11.06.1994, суббота, солнечно

После долгих раздумий я выбрала для сегодняшней записи в дневнике именно эту дату. Хотя уже за полночь, я описываю то, что произошло несколько часов назад.

Теперь мои биологические часы полностью восстановлены, и я начала жизнь с перевернутыми с ног на голову днем и ночью. Живя в канализации, этого очень легко добиться. Он же адаптировался к этому какое-то время, так как привык работать днем и возвращаться спать ночью. Однако я не хочу выползать на поверхность средь бела дня. Я уже убедила себя, что я здесь, поэтому дневное время мне не подходит – я не из тех, кто работает с девяти до пяти, от восхода до заката. Солнце принадлежит им, а ночь принадлежит мне и ему.

Ладно, признаюсь, я не «не хочу» – просто не смею.

На самом деле я однажды представила себе, что произойдет, если я встречу кого-нибудь знакомого. Они определенно стояли бы поодаль, внимательно всматриваясь, и после того, как убедились, что это я, закричали бы: «Ого, что с тобой произошло?» Они испытывали бы неприязнь ко мне, были бы удивлены, точно злорадствовали бы – и, возможно, немного посочувствовали бы.

Ну и что, если они и правда посочувствуют мне? Если они будут доброжелательны, то попытаются отправить меня домой.

А я не хочу.

Больше всего я боюсь встречи с Су. Боюсь увидеть их неловкие взгляды, почувствовать, будто какие-то фразы застряли в их горле после первоначальной радости и душераздирающих упреков.

Нас двое, но остаться может лишь один. Более десяти лет назад они позволили мне остаться лишь потому, что я родилась раньше брата. В тот самый момент, как я вышла из тела той женщины, у них уже не было времени убить меня – я даже могу представить выражение лица того мужчины, когда он увидел меня.

Поэтому я выбираюсь на поверхность с наступлением ночи. Ночь делит мир на две части, но для меня нет никакой разницы.

Ночь – пособник тьмы. Она обнимает меня и выскакивает из-под земли, когда чувствует, что я одинока. Ночной бриз сдувает смрад с моего тела, а мои глаза сияют, словно звезды.

Я не знаю, сколько людей в этом городе, похожих на меня, выбирают бродить по улицам ночью. Я, пожалуй, откажусь от яркого дневного пейзажа, а ночью буду возвращать себе утраченные территории. В этот момент я буду чувствовать, что нахожусь в согласии со всем миром и что мы спокойно сосуществуем.

Я одинока? Нет, у меня есть он.

Я уже привыкла к жизни под землей. По крайней мере, достаточно хорошо знакома со своим убежищем. Сухая земля, которую мы делили, была всего около 20–30 квадратных метров; поодаль, чуть глубже, располагался огромный цементный водосборник – глубиной около метра, со стоячей водой, в которой плавали нечистоты, из-за чего она была совершенно непригодной для использования. Также в углу находилась железная лестница, соединенная с трубопроводом наверху. Мне было очень любопытно узнать об этом месте побольше, потому что из этой трубы часто вытекала тонкая струйка воды. Но он сказал, что та труба давно засорена – вернее, я смогла догадаться об этом лишь по его движениям и не очень понятной речи.

Я редко видела, как он выражает эмоции: бо́льшую часть времени он выглядит унылым. Лишь изредка на его лице появляется взволнованное выражение – это когда он видит бутылку с водой или какой-то кусок картона. Однако он готов следовать за мной, бесцельно бродя по улицам. Иногда он оставляет меня и идет прямо к своей «добыче», но проходит совсем немного времени, и я снова слышу его тяжелые шаги позади себя.

Должна признать, он стал моей единственной опорой, когда я начала свою жизнь под землей. Он даже нашел мне одежду. Хотя она явно была чужой и не очень мне подходила, по крайней мере, это позволило мне наконец сменить мою страшно грязную спортивную форму.

Он напомнил мне сериал, который я смотрела, под названием «Красавица и Чудовище» – историю о прекрасной адвокатше по имени Кэтрин и уродливом человеке по имени Винсент, который жил в канализации, имел львиную морду, но был очень добр сердцем. Раньше, проходя мимо открытых люков, я задавалась вопросом, действительно ли там живут добряки-монстры с ужасающими лицами. Теперь я в этом убедилась.

Я часто задавалась вопросом, случится ли что-то совершенно невероятное в моей такой же невероятно несчастной жизни. В любом случае мне очень любопытно, что же будет дальше, – и я ожидаю наступления будущего с нетерпением и волнением.

* * *

При теплом свете свечи он часто наблюдал, как она, держа ручку, пишет что-то в блокноте с твердым толстым переплетом, но никогда не знал, о чем она думает.

Неожиданно в «комнате» появился еще один человек, и вместе с ним здесь начало появляться все больше и больше вещей. Например, ржавые проволочные вешалки, старые зубные щетки, пластиковые ведра, эмалированные тазы, облупившиеся стаканы, жестяные чайники без ручек и матрас с оголенными пружинами – бог знает, сколько сил он потратил, чтобы затащить эту штуку в трубу!

Однако эти «бесполезные» вещи очень радовали Сяо Лань. Он помнил, как она стояла рядом с мусорным ведром, держа в руках собранные ею вешалки и взволнованно махая ему рукой. Поэтому он не стал подсчитывать, сколько стоит этот мусор, если сдать его на металлолом, и позволил ей взять их в канализацию.

В каком-то смысле Сяо Лань внесла в его жизнь немного хаоса – если это, конечно, можно назвать жизнью. Ей нужно было подняться наверх, чтобы подышать свежим воздухом, но она отказывалась выходить днем. Ему приходилось выходить с ней из канализации глубокой ночью. Это беспокоило его, поскольку после того, как его «коллеги» проводили зачистку мусора днем, на земле оставалось очень мало «добычи». Это заставило его тратить больше энергии, чем раньше, на поиски вещей, которые можно было обменять на еду, пиво и сигареты.

Сяо Лань стала хорошей помощницей – хрупкая девчушка могла залезть запросто в мусорный бак и тщательно его обыскать. Конечно, бо́льшая часть того, что она находила, была в его глазах бесполезным хламом. Однако он все еще был готов оставаться с ней. Хотя ночью «улов» был небольшим, а улицы – тихими, ему было бы все равно, даже если б вокруг была толпа людей и звенели гонги.

Казалось, он обрел партнера. Даже если ему придется сократить количество выкуриваемых сигарет и выпивки, чтобы было больше еды; даже если ему придется тратить энергию на поиски шариковых ручек и карандашей; даже если ему придется терпеть то, насколько чаще теперь расходуются свечи…

У нее были некоторые странные потребности – такие как спирт, мыло и полотенца. Даже если он выбирал самые дешевые, эти вещи все равно стоили ему почти двухдневного дохода. Когда наступал рассвет, Сяо Лань уговаривала его вернуться в канализацию, а затем падала на старый матрас и засыпала. Он же, проспав два часа, неохотно тащил свое уставшее тело обратно на поверхность.

Во-первых, ему пришлось продавать свой «улов» со вчерашнего вечера в обмен на дневную еду и питье; во‐вторых, судорожно искать что-нибудь еще, прежде чем проснутся его ленивые «коллеги». Поэтому он отправился в более отдаленное и незнакомое место, рискуя столкнуться с другими бездомными, чтобы найти как можно больше ценных вещей.

Однако, передав мыло и полотенце Сяо Лань, он услышал радостный возглас и увидел зачарованное выражение ее лица, когда она поднесла мыло к носу. Тогда он почувствовал, как по его телу разливается тепло, будто он только что выпил полцзиня белого вина и закусил пирожком с мясом.

К вечеру он также узнал предназначение бутылки со спиртом. Сяо Лань разрезала пополам пивную банку и проделала гвоздями множество маленьких отверстий в ее нижней половине. Затем достала большое пластиковое ведро и несколько больших бутылок, которые она подобрала, и попросила его принести немного чистой воды. Он побежал на ближайшую стройку, наполнил все емкости водопроводной водой и, собрав все свои силы, понес их обратно.

Сяо Лань была вне себя от радости. Она вымыла жестяной чайник и прикрутила к нему кусок проволоки, чтобы заменить ручку. После этого налила спирт в разрезанную пивную банку и подожгла его – внутри вспыхнул огонек. Поставила жестяной чайник на эту самодельную спиртовку, выжидающе глядя на нее.

Свет от свечи и пламени спиртовки заполнили всю «комнату»; казалось, даже температура воздуха повысилась. Он достал булочки и передал их Сяо Лань, сел с ней вокруг спиртовки и принялся медленно их уминать.

Постепенно жестяной чайник начал похрипывать, из носика пошел пар. Ему становилось все теплее. Это заставило его невольно подтянуться ближе к чайнику, чтобы тепло могло охватить все тело. Ему стало так комфортно, будто он грелся на солнце.

Лицо Сяо Лань, покрытое грязью, раскраснелось, глаза поблескивали, а взгляд был прикован к спиртовке, будто она чего-то ждала. Иногда посматривала на него и, когда встречалась с ним взглядом, благодарно улыбалась. Он не знал, что она хочет сделать. Однако, когда она была счастлива, он тоже чувствовал себя необъяснимо счастливым.

Наконец чайник закипел. Сяо Лань взяла старый таз, положила в него полотенце, осторожно открыла мыльницу и снова понюхала ароматное мыло.

– Вставай, – нетерпеливо сказала она. – Выйди на время.

Он был немного озадачен, но все равно послушался ее. Сяо Лань подтолкнула его к круглой железной двери.

– Выйди и подожди меня снаружи, – серьезно произнесла она. – Если я не открою дверь, значит, тебе еще нельзя заходить. Понял?

Он что-то недовольно проворчал, но все же кивнул. Затем она вытолкала его и закрыла дверь.

После теплой «комнаты» холодный ветер в водосточной трубе заставил его вздрогнуть. Он плотнее запахнул одежду и медленно присел, прислонившись спиной к стене трубы.

Темнота здесь была словно смола, и ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к ней. За исключением слабого звука льющейся воды, вокруг царила тишина. Быстро заскучав, он подумал, что было бы неплохо поймать мышь ради забавы.

Что там делает Сяо Лань?

Он повернул голову, чтобы посмотреть в сторону железной двери, а затем приложил ухо к стене. Через несколько секунд покачал головой. Сонливость, пришедшая к нему еще в теплой «комнате», постепенно овладела им, и, опустив голову на колени, он задремал.

Спустя какое-то время его разбудил грохот. Он повернулся на звук – и сквозь пелену дремы увидел ореол света. В нем стояла Сяо Лань. От ее тела исходил пар, как будто она излучала божественное мягкое сияние. Он изумленно уставился на нее. «Входи», – прошептала она.

В «комнате» все еще было тепло, а в воздухе летал неописуемый аромат. Сяо Лань еще раз поставила чайник – тот радостно посвистывал на спиртовке.

Она переоделась в белую рубашку, на которой не хватало двух пуговиц, слишком широкую для ее худого тела. Ее волосы теперь были мягкими и чистыми; с их кончиков все еще капала вода, оставляя мокрые следы на рубашке. Ее лицо было белым, чистым, на щеках играл румянец. Сяо Лань закатала рукава – грязь с ее рук исчезла, открыв светлую кожу. Подол белой рубашки открывал длинные ноги. Она стояла босая. Как и лицо, все ее тело тоже сияло. По сравнению с той замарашкой, которую он видел до этого, девушка перед ним казалась другим человеком.

Бодрым тоном она приказала ему сесть на матрас. Затем налила в таз немного холодной воды, добавила кипятка из чайника, проверила температуру и бросила туда полотенце, чтобы оно намокло.

– Не двигайся.

Сяо Лань опустилась на колени перед ним и откинула спутанные волосы со своего лица. Он тут же учуял аромат, исходящий от ее тела, и невольно дернулся.

– Говорю – не двигайся, – рассердилась Сяо Лань.

Затем она накрыла его лицо мокрым полотенцем. Горячим. Мягким. Мокрым. От него исходил такой же освежающий аромат… Он не смог сдержать стон.

– Слишком горячо?

Он закрыл глаза и покачал головой, чувствуя лишь удовлетворение. Спустя несколько секунд Сяо Лань сняла полотенце с его лица. Он неохотно открыл глаза и увидел, как она надулась и недовольно причмокнула губами.

– Ай-яй, как давно ты не мыл лицо?

Сяо Лань снова намочила полотенце в тазу, чуть отжала его и снова подошла к нему, осторожно протирая его лицо. Вскоре на полотенце появились темные пятна. Сяо Лань, продолжая ворчать, снова и снова терла его лицо. Он ощущал боль и зуд – и одновременно то, как приятно раскрываются поры на его лице. Снова закрыл глаза, что-то тихо пробормотал и запрокинул лицо, позволяя Сяо Лань продолжать эту процедуру.

Вода в тазу приобрела мутный серый цвет. Сяо Лань, отложив полотенце, разделила обеими руками его спутанные волосы.

Густая лохматая борода осталась прежней, но лицо выглядело поприличнее. Застарелая грязь в морщинах и царапинах была вычищена. Перед ней появился смуглый мужчина с высокими скулами.

Он открыл глаза и увидел, как мягко смотрит на него Сяо Лань. Запаниковав, инстинктивно хотел отстраниться. Однако прохладные руки и взгляд, устремленный на его лицо, заставили его застыть.

– Винсент…

Он широко распахнул глаза, не понимая ее слов.

– Винсент, – тихо повторила Сяо Лань. – С сегодняшнего дня тебя зовут Винсент, понимаешь меня?

Он обалдело смотрел на нее.

– Повторяй за мной. – Она указала на себя и начала говорить слог за слогом: – Вин-сент…

– Вон… – неловко произнес он, – …сат.

– Нет, не так! – Она уставилась на него. – Вин…

– В-вин…

– …сент.

– …сент.

– А теперь всё вместе. – Глаза Сяо Лань сверкнули. – Винсент.

– Вин… Винсент.

Она рассмеялась:

– Ты Винсент!

Он тоже рассмеялся и указал на себя:

– Я Винсент.

Сяо Лань захлопала в ладоши. В маленькой «комнате» ее радостный голос звучал очень громко, отражаясь эхом от стен.

– С этого момента я буду называть тебя Винсентом, и ты должен согласиться на это.

Он тоже хлопнул в ладоши:

– Винсент.

Вдоволь насмеявшись, Сяо Лань протянула руку, чтобы коснуться его волос и бороды:

– Нужно привести тебя в порядок… Если снова найдешь ножницы, оставь их. Хорошо?

Его лицо внезапно исказилось. Резко подавшись вперед, он схватил ее за руку.

– Туда никогда… – Уставился на ошеломленную Сяо Лань, пробормотав: – Одна не ходи.

* * *

Документы на длинном столе для совещаний были навалены горой. Ван Сяньцзян сидел рядом с ней, надев очки для чтения, и листал таблицу с информацией о жильцах. В это время дверь кабинета распахнулась – вошел молодой полицейский с толстой стопкой документов. Развернувшись, он закрыл дверь ногой.

Ван Сяньцзян снял очки:

– Откуда все это?

– Отправлено из полицейского участка на улице Сяобэй. – Парень выглядел измотанным и тяжело дышал. – Куда мне их положить?

Ван Сяньцзян указал на пустое место на столе для совещаний. Полицейский положил документы и вытер пот со лба.

– Поищи информационную форму В-два. – Сяньцзян подвинул к нему распечатанный листок бумаги: – Отсей людей в соответствии с условиями, указанными выше.

Молодой полицейский произнес «м-м», но остался стоять на месте.

Ван Сяньцзян снова ушел в чтение документа в руках. Через некоторое время, увидев, что парень не двигается, спросил:

– О чем задумался?

– Дядя Ван, как насчет того, что я поработаю здесь до обеденного перерыва, а потом… – Он помялся: – Я еще не выполнил работу, порученную моим капитаном.

– М-м… – Сяньцзян моргнул. – Можешь идти прямо сейчас.

– Да нет, я могу поработать здесь около часа…

Молодой полицейский, покраснев, неловко переминался с ноги на ногу. Видя, что Ван Сяньцзян не собирается продолжать разговор, он открыл дверь и вышел из кабинета.

Из-за стопки бумаг раздался усталый вздох. Тай Вэй поднял голову и медленно пошел к документам, которые только что доставили.

– Полицейский участок на улице Сяобэй… – Он достал лист бумаги и открутил колпачок ручки. – Наставник, какой по счету F, вы говорили?

Ван Сяньцзян, на мгновение задумавшись, произнес:

– F-три.

Тай Вэй, хмыкнув, написал «Полицейский участок на улице Сяобэй» и «F3». Затем снова подошел к огромной карте города, выбрал область с красным кругом и что-то пробормотал себе под нос, внимательно глядя на нее.

– Полицейский участок на Сяобэй, полицейский участок на улице Миньцзян, полицейский участок Байхуашань… – Он поднял руку и нарисовал еще один красный круг. – Мастер, теперь информация по району F полная.

– Какие еще районы не предоставили информацию?

– Сейчас взгляну… – Тай Вэй снова обратился к карте. – В районе B и районе E все еще не хватает нескольких участков.

– Хм… – Ван Сяньцзян даже не поднял головы. – Тогда продолжим отсеивать подозреваемых сами.

– Черт… – Вэй скривил рот. – Мужчин подходящего возраста с группой крови А довольно много. Сколько времени понадобится нам двоим, чтобы их проверить?

– Выхода нет, – отрешенно произнес Сяньцзян. – Хорошо, что полицейские участки могут помочь отсеять этих людей… Что же касается их материальных условий, условий жизни, семейного положения и прочего, мы должны проанализировать все это сами.

– Разве я похож на полицейского? Теперь я всего лишь какой-то статистик…

– А ты что думал? – Сяньцзян улыбнулся. – Что полицейский все время гоняет на машине с сиреной, стреляет и арестовывает людей?

Тай Вэй откинулся на спинку стула и взял форму с информацией о резидентах:

– Но это было бы так захватывающе…

– Хватит болтать ерунду. – Ван Сяньцзян скомкал бумагу и отбросил ее в сторону. – Поскорее приступай к работе!

– Сначала отобрать разведенных или одиноких, да? Или кого-то еще?

– Сначала их. – Ван Сяньцзян немного подумал: – А после первой проверки отобрать госслужащих и индивидуальных предпринимателей.

– Когда мы пойдем в отдел управления транспортными средствами?

– Сначала дважды проверим. – Начальник коснулся подбородка. – Давай прощупаем ситуацию.

Внезапно он, снова задумавшись, отложил форму с информацией о жителях, встал и открыл картотечный шкаф на стене. Достав из папки фотографию, внимательно рассмотрел ее и положил в карман. Затем взял телефон и набрал какой-то номер.

* * *

Двое полицейских сидели по обе стороны длинного стола для совещаний, тщательно отбирая мужчин-жителей из разных ключевых областей. Два часа пролетели в мгновение ока. Наконец Ван Сяньцзян встал, потягивая ноющую спину, и сделал глоток холодного чая.

– Уже полдень. – Он посмотрел на часы. – Парень, ты голоден?

– Погодите минутку… – Внимание Тай Вэя все еще было приковано к информационной форме. Просмотрев ее еще раз, он отложил документ в стопку. – Я действительно немного проголодался.

– Пойдем. – Сяньцзян встал. – Купим что-нибудь поесть.

Они отправились в кафе с суповыми баоцзы, что напротив муниципального бюро. Заказали четыре порции баоцзы и два гарнира. Тай Вэй принялся увлеченно есть и быстро прикончил одну порцию. Ван Сяньцзян не был особенно сосредоточен на еде, рассеянно глядя на стол перед собой.

– Наставник, о чем вы думаете? – Тай Вэй взял кусок свиного студня и засунул его в рот. – Вы совсем не едите. Размышляете над каким-то вопросом?

Сяньцзян постучал палочками по голове:

– Сколько человек ты отобрал?

– Более шестидесяти.

Ван Сяньцзян, немного подумав, произнес:

– Мы предполагаем отобрать более четырехсот человек по ключевым критериям, которые мы обозначили.

– Ну и ладно. – Тай Вэя это особо не волновало. – Мы отыщем достаточное количество в офисе управления транспортными средствами – там не так много людей с автомобилями.

– Мы только потратим время, – Ван Сяньцзян покачал головой. – А учитель Цяо сказал, что теперь у нас каждая секунда на счету.

– Иначе нам никак не справиться, – Тай Вэй фыркнул. – Мы – единственные, кто готов искать иголку в стоге сена.

– Значит, нам нужно найти другой путь.

Тай Вэй озадаченно взглянул на начальника:

– Что вы имеете в виду?

– Три женских трупа были обнаженными. – Сяньцзян порылся в тарелке с жареным арахисом. – Куда делись их одежда и вещи?

Тай Вэй заморгал:

– Сожгли, закопали или просто выбросили…

– Ну, с мелкими вещами легко разделаться, – соглашаясь, кивнул Сяньцзян. – А как насчет более крупных?

– Велосипед Сунь Хуэй, – немедленно отреагировал Тай Вэй. – Но мы искали на нескольких рынках подержанных велосипедов в городе – и не нашли его.

– Может, его продали…

– Тогда как же мы его найдем? – разочарованно произнес Тай Вэй. – В этом городе, должно быть, миллионы людей пользуются велосипедами.

– Да-а, – протянул Сяньцзян. – Поэтому еще одна пара глаз будет не лишней.

Тай Вэя это еще больше сбило с толку:

– В каком смысле?

В это время дверь магазина распахнулась, и колокольчик, висевший на двери, издал резкий звук. Ван Сяньцзян поднял голову:

– А вот и он.

Тай Вэй обернулся и увидел, как в кафе вошел мужчина лет тридцати. Он огляделся и направился прямо к ним. Сел рядом с Ван Сяньцзяном, бесцеремонно взял со стола пачку сигарет, достал одну и закурил.

– Дядя Ван, умоляю, в следующий раз не позволяйте полицейским приходить ко мне домой. – Он зевнул. – Это напугало мою девочку.

– Лю Шэнли, зови его просто Шэнли. – Сяньцзян кивнул ему и указал на Тай Вэя: – Мой ученик, зови его Вэй.

Лю Шэнли посмотрел на Тай Вэя, который был намного моложе его, и кивнул:

– Тай Вэй…

Тот уже понял, кто перед ним.

Лю Шэнли потянулся, чтобы схватить паровую булочку, но Ван Сяньцзян оттолкнул его руку:

– Иди помой свои лапы и возьми приборы.

Пока его не было, Тай Вэй тихо спросил:

– Он из вашей старой банды?

– Ага. «Наездник»[14]. – Ван Сяньцзян улыбнулся. – Глава воров с улицы Сяобэй. У него связи с несколькими бандами в этом городе.

– Понятно… Он будет искать велосипед?

– Да. Мы продолжим проверять людей, а они пусть шерстят улицы.

Лю Шэнли вернулся с набором столовых приборов и заказал еще две корзинки суповых баоцзы, свиное колено и бутылку пива. Сорвал крышку бутылки зубами, выплюнул ее на землю и отпил пива, запрокинув голову назад. Затем спросил:

– Зачем позвал?

Ван Сяньцзян достал из кармана фотографию. На ней была Сунь Хуэй со своим велосипедом; она стояла вместе с матерью возле их дома.

– Велосипед жены моего племянника потерялся. Пожалуйста, помоги мне его найти.

Лю Шэнли взглянул на фотографию:

– Велосипед «Флайинг пиджон». Такой трудно найти: слишком много одинаковых.

– Красный, без переднего крыла, на корзине вмятина. – Сяньцзян указал на велосипед на фотографии: – Правая рукоятка треснула, отсутствует светоотражатель сзади.

– Тогда какой смысл искать эту развалюху? – Лю Шэнли скривил губы: – Да мы его ни в грош не поставили бы. Проще купить новый…

– Я подарил его им на свадьбу. Это памятная вещь. – Сяньцзян положил фотографию на стол. – Когда найдешь велосипед, не пугай нынешнего владельца – просто узнай адрес и немедленно свяжись со мной.

– Что за дела? – Шэнли рассмеялся: – Из-за сломанного велосипеда никто ведь не отправится в тюрьму?

– Не лезь в чужие дела и делай, как я говорю, – холодно произнес Сяньцзян. – Это срочно. Собери всех, кого сможешь.

– Ладно. – Вор положил фотографию в карман и протянул руку: – Триста.

Ван Сяньцзян несколько секунд молча смотрел на него, затем произнес:

– Лю Шэнли, кем ты вообще себя возомнил?

– Разве помощь бывает бесплатной? – обиженно произнес Шэнли. – Ты, почтенный учитель, сказал, что это срочная работа, к тому же мне нужно будет просить о помощи Лао Сы и Вэнь Гуана.

– Двести.

– Так не пойдет. – Шэнли взял кусок мяса и отправил в рот. – Мне будет нужно еще и разделить их.

– Ладно… – Ван Сяньцзян прищурился: – Тогда посмотрим, сможешь ли ты и дальше оставаться «на скаку».

– Дядя Ван, мы же старые друзья, нам необязательно вот так… – взмолился Шэнли. – Ладно, считай это моей сыновней почтительностью к тебе.

Ван Сяньцзян достал кошелек и вытащил две купюры по пятьдесят юаней:

– Оставшиеся сто юаней – когда найдешь велосипед. Дай мне знать в течение недели.

– Жди моего звонка. – Лю Шэнли сжал деньги в руке, бормоча: – Какой же ты скупердяй…

– Поторопись. И не жди, что я буду бегать за тобой, – сказав это, Ван Сяньцзян встал и жестом позвал Тай Вэя выйти с ним.

– Эй! – встревожился Шэнли. – Оплати счет!

Ван Сяньцзян, проигнорировав его слова, ушел с Тай Вэем, оставив вора смотреть на недоеденную свиную рульку и тихо ругаться.