13.06.1994, понедельник, солнечно

На лазурно-голубом фоне в углу плаката светится желтая луна. Под ее светом слегка колышутся волны, а на рифе тихо сидит Русалочка. Каштановые вьющиеся волосы падают на талию, одна рука придерживает тонкий рыбий хвост. Она приподняла лицо, глядя в ночное небо, словно ожидая прихода счастья.

Этот нарисованный вручную плакат, вероятно, от господина Чжоу. Намеренно он это сделал или нет, но я благодарна ему, что он не использовал для него фотографию Ма На. Поэтому сейчас я могу смотреть на этот плакат и представлять, что я прекрасная русалочка…

Звучит грустно. Но я ничего не могу с этим поделать. Так же, как когда я увидела этот плакат в школе той ночью, моей первой реакцией было: «Он мой, я должна его забрать». Он зажег что-то в моем сердце, что было когда-то потушено. Я отчетливо чувствую, как медленно разгорается маленький огонек…

Для меня это значило больше, чем наесться досыта, чем душ и чистая одежда. Казалось, это означало какую-то возможность – луч света глубоко под землей, еще один выход из запутанной паутины труб…

Винсент не понимает, почему я часто сижу под плакатом, освещая его свечой, и смотрю на него часами. Хотя и сопровождал меня повсюду, он часто терял терпение и начинал возиться со своими находками или просто засыпал. Мне было трудно объяснить ему, что для меня значит этот плакат. В то же время я чувствовала себя виноватой из-за того, что не могла выйти с ним на работу из-за недостатка сна. Но Винсент все же шел мне навстречу – он даже помог передвинуть матрас ближе к плакату, чтобы я могла видеть его, как только открывала глаза.

Он не знал, что это заставит пламя гореть все ярче…

Я поняла одно: когда жизнь человека «обнуляется», пока он жив, каждый последующий день – это «сложение». Кастрюля с горячей водой, вешалки и белая рубашка – все это «1». А этот плакат – «100». Они откроют дыру в моем сердце, и эта дыра будет становиться все больше и больше. От пассивного принятия к активному поглощению. Я прекрасно знаю, что эту дыру под названием «желание» невозможно заполнить. Она поглотит все, что можно получить. Она говорит: «Я хочу все».

Я хочу ту пару белых кроссовок.

Я хочу то белое платье.

На самом деле я боялась сама себя. Один голос говорил: «Ты не можешь просить большего»; другой голос говорил: «Почему бы и нет?» Так они и спорили, но я была бессильна. Особенно когда Винсента не было рядом; казалось, что вся комната заполнена этими голосами.

Похоже, это можно назвать выбором. На самом деле, даже когда сомневалась, я уже делала выбор.

Однажды я сидела на матрасе, глядя на плакат – волны, рифы и Русалочка, смотрящая на ночное небо. Позади меня мирно похрапывал Винсент. Я обернулась и уставилась на его морщинистое лицо и густую бороду, которая снова отросла. Протянула руку, нежно погладив его по лицу. Он сморщил нос, довольно причмокнул и продолжил спать.

Винсент, мне нужно тебя покинуть…

* * *

За пределами конференц-зала царила суматоха. В коридоре толпились десятки людей, все они выглядели нетерпеливыми и кричали наперебой. Тай Вэй, вклинившись между ними, пытался их перекричать:

– Встаньте в очередь, сохраняйте порядок! Товарищ, потушите сигарету, здесь курить нельзя…

Ван Сяньцзян сурово скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и, не говоря ни слова, смотрел на шумную толпу – пытался найти какие-то особые выражения на этих обычных лицах. Бумажка с надписью «Дело о серийном убийстве 24 мая», висевшая недавно на двери конференц-зала, уже была сорвана.

Внезапно он крикнул:

– А ну заткнитесь!

Толпа затихла. Тай Вэй воспользовался возможностью, чтобы растолкать нескольких человек вокруг себя, и гаркнул:

– Выстройтесь в две линии, быстрее!

Один из мужчин произнес:

– Товарищ полицейский, зачем вы нас вызвали?

– Не нужно задавать лишних вопросов. – На лице Ван Сяньцзяна не отразилось ни малейшей эмоции: – Делайте всё, что я скажу.

Мужчина что-то недовольно пробормотал под нос и встал в очередь. В это время дверь конференц-зала открылась, Лао Ду высунул голову и помахал Ван Сяньцзяну:

– Лао Ван, звонят…

Тот вошел в кабинет и резко поднял трубку:

– Кто это?

– Офицер Ван Сяньцзян? Я Сюй Чанмин из полицейского участка на улице Сяобэй.

– Здравствуйте. По какому делу?

– Вы получили информацию о жителях, предоставленную участком?

– Да. В чем дело?

– Возникла новая ситуация… – Из трубки раздался шелест бумаги. – Когда я уведомлял жителей о необходимости явиться в муниципальное бюро, один из них сказал, что больше здесь не живет и сдает дом в аренду.

– Кто именно?

– Тан Лэпин.

Сяньцзян взял список со стола, просмотрел сверху вниз – и нашел это имя.

– Где он живет сейчас?

– На улице Сыдао.

Ван Сяньцзян посмотрел на карту, висящую на стене конференц-зала – улица Сыдао находилась далеко от «буферной зоны».

– Ага… Вы знаете имя арендатора?

– Знаем базовую информацию: Чжоу Сицзе, мужчина, тридцать пять или тридцать шесть лет; кажется, работает учителем в школе.

– Понял… Не могли бы вы связаться с Чжоу Сицзе, попросить его прийти завтра в муниципальное бюро и найти офицера Ван Сяньцзяна или офицера Тай Вэя?

– Без проблем.

Поблагодарив его, Сяньцзян дал отбой. Затем вычеркнул Тан Лэпина из списка.

Тай Вэй и Лао Ду зашли в комнату для совещаний. Вэй, увидел движение руки Ван Сяньцзяна, спросил:

– Учитель, что случилось?

– Ничего серьезного. Просто в список внесены изменения. – Сяньцзян бросил ручку на стол. – Люди приходят?

– Управление по транспорту отобрало семьдесят одного человека. Сегодня мы проверим половину из них – тридцать пять человек, – а вторую половину проверим завтра. На данный момент пришло тридцать два человека.

– Среди тех, кто не пришел, есть человек по имени Тан Лэпин?

Тай Вэй посмотрел на список в руках:

– Да. В зоне B.

– Вычеркни. Его сегодня не ждем.

– А как насчет остальных, кто не пришел?

– А ты как думаешь?

Тай Вэй ошеломленно застыл. Лао Ду же рассмеялся:

– Значит, у них совесть нечиста… Зато они облегчат нам дело.

Тай Вэй почувствовал себя неловко:

– Думаю, время начинать?

Ван Сяньцзян посмотрел на Лао Ду:

– Как поступим?

– Я отведу их на забор крови, по десять человек в группе. – Лао Ду указал на телефон на столе: – Тай Вэй мне поможет, а ты просто жди моего звонка. Я скажу тебе, когда одна группа закончит, ты их отметишь, а потом Тай Вэй придет за другими.

Тай Вэй, немного подумав, спросил:

– Как объяснить им все это?

Сяньцзян сердито скривил рот:

– Полиция расследует дело – вот и все объяснение! Главное, чтобы слушались.

Тай Вэй замолчал. Ван Сяньцзян провел рукой по волосам:

– Лао Ду, как скоро будут результаты?

– Я думал об этом. Второй институт определенно может это сделать, но на проверку мы отправим много образцов, так что, вероятно, процесс затянется. Но провинция Ляонин пользуется данной технологией с восемьдесят восьмого года… Почему бы вам не доложить директору Ху и не отправить образцы в Ляонин через провинциальное отделение? Может быть, это будет быстрее, чем отправлять ее во Второй институт…

– Можно и так… – Сяньцзян встал: – Тогда я пойду. Если не сможете меня найти, позвоните.

Лао Ду, кивнув, вышел с Тай Вэем. Ван Сяньцзян, последовав за ними, увидел, что Тай Вэй уже отбирает десять людей из начала очереди для первой группы. Начальник протиснулся сквозь густую толпу и пошел к лестнице. Снова посмотрел на длинную очередь. Он не знал, был ли среди этих людей убийца, забравший три жизни, и тем более не знал, насколько близок момент раскрытия дела.

* * *

Гу Хао сидел рядом с телефоном, молча курил и время от времени поглядывал на настенные часы. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как он в последний раз звонил Тай Вэю.

Наконец, решив больше не ждать, Гу Хао потушил сигарету и снова проверил все вещи: плащ, перчатки, маску, резиновые сапоги, фонарик и батарейки. Засунул в сумку пакет с хлебом и термос с горячей водой. Убрав сигареты и зажигалку, закинул сумку на плечо и пошел к двери.

Как только он коснулся дверной ручки, на столе зазвонил телефон. Гу Хао поспешно снял трубку:

– Алло?

– Дядя Гу, ты звонил? – Тай Вэй, казалось, находился в шумном помещении, из-за чего ему приходилось говорить громко.

– Чем ты занят?

– Я в бюро, работаю… – А ну замолчите! – внезапно закричал он. – Закройте дверь… Дядя Гу, говори.

– Ты иди занимайся делами, побеседуем позже.

– Ничего, говори; позже мне нужно будет уехать…

– Короче, так… Вы же расследуете дело о трех трупах, которых вынесло из канализации?

– Верно.

– Вы обыскивали канализационные трубы?

– Да… – Тай Вэй был озадачен: – Почему ты спрашиваешь?

– У вас есть чертежи канализационных труб или что-то в этом роде?

– Да… – Наконец-то догадавшись о намерениях Гу Хао, Тай Вэй воскликнул: – Дядя Гу, ты имеешь в виду дочь вашего соседа?

– Да. Я тут поисследовал, и выяснилось, что последним местом, где видели эту девочку, была канализация.

– Значит, тот школьный значок действительно может быть ее?

– Я еще не знаю.

– Ты планируешь… спуститься туда?

– В данный момент мне нужно идти искать ее.

– Канализация или ливневка?

– Хм? – Гу Хао на мгновение заколебался. – Я не знаю. А есть разница?

– Это весьма обширная область знаний, – со знанием дела произнес Вэй. – Старик, не поступай опрометчиво. Подожди, пока я освобожусь. А то заблудишься…

– Да иди ты! Думаешь, я ребенок?

– Просто послушайся меня и жди дома… Мне нужно идти, кладу трубку.

Гу Хао подумал немного – и решил сначала пойти посмотреть на люк.

* * *

Проехав на двух автобусах и пройдя еще немного пешком, через полчаса Гу Хао прибыл в жилой район, где жила Цзян Тин. Вскоре он нашел люк на открытом пространстве между двумя зданиями. Судя по надписи «дождевая вода» на железной крышке люка, это должен был быть ливневой колодец, о котором упоминал Тай Вэй. Гу Хао натянул резиновые сапоги, обошел колодезное отверстие, присел на корточки, просунув пальцы в дренажное отверстие, и попытался поднять крышку люка. Однако он приподнял эту тяжелую штуку лишь на несколько сантиметров – так, что появилась лишь маленькая щелка. Ему пришлось отступить.

Осматривая округу, Хао увидел, как к нему, запыхавшись, бежит Цзян Тин. Когда она остановилась перед ним, ее лицо залилось румянцем.

– Почему ты здесь?

– Я увидела вас из окна…

– Разве сегодня не пятница? Почему ты не в школе?

– У старшеклассников пробный экзамен – они заняли под него кабинеты первой и второй группы. – Цзян Тин подошла к нему ближе и подняла с земли короткую ветку: – Это то, что я использовала в прошлый раз.

Гу Хао взял ветку, вставил ее в дренажное отверстие на крышке люка, с силой поднял ее и оттащил в сторону. Перед ним распахнулось темное устье колодца.

– Спасибо. – Он отбросил ветку. – Возвращайся домой.

– Нет. – Тин посмотрела в отверстие колодца. – Я пойду с вами.

– Ни в коем случае. – Гу Хао махнул на нее рукой. – Возвращайся скорее, не заставляй мать волноваться.

– Мама ушла на работу. – Тин скорчила заговорщическую гримасу: – Она не узнает.

Только сейчас Гу Хао заметил, что на девушке спортивный костюм и фиолетовые резиновые сапоги с белыми пятнышками. Похоже, она подготовилась заранее…

– Так не пойдет. – Он нахмурился. – Ты думаешь, мы идем туда ради развлечения?

Цзян Тин достала из кармана несколько катушек с тонкими белыми лесками и потрясла ими перед Гу Хао:

– Мы можем использовать это.

Он прищурился:

– Что это?

– Леска, которую мой отец использовал для рыбалки.

Хао на мгновение задумался – и протянул руку:

– А ты все продумала…

Девочка спрятала катушку за спиной и склонила голову, глядя на него. По выражению ее лица Хао сразу все понял.

– После того как мы спустимся, ты должна слушаться меня, – проворчал он. – Ты должна делать все, что тебе скажут. Поняла?

Тин бросила ему одну из катушек и первая подошла к устью колодца. Опустив ногу, ступила на железную лестницу. Гу Хао про себя взмолился, чтобы никто не увидел старика с девочкой, спускающихся в колодец.

Его глубина была около четырех метров. Цзян Тин уже достигла дна колодца, и, увидев, как Гу Хао спускается по железной лестнице, поспешно отошла в сторону.

Устье колодца было узким, но внутри оказалось довольно просторно. Однако, за исключением редких лучей света, падающих с поверхности, вокруг была кромешная тьма. Гу Хао обнаружил, что они находятся в круглой цементной трубе, вмещающей взрослого человека в полный рост. На ее дне плескалось немного воды. Подошвы скользили – значит, под ними, скорее всего, был ил. Хао достал из холщовой сумки фонарик и посветил им – по обеим сторонам от них располагались трубы, конца и края которым было не видать.

Девчушка выглядела взволнованной и немного напуганной:

– Дядя Гу, в какую нам сторону?

Гу Хао задумчиво произнес:

– Где ты нашла ключи?

Тин, поразмыслив, указала куда-то в сторону:

– Наверное, вон там.

Хао посветил фонариком на трубу справа:

– Ладно, попробуем на авось.

Он попросил Цзян Тин привязать один конец лески к железной лестнице, а сам надел перчатки и взял катушку.

– Иди за мной и смотри под ноги, – произнес он. – И ничего не трогай.

Цзян Тин послушно кивнула. Гу Хао глубоко вздохнул – и, держа фонарик в одной руке и медленно отпуская леску другой рукой, вошел в темную ливневую трубу.

Пройдя более десяти метров, он оглянулся на то место, где они стояли после спуска в колодец. Луч света по-прежнему падал внутрь – от него будто исходило тепло. На мгновение Гу Хао почти захотелось сбежать обратно, покинув это темное и холодное место. Но когда он подумал о том, как Су Линь ощупью пробиралась вперед в этом мраке, он обернулся, стиснув зубы, и продолжил идти вперед по воде. «По крайней мере, я все еще вижу свет перед собой; по крайней мере, у меня есть спутник – даже если это маленькая девочка, которая идет за мной по пятам и не смеет убежать…»

И правда, как только он покинул место, куда еще проникало солнце, смелость Цзян Тин полностью исчезла. За исключением стен, освещенных фонариком, все перед ними поглощала темнота. Спина старика перед ней давала ей некоторое утешение – она была ее единственной поддержкой в этом темном месте. Тин уже сожалела о своем минутном порыве, но не хотела сдаваться. Интуиция подсказывала ей, что Су Линь все еще здесь.

Возможно, это было вызвано страхом, но все тело Цзян Тин замерзло – особенно окоченевшими ощущались ноги в резиновых сапогах. Вода в трубе, казалось, была близка к точке замерзания – холод пронизывал до костей. Тин задавалась вопросом, почему не надела более толстые носки. Вдруг она почувствовала, как что-то проскользнуло мимо ее ног. Инстинктивно вскрикнула и с силой пнула воду. Гу Хао повернул голову:

– Что случилось?

– Здесь что-то есть… – Тин была так напугана, что ее лицо побледнело, и она снова огляделась в панике. – Оно проползло по моим ногам.

– Всё в порядке, – тон Гу Хао был безмятежным. – Наверное, это крыса.

Лицо Цзян Тин стало еще бледнее:

– Здесь водятся крысы?

– А где еще, по-твоему, они живут? – Гу Хао улыбнулся. – Давай-ка возвращайся обратно по леске.

Цзян Тин молчала несколько секунд. Наконец выдавила:

– Нет… – Взяла Гу Хао за руку: – Пойдемте.

Они продолжили идти вперед по трубе. Сначала Гу Хао обращал внимание на следы под ногами и на стенах, но вскоре отказался от идеи получить здесь какие-либо подсказки. Судя по следам воды на стене трубы, ее уровень мог доходить до одного метра, и все, что оставалось здесь, она бесследно смывала.

Перестав отвлекаться, Хао сосредоточился на их пути. Цзян Тин продолжала плестись за ним. Казалось, эти двое достигли молчаливого взаимопонимания – и не говорили ни слова. В ливневой трубе не доносилось никаких других звуков, кроме плеска воды под резиновыми сапогами и их дыхания.

Воздух здесь был не очень свежим, повсюду стоял неприятный запах. Гу Хао начал чувствовать легкое головокружение. Он остановился и достал из сумки две маски. Надев их, они продолжили идти вперед. Это временно оградило их от зловонного запаха, – но также затруднило дыхание, и полчаса спустя Гу Хао стало тяжело дышать. Тин позади него тоже еле переводила дух, с трудом волоча ноги.

Он начал сомневаться, смогут ли они выдержать этот путь. Но, к счастью, после нескольких поворотов и смены рыболовной катушки труба наконец закончилась. Перед ними предстал горизонтальный трубопровод, более высокий и широкий, соединенный несколькими ступенями с трубой, по которой они пришли сюда. Гу Хао осторожно спустился по скользким гранитным ступеням, повернулся и помог спуститься девочке. Затем посветил фонариком по бокам – там тоже была бесконечная темнота. Гу Хао постоял несколько секунд – и вдруг крикнул:

– Су Линь!

Его крик отразился от стен и постепенно распространился вдаль. Цзян Тин вздрогнула, затаив дыхание, и внимательно прислушалась к звукам в трубе. Но в плотной тьме царила мертвая тишина. Тин взглянула на Гу Хао:

– Дядя Гу, куда теперь?

Гу Хао на мгновение задумался, посветив фонариком себе под ноги. Накопившаяся в трубе вода медленно стекала вправо; похоже, выход был в той стороне. Кроме того, когда люди не могут четко определить направление или же сильно нервничают, они сворачивают чаще направо, чем налево. Наконец Гу Хао решился – потянул за леску и пошел направо.

– Пойдем. Сегодня сделаем ставку на эту сторону.

* * *

За исключением того, что эта труба оказалась просторнее, она ничем не отличалась от той, через которую они прошли раньше. Но неприятный запах здесь был слабее. Гу Хао натянул маску, аккуратно уложил леску и пошел вперед, подергивая носом.

Пройдя приличное расстояние, они обнаружили, что вторая катушка закончилась, а Хао нашел новое отверстие в стене, которое, похоже, было еще одним трубопроводом. Он предположил, что в настоящее время они находятся в основной трубе ливневой сети города, а труба, которую они недавно прошли, является одним из ее ответвлений. Это как раз соответствовало его предположению о том, что эта чертова сеть дождевых труб действительно очень сложна. Тай Вэй не без причины беспокоился, что Хао может заблудиться.

Продолжив идти вперед, он обнаружил новые ответвления по обе стороны от главной трубы. Это означало, что Су Линь могла войти в любое из них. Цзян Тин тоже это поняла. Проходя мимо еще одного ответвления, она поднялась по ступенькам и заглянула внутрь. Затем дрожащим голосом крикнула:

– Су Линь!

Но ответа снова не последовало, и Цзян Тин, опустив голову, разочарованно спустилась по ступенькам.

Гу Хао посмотрел на нее:

– Устала?

Цзян Тин, ничего не сказав, кивнула. Гу Хао достал из своей холщовой сумки плащ и расстелил его на гранитных ступенях. Немного подумав, сунул обувь под плащ и жестом пригласил девочку сесть. Затем достал хлеб и чашку с водой и протянул их Цзян Тин. Девочка и правда выглядела очень голодной. Она оторвала большой кусок хлеба и съела его за два укуса. Налив горячую воду в крышку термоса, выпила ее маленькими глотками.

Гу Хао тоже съел кусок хлеба и выпил немного горячей воды. Хотя они сидели на плаще, через него все равно просачивался холод гранитных ступеней. Однако Гу Хао не хотел вставать. Его гудящим ногам был нужен отдых, а голове – время подумать.

Самым важным сейчас было: жива ли еще Су Линь?

Гипотеза 1: девочка все еще жива. Тогда она должна быть заперта в подземной сети ливневых труб. В противном случае она уже давно доложила обо всем полиции или вернулась бы домой. Но прошло много времени с тех пор, как Су Линь исчезла. Как она могла выжить здесь? Насколько он мог судить, в подземной сети не было никакой пищи. Это делает вторую гипотезу более вероятной…

Гипотеза 2: Су Линь погибла здесь. Не исключено, что ее тело смыло в реку Литун проливным дождем. Однако расследование Тай Вэя показало, что в городе не было найдено других неопознанных тел. Поэтому Гу Хао пытался различить в грязном воздухе специфический душок. В давние годы он познал на поле боя резкий запах разлагающихся трупов и, хотя прошло много времени, никогда его не забудет. Хотя они еще ничего не нашли, он должен быть морально готов увидеть труп с провалившимся лицом, распухший и даже объеденный крысами.

Хао посмотрел на Цзян Тин, свернувшуюся калачиком рядом с ним. Такое девочка ни в коем случае не должна была увидеть. Вторая гипотеза была наиболее вероятной, но Гу Хао все еще не оставлял первую. Это была, очевидно, безнадежная надежда. Но любая надежда – лучшее, что есть в мире.

Если Су Линь еще жива, ей определенно повезло, и она оказалась в каком-то месте, пригодном для выживания в этой системе. Ни основная труба, ни ответвления не соответствуют требованиям; текущая по ним вода сама по себе делает невозможным долгое пребывание здесь. Что касается еды, предположим, что девочка начала ловить мышей, крыс, гекконов и других тварей – и ела их сырыми…

Гу Хао выкурил две сигареты, повернул голову и посмотрел на Цзян Тин:

– Ты можешь продолжать идти?

Тин, отпив еще немного горячей воды из крышки термоса, кивнула. Гу Хао засунул плащ, обувь, термос и оставшийся хлеб в холщовую сумку – и снова потянул за леску:

– Пошли.

Бесконечные поиски продолжились. Та же стоячая вода; те же стены, обросшие зеленым мхом; те же ступеньки и отверстия ответвлений; те же темнота и тишина. Иногда Гу Хао казалось, что они просто топчутся на месте – иначе как эта труба могла быть такой длинной?

Каждый раз, натыкаясь на отверстие нового ответвления, они останавливались и громко выкрикивали имя Су Линь. Это призрачное место, казалось, обладало своего рода магией, которая заставляла людей невольно молчать, как будто, издав хоть звук, они разгневают монстра, тихо притаившегося во тьме. Поэтому собственные крики заставляли их – особенно Цзян Тин – дрожать от страха. Она ждала, что Линь ответит, – и боялась, что они услышат что-то более странное…

Неизвестно, сколько они еще шли. Внезапно Гу Хао остановился и тяжело вздохнул. Тин позади него тоже остановилась, глядя, как он светит фонариком себе под ноги. В стоячей воде плавал кусок лески. Ее сердце сжалось, и она машинально посмотрела на рыболовную катушку в руке Гу Хао. Та была пуста.

Гу Хао поднял леску и намотал ее на катушку. Цзян Тин поняла, что это последняя катушка, так что сегодняшние поиски подошли к концу. Она не знала, что чувствует сейчас – разочарование или облегчение.

Гу Хао осторожно спросил:

– Ты подождешь меня здесь с катушкой? Я пройду немного дальше…

Цзян Тин, широко раскрыв глаза от страха, помотала головой. Гу Хао не стал настаивать. Хотя он был уверен, что сможет найти ее снова, было и в самом деле рискованно оставлять девочку одну в темноте.

Внезапно он увидел что-то на стене трубы примерно в десяти метрах от них. Цвет этого «чего-то» отличался от цвета цементной стены, да и форма тоже была странной. Он повернулся к Цзян Тин и сказал:

– Девочка, подожди меня здесь, я скоро вернусь.

– Нет, не уходи! – Она затрясла головой, словно погремушка-барабанчик. – Я не хочу оставаться здесь одна!

– Я пойду вот туда, – Хао указал вперед. – Ты сможешь меня видеть.

Тин схватила его за рукав:

– Нет, я пойду с тобой!

У Гу Хао не было выбора. Немного подумав, он достал из сумки термос, обмотал вокруг него леску и поставил в воду.

– Пойдем.

Гу Хао по-прежнему шел впереди, а Цзян Тин – позади. Они медленно приближались к тому месту, освещая стены фонариком. Наконец Гу Хао увидел открытую круглую железную дверь, достаточно большую, чтобы туда смог протиснуться человек. Он просунул в дверь голову и посветил фонариком.

Возле железной двери было несколько гранитных ступеней. Накопившаяся вода затопила самые нижние ступени; глубина здесь, по его оценке, составляла около метра. Пространство у двери было похоже на коридор, соединяющийся с более широким пустым пространством в глубине. Гу Хао смог разглядеть лишь цементную стену, покрытую зеленым мхом. Ему показалось, что в углу висит железная лестница. Это место походило на огромный резервуар.

Цзян Тин за его спиной с любопытством огляделась.

– Там так много воды… – Она вдруг принюхалась и нахмурилась. – А что это за запах?

Хао жестом велел Цзян Тин встать за железной дверью, продолжая светить фонариком на стоячую воду. Он тоже чувствовал слабый неприятный запах, плывущий над водоемом, – трупный смрад. Его было достаточно, чтобы пробудить обонятельную память. Здесь что-то умерло. Будь то человек или животное, оно должно было раздуться, как барабан, и плавать на поверхности. Но поверхность воды была настолько спокойной, будто здесь не было ничего, кроме нескольких веток.

Могло ли это «что-то» лежать на дне?

Имеющееся у них оборудование не годилось для подводных исследований. Более того, даже если Хао что-то и найдет, он не хотел бы, чтобы Цзян Тин увидела это. Так что, похоже, ему придется вернуться в другой день… Гу Хао обернулся и обнаружил, что Цзян Тин спускается, глядя себе под ноги.

– Здесь ничего нет, пойдем отсюда.

– Дядя Гу… – Тин указывала на нижнюю часть ступеней: – Что это?

Гу Хао, посветив фонариком, обнаружил, что в углу между ступенями и стеной находится какая-то насквозь промокшая и грязная вещь. Поколебавшись, он лег ничком на ступеньки, вытянул руку как можно дальше – и наконец ухватил это. Оттащил к ступенькам и развернул. Это было темно-фиолетовое женское пальто. Хао внимательно осмотрел его и поднял глаза на Цзян Тин.

– Когда вы идете в школу, вам не разрешается надевать такое, верно?

– Да. – Тин посмотрела на мокрое шерстяное пальто и нахмурилась: – Мы носим школьную форму.

Гу Хао положил пальто у железных ворот:

– На сегодня всё, уходим.

Они вернулись к главному трубопроводу, нашли термос, обмотанный леской, и начали искать обратный путь. С леской в качестве ориентира они продвигались намного быстрее. Наконец увидели луч солнечного света, падающий вниз. Гу Хао отвязал леску от железной лестницы и подсадил Цзян Тин, чтобы та поднялась первой. Но, лишь выглянув из колодца, девочка остановилась; ее ноги остались на лестнице. Гу Хао пришлось подгонять ее. Подождав, пока она выйдет, он ловко вскарабкался наверх – и как раз когда собирался сделать глоток свежего воздуха, ошарашенно замер.

У колодца стояла Цзян Юйшу, сердито глядя на него.

– Лао Гу… – Она оглядела его сверху вниз, ее тон был агрессивным. – Я думала, что ясно дала вам понять: мы больше не хотим быть вовлечены в это дело.

– Вы… Не сердитесь, выслушайте меня. – Гу Хао оперся обеими руками о землю: – Я сейчас поднимусь…

Цзян Юйшу фыркнула и отошла от колодца. Хао сконфуженно вылез. В лучах солнца он обнаружил, что они с Цзян Тин покрыты пылью, паутиной и какими-то пятнами, а еще от них исходит неприятный запах.

Цзян Тин неловко встала рядом с матерью:

– Мам, ты разве не пошла на работу?

– На работу? Я вернулась, чтобы приготовить тебе ужин! – Юйшу была в ярости. – Знаешь, как долго я тебя искала?

– Сяо Цзян, не ругайте ее. – Гу Хао стряхнул пыль с одежды: – Это все моя вина…

– Конечно, это ваша вина! – Юйшу снова повернулась к нему. – Отвести девушку в такое опасное место… вы вообще думали о последствиях?

Цзян Тин тихо пробормотала:

– Там совсем не опасно, просто немного темно…

– Я действительно поступил неправильно. – Гу Хао поклонился ей: – Сяо Цзян, мне очень жаль.

– Почему ты ругаешь дядю Гу? – Поняв, в какое затруднительное положение попал Гу Хао, Цзян Тин недовольно крикнула: – Я сама захотела пойти!

– Чем ты гордишься? – Юйшу толкнула Цзян Тин. – Если б я не помчалась домой готовить, я бы…

– Ты только и знаешь, что готовить… – Тин указала вниз: – А ты подумала о Су Линь? Подумала о том, есть ли у нее еда?

Она зашагала прочь. Цзян Юйшу посмотрела на нее, затем на Гу Хао, топнула ногой и погналась за дочерью.

Гу Хао не мог ее отговорить – лишь наблюдал, как мать с дочерью исчезают за углом здания. Вздохнул, наклонился, чтобы вернуть на место крышку люка дождевой воды. Затем сменил обувь, снял маску и перчатки и медленно вышел из парковой зоны.

* * *

Грязный и вонючий, Гу Хао отказался от идеи поехать домой на автобусе. Пройдя пешком почти час, он наконец добрался до дома. Вымыв руки и лицо, бросил холщовую сумку и грязную одежду с обувью в угол. Он планировал прилечь и отдохнуть полчаса, а затем приняться за готовку, но, как только коснулся щекой подушки, моментально уснул.

Когда он проснулся, уже наступила ночь. Гу Хао с трудом поднялся с кровати, думая, чем бы набить желудок.

Как только он открыл холодильник, услышал быстрый стук в дверь. Открыл – и в квартиру ворвался Тай Вэй. Оглядел его с ног до головы и спросил:

– Почему ты не ответил на звонок?

Гу Хао удивился:

– Я спал; может, не слышал… Что случилось?

– Я думал, что это с тобой что-то случилось… – Тай Вэй облегченно вздохнул. – Я только с работы.

– Ты тоже не ужинал?

– А ты как думаешь? – недовольно сказал Тай Вэй, садясь на кровать и принюхиваясь. – Что это за запах? – Он бросил взгляд на грязную одежду и обувь в углу – и сразу все понял. – Дядя Гу, а ты и впрямь непослушный… – Нахмурился. – Я же говорил тебе не спускаться одному.

– Я ходил разведать дорогу. – Гу Хао достал из холодильника два яйца. – Как насчет лапши с соевой пастой?

– Без разницы. – Вэй открыл окно. Подошел к холщовой сумке, присев, заглянул в нее: – А ты хорошо подготовился… Что-нибудь нашел?

– Ничего не нашел. Эта сеть такая огромная, что я не стал заходить далеко. – Хао снял фартук со стены: – Я нашел место, похожее на водохранилище, и выудил оттуда шерстяное пальто.

Тай Вэй, вскинув голову, заморгал:

– Шерстяное пальто?

– Да, фиолетовое, женское. – Гу Хао подошел к двери. – Я не знаю, кому принадлежало это пальто, но выглядело оно совсем новым.

Тай Вэй схватил его за рукав, широко раскрыв глаза:

– Повтори еще раз…