом этих слов. Затем поднял одеяло и подошел к стене. Порывшись в куче пластиковых пакетов, достал две холодные булочки. Подбежал к ней босиком, протянул их и заискивающе улыбнулся:

– Ты ешь…

На ее глаза навернулись слезы. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, посмотрела ему в глаза и произнесла, четко выговаривая каждое слово:

– Винсент, я ухожу.

Огонек в его глазах мгновенно исчез, уголки рта опустились. Он в растерянности посмотрел на булочки в своей руке. Она протянула руку, чтобы коснуться его лица:

– С тобой все будет в порядке. Позже я навещу тебя.

Он поднял голову и тупо уставился на нее, из его горла донесся хрипящий звук. Вдруг он схватил ее за руку и невнятно произнес:

– Я, мы…

– А?

Он указал на себя, затем на нее:

– Вместе… – Затем указал вверх и махнул рукой: – Наружу…

Она широко раскрыла глаза:

– Ты хочешь пойти со мной?

Он закивал и выжидающе посмотрел на нее. Слезы снова потекли по ее щекам:

– Винсент, я и сама не знаю, куда иду…

– Всё в порядке… – с трудом произнес он. – Куда угодно… всё в порядке.

Она крепко зажмурилась и почувствовала, как его рука все крепче и крепче сжимает ее запястье. Подумала, что, если б у него был хвост, он сейчас махал бы им не переставая.

Наконец она кивнула:

– Хорошо.

Он радостно вскрикнул, сунул ей в руку булочки, со звериной быстротой подбежал к матрасу и принялся натягивать одежду. Его резкие движения вызвали колебания воздуха, и слабый огонек свечи почти погас, превратившись в две покачивающиеся точки света в ее глазах…

* * *

Она покачала головой, пытаясь выкинуть эти образы из головы.

Сейчас эти две холодные булочки лежали в ее школьной сумке. Она не ела с самого утра, но оставалась в крайне возбужденном состоянии – и это было ей нужно. По крайней мере пока не закончит то, что запланировала, она не позволит никому и ничему поколебать ее решимость.

Ни этой знакомой площадке.

Ни думам о жизни, которая когда-то была стабильной.

Ни Винсенту.

* * *

Для Гу Хао, которому было уже за шестьдесят, такой бешеный ритм поисков был слишком изнуряющим. Он рано лег спать, а когда проснулся, было уже светло.

Ругая себя за то, что заспался, Гу Хао быстро слез с кровати и начал собирать снаряжение. Если повезет, он сможет вернуть Су Линь сегодня же. Естественно, он не стал бы расспрашивать ее обо всем. Надо как можно скорее найти ей место для проживания. В доме была только одна кровать, и она определенно не подходила для совместного сна двух человек. Может, поговорить с Ду Цянь и оставить девочку у нее на несколько дней?

Гу Хао использовал оставшийся хлеб, чтобы приготовить завтрак, затем снял трубку и позвонил Цзян Юйшу.

– Алло?

– Сяо Цзян, это Лао Гу. – Он вытер рот. – Давайте встретимся на Культурной площади. Если я отправлюсь туда сейчас, буду там где-то через полчаса…

В трубке повисла долгая тишина.

– Просто возьмите свои резиновые сапоги, я подготовлю остальное…

– Лао Гу, – внезапно прервала его Цзян Юйшу, – я не смогу пойти сегодня.

– О… – Гу Хао задумался. – У вас какие-то дела?

– Можно сказать и так… – Цзян Юйшу тихо вздохнула. – Думаю, я больше не смогу вмешиваться в это дело.

– Ничего. – Гу Хао догадался, что она сейчас не в лучшем расположении духа. – Девочку мы, считай, нашли. Жаль, что я не смогу разделить с вами плоды победы…

Он посмеялся себе под нос, но Цзян Юйшу лишь прошептала:

– Мне правда очень жаль.

– Я же говорю, всё в порядке. – Сердце у Гу Хао внезапно упало: – Наверное, я спрошу лишнее, но… у Цзян Тин какие-то неприятности?

– Нет… – медленно проговорила Юйшу. – Вы все еще помните, как я спорила с мужчиной у ворот школы?

– Да, помню.

– Это был мой бывший муж. Он подает на меня в суд в борьбе за опеку над Тин-Тин… – Цзян Юйшу помолчала несколько секунд. – Адвокат, которого он нанял, довольно влиятельный, и, похоже, тайно записывал наши переговоры. Я боюсь, что он может использовать эти поиски против меня.

– Это же смелый поступок, доброе дело… – Хао нахмурился: – Чего вы боитесь?

– Вы не знаете… Для моего бывшего мужа не существует границ; он сделает все, чтобы добиться своего. А теперь у него есть адвокат, который ему поможет… – голос Цзян Юйшу звучал подавленно. – Поэтому мне следует пока воздержаться от всего неблагоприятного, жить спокойно – и для начала разобраться с этим судебным иском.

– Нет проблем. В таких вопросах нужно соблюдать осторожность… Я сообщу вам, как только найду Су Линь.

– Хорошо… Лао Гу, мне правда стыдно перед вами.

– Не говорите так. Вы мне очень помогли.

– Тогда я пойду – мне сегодня провожать Тин-Тин на представление… Вы тоже будьте осторожнее.

– Не волнуйтесь понапрасну. Суд – справедливое место, там разберутся.

– Хорошо. Свяжемся друг с другом позже.

Дав отбой, Гу Хао немного посидел, снова проверил оборудование для спуска в колодец, встал и пошел к двери. Коснувшись дверной ручки, услышал легкий стук. Открыв дверь, увидел жену Лао Су.

– Что вы…

Она быстро влетела в квартиру и закрыла за собой дверь:

– Лао Гу, есть какие-нибудь новости о Линь-Линь?

Немного растерявшийся Гу Хао кивнул:

– Похоже, я нашел ее.

– Правда? – Глаза жены Лао Су внезапно блеснули, и она схватила Гу Хао за рукав: – Где же она?

– В резервуаре для хранения дождевой воды, в канализации.

Лицо жены Лао Су внезапно побледнело, а голос задрожал:

– Она… она еще жива?

– Да, судя по всему. Я не встретил ее саму в прошлый раз, но сегодня планирую снова отправиться на ее поиски.

– Вы сможете отвести меня туда? – Женщина дергала Гу Хао за рукав, умоляя: – Я хочу увидеть ее; возьмете меня с собой, ладно?

Гу Хао указал на дверь:

– А что же Лао Су…

– Он повез сына на занятия и вернется только после обеда… – в ее голосе сквозила тревога. – Он ничего не узнает. Вы же возьмете меня с собой?

Гу Хао вздохнул:

– Я понимаю, что вы хотите ее увидеть. Но вы когда-нибудь задумывались о том, хочет ли она видеть вас?

Это был вопрос, на который Гу Хао не мог ответить. Поскольку Су Линь смогла найти себе место для жизни в канализации, она должна знать, где найти выход. Но почему она не хочет вернуться домой?

Женщина была поражена.

– Я… – произнесла она со слезами в голосе, отчаянно замотав головой. – Мне все равно! Ничего страшного, если она не хочет меня видеть; я просто хочу увидеть ее живой собственными глазами…

Женщина разрыдалась. Гу Хао, вздохнув, после долгой паузы указал на дверь.

– Не плачьте. – Он убрал руку жены Лао Су со своего рукава: – Идите и возьмите пару резиновых сапог.

* * *

Зрительный зал был ярко освещен, но большинство мест все еще пустовали. Актеры собрались в передней части зала. Некоторые нервно повторяли свои реплики; некоторые сидели без дела, разглядывая других; кто-то смотрел на сцену, проверяя расстановку персонажей; некоторые были больше обеспокоены макияжем – например, Ма На. Сун Шуан держала для нее маленькое зеркало, а Чжао Линлин – коробку с косметикой, нанося ей макияж на лицо. Время от времени Ма На злилась – то Сун Шуан держит зеркало под неправильным углом, то Чжао Линлин делает все слишком медленно…

Учитель Чжоу медленно шел по проходу. Собрав вместе нескольких актеров, он объяснил им меры предосторожности; затем хлопнул в ладоши и крикнул:

– Хватит шататься без дела, идите и переодевайтесь! Гримеры, приготовьте все нужное!

После этого Чжоу поднялся по деревянным ступеням сбоку от сцены и, минуя занавес, направился в репетиционную комнату, где Ян Лэ уже переоделся в костюм принца и теперь воровато рылся в красных длинных платьях.

Учитель Чжоу подошел к шкафу с другой стороны, достал ключ, открыл железный замок и глянул на Ян Лэ.

– Что ты делаешь?

– Ничего. – Парень выглядел смущенным. – Учитель Чжоу, вы пришли довольно рано…

Учитель достал из шкафа камеру, нажал кнопку питания, поднял глаза и увидел, как Ян Лэ вытащил что-то из кармана своих брюк и засунул в карман красного платья. Чжоу нахмурился:

– Что ты делаешь?

– Я?.. – Ян Лэ попытался сделать вид, будто ничего не произошло. – Я ничего не сделал.

– Иди гримироваться. Да побыстрее.

Ян Лэ несколько раз кивнул и выбежал из репетиционной комнаты. Учитель Чжоу на мгновение задумался, затем подошел к шкафу и пошарил в кармане красного платья. Вытащил руку, держа между пальцами листок бумаги, сложенный в несколько раз. Развернул его – там были две аккуратные строчки:

«Цзян Тин,

Я буду ждать тебя у ворот школы сегодня в семь. Хочу поговорить с тобой о том, что произошло в прошлый раз. Ян Лэ».

Учитель Чжоу улыбнулся, сложил записку и собирался вернуть ее обратно. Внезапно задумался – и, покрутив записку между пальцами, положил ее себе в карман.

В тот же момент помещение заполнили актеры. Учитель Чжоу взял камеру и пошел в зрительный зал. Найдя правильное положение камеры, установив и отладив ее, вернулся в репетиционную. Актеры сейчас переодевались в мужской и женской гримерках. Ученики, уже сменившие одежду, выстроились в несколько рядов, ожидая, пока команда гримеров нанесет каждому из них грим. Члены команды по реквизиту в последний раз проверили реквизит. Учителю Чжоу делать было пока что нечего, поэтому он сел в стороне и молча наблюдал за занятыми актерами и командой.

Около девяти часов со стороны зала послышался шум – это зрители начали прибывать на представление. Чжоу встал и пошел к сцене. Он стоял за занавесом и наблюдал, как классы рассаживаются по отведенным им местам. Он знал, что не пройдет и получаса, как огромный зал будет полон. Пьеса «Дитя морей» должна была завершать английский фестиваль, организованный совместно школьным комитетом комсомола и союзом учащихся. После сегодняшнего вечера можно будет расслабиться… Но теперь, похоже, у него появились дела поважнее.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Затем повернулся и пошел в репетиционный зал.

* * *

Гу Хао только-только приоткрыл железную дверь, а жена Лао Су уже рванулась вперед, не обращая внимания на тьму перед собой. Если б Хао не ухватил ее за руку, она упала бы на гранитные ступени.

Когда фонарик осветил узкое пространство, женщина тут же закричала:

– Линь-Линь, Линь-Линь, мама здесь! Где ты? Мама здесь…

Однако в резервуаре для хранения дождевой воды никого не было. Сердце Гу Хао екнуло. Он осветил фонариком каждый угол, но Су Линь так и не увидел. Женщина была расстроена:

– Лао Гу, где Линь-Линь?

– Я не знаю. – Он нахмурился: – Может быть, вышла на поиски еды…

Женщина отрешенно оглядела «комнату». Ее взгляд упал на спиртовку, эмалированную миску и пустую бутылку из-под воды. Наконец она заметила старый матрас – и, прикрыв рот, зарыдала.

– Она живет в таком месте… Здесь даже кровати нет…

Плач жены Су заставил Гу Хао ощутить беспокойство. Но еще больше его беспокоило то, что спортивная форма и портфель Су Линь – вещи, которые могли бы доказать, что она здесь жила, – исчезли. Как будто она никогда здесь и не появлялась…

Гу Хао даже подумалось, что все, что он видел вчера, было иллюзией. Однако невозможно, чтобы у него и Цзян Юйшу была одна и та же галлюцинация…

Если Су Линь просто отправилась на поиски еды, она не взяла бы с собой все свои личные вещи. Другими словами, она, похоже, и не собиралась сюда возвращаться. Неужели снова сменила место жительства? Или заметила, что вчера к ней кто-то приходил, поэтому поспешила убежать?

Есть и другое предположение… Нет, это невозможно, с какой стороны ни посмотреть. Однако других вариантов попросту не было.

– Давайте пока что вернемся домой. – Гу Хао встал и пошел к железной двери. – Может быть, произойдет чудо…

* * *

Темно-синяя занавеска была расписана белыми волнистыми узорами света. Во дворце морского царя жили русалки. Самая маленькая среди них, Русалочка, – самая красивая, любимица морского царя.

Тот попросил их отобрать лучшие сокровища с затонувшего корабля, чтобы украсить ими свои сады. Русалочка выбрала мраморный бюст красивого мужчины.

Русалочке было уже пятнадцать лет, и ей разрешили выплыть на поверхность вместе с сестрами, чтобы увидеть мир на поверхности – место, которое ее завораживало, с облаками, горами и виноградниками.

На море она увидела корабль с тремя мачтами – там оживленно танцевали люди и был принц, который выглядел точь-в-точь как ее мраморный бюст. Небо запылало фейерверками; казалось, что все звезды падают с неба в море. Однако Русалочка все время смотрела на юного принца – просто не могла отвести от него глаз.

Вдруг, в мгновение ока, на море поднялись огромные волны. Корабль яростно швыряло по ним, пока он не переломился надвое. Принц упал с палубы в пучину. Матросы стремились спастись сами, и никто не помыслил прийти на помощь тонущему принцу.

Русалочка быстро подплыла к принцу и подняла его на обломок корабля. Обняла его. Она бы отправилась с ним куда угодно…

Наконец волны вынесли их на берег. Кто-то обнаружил потерявшего сознание принца. Русалочке пришлось вернуться в море и наблюдать, как его возвращает к жизни принцесса…

Русалочка долго смотрела ему вслед. «Когда ты проснешься, вспомнишь ли меня?»

Потом, в течение многих ночей, она выплывала к тому берегу и с тоской ждала его там. Однако принц так и не появился. Она, не в силах сдержаться, поделилась своими переживаниями с сестрами. Те посоветовали ей спросить у бабушки, знающей обо всем на свете. Та предупредила ее, что русалки могут дожить до 300 лет, а человеческая жизнь намного короче, поэтому Русалочке лучше отказаться от своей нереальной фантазии.

Русалочка хотела стать человеком и отказаться от своей 300-летней жизни. Тогда она поплыла за помощью к морской ведьме. Та согласилась помочь ей. Красивый рыбий хвост можно было превратить в стройные ноги, но ценой потери ее прекрасного и чарующего голоса. Более того, если Русалочка не сможет получить любовь принца, она превратится в морскую пену.

Русалочка сказала: «Я не боюсь», выпила яд – и тут же потеряла сознание. Когда же снова проснулась, перед ней появился принц. Он спросил: «Кто ты и как здесь оказалась?» Русалочка не могла говорить. Принц сказал: «О, бедная немая сиротка… Не знаю, откуда ты, но я позабочусь о тебе. Сегодня я устраиваю пир, и ты тоже сможешь прийти. А еще я подарю тебе красивую одежду…»

* * *

Третий акт был завершен. За исключением плохой дикции Ма На, над которой публика иногда посмеивалась, пьеса «Дитя морей» шла удачно. Начало четвертого акта – Русалочка надевает белое платье, терпит боль, раздирающую ее тело, и танцует с принцем.

Ма На была очень взволнована. Ее смущал и раздражал свист из зала. Она накричала на команду визажистов за то, что те якобы плохо подправили ей макияж, и попросила Сун Шуан сделать это за них. Та только начала обрабатывать ее лицо пуховкой, как Ма На снова начала кричать – на сей раз по поводу того, что ей нужно в уборную. Учитель Чжоу резко произнес:

– И что ж это у тебя так много дел?.. Возвращайся и иди переодеваться!

Ма На, закатив глаза, оттолкнула Сун Шуан и побежала за кулисы.

На самом деле ей действительно приспичило. Поскольку она нервничала, то постоянно пила воду с тех пор, как ей впервые нанесли макияж. И сейчас позывы внизу живота стали уже невыносимы. Хотя учитель Чжоу однажды пошутил, что лучший способ показать боль Русалочки во время танца – это потерпеть давление мочи, Ма На не хотела унижаться.

Войдя в кабинку, она заперла дверь и присела на корточки. Затем, с облегчением выдохнув, поправила свою зеленую юбку – рыбий хвост с золотой чешуей, – отодвинула защелку и потянула за дверную ручку…

Деревянная дверь не сдвинулась с места.

Ма На снова с силой дернула за ручку. Дверь и перегородка затряслись, но ничего не произошло. Запаниковав, она всмотрелась в щель между дверью и косяком – поперек лежала толстая деревянная палка.

* * *

Музыканты начали играть мелодию вальса. На другом конце сцены уже появился принц, окруженный служанками и стражниками. Однако Русалочки, которая должна была встретить его, нигде не было видно. Встревоженный учитель Чжоу, повернув голову, крикнул Чжао Линлин:

– Иди за ней в уборную! Она что, провалилась в унитаз?

Та, закивав, в панике понеслась в туалет. Учитель Чжоу схватил наугад другого актера:

– А ты иди в гримерку и посмотри там!

Мальчик со всех ног побежал в гримерку. После того как он несколько раз постучал в дверь, та открылась и девушка в белом длинном платье быстро вылетела из комнаты, опустив голову. Учитель Чжоу, покачав головой, произнес:

– Вышла наконец-то… Поторопись!

Тут он понял, что что-то здесь не так: эта девушка была намного худее Ма На, а ее волосы были длинными и черными…

Он все еще стоял в ступоре, когда девушка прошла мимо него и бросилась на сцену. Ян Лэ и другие актеры смущенно стояли там, под трогательную музыку, тупо уставившись друг на друга. Шепот в зале становился все громче и громче. Но когда озадаченные зрители увидели, как с левой стороны сцены появилась девушка в длинном белом платье, они снова угомонились.

Ян Лэ тоже вздохнул с облегчением. Протянув руку, он приготовился произносить свою реплику – однако, прежде чем успел открыть рот, замер на месте. В ярком свете прожектора над его головой, в ослепительном золотом ореоле, в ослепительно-белом длинном платье и туфлях к нему подошла… Су Линь, считавшаяся пропавшей без вести в течение стольких дней.

Цзян Тин позади него издала тихий возглас.

Ян Лэ был словно в трансе, не понимая, находится ли он сейчас на сцене – или во сне, из которого не хочет уходить. Он просто стоял в оцепенении, наблюдая, как Су Линь идет к центру сцены и протягивает ему руку.

В этот момент вальс показался ему особенно красивым. Ян Лэ улыбнулся, думая, что под такую мелодичную музыку, в такой романтичной атмосфере ему действительно стоит что-то сделать. Он шагнул вперед и потянулся к ней навстречу…

Как раз в тот момент, когда кончики их пальцев соприкоснулись, с левой стороны сцены внезапно раздался рев:

– Ты, вонючая сука, верни мне мое платье!

Из-за занавеса выскочила Ма На с растрепанными волосами, яростно глядя на них. Учитель Чжоу, крепко схватив ее за руку, оттащил назад.

Зрители были в смятении. Знакомая всем пьеса внезапно пошла совершенно не так – и все охнули от неожиданности. Лица зрителей были полны сомнения, смешанного с волнением, они шептались друг с другом, строя догадки. На местах, где сидела четвертая группа, кто-то узнал Су Линь, – и гомон многократно усилился.

Взбешенная Ма На яростно сопротивлялась хватке учителя Чжоу, громко крича и ругаясь, пытаясь пробиться на сцену. Су Линь повернула голову, посмотрела на нее, сейчас выглядевшую как обезумевшая, снова спокойно повернулась и пристально взглянула на Ян Лэ. Затем подошла к краю сцены и, придерживая подол платья, спрыгнула вниз.

Ма На, наконец вырвавшись, свирепо бросилась на Су Линь, но наступила на край своей зеленой юбки и упала.

В зале воцарился хаос. Су Линь, с загадочной улыбкой на лице, побежала по проходу к выходу. Учитель Чжоу бросился к краю сцены. Спектакль покатился ко всем чертям, и все его мысли быстро улетучились. Он понимал лишь то, что хорошая пьеса, которую они репетировали несколько месяцев, полностью испорчена. Чжоу выпучил глаза, черты его лица исказились. Указав на Су Линь, убегавшую все дальше, он крикнул:

– Схватить ее!

Директор Дун, сидевший в первом ряду, тоже вскочил и энергично замахал руками:

– Остановите ее, скорее! Это просто возмутительно!

Почти в то же время в дверном проеме появились несколько мальчиков, преграждая путь Су Линь. Та, стиснув зубы, повернулась, чтобы побежать к боковой двери. Однако все больше и больше людей собирались вокруг нее, и ей пришлось отступить назад, тяжело дыша и глядя на этих учеников, которые, в свою очередь, испуганно смотрели на нее.

Су Линь запаниковала, поскольку увидела, как Ма На спрыгнула со сцены, протискиваясь сквозь толпу, и, словно разъяренная львица, направляется к ней. Су Линь сделала шаг назад, оглянулась на толпу, окружавшую ее, а затем посмотрела на ребят у двери, готовых перехватить ее… Неужели ее снова будут унижать? Неужели Ма На снова прилюдно растопчет ее?

Внезапно от толпы отделилась девочка в длинной красной юбке и побежала прямо к Су Линь. Та уже собралась сражаться не на жизнь, а насмерть, но девочка схватила ее за руку, потащив к двери. Мальчики, охранявшие дверь, запаниковали. Девочка в красной юбке закричала:

– Уйдите с дороги! – оттолкнула одного из парней, который все еще преграждал ей путь, и выбежала из зала вместе с Су Линь.

Коридор был пуст, и девочки бежали быстро. Звуки учащенного дыхания и шагов отражались от стен, увешанных фотографиями.

Красное и белое. Длинные черные волосы развевались за их головами. Эти двое, казалось, были лепестками, унесенными ветром.

Преследователи столпились у двери, и только несколько мальчиков выскочили наружу. Они не знали, зачем им нужно было ловить сбежавших, но директор приказал – и началась захватывающая игра в охотников. Парни с криками погнались за двумя девочками.

Вскоре та, что была в красном платье, потянула Су Линь к двери, соединяющей зал с коридором. Они пробежали через нее. Девочка в красном подтолкнула Су Линь. Та пробежала вперед – и вдруг заметила, что ее спасительница больше не следует за ней, а стоит перед закрытой дверью и упирается в нее спиной.

Девочка показалась ей знакомой.

Через стеклянное окно двери были видны несколько взволнованных лиц. Дверь сильно толкали. По лицу девочки в красном струился пот, ее грудь резко поднималась и опускалась. Однако она что есть силы удерживала дверь. Ее взгляд был устремлен на Су Линь, которая, оглядываясь, продолжала бежать.

– Беги! Скорее убегай! – закричала она.

Су Линь посмотрела на ее тело, содрогавшееся вместе с дверью от ударов снаружи, и на ее ноги, из последних сил упиравшиеся в пол…

– Беги! Не возвращайся!

Су Линь больше не сомневалась. Она подняла обеими руками подол белого платья и стремительно побежала по коридору.

Через окна коридора было видно прояснившееся небо. Бескрайнее голубое небо, словно огромный океан, ждало, когда эта бегущая девушка бросится в него.