Пятница, 17.06.1994,

переменная облачность

Винсент ранен. Очень серьезно.

Но сейчас он ничего не говорит – лишь, присев на корточки возле спиртовки, медленно помешивает кукурузную пасту в железном тазике. В свете пламени его голова выглядит очень большой. Во-первых, это из-за отека, а во‐вторых, из-за слоев ткани, обернутых вокруг его головы. Пятна крови постепенно расползаются.

Он был ранен из-за решения, которое приняла я.

В последнее время я стирала одежду. После многократных стирок школьная форма наконец стала выглядеть почти прилично. Но требовалось некоторое время, чтобы она высохла в таком темном месте. Иногда мне приходится брать одежду с собой, когда я иду за «уловом» ночью. По крайней мере, если проветрить ее на свежем воздухе, она высохнет быстрее…

Но с парой белых кроссовок справиться гораздо сложнее. Следы, оставленные сточными водами, легко устранить, в лучшем случае их поверхность пожелтеет. Но синие чернила, которые оставил Су Чжэ, все равно не отмыть.

Винсенту, вероятно, было трудно понять, почему я так упрямо чистила кроссовки. По его мнению, до тех пор, пока обувь пригодна для носки, неважно, какого она цвета.

Он не знал, о чем я думаю, не говоря уже о том, что собираюсь сделать. Поэтому, когда я пыталась почистить кроссовки, он садился рядом со мной, озадаченно глядя то на меня, то на них. И, наверное, догадался, что я хочу удалить синие пятна. Так вот, этот парень сделал глупость – он и в самом деле решил, что сможет соскрести пятна от чернил ножом.

Пока я спала, мой гений начал свой эксперимент – поскреб кроссовок лезвием ножа. Действительно, пятна от чернил поблекли. Винсент, вероятно, был очень воодушевлен результатом и приложил больше сил… В результате сверху образовался большой порез.

Я разозлилась на него, а затем расплакалась. Не из-за пары обуви, нет; на самом деле она все еще была пригодна для носки. Я просто не могла понять: почему вещи, которыми я дорожу, всегда так легко испортить? Неужели потому, что я этого не заслуживаю? Даже пары потрепанных кроссовок, которые я носила так долго и которые все равно были испачканы чернилами?

Винсент был так напуган, что, когда просил меня выйти на «работу» ночью, был очень деликатен. Конечно, я проигнорировала его. Винсент, рассердившись, ушел один. На этот раз он ушел на целую ночь – и не появлялся весь день.

За эти двадцать часов я металась от злости к замешательству, затем к страху, и наконец меня одолело глубокое беспокойство. Еда, которую оставил Винсент, не давала мне умереть с голоду, но я действительно думала, что он покинул меня навсегда. Девушка, которая тратит его еду, воду и свечи, часто задает странные вопросы и имеет очень скверный характер, – о чем тут можно грустить?

Как раз когда я решила выйти на поверхность, чтобы найти его, Винсент вернулся. Увидев, как он проходит через железную дверь, я обрадовалась – но приветствие застряло у меня в горле. В свете свечи я рассмотрела его. Половина лица Винсента была покрыта чем-то темным, а на остальной части были видны синяки и отеки. Однако выглядел он счастливым и обрадовался при виде меня.

Я схватила его за руку:

– Что с тобой?

Он закричал: «А-а». Я посмотрела на его голову и обнаружила, что волосы слева склеились из-за какой-то липкой жидкости. Я прикоснулась к ней рукой – это была кровь.

Поспешно взяв спирт и разорвав подол розовой пижамы, которую он откуда-то достал, я намочила ее водой и начала понемногу стирать кровь с его головы. Раздвинула волосы – на голове зияла длинная кровоточащая рана. Я была и встревожена и зла.

– Как так получилось?

Винсент, опустив голову и позволяя мне возиться с ним, бормотал что-то бессвязное. Я смогла различить только слова «восток» и «очень много человек».

Оторвав кусок ткани от пижамы, я протерла рану спиртом. Винсент вздрогнул, оттолкнул мою руку, бросил на землю бумажный пакет и закричал.

– Не двигайся, не двигайся… – Я надавила ему на плечи. – Потерпи, скоро все будет хорошо.

Он послушался. Но по его трясущемуся телу было понятно, что ему больно.

Я собралась с духом и обработала рану. Затем разорвала пижаму на несколько длинных полос и обмотала ими его голову. Голова Винсента получилась размером с ведро – он выглядел одновременно и жалко, и смешно. Я села перед ним, посмотрев ему в глаза, и серьезно спросила:

– Куда ты ходил? Как так вышло?

Он все еще смотрел на меня непонимающим взглядом, бормоча про «восток». Затем снова улыбнулся, протянул руку за бумажным пакетом, раскрыл его и гордо глянул на меня.

Это была пара кроссовок. Белоснежных. Абсолютно новых.

Я смотрела на них не моргая, пока передо мной все не затуманилось.

Я наконец поняла – Винсент отправился на свалку на востоке. Это не было его «рабочей зоной». Я не могла даже представить себе, как он воровал на глазах у враждебно настроенных «коллег», и не хотела думать о том, как он ссорился, кричал и дрался с ними, а в конце концов, истекая кровью, обменял какие-то ценные вещи на белые кроссовки. Вероятно, это был тот дикий и свирепый Винсент, которого я никогда раньше не видела. Он так упорно боролся, чтобы удовлетворить мое нелепое желание…

Теперь зверь Винсент сидит на корточках у спиртовой плиты, что-то фальшиво напевая и помешивая наш ужин, и, кажется, он забыл о ране на голове, которая все еще кровоточит. А я сижу в углу и пишу это. Чувствую и сожаление, и печаль в своем сердце – но и радость.

Потому что Винсент сказал мне, что я достойна этого. Что я заслужила.

* * *

Зазвонил телефон.

– Алло?

Ответа не было. Сердце Гу Хао пропустило удар – неужели это Ду Цянь? Он собирался обратиться к ней, когда из трубки донесся голос Цзян Юйшу:

– Господин Гу, это мать Цзян Тин.

– Да, я понял. – Гу Хао был немного удивлен. – Вы… С дочкой всё в порядке?

– Мне жаль, что я вспылила вчера…

– Ничего страшного, – торопливо сказал Гу Хао. – Я действительно не подумал о последствиях. В конце концов Цзян Тин еще ребенок…

Из трубки раздался тихий вздох.

– Я говорила с Тин-Тин. Как бы это сказать… Наша нынешняя ситуация довольно деликатная, и мы должны быть во многом осторожны. – Юйшу казалась немного подавленной. – Я слышала от нее, что вы так и не нашли Су Линь…

– Нет. Но мы нашли место, похожее на резервуар, и шерстяное пальто. Позже я пойду в муниципальное бюро общественной безопасности…

– Муниципальное бюро? Зачем?

– Пока не совсем понял, но, кажется, это связано с другим делом, которое они расследуют. Мой родственник даст мне карту подземной сети ливневых труб. С ней я не буду бродить по канализации как безголовая муха.

– Так вы продолжите искать Су Линь?

– Конечно. Раз пошло такое дело, должен быть результат.

– О… – Юйшу помолчала. – Когда вы пойдете в бюро?

– Сейчас как раз собирался.

– Ага… – Юйшу, казалось, задумалась. Наконец заявила: – Я тоже пойду.

– Вы тоже? – Гу Хао был озадачен. – Но это… необязательно.

– Давайте встретимся у дверей здания бюро общественной безопасности, – быстро проговорила Цзян Юйшу. – Объясню все при встрече.

* * *

Цзян Юйшу была чем-то сильно обеспокоена, улыбка на ее лице была натянутой. После формальных приветствий она глянула на постовую будку, охраняемую вооруженными полицейскими, и пятиэтажное здание неподалеку.

– Вы впервые в бюро общественной безопасности? – спросил Хао.

– Это уж точно… – Цзян Юйшу горько улыбнулась. – Я обычный человек и никогда не имела дела с полицией. Как вы и сказали, все должно иметь результат… – Она вздохнула. – Мы тоже так думаем. И с этого времени давайте искать ее вместе.

Глаза Гу Хао расширились от удивления:

– Как же вы это решили?

– Это событие для Тин-Тин словно камень на сердце. – Цзян Юйшу покачала головой. – На самом деле вчера мы сильно поругались. Она настаивала на том, чтобы помочь вам найти Су Линь. Что касается меня… я не хочу, чтобы ребенок был вовлечен в такое. – Она посмотрела на Гу Хао: – Лао Гу, я надеюсь, вы не считаете меня эгоисткой. Я тоже беспокоюсь об этой девочке. После встречи с ее родителями я хотела немедленно найти ее и забрать к себе домой.

Гу Хао улыбнулся:

– Вы хороший человек.

– Не говорите так… – Цзян Юйшу покраснела. – В итоге мы с Тин-Тин достигли соглашения. Она будет усердно учиться, а я пойду искать Су Линь.

– Будет ли Ма На… создавать ей проблемы?

– Пусть только посмеет! – выпалила Цзян Юйшу. – В прошлый раз она дала Тин-Тин пощечину, и я еще не разобралась с ней. Все в этом мире неотделимо от слова «разум». Хороших людей нельзя обижать; как вообще такое возможно?

Гу Хао кивнул.

В этот момент из пятиэтажного здания вышел Тай Вэй и увидел Гу Хао, стоящего с незнакомой женщиной. Это привело его в недоумение.

– Дядя Гу… – Он посмотрел на Цзян Юйшу. – А вы…

– Это долгая история. – Гу Хао жестом показал Тай Вэю, чтобы тот наконец отвел их в здание. – Поговорим об этом внутри.

* * *

В конференц-зале за длинным столом сидели двое мужчин – один средних лет, другой намного старше. Увидев, как Тай Вэй завел в кабинете Гу Хао и Цзян Юйшу, они встали.

– Это мой крестный отец Гу Хао, – представил их Тай Вэй. – А это…

– Она со мной, ее фамилия Цзян. – Гу Хао протянул им руку. – Извините, что беспокоим вас.

– Да нет же, всё в порядке. Меня зовут Ван Сяньцзян, я учитель Вэя. – Мужчина пожал руку Гу Хао. – А это учитель Чэнь из Института городского планирования.

После того как они поприветствовали друг друга, все устроились за длинным столом. Ван Сяньцзян прочистил горло:

– Тогда давайте сразу переходить к делу. Вэй сказал, что вы нашли фиолетовое женское шерстяное пальто в подземной сети ливневых труб?

Гу Хао кивнул:

– Да.

Тай Вэй взял папку со стола, достал из нее фотографию и протянул ее Гу Хао.

– Дядя Гу, посмотри, вот это пальто?

Фотография, должно быть, была сделана в городском парке. Женщина сидела на корточках на земле, держа на руках маленького мальчика, улыбалась и делала пальцами знак V в камеру. На ней было то самое фиолетовое шерстяное пальто.

Гу Хао, внимательно изучив фото, кивнул:

– Да, тот самый фасон.

Тай Вэй сжал правый кулак и энергично махнул им; выражение его лица было очень взволнованным. Ван Сяньцзян же оставался спокойным:

– Где вы его нашли?

Гу Хао дал подробное описание. Ван Сяньцзян посмотрел на господина Чэня из Института городского планирования; тот, поправив очки, некоторое время молча размышлял.

– По вашему описанию, это похоже на резервуар подземной сети ливневых труб.

Ван Сяньцзян моргнул:

– Для чего используется этот резервуар?

– Дождевая вода отличается от бытовых сточных вод; было бы жаль, если б она сливалась зря. Поэтому в сети ливневых труб есть несколько резервуаров для ее хранения; в них собирается дождевая вода. При необходимости ее можно использовать.

Сяньцзян снова повернулся к Гу Хао:

– Лао Гу, вы сможете снова найти это место?

Гу Хао медленно затянулся сигаретным дымом:

– Офицер Ван, можете ли вы сначала сказать мне, что это за шерстяное пальто, которое я нашел?

Тай Вэй посмотрел на Ван Сяньцзяна. Тот кивнул.

– Дядя Гу, помнишь, я рассказывал тебе о деле об изнасиловании и убийстве с телами в канале Вэйхун? – Тай Вэй указал на фотографию: – Мы подозреваем, что одежда, которую ты выудил, принадлежала одной из погибших.

Цзян Юйшу коротко вскрикнула, прикрыв рот рукой.

– Другими словами, – сказал Ван Сяньцзян, – место, в которое вы попали, вероятно, является местом, где убийца бросал тела.

– Понятно… – Выражение лица Гу Хао стало серьезным. – Думаю, я без проблем смогу спуститься туда еще раз.

– Не нужно так растрачивать силы, – Чэнь махнул рукой. – Из какого колодца вы спустились?

– Конкретный адрес… – Гу Хао повернулся к Цзян Юйшу: – Сяо Цзян, может, вы скажете?

По лицу Цзян Юйшу было видно, что ей нехорошо, но она все равно сообщила Чэню название района. Тот взял чертеж сети ливневых труб, тщательно поискал – и нарисовал круг в месте расположения люка.

– Он должен быть здесь. – Подвинул карту к Гу Хао. – Лао Гу, в каком направлении вы ходили?

Хао посмотрел на чертеж сети дождевых труб – и перекрещивающиеся тонкие линии на нем превратились в его сознании в темные и сырые цементные трубы.

– После того как спустился в колодец, я пошел направо… – Гу Хао взял карандаш у учителя Чэня и провел линию на чертеже. – Сделал несколько поворотов, а затем вошел в горизонтальную трубу, которая была больше и шире…

Учитель Чэнь кивнул:

– Основная труба. А потом что?

– Продолжил движение направо, затем прямо… – Хао постепенно вспоминал маршрут. – Всего мы использовали три рулона лески… – Кончик карандаша остановился на квадратной рамке рядом с основной трубой: – Должно быть, здесь.

Учитель Чэнь наклонился к рисунку:

– Резервуар для хранения дождевой воды под музеем.

Тай Вэй тут же встал и побежал к огромной карте. Через несколько секунд он обернулся и встретился с пытливым взглядом Ван Сяньцзяна.

– Зона B.

– Отлично. – Глаза начальника взволнованно сверкнули. – Тогда мы…

Внезапно дверь зала для собраний распахнулась; в дверном проеме стоял молодой человек в очках. Все сидевшие в комнате уставились на него. Цзян Юйшу нахмурилась – этот человек показался ей знакомым, словно она уже где-то его видела.

Молодой человек выглядел озадаченным:

– Извините, кто из вас офицер Ван Сяньцзян?

Тот оглядел его с ног до головы:

– Я.

– Товарищи из полицейского участка позвонили мне и попросили приехать в муниципальное бюро общественной безопасности, чтобы найти вас. Меня зовут Чжоу Сицзе.

– Чжоу что? – Сяньцзян насупился – и внезапно хлопнул себя по лбу: – Тай Вэй, отведи его к Лао Ду.

– Офицер Ван, – Сицзе все так же озадаченно смотрел на него. – Могу ли я спросить, зачем вы меня вызвали?

Сяньцзян указал на Тай Вэя:

– Он скажет, что вам нужно сделать.

Чжоу Сицзе, помедлив, кивнул и последовал за Тай Вэем прочь из зала заседаний. Сяньцзян тоже встал:

– Я сейчас найду команду техобеспечения. Ждите меня здесь. Мы отправимся, когда вернется Тай Вэй. – Он снова посмотрел на Гу Хао: – Лао Гу, мне придется попросить вас пойти с нами.

Гу Хао кивнул:

– Без проблем. Вы можете дать мне копию чертежа трубопроводной сети?

– Конечно. Тай Вэй отдаст вам ее позже. – Ван Сяньцзян снова посмотрел на Цзян Юйшу: – Госпожа Цзян…

Лицо женщины побледнело:

– Я тоже иду.

* * *

Примерно через час, когда Юйшу вместе с отрядом полицейских спустилась в канализацию возле музея, ей пришлось признать, что она переоценила свою храбрость. Хотя вокруг были полицейские, а фонари освещали цементную трубу так же ярко, как днем, она не могла не чувствовать нервное покалывание на коже головы, а дыхание учащалось всякий раз, когда она думала о трех телах, плававших здесь.

Руководствуясь картой, вскоре они нашли резервуар. Мокрое женское шерстяное пальто, которое Гу Хао оставил рядом с круглыми железными воротами, заставило полицию оживиться. Вскоре в трубе были установлены прожекторы, и следователи принялись осматривать железные ворота. Несколько молодых полицейских даже разделись до нижнего белья и вошли в воду. В широком пустом пространстве какое-то время мигала вспышка камеры.

Фиолетовое пальто поместили в большой пластиковый пакет. Вскоре из бассейна вытащили еще больше вещей. Разбухший кошелек из телячьей кожи. Ржавые ключи. Ремень. Джинсы. Женское белье…

Цзян Юйшу все время находилась в главной трубе. Хотя она надела резиновые сапоги, которые принес ей Тай Вэй, все равно все ее тело сковал холод. Холод, возникший при виде вещей, которые полиция извлекала из воды одну за другой. Так страшно…

Юйшу могла представить, как в этом мрачном месте трех голых бездыханных женщин сбросили в холодный водосборник. Из-за внезапного ливня они плавали на поверхности, сталкиваясь друг с другом. Наконец выплыли в быстро поднимающейся воде из узких железных ворот, и их изуродованные тела понесло по главной трубе… Когда Цзян Юйшу подумала, что скопившаяся под ее ногами вода, возможно, омывала их, она почувствовала жуткий страх. И спрятаться от него было негде.

Гу Хао все это время стоял у железных ворот, наблюдая, как работает полиция. Ван Сяньцзян находился рядом с ним; выражение его лица было сосредоточенным.

Наконец Тай Вэй запечатал пакеты с уликами, посмотрел на темно-красную косметичку, повернулся к Гу Хао и сказал:

– Дядя Гу, на этот раз ты совершил великое дело.

Гу Хао улыбнулся:

– Это вышло случайно.

Сяньцзян глянул на Тай Вэя:

– Как вел себя Чжоу Сицзе?

– Он был готов сотрудничать. И, в отличие от других, продолжал меня обо всем расспрашивать. – Тай Вэй пожал плечами. – Взяли у него кровь – и он сразу ушел.

Ван Сяньцзян на мгновение задумался:

– Что сказал Лао Ду?

– Говорят, что директор Ху использовал свои личные связи, чтобы мы были первыми в очереди на ДНК-анализ в провинциальном департаменте Ляонин. Возможно, что результаты будут уже через неделю.

– Вернись и свяжись с Лао Ду – попроси провинциальное управление Ляонин сначала проверить те, что из зоны B.

– Понял.

Гу Хао внезапно потянул Тай Вэя за рукав:

– Вэй, ты скопировал для меня карту?

– Если б ты не сказал, я бы забыл! – Тот хлопнул себя по лбу и достал из кармана сложенную копию. – Твое дело еще открыто…

Гу Хао открыл карту, изучил ее и повернул голову к Цзян Юйшу. Та стояла одна в тени тусклого света, уронив плечи; выглядела она очень испуганной. Хао подошел, достал термос из своей сумки, налил в крышку немного горячей воды и протянул ей:

– Выпейте, согрейтесь.

Цзян Юйшу, благодарно кивнув, отпила немного:

– Лао Гу, когда они закончат?

– Не знаю. Вероятно, это займет много времени – похоже, они хотят осушить резервуар, чтобы посмотреть, не отыщется ли еще что-нибудь.

– Может, нам…

Гу Хао, немного подумав, посмотрел на учителя Чэня, который стоял и курил по другую сторону железных ворот. Подошел к нему с картой:

– Учитель Чэнь, извините…

– Не беспокойтесь, я им пока не нужен… Говорите.

– Это… нам нужно найти здесь кое-кого.

– Хм? – Учитель Чэнь поднял брови и кивнул в сторону полицейских.

– Это другое, – Хао отрицательно покачал головой. – Человек, которого мы ищем, может быть все еще жив.

– Здесь? – Чэнь удивился еще больше. – Кто?

– На самом деле этот резервуар навел меня на некоторые мысли… – Гу Хао указал на чертеж: – Я хочу спросить вас: есть ли места в сети ливневых труб, где люди могут жить в течение определенного периода времени?

Учитель Чэнь задумался на некоторое время, затем произнес:

– В трубе это маловероятно. Здесь круглый год скапливается вода, нельзя сидеть или лежать. Однако резервуар для хранения дождевой воды, который вы имеете в виду, – подходящее место.

– Подходящее? – Хао посмотрел на круглую железную дверь, от которой отражался свет. – Но там тоже полно воды.

– Резервуары для хранения дождевой воды обычно строят под зелеными насаждениями, в низинных районах. Если идет сильный ливень, дождевая вода стекает в резервуар по трубам. Когда он наполняется, она течет в основной трубопровод. – Учитель Чэнь почесал затылок. – Вода в этом резервуаре осталась после сильного ливня двадцать третьего мая. Однако если трубопровод будет заблокирован, в резервуаре скопится не так много воды.

– То есть могут быть относительно сухие места?

– Верно.

– Трубопровод заблокирован… – сказал себе под нос Гу Хао. Внезапно он вспомнил газету, которую читал рано утром 24 мая. – А сколько в городе резервуаров для хранения дождевой воды?

– Четыре.

– Есть ли один из них под зелеными насаждениями на Культурной площади?

– Да. – Учитель Чэнь посмотрел на чертеж. – Некоторое время назад, кажется, там должны были проводить ремонт. Возможно, строительный мусор закопали – он и заблокировал трубопровод…

– Понял. – Глаза Гу Хао загорелись. – Учитель Чэнь, если я хочу добраться до этого резервуара, через какой колодец удобнее всего спускаться?

Чэнь наклонился над чертежом, водя пальцами по отметкам и что-то бормоча себе под нос. Наконец указал на одну из отметок:

– Вот этот должен быть ближе всего.

– Большое спасибо. – Хао пожал ему руку, аккуратно засунул чертеж в холщовую сумку и, повернувшись, крикнул Тай Вэю: – Вэй, я пойду на поиски!

Тай Вэй быстро подбежал к нему:

– Дядя, ты…

– Мне необходимо найти эту девочку. – Гу Хао кивнул на Ван Сяньцзяна: – Скажи своему наставнику – и всё.

– Я пойду с тобой! – выпалил Тай Вэй.

– Нет. У тебя много важных дел. – Гу Хао похлопал по холщовой сумке: – У меня есть чертеж, я не потеряюсь.

– Тогда… хорошо. – Он кивнул. – Будь осторожнее.

Гу Хао махнул Цзян Юйшу:

– Пойдемте. Поднимаемся наверх.

* * *

Во мраке подземелий люди теряют представление о времени. Гу Хао и Цзян Юйшу, пройдя сквозь трубу, обнаружили, что уже настал вечер. Чтобы добраться до Культурной площади, нужно было ехать на двух автобусах. После того как они сменили резиновые сапоги на обычную обувь, пошли на автобусную остановку и стали ждать автобус № 13. Гу Хао время от времени поглядывал на часы. Юйшу же продолжала обнюхивать себя, проверяя, не исходит ли от нее неприятный запах. Сев в автобус, она забилась на заднее сиденье, подальше от других пассажиров.

Примерно через полчаса они приехали на Культурную площадь. Там было много туристов, которые гуляли, запускали воздушных змеев и фотографировались – другими словами, на площади было очень оживленно. Гу Хао купил у уличных торговцев несколько флуоресцентных палочек и начал проталкиваться сквозь толпу туристов, держа в руках чертеж; Цзян Юйшу, тяжело дыша, шла за ним. С помощью чертежа они быстро нашли люк на дороге между двумя зелеными зонами, скрытый за большим кустом. Гу Хао и Цзян Юйшу снова надели резиновые сапоги. Хао отодвинул крышку люка, сорвал несколько веток с куста и положил их рядом с колодцем, чтобы предупредить других прохожих. Затем он и Цзян Юйшу один за другим принялись спускаться.

На этот раз их было лишь двое, и при себе они имели только фонарик и несколько флуоресцентных палочек. Цзян Юйшу, сильно нервничая, старалась не отставать от Гу Хао ни на шаг. К счастью, отметки на чертежах были достаточно четкими. Они прошли из ответвления в основной трубопровод – и перед ними в свете фонаря предстала круглая железная дверь в стене. Гу Хао осторожно подошел к ней и попытался повернуть вентиль. Наконец тот поддался, и железная дверь со скрипом открылась. Хао оглянулся на Цзян Юйшу. В зеленом свечении от флуоресцентной палочки она выглядела одновременно взволнованной и испуганной.

Гу Хао вошел первым. Здесь было сухо. В тот же момент в нос ему ударила смесь запахов – горелого воска, мясных булочек, холодной кукурузной каши, мыла, прокисшего пива… На мгновение ему даже показалось, что он находится у себя дома на общей кухне. Цзян Юйшу, стоящая позади него, тоже принюхалась.

Они ступили на гранитные ступени. В свете фонаря перед ними предстало широкое пространство – и оно не было пустым.

Сначала Гу Хао увидел на полу матрас с аккуратно сложенным на нем постельным бельем. Вокруг стояли пивные бутылки со свечами, ведра с водой, тазики из нержавеющей стали, наполненные сухой кукурузной крупой, несколько банок, похожих на самодельные спиртовки… Он услышал, как участилось дыхание Цзян Юйшу. Они обменялись взглядами. Глаза Цзян Юйшу сияли.

Не было никаких сомнений: здесь кто-то живет. Гу Хао взял кастрюлю и ткнул пальцем в кукурузную кашу. На ее поверхности образовалась твердая корка, но под ней было мягко, и это означало, что стоит она так недолго. А большое количество свечей говорило о том, что здесь кто-то живет, причем уже давно… Сердце Гу Хао забилось сильнее. Может быть, здесь живет Су Линь?

Он начал быстро обыскивать эту «комнату» в поисках предметов или каких-то следов, которые могли бы указать на ее личность. Постепенно их находилось все больше и больше – огрызки карандашей, одежда, разорванная на полоски, пустые пачки из-под сигарет, маленькие бутылки из-под алкоголя…

Внезапно Гу Хао услышал вскрик Юйшу. Она уставилась куда-то на стену.

– Лао Гу, посмотрите, что это?

Хао провел по стене лучом фонарика – на ней была проволока, закрепленная гвоздями, на которой висела одежда. В том числе и сине-белая спортивная форма.

Его дыхание сбилось. Гу Хао схватил одежду, тщательно осмотрел ее и взглянул на Цзян Юйшу.

– Да, она точно такая же, как у Цзян Тин…

Внезапно из глаз Цзян Юйшу хлынули слезы. Схватив Гу Хао за рукав, она и плакала, и смеялась:

– Лао Гу, мы нашли ее!

– Пока что радоваться рано. – Гу Хао все еще не мог в это поверить, но его мозг работал быстро. – Сама по себе форма ничего не значит… А что, если ее просто подобрал кто-то другой?

– Она постирана. Если это просто какое-то тряпье, нет нужды его стирать. – Юйшу взволнованно поднесла форму к его носу. – Понюхайте, она пахнет стиральным порошком!

Перехватив у Гу Хао фонарь, Цзян Юйшу посветила им в темноту. Через несколько секунд снова вскрикнула; бросившись к матрасу, вытащила из-под одеяла школьную сумку и торопливо вытряхнула ее. Взяв тетрадь, пролистала ее, затем отложила; взяла книгу, похожую на учебник, и протянула ее Гу Хао. Тот увидел надпись на первой странице: «Су Линь, группа 4, класс 2».

Всего шесть слов. Но Гу Хао читал их больше десяти секунд – и наконец улыбнулся.

– Сяо Цзян, мы действительно нашли ее.

Юйшу внезапно закрыла рот рукой, села на матрас и зарыдала.

– Этот ребенок… живет в таком месте… ест эту дрянь…

Гу Хао стало тяжело на душе. Он не знал, как утешить женщину, поэтому просто поднял вещи с матраса и вернул их в сумку. Затем сел рядом с Цзян Юйшу, молча закурив.

Постепенно Цзян Юйшу успокоилась, вытерла слезы с лица и смущенно прошептала:

– Я мать, и видеть такое для меня невыносимо…

– Я понимаю. – Гу Хао улыбнулся. – Зато мы не зря трудились.

– Но, – Цзян Юйшу огляделась, – куда же она ушла?

– Может, пошла искать еду? – задумчиво произнес Гу Хао. – Всё в порядке; раз она живет здесь, то обязательно вернется.

– Но… – Цзян Юйшу все еще в чем-то сомневалась: – Кажется, она здесь не одна.

Гу Хао кивнул: и правда, пачки сигарет и пустые бутылки определенно не могли принадлежать Су Линь. Более того, ему было трудно представить девушку, живущую под землей так долго без помощи других. Что же касается того, заплатила ли она за это какую-то цену и какой была расплата, думать он не хотел.

– Подождем ее. И все станет ясно…

Помолчав, Юйшу спросила:

– Что вы собираетесь делать дальше?

Гу Хао понимал, что она имела в виду. «Воскрешение» Су Линь будет катастрофой для семьи Су. Им нужно будет сделать выбор. И бедную девочку могут бросить… Но в душе Гу Хао уже знал ответ.

– Что я могу сделать? – Он улыбнулся Цзян Юйшу: – Буду как вы.

– Хм?..

Улыбка Гу Хао исчезла, и он торжественно произнес:

– Я удочерю ее. Если она не захочет жить по соседству с биологическими родителями, мы сможем переехать в другое место. – Он потянулся. – Хоть я и стар, лет десять еще протяну. По крайней мере, смогу содержать ее, пока она не окончит колледж.

Юйшу улыбнулась, закрыв глаза и покачав головой:

– Вы такой добросердечный человек…

– Нет… – Гу Хао протяжно выдохнул. – Я бездетный, а тут получаю дочь задаром… Считайте, нажился за счет других.

– Не думайте, что это так просто. Семья Су может устроить вам неприятности.

– Пусть устраивают все что хотят, мне все равно. – Гу Хао закурил еще одну сигарету. – После того как девочка закончит колледж, она сама решит, как жить дальше.

Цзян Юйшу, тронутая его словами, снова опустила голову, ничего не сказав. Спустя какое-то время она посмотрела на часы:

– Лао Гу, вы собираетесь ждать возвращения девочки?

– Да, – он кивнул. – Я не уйду, пока не увижу ее.

– Но… – Цзян Юйшу смущенно прикусила губу. – Мне нужно идти домой, Тин-Тин ждет меня…

– Ай-яй! – Гу Хао хлопнул себя по лбу. – Я забыл спросить вас: как так получилось, что вы нашли сегодня время?

– На этой неделе у меня два выходных. – Юйшу встала с матраса. – Сегодня суббота, так что на работу идти не нужно.

– Хорошо. – Хао, тоже встав, протянул ей руку: – Большое спасибо. Ждите моего звонка.

Юйшу пожала ему руку, все еще нерешительно оглядываясь по сторонам.

– Лао Гу, вы можете… – Она посмотрела на темную трубу за железной дверью, а затем на флуоресцентную палочку в своей руке: – Вы можете вывести меня? Я одна… немного боюсь.

– Нет проблем. – Гу Хао взял фонарик. – Как насчет того, чтобы вернуться сюда вместе? Завтра у вас еще будет время?

Женщина заморгала:

– Что вы имеете в виду?

– Без вашей с Цзян Тин помощи я не смог бы найти ее так быстро, – искренне произнес Гу Хао. – Я надеюсь, вы сможете увидеть ее и познакомиться.

Глаза Юйшу снова наполнились слезами, и она энергично кивнула.

* * *

Гу Хао проводил ее до автобуса. Цзян Юйшу сидела у окна, глядя на пожилого мужчину, стоящего в ночи и махающего ей на прощание. Ее душу заполнили смешанные чувства. Желание Цзян Юйшу как можно скорее вернуться домой усилилось. После того как она увидела обстановку, в которой обитала Су Линь, ей больше всего хотелось приготовить сейчас вкусный ужин для своей дочери, а затем, удобно устроившись с ней на диване, обнять ее и поцеловать.

Выйдя из автобуса, Цзян Юйшу уже не шла, а бежала домой. Поднявшись по лестнице, тяжело дыша, нетерпеливо вынула ключ и открыла дверь, сказав:

– Тин-Тин, мама…

И застыла у двери, не закончив фразу.

За обеденным столом сидели трое, в том числе и Цзян Тин, обгладывающая куриную ножку и машущая ей рукой. По обе стороны от нее находились Сунь Вэймин и адвокат Ши. Сунь Вэймин натянуто улыбнулся. Адвокат Ши встал со сдержанной профессиональной улыбкой на лице и слегка поклонился.

– Госпожа Цзян, извините, что побеспокоили вас…

Цзян Юйшу поставила сумку на пол у двери и холодно спросила:

– Что вы здесь делаете?

Улыбка Сунь Вэймина тоже испарилась:

– Где ты была? Ты за временем вообще следишь? Разве непонятно, что ребенок проголодался?

Цзян Юйшу закатала рукава и пошла на кухню, не отвечая ему.

– Тин-Тин, мама сейчас приготовит ужин.

– Что приготовишь? – Сунь Вэймин усмехнулся. – Если б я не принес ей еду, она померла бы от голода!

Цзян Тин, отложив куриную ножку, медленно подошла к ней:

– Мама, ну что?

Цзян Юйшу, поджав губы, слегка кивнула ей. Девочка тут же радостно вскрикнула.

– Здорово! Расскажи, как ты ее нашла? С ней всё в порядке? Где она живет и что ест?

Цзян Юйшу еще больше разозлилась.

– Возвращайся в свою комнату и делай уроки.

Дочь, потянув ее за руку, жалобно упрашивала:

– Мам, пожалуйста, расскажи мне, я так беспокоилась…

– Иди в свою комнату! – Цзян Юйшу была встревожена и зла. – Не нужно тут торговаться!

Цзян Тин убрала руку, надулась и, топнув ногой, пошла к себе. Сунь Вэймин хлопнул по столу ладонью:

– Почему ты срываешься на дочери? Ты неправа!

– Это не имеет к тебе никакого отношения! – Юйшу обернулась. – И тебе здесь тоже не рады. Уходи!

– Прекратите спорить. Наша цель – решить проблему, а не ссориться. – Адвокат Ши, выступая в роли миротворца, поправил очки: – Госпожа Цзян, вы сегодня кого-то искали?

Цзян Юйшу раздраженно произнесла:

– Хотите, чтобы я еще сто раз повторила? Это не имеет к вам никакого отношения.

– Из того, что только что сказала Цзян Тин, можно понять, что она тоже знает этого человека и очень обеспокоена. – Адвокат Ши указал на Сунь Вэймина: – Мой клиент также имеет право знать об условиях жизни его дочери.

– Верно, – поддакнул тот.

Наконец Юйшу нехотя начала:

– Это одноклассница Тин-Тин. Она исчезла. Тин-Тин знала ее примерное местонахождение. – Сделав паузу, она подчеркнула: – Я не хотела, чтобы это повлияло на Тин-Тин, поэтому сама пошла ее искать.

– Исчезла? – удивленно повторил Сунь Вэймин. – Почему?

– Над ней издевались одноклассники, – быстро произнесла Цзян Юйшу, не желая говорить больше. – Тин-Тин увидела это, когда возвращалась из школы.

– Понятно, – адвокат Ши кивнул. – Школьное насилие сейчас довольно серьезная проблема. Бог знает, о чем думают эти дети… Цзян Тин тоже подвергалась издевательствам?

– Не знаю. – Юйшу опустила голову. – Но думаю, что она права в том, что смело говорит правду, и я поддерживаю ее.

Сунь Вэймин фыркнул:

– Ты только создашь проблемы для нее!

– Да ты что? – Женщина презрительно усмехнулась. – Моя дочь хочет быть честным человеком, а не трусом, который молча проглатывает все обиды.

Лицо Сунь Вэймина изменилось; он собирался уже взорваться, но адвокат Ши подал ему знак взглядом, чтобы тот успокоился.

– С задирами разобрались?

– Я не знаю подробностей. Я просто хочу найти эту девочку, чтобы Тин перестала отвлекаться на это.

– А вы обдумали будущее положение Цзян Тин в школе? – спокойно спросил адвокат Ши. – Я имею в виду, могут ли и ее преследовать?

– Я верю, что в этом мире есть место разуму.

– Конечно, многие люди разумны… – Адвокат Ши вздохнул. – Однако исчезновение девочки может повлечь за собой возбуждение уголовного дела. Я думаю, что несколько неразумно с вашей стороны разрешать дочери вмешиваться.

– Я и не разрешала. – Юйшу уставилась на него. – Я сказала ей, что сама найду ту девочку.

– Но Цзян Тин действительно была в этом замешана. – Ши внезапно улыбнулся. – Например, вы допустили, чтобы она полезла в канализацию с незнакомым мужчиной…

Юйшу вмиг лишилась дара речи. После долгой паузы она наконец выдавила:

– Вы… как вы узнали?

– Это очень опасное место. – Адвокат Ши покачал головой. – Как мать вы действительно не должны были позволять ей это.

– Нет… я…

– Я думаю, сегодня нам следует остановиться на этом. – Ши подмигнул Сунь Вэймину. – Я пойду.

Цзян Юйшу хотела продолжить спор, но заметила, что Сунь Вэймин пристально посмотрел на портфель на столе, а затем бросил многозначительный взгляд на адвоката.

– Что вы сделали? – Юйшу протянула руку, чтобы схватить портфель. – Что здесь?

Адвокат Ши взял портфель первым:

– Извините, но вы не имеете права трогать мои личные вещи. И, кстати, – он крепко прижал его к груди и указал на конверт на столе, – мой клиент подал жалобу в суд. Это копия жалобы, доставленной в суд как раз сегодня. Пожалуйста, подайте ответ на иск как можно скорее.

Сказав все это, адвокат Ши направился к двери. Вэймин последовал за ним с самодовольным выражением лица. Обернувшись, бросил:

– Увидимся в суде.

Он громко захлопнул дверь. Цзян Юйшу неподвижно стояла у обеденного стола, глядя на нераспечатанный конверт. Ее пожирало беспокойство.

* * *

Он припарковал машину, наполовину опустил окно и закурил сигарету. Мимо проходили его соседи, поздно возвращавшиеся домой. Большинство смотрели прямо перед собой, неся свежие овощи и мясо, которые они только что купили, – собирались готовить ужин. Некоторые здоровались с ним, и он отвечал им улыбкой.

Как обычно.

Он проездил бо́льшую часть дня – и после долгих раздумий решил вернуться сюда. Хотя это не имело особого смысла, все же он чувствовал, что сегодня сможет запросто притвориться, что все нормально.

Выкурив сигарету, он медленно вышел из машины, запер дверь и пошел к зданию, выходящему фасадом на улицу. Он был готов показать всем, что у него все так же, как обычно, – но никого не встретил. Затем открыл дверь и вошел в комнату. Стоя в темном коридоре, кивнул.

В свое время он решил снять здесь жилье – прежде всего потому, что оно было расположено очень удачно. Мало народу, тихо и спокойно. Хорошее место, чтобы сбежать от реальной жизни. Когда не работает, он любит быть здесь. Даже если не возится с камерой и пленкой, просто тихо сидит – и совсем не скучает по дому.

«Что делать, когда я вернусь? Быть чужаком в большой семье? Есть дорогую еду из изысканной посуды, а потом говорить себе, что все это не моя заслуга? Смотреть скучные телепередачи в гостиной в одиночестве каждый вечер, только чтобы дождаться, пока она уснет первой? Или вставать рано и идти на работу, будто спасаясь бегством, пока все остальные не проснулись?

Здесь так хорошо… Я один, делаю то, что мне нравится… Мне не нужно улавливать настроения других. Не нужно никому угождать. Не нужно терпеть сарказм и картинные вздохи… – Он прошел в спальню, лег на кровать в углу и снова достал пачку сигарет. – Смотри, я даже могу курить в постели, когда захочу».

Дым поднялся, закружился над его головой – и его тут же развеял ветерок, подувший из окна.

Он глянул на слегка колыхающиеся занавески и оконное стекло – и вспомнил пару глаз, полных животного желания. Он все еще помнил крик модели – и смущение, когда она схватила одежду, чтобы прикрыть грудь. Его взгляд оторвался от камеры, и он увидел за оконным стеклом чье-то грязное лицо. Он погнался за ним. Извращенец убежал, издавая странные лязгающие звуки, но оставил под окном плетеный мешок, полный разных тряпок.

Он был очень раздражен, поскольку модель кричала, что хочет уйти. Первоначально он планировал соблазнить ее и уложить в постель после того, как фотосессия будет закончена. Из-за того человека была испорчена прекрасная ночь…

Обнаружив, что ублюдок вернулся посреди ночи и попытался забрать мешок с тряпьем, он был зол, но все же счел это забавным. И даже немного пожалел бездомного. У этого грязного, вонючего и умственно неполноценного парня не было ничего, кроме физиологических инстинктов. Он даже не мог удовлетворить элементарные мужские потребности. Например, с женщинами.

Злорадствуя, он положил несколько фотографий обнаженных женщин в бутылки и банки. Потом представил, как тот сгорает от желания и не находит себе места.

Ему нравилось это – дразнить его. А тот забавный парень бегал к нему все чаще и чаще, надеясь получить яд, который никак не мог утолить его жажду.

Постепенно он обнаружил, что причина, по которой он и бродяга смогли построить такую странную связь, заключалась в том, что он видел неудовлетворенное «я» в своем визави. Конечно, он не мог смириться с этим. Поэтому в тот день…

* * *

Телефон в сумке внезапно зазвонил. Он все еще лежал, не желая двигаться. Он прекрасно знал, кто звонит. Этот номер телефона знала только его семья.

Телефон звонил, казалось, бесконечно – человек на том конце был упрямым. Он вздохнул, встал и достал из сумки мобильный телефон.

– Алло?

– Придешь сегодня на ужин?

– Нет. – Он снова лег. – Мне нужно проявить партию фотографий. Это срочно.

– Поняла… – После этого наступило долгое молчание; затем женщина на том конце вздохнула. – Моя мама пригласила меня на ужин…

– Хорошо, иди.

– Друг моего отца прислал сегодня немного морепродуктов. Оставить тебе немного?

– Нет, я не люблю морепродукты.

– Хорошо… – Пауза. – Кстати, помнишь пару джинсов, которые ты купил мне какое-то время назад?

– Помню. – Он вскочил с кровати. – Что случилось?

– Я тогда сказала тебе, что не могу их носить, и попросила вернуть.

– Я потерял чек, поэтому не смогу вернуть их. – Он крепко сжал мобильный телефон. – Что произошло?

– Тогда забудь. Я отдам их своей кузине. Она стройнее меня.

– Конечно. – Его пальцы слегка расслабились. – Если можно решить эту проблему – тогда отлично.

– Ладно. Возвращайся пораньше.

– Хорошо.

Дав отбой, он отбросил мобильный телефон, большой и тяжелый, как кирпич, и лег на спину. Мышцы, которые почти что свело судорогой из-за напряжения, начали медленно расслабляться. В то же время он почувствовал жгучую боль от укола иглы в левой руке. Закатав рукав, посмотрел на свою руку в свете из окна. След от укола был почти невидим, но кожа вокруг него покрылась синяками. Он вспомнил, что судмедэксперт сказал ему сильно надавить на ранку после взятия крови. Он так и сделал – и надавил очень сильно, чтобы никто не заметил, как сильно трясутся его пальцы.

«Нельзя просто сидеть сложа руки, – прошептал он себе под нос. – Нужно что-то делать».