07.06.1994, вторник, переменная облачность

Он принес мне газету, чтобы я знала, какой сегодня месяц и день. Конечно, я не была уверена, что это сегодняшняя газета, потому что именно в такие заворачивают паровые булочки. Однако, живя под землей, я не могла бы попросить большего. Дневник с датой выглядит более правильно.

Оглядываясь назад, я понимаю, что привычка вести дневник, вероятно, зародилась в начальной школе. В то время это было частью домашнего задания, которое нужно было сдать учителю на проверку. Я всегда была послушным ребенком, поэтому относилась к своему дневнику так же серьезно, как и к выполнению домашнего задания. После перехода в среднюю школу мне уже не нужно было сдавать дневник каждый день, но эта привычка сохранилась до сих пор.

Дневник, конечно, нужно писать каждый день. За эти годы, за исключением блужданий в темноте канализации и того времени, когда была без сознания, я не пропускала ни одного дня. Так что этот дневник, наверное, и нельзя больше назвать дневником. Если б он мог говорить, то определенно сказал бы: «Хозяйка, я больше недостоин быть дневником». Ха-ха, а я скажу ему: «Это неважно, мы теперь два сапога пара»… Я недостойна быть дочерью или даже человеком, поэтому у меня «недостойный» дневник. Что же в этом странного?

Ма На права: я действительно недостойна быть Русалочкой, недостойна быть принцессой. Так что я не держу на нее обиды. Это просто доказало тот факт, который я не хотела признавать, – я не заслуживаю того, чтобы ненавидеть ее.

…Я зашла в канализацию не задумываясь, под проливным дождем, как будто принадлежала этому месту. Будто так и должно быть. Он не проявил никакого удивления моим приходом и уходом. Казалось, он вообще ничему не удивлялся.

Я не сомневаюсь, что у него проблемы с психикой. Это очевидно из того факта, что он может выражаться только простыми невнятными словами. Если выражаться более грубо, я бы назвала его дураком.

Я не знала, откуда он взялся и сколько ему лет, но понимала, что он долгое время жил в канализации и был знаком со здешней средой лучше, чем любая крыса. Вероятно, он зарабатывал на жизнь, собирая отходы, и какая-никакая еда, которую он приносил каждый день, была результатом его труда. В этом городе, должно быть, сотни таких людей, как он, но я никогда не обращала на них внимания. Бо́льшую часть времени они полностью скрыты от людских глаз.

Но в этот момент только он и эта «комната» были готовы принять меня. Возможно, он считал меня одной из своих. Или, в его глазах, я ничем не отличаюсь от бутылки с водой, куска металлолома или старой покрышки…

На самом деле мне все равно. «Мертвый» человек не должен быть дороже бутылки с водой, металлолома или старой покрышки.

Только бог знает, как сильно я хочу умереть в эту дождливую ночь! Но я все еще жива. Я все еще дышу, чувствую боль и голод, и все еще могу заснуть, если очень устала. Хуже всего то, что я по-прежнему могу проснуться.

Все верно. Бодрствование для меня – пытка. Это заставило меня столкнуться с жестоким вопросом: кто же я, в конце концов?

Су Линь. Старшая дочь семьи Су. Сестра Су Чжэ. Ученица четвертой группы второго года четвертой средней школы, студенческий номер 27. Горничная С.

Нет. Ни одна из них.

На самом деле с тех пор, как меня загнали в канализацию, я растеряла все эти личности. Ни одной из них не осталось. Это заставило меня осознать факт: человек и правда может исчезнуть из этого мира полностью.

Есть очень романтичная поговорка, что, даже если человек действительно умер, пока есть еще один человек, который его помнит, он на самом деле еще жив. Но я думаю, что пройдет немного времени, прежде чем все окончательно забудут меня. Потому что у них нет причин помнить обо мне. У меня никогда не было друзей, а теперь у меня нет семьи. В их короткой или же долгой жизни я постепенно стану нечетким образом и затем исчезну окончательно. И хорошо. Я изначально не была им нужна. Тихое исчезновение, вероятно, будет лучшим финалом. Ноль должен выглядеть как ноль. Имя Су Линь в конечном итоге станет двумя не связанными между собой китайскими иероглифами, спрятанными в словаре.

О, да, забыла сказать… Теперь я живу с ним в канализации. Я не знаю, как его зовут, но он, кажется, называет меня Сяо Лань – я смогла расслышать это имя, даже когда он невнятно его произнес. Думаю, это из-за сине-белой школьной формы, которую я ношу.

Дорогой дневник, привет, я Сяо Лань.

* * *

Ван Сяньцзян несколько раз постучал в дверь и, наконец, услышав «войдите», толкнул ее створки.

В офисе все еще было несколько человек, которые отчитывались заместителю Ху; двое из них были членами специальной следственной группы. Увидев, как вошел Ван Сяньцзян, эти двое отвернулись. Он успел заметить неестественные выражения их лиц, поэтому продолжал спокойно стоять у двери, терпеливо ожидая.

После отчета о работе заместитель Ху дал указания по следующему этапу расследования. Несколько человек впереди него встали и попрощались. Знакомые поприветствовали Ван Сяньцзяна, и он кивнул в ответ всем им, по-прежнему не говоря ни слова.

Заместитель Ху посмотрел на него:

– Лао Ван, какое-то дело?

Сяньцзян подошел к столу:

– Отчет о проделанной работе.

– Какой работе? – нахмурился Ху.

– Дело о серийном убийстве от двадцать четвертого мая. – Ван Сяньцзян опустил веки. – Я – заместитель руководителя специальной следственной группы и отчитываюсь перед вами, как обычно.

Заместитель Ху какое-то время ошеломленно смотрел на него, но затем внезапно вздохнул, потер лицо и указал на диван в противоположном углу.

– Присядь для начала.

Ван Сяньцзян стоял неподвижно:

– Я всего лишь на пару слов.

– Лао Ван, я знаю, что ты сердишься. – Заместитель Ху развел руками: – Но что я могу сделать? Дела валятся на нас одно за другим. Я слежу за делом о незаконном обороте запрещенных средств уже больше полугода. Я не могу смотреть, как столько труда пропадает из-за нехватки рабочей силы. Мне придется перевести ваших людей – другого выбора нет.

– Понимаю. Революционная работа не делится на благородную и низкую. Конечно, мы не можем просто так оставить дела, которые можно раскрыть… – Сяньцзян все еще выглядел спокойным. – Дело в моих руках крайне запутанное, и никого нельзя в этом винить.

– Вы ветеран этой профессии, на ваших плечах и правда большая ответственность… – Ху приободрился: – Как продвигается дело?

– Есть некоторый прогресс. – Он положил несколько документов на стол. – Мы заново создали портрет преступника и фактически определили его зону нахождения.

– А? – Крайне удивленный заместитель Ху взял документы. – Есть ли какие-то новые улики?

– Нет. С помощью старых методов в сочетании с новыми идеями мы добились лишь небольшого прорыва.

– Вы и сын Тай Чжиляна – единственные, кто работает над этим делом?.. Как зовут этого парня?

– Тай Вэй. Да, мы единственные, кто сейчас работает над ним.

– Вы точно сможете это сделать, – Ху закивал. – Как я могу вам помочь?

– Теперь нам нужно провести тщательное расследование в этих районах. – Сяньцзян указал на листы. – Мне не нужны сотрудники бюро, но вы должны помочь мне отправить уведомление о совместном расследовании в филиал и полицейские участки. Лучше быть с ними построже – боюсь, люди на земле не привыкли напрягаться. – Следующую фразу он произнес более громко, акцентируя внимание на каждом слове: – Убийца, скорее всего, продолжит совершать преступления, и у нас не так много времени.

– Я обязательно помогу вам, – пообещал Ху: – Свяжусь с ними прямо сейчас.

– Хорошо; это все, что я хотел. – Ван Сяньцзян повернулся и направился к двери. – Пойду работать.

– Лао Ван, – снова позвал его заместитель. – Раз уж ты взялся за это дело, я устрою тебе повышение, прежде чем ты уйдешь на пенсию.

Сяньцзян улыбнулся:

– Как скажете.

* * *

Ма На все еще холодно относилась к учителю Чжоу, но, по крайней мере, больше не нападала на него. Что касается Цзян Тин, то самое большее, что сделала Ма На, – это бросила на нее злобный взгляд, но больше ничего не говорила.

Эти несколько дней репетиции «Дитя морей» шли гладко. Но если б Тин не обращала внимание на Ма На, то справлялась бы лучше.

После репетиции в полдень, когда учитель Чжоу выключил камеру, он выглядел вполне довольным.

– Все усердно потрудились! – Он хлопнул в ладоши: – Заберите свои костюмы, постирайте их и завтра принесите обратно.

Актеры один за другим закивали. Когда все вышли из гримерки, в руках они несли костюмы разных цветов и фасонов.

После того как Цзян Тин переоделась, некоторое время она сидела одна. Взяла алое платье, которое ей не принадлежало, и снова посмотрела на имя на этикетке. Тин не была знакома с девушкой по имени Су Линь – знала только, что та была в 4-й группе. Более того, они обе были одними из самых неприметных людей в школе. Не выделялись ни внешним видом, ни семейным происхождением, ни успеваемостью. Поэтому у них не было причин быть замеченными большим количеством людей – даже учителям трудно было запомнить их имена. Бо́льшую часть времени они молча заходили в класс, вели себя тихо, а затем так же молча уходили домой. Даже если подвергались притеснениям, выбирали между убежать и перетерпеть. Иногда у них появлялись несколько друзей того же пола, которые были чуть более болтливы, чтобы они не стали «какими-то девочками», которых никто никогда не вспомнит на встрече выпускников несколько лет спустя. Короче говоря, они не являлись частью красочных воспоминаний юности других людей, да и их собственная юность казалась ничем не запоминающейся. Они молча появлялись и молча исчезали. Это, вероятно, наиболее реальное их описание. Для тех подростков, которые провели с ними три года школьной жизни, единственным напоминанием, вероятно, будет взволнованное застенчивое лицо на выпускной фотографии.

Однако некоторые люди не оставят и этого последнего следа…

«Где же ты? Знаешь ли ты, что я надела костюм, который ты оставила, и приняла роль горничной С.?»

Обладая таким характером, Цзян Тин никогда не взяла бы на себя инициативу спровоцировать кого-то вроде Ма На. До сих пор она не могла объяснить, почему стояла перед человеком, который ударил ее, который снова и снова продолжал оскорблять ее, – и почему же согласилась на эту незначительную роль. Нельзя сказать точно, когда эта бешеная собака снова понесется за ней. Но Цзян Тин знала, что она должна была это сделать.

Потому что в этом темно-красном платье с белым кружевом, казалось, прячется душа другого человека…

Тин еще не понимала, какая удивительная штука судьба, каких людей она опутает своими цепкими щупальцами, пока они не станут связаны плотью и кровью.

Она только что вспомнила строчку из «Охотника»: «Бог устроил это…»

Цзян Тин, покачав головой, взяла платье и покинула гримерную.

* * *

Ян Лэ вышел из уборной, стряхнул с рук капли воды и пошел по коридору в класс. Повернув за угол, натолкнулся на Ма На, опирающуюся на перила и разглядывающую игровую площадку внизу.

Он опустил веки, желая поскорее избавить себя от ее присутствия. Но Ма На уже подошла к нему с улыбкой на лице.

– Ян Лэ, мне нужно тебе кое-что сказать…

Ему все же пришлось остановиться:

– Что?

– Ты подумал над тем, что я сказала тебе в прошлый раз?

Ян Лэ моргнул:

– О чем ты?

– Учиться за границей. Со мной.

– Ах, об этом… – Ян Лэ обошел ее. – Пока не планирую.

Ма На остановила его, улыбка исчезла с ее лица:

– Тогда что ты планируешь?

– В каком смысле? – Ян Лэ нахмурился. – Я буду делать все, что захочу.

– Останешься и будешь сдавать Гаокао?

– Да.

– Подумай как следует! – Лицо Ма На аж потемнело. – Это же десятка лучших университетов в Соединенных Штатах!

– Спасибо за твою доброту. – Ян Лэ улыбнулся. – Мне нужно идти на занятия.

– Ян Лэ! – закричала Ма На. – Ты действительно дурак или просто притворяешься?

Ян Лэ повернулся и устало взглянул на нее.

– Тебе не нужно платить ни гроша, просто поедем со мной. – Она размахивала руками, будто и правда пытаясь что-то объяснить дураку. – С финансами твоей семьи возможно ли поступить в известный американский университет?

– Мне плевать на известный американский университет! – не сдержался Ян Лэ. – Я не хочу пользоваться деньгами твоей семьи!

Ма На вскинула брови, собираясь что-то ответить, но была вынуждена сдержаться.

Позади себя Ян Лэ услышал шаги. Он машинально повернул голову и увидел, как Цзян Тин, вцепившись в свою юбку и не оглядываясь, идет по коридору. Проходя мимо них, она сразу же ускорила шаг. Ма На подождала, пока Тин отойдет дальше, прежде чем снова заговорить:

– Ян Лэ, разве ты не знаешь, что я к тебе чувствую?

– Знаю. – Он был немного раздражен. – Но я же дал тебе ясный ответ.

– С самого детства я получала все, что захочу. – Ма На закусила губу. – Тебе лучше понять, что десятка лучших вузов в Соединенных Штатах – это не для всех.

– Просто не думай об этом. – Ян Лэ уставился на спину Цзян Тин и внезапно бросил: – Десятка лучших вузов в США… Ты хоть сможешь написать их названия правильно?

Лицо Ма На покраснело:

– Ты…

Ян Лэ, не обращая на нее внимание, пошел дальше.

* * *

Цзян Тин только подошла к двери класса, когда услышала, как кто-то окликнул ее по имени. Она обернулась и увидела, как Ян Лэ бежит к ней, еле переводя дыхание.

– Пожалуйста, погоди минутку. – Он обежал ее и встал прямо перед ней. – Я могу поговорить с тобой?

Цзян Тин заглянула в класс. Хотя учитель еще не пришел, большинство учеников уже сидели на своих местах.

– Но урок вот-вот начнется…

– Пяти минут будет достаточно.

Цзян Тин прижала к груди платье для выступления:

– Хорошо, говори.

– Я буду краток. – Ян Лэ вытер со лба блестящие капли пота: – Что ты знаешь о Су Линь?

Глаза Тин удивленно распахнулись:

– А?..

– Ты приходила к нам в класс, чтобы спросить о ней, и я заметил, что Ма На преследует тебя повсюду. – Речь Ян Лэ была торопливой. – Значит, ты должна что-то знать.

Цзян Тин молча смотрела на него несколько секунд, затем спросила:

– А почему… ты хочешь это знать?

– Слышал, она бросила школу… – Ян Лэ запнулся: – Я… Я думаю, что это дело более или менее связано со мной.

Цзян Тин покачал головой:

– Об этом я точно не знаю.

– Тогда что тебе известно?

Тин, немного подумав, снова спросила:

– А что ты хочешь узнать?

– Ну… – Ее реакция немного удивила Ян Лэ. – Я хочу узнать, что с ней случилось. Она учится во втором классе старшей школы и не может просто вот так взять и бросить школу. Ее что, временно отстранили от учебы? Или перевели в другую школу? Вот и всё, что мне нужно.

Цзян Тин, опустив голову, прошептала:

– Почему бы тебе не пойти к ней домой и не спросить там?

– Я не знаю ее адрес. – Ян Лэ скривился. – Странно, мы были одноклассниками два года, но никто никогда не был у нее дома…

Цзян Тин нерешительно переступала с ноги на ногу. В этот момент мимо проходил учитель математики со стопкой контрольных работ. Увидев Цзян Тин и Ян Лэ, стоящих у двери, он тут же нахмурился:

– Урок скоро начнется; чего вы двое здесь торчите?

Тин, поспешно кивнув учителю, повернулась к Ян Лэ:

– Мне пора идти на урок, давай поговорим об этом в другой раз.

Ян Лэ беспомощно выдохнул:

– Тогда я подойду позже.

Он пошел в классную комнату четвертой группы, но, не сделав и нескольких шагов, услышал, как Цзян Тин окликнула его. Повернув голову, увидел, как она протягивает ему пачку салфеток.

– Это тебе. – И указала на свой лоб.

Ян Лэ взял салфетку, но прежде чем он успел сказать «спасибо», девочка уже скрылась в кабинете.

* * *

Цзян Юйшу удивленно посмотрела на платье, которое принесла ее дочь. После того как Цзян Тин все объяснила, она принялась упрекать дочь.

– Ты маленькая негодница… – Постучала Цзян Тин по лбу. – Участвуешь во внеклассных мероприятиях – и не говоришь мне…

– У меня всего лишь второстепенная роль и не так уж много реплик. – Тин небрежно надкусила яблоко. – Я сама не отношусь к этому всерьез.

– Репетиции как-то мешают учебе?

– Мы репетируем только во время обеденного перерыва.

– Ладно… – Цзян Юйшу внимательно посмотрела на платье. – Материал хороший… Эй, ты что, по ошибке взяла чужую одежду? – Она поднесла воротник платья ближе к лицу: – «Су Линь»?

– Нет. – Цзян Тин помолчала некоторое время. – Я ее… заменила.

– О… Почему же Су Линь больше не играет?

– Она бросила школу.

– Бросила школу? – недоуменно произнесла Юйшу. – Она бросила школу на втором году обучения в старшей школе? Почему? Не может угнаться за программой?

– Не знаю. – Тин опустила голову. – Она в четвертой группе.

– О чем думают ее родители? – пробормотала Юйшу. – По крайней мере она хотя бы закончила среднюю школу… – Взяла платье и подошла к письменному столу. – Я поменяю ее имя на твое.

– Не нужно, – торопливо произнесла Цзян Тин. – Просто оставь все как есть.

– Нужно поменять; нехорошо иметь чужое имя на одежде…

– Правда не нужно, – стояла на своем Цзян Тин. – В любом случае мне придется вернуть его после выступления.

– Ладно…

Цзян Юйшу вошла в ванную и засунула платье в стиральную машину. Наливая моющее средство, она вдруг вспомнила старика, который разговаривал с Цзян Тин у школьных ворот.

* * *

Поиски тела Су Линь не увенчались успехом. Не нашлось никого с такими же физическими характеристиками, даже подходящих по возрасту девушек не было.

Гу Хао, зажав в пальцах шариковую ручку, в нерешительности стоял перед листом бумаги, не решаясь вычеркнуть слово «смерть». Хотя очень хотел это сделать.

Результаты расследования, представленные Тай Вэем, не могли полностью исключить вероятность того, что Су Линь мертва. Город такой большой и в нем так много темных углов, не говоря уже о реке, протекающей через весь город, – человеку очень просто исчезнуть без следа…

Гу Хао сидел на кровати и курил, глядя на имена на бумаге и перекрещивающиеся между собой линии. Внезапно зазвонил телефон. Подняв трубку, Хао лениво бросил «алло» и услышал слегка учащенное дыхание собеседника. Его сердце сильно забилось – он сразу же догадался, кто звонит.

Через несколько секунд раздался слабый голос Ду Цянь:

– А ты действительно хорош… Если я не буду звонить тебе, то и ты не свяжешься со мной?

Гу Хао на мгновение потерял дар речи. Откашлявшись, он наконец нерешительно произнес:

– У соседей кое-что случилось…

– Какое это имеет отношение к тебе?

– Мы же знакомы… – заикаясь, объяснил Гу Хао. – Могу помочь – помогаю. В любом случае мне больше нечем заняться.

– Да, ты и правда сердечный человек… – Ду Цянь, казалось, боялась, что Гу Хао не расслышит ее насмешку. – И такой беспечный… Бросаешь гостей одних дома и идешь к двери соседей, чтобы подслушать их разговор…

– Всё не так. Будет возможность – я тебе объясню…

– Брось, я не хочу это слушать, – перебила его Ду Цянь. – Так ты подумал?..

– Подумал о чем? – озадаченно произнес Гу Хао.

– Университет для пожилых. – Она внезапно повысила голос: – Ты совсем забыл, не так ли?

– Нет, нет! – Гу Хао, прижав трубку щекой к плечу, вытянул телефонный провод и, подняв стопку листовок с края кровати, быстро пролистал их: – Давайте возьмем класс каллиграфии. Каллиграфия… Буду совершенствовать характер и моральную целостность.

Ду Цянь вздохнула:

– Посмотри на дату курса. Класс каллиграфии доступен только осенью.

– Тогда давай займемся скетчингом. Да и шахматы тоже подойдут…

В трубке повисла тишина. Гу Хао больше не осмеливался произнести что-либо необдуманно – и терпеливо ждал. Наконец, не сдержавшись, прошептал:

– Что ты думаешь?

– Бальные танцы – так и порешим, – быстро произнесла Ду Цянь. – Сегодня вечером, с половины седьмого до восьми, в Павильоне пионов на первом этаже Дворца культуры трудящихся будет занятие.

– Бальные танцы? – запаниковал Гу Хао. – Я не танцевал очень много лет… нет, нет, нет…

– Ты вспомнишь все через пару тренировок, тем более что у тебя есть база. – Ду Цянь говорила так, будто не потерпит возражений. – Я позвоню им, чтобы они тебя записали. С половины седьмого до восьми, не забудь!

– Может, как-нибудь в следующий раз? Разве тебе не нужно заранее…

– Так ты идешь?

– Иду…

Внезапно раздался стук в дверь.

– Иду! – крикнул Гу Хао, затем снова вернулся к трубке: – Кто-то пришел.

– Эх ты, старик… Действительно не можешь сидеть сложа руки. – В тоне Ду Цянь перемешались и злость, и радость. – Павильон пионов. Если ты не упомнишь, просто не забудь про Цзян Давэя.

– Не волнуйся, я не забуду.

– Хорошо, увидимся вечером.

– Увидимся вечером…

Повесив трубку, Гу Хао быстро пересек комнату, открыл дверь и увидел мужчину средних лет, в очках, стоящего в коридоре; из-за его спины выглядывала девочка-старшеклассница. Мужчина улыбнулся ему:

– Господин Гу, извините за беспокойство…

– Вы… – Хао на мгновение замешкался, но тут же узнал в нем человека из отдела нравственного воспитания Департамента образования. – Начальник Сюй, верно? Почему вы здесь? – Он посторонился, приглашая их в дом. – У меня не так много места, вы можете располагаться где угодно. – Пододвинул гостям два стула, а сам сел на кровать.

– Помните, в прошлый раз, когда приходили в бюро, вы спрашивали меня насчет одного человека? – Заместитель отдела Сюй скрестил ноги. – Мы связались со средней школой номер четыре – она также активно помогает вам найти ученицу, совершившую благородный поступок. Однако мы до сих пор ее не нашли.

– Угу…

«Было бы странно, если б вы смогли ее найти», – подумал про себя Гу Хао и бросил взгляд на девушку. У нее были длинные вьющиеся волосы каштанового цвета и красивое, умело подкрашенное лицо. Она была одета в сине-белую школьную форму, но из-под открытого воротника можно было увидеть тонкую золотую цепочку. Кроссовки на ее ногах тоже были дорогими, фирменными. Девушка не выглядела сдержанной: наоборот, она смело, даже с неким вызовом оглядывала незнакомую квартиру.

Гу Хао встал, взял термос и поставил его рядом с телевизором, загородив лист бумаги на стене с написанными на ней именами.

– Вам не стоит утруждать себя поисками, – продолжил заместитель Сюй. – На самом деле нет ничего ненормального в том, что мы ее не нашли. Мы усердно работаем над моральным воспитанием, и, в общем и целом, личные качества учеников улучшаются. Вскоре все будут совершать хорошие поступки, поэтому вполне разумно, что некоторые не смогут этого запомнить, верно?

Гу Хао кивнул:

– Верно.

– Поэтому Департамент образования и школа обсудили эту ситуацию. Как вы думаете, такой способ решения проблемы сработает? – Сюй, казалось, был воодушевлен: – Мы должны сосредоточиться на развитии правильного мировоззрения учеников старшей школы. Поэтому неважно, кто это сделал. Главное – дать всему обществу почувствовать, что наша работа по моральному воспитанию действительно очень эффективна.

– Я понял… – Хао указал на девочку: – А это замена, так ведь?

– Нельзя сказать, что… замена. – Сюй, казалось, был недоволен этим выражением. – Следует сказать, что ее рекомендовали от четвертой школы. Результаты девочки во всех аспектах очень хороши. Личный имидж и навыки – тоже.

– Ну, это и впрямь здорово. – Хао хотелось поскорее спровадить их. – Что вам нужно, чтобы я сделал?

– Расскажите девочке о том дне еще раз. После этого мы найдем кого-нибудь с телеканала, чтобы он взял интервью у вас и девочки по отдельности. Затем мы постараемся попасть в новости на следующей неделе.

Глаза девочки загорелись; она, казалось, с нетерпением ждала своего появления на телевидении. Гу Хао улыбнулся:

– Сначала порепетируем?

– Можно и так сказать, – устало пробормотал Сюй. – Что касается времени, можете начать с того дня, когда шел сильный дождь.

– Хорошо. – Гу Хао повернулся к девочке. – Как тебя зовут? В каком классе и группе ты учишься?

– Меня зовут Ма На, – выпрямившись, четко произнесла. – Четвертая группа, второй год старшей школы.

– А? – Хао был поражен, но тут же заставил себя собраться. – Четвертая группа?

Ма На кивнула и ослепительно улыбнулась:

– Да.

Гу Хао внезапно подался вперед и пристально вгляделся в нее:

– Есть ли в твоем классе еще кто-нибудь с фамилией Ма?

– Что? – Ма На был поражена. – Только… только я… что-то не так?

Гу Хао не отводил от нее испытующего взгляда:

– Чем занимается твоя семья?

– Мой отец занимается бизнесом. – В ту же секунду девочка, словно еж, поспешила выставить вперед все свои колючки: – А что?..

– Просто спрашиваю. – Хао опустил веки и засунул руку в карман, чтобы достать пачку сигарет. – Какие у тебя отношения с одноклассниками?

Ма На ничего не ответила. Гу Хао закурил, повернувшись к чиновнику. Тот также был немного сбит с толку:

– Должно быть, хорошие… В конце концов ее рекомендовала сама школа. Господин Гу, почему вы об этом спрашиваете?

– Я же должен идти по типичному сценарию, – он рассмеялся и указал на Ма На, – и хорошенько узнать этого ребенка.

– Ах, в этом нет необходимости, – Сюй махнул рукой. – Просто расскажите ей о том случае – и всё.

Гу Хао снова оглядел Ма На с ног до головы, словно хотел как следует запечатлеть ее облик в своем сознании. Под его пристальным взглядом девочка все больше и больше паниковала, вертелась на стуле, больше не смея смотреть ему в глаза. Заместитель начальника отдела Сюй все больше и больше озадачивался:

– Господин Гу?

– Давайте я все-таки узнаю ее поближе… – Тот все еще смотрел на Ма На. – Иначе это будет несправедливо по отношению к ребенку, как вы думаете?

Ма На опустила голову и тихо пробормотала:

– На что я подписалась…

– Это девочка примерно твоего возраста, – Хао чеканил каждое слово, – примерно метр шестьдесят пять ростом, очень худая, с бледным лицом; говорит тихо, но вежливо. Ты ее знаешь?

Ма На резко встала:

– Что вы делаете? Допрашиваете заключенных? Разве это не просто паршивое телешоу? Разве я не могу просто не идти на него?

Она повернулась и, сердито открыв дверь, вышла.

– Эй! Боже, что за ребенок… неужели и правда убежала? – Заместитель отдела Сюй тоже был встревожен. Встав, он погнался за ней, но, подойдя к двери, вспомнил о Гу Хао: – Господин Гу, что это…

Гу Хао развел руками:

– Я ничего такого не сказал.

– Это… Какой же бардак! – Сюй выглядел расстроенным. – Ладно, я зайду к вам позже.

Он захлопнул за собой дверь и поспешно ушел.

Гу Хао сел на кровать, покуривая сигарету, но затем встал и подошел к телевизору. Отодвинув термос, написал на бумаге имя «Ма На» и нарисовал круг со стрелкой, ведущей прямо к «Су Линь».

* * *

Дворец культуры трудящихся был построен в 1964 году. Он располагался в центре города, рядом с Народной площадью, и в прошлом использовался для проведения масштабных массовых культурных мероприятий. После проведения политики реформ и открытости это огромное здание переназначили для арендного сотрудничества. Судя по неоновым вывескам на стене, здесь открылось более десятка танцевальных залов, кафе, книжных магазинов, студий свадебной фотографии и компьютерных классов.

Гу Хао, разинув рот, посмотрел на Дворец культуры трудящихся в поисках вывески Университета для пожилых. Глянув на часы, увидел, что уже двадцать пять минут седьмого. Постояв еще немного, решил зайти внутрь. Его тут же окликнул охранник:

– Товарищ, куда идете?

– Университет для пожилых, иду учиться бальным танцам. – Гу Хао нахмурился: – Про какой же зал она говорила… – Он снова посмотрел на охранника: – Цзян Давэй?

– Какой еще Цзян Давэй? – озадаченно произнес охранник, но потом внезапно пропел: – «А-а-а-а, пион, самый яркий среди тысяч цветов» – этот Цзян Давэй?

Гу Хао хлопнул себя по лбу:

– Павильон пионов!

Охранник указал на правый коридор:

– Он прямо в конце.

Павильон пионов выглядел как банкетный зал, за исключением того, что обеденные столы были убраны, а стулья расставлены вокруг стены, что формировало зону отдыха, а открытое пространство посередине использовалось как танцпол. Комната была тускло освещена, играла мелодичная музыка – как раз танцевали несколько пар. Гу Хао стоял у двери, оглядываясь по сторонам, когда к нему подошел пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти, очень хорошо сложенный:

– Товарищ, вы пришли учиться?

Гу Хао кивнул:

– Да.

Мужчина улыбнулся:

– Могу я посмотреть на ваш студенческий билет?

– У меня его нет… – растерялся Гу Хао.

– Учитель У, он со мной, – произнесла внезапно появившаяся Ду Цянь. – Студенческий билет у меня здесь.

– О, понял… – Учитель сделал пригласительный жест: – Добро пожаловать, новый студент!

Ду Цянь потянула за руку Гу Хао, который все еще недоуменно крутил головой по сторонам, усадила его на стул у стены – и у него наконец-то появилась возможность внимательно ее рассмотреть.

На ней было бархатное платье благородно-синего цвета с серебряной брошью на груди. Волосы были собраны в пучок на макушке. Ду Цянь выглядела элегантно и необыкновенно харизматично.

Гу Хао, глянув на свою бежевую куртку, черные брюки и старые кожаные туфли, тихо спросил:

– Есть ли какие-то требования к одежде?

– Сюда можно приходить в том, в чем удобно… – Ду Цянь рассмеялась. – Я думала, ты не придешь.

– Как я могу не прийти, если обещал тебе? – Он достал свой кошелек. – Сколько стоит обучение? Я отдам тебе.

Ду Цянь закатила глаза. В тусклом свете комнаты ее лицо выглядело загадочным.

– Поговорим об этом позже. – Она указала на танцпол: – Сначала освойся.

* * *

Уже танцевали несколько пар: все люди здесь были среднего или пожилого возраста. Некоторые выступали достойно, некоторые неуклюже, а одна пара вообще не поспевала за темпом. Человек, которого Ду Цянь назвала учителем У, сновал среди толпы, время от времени громко отбивая ритм, подправляя движения танцоров или демонстрируя их лично. Каждый жест учителя У, одетого в белую рубашку и черные обтягивающие брюки, был профессионален.

– Это наш преподаватель. – Цянь проследила за его взглядом: – Сейчас он на пенсии, но раньше был профессором факультета искусств педагогического университета.

Гу Хао кивнул:

– Понятно. Я думал, все они любители…

– Это официальный университет для пожилых граждан. – Ду Цянь похлопала его по плечу. – А еще будут экзамены…

Гу Хао рассмеялся. В этот момент музыка закончилась, и учитель У встал между парами, комментируя их движения. Затем он подошел к звуковому оборудованию и вставил новую кассету. Зазвучала мелодичная песня. Ду Цянь начала притопывать ей в такт.

– Как насчет такого? – Она протянула руку Гу Хао: – Станцуем медленно в четыре па?

Он смутился:

– Как насчет того, чтобы я сегодня был зрителем?

– Лао Гу… – Ду Цянь пристально посмотрела на него. – Джентльмены не отказываются от приглашения дамы.

У Гу Хао не осталось ничего иного, кроме как встать и взять Ду Цянь за руку. Она легко последовала за ним на танцпол и встала напротив, приблизившись к его лицу. Гу Хао опустил голову, не смея смотреть ей в глаза. Его левая рука держала ее правую руку, а правая рука лежала на ее талии. Свою левую руку Ду Цянь положила на его плечо – и начала медленно вести Хао. Действительно, все выглядело так, будто она вела танец. Все тело Гу Хао было скованным, как кусок железа, особенно его правая рука, державшая Ду Цянь за талию; еще чуть-чуть – и ее, казалось, сведет судорогой. Он танцевал неуверенно, обильно потея, и несколько раз неуклюже наступал Ду Цянь на ноги, постоянно извиняясь. Она лишь улыбалась:

– Всё в порядке, не торопись. – Затем подмигнула ему: – Просто купишь мне новую пару обуви – вот и всё.

Гу Хао тоже улыбнулся. Его мышечная память пробудилась – и танец стал намного более плавным. Стоило ему расслабиться, как в голову тут же хлынули всевозможные случайные мысли. В памяти всплыло произошедшее сегодня днем…

Исчезновение Су Линь было связано с человеком по имени Ма, а лишь у той единственной девочки в классе была фамилия Ма. Заметно, что эта девочка по имени Ма На избалована, тщеславна и жестока. В своей жизни она, вероятно, привыкла управлять другими и получать то, что захочет. Более того, судя по одежде и украшениям, ее семья довольно богата. В общем, похоже, что эта Ма На и является виновницей исчезновения Су Линь… До сих пор неизвестно, что эта девчонка с ней сделала. Должно быть, была какая-то серьезная травма, из-за которой Су Линь оказалась в безвыходной ситуации и так и не смогла вернуться домой…

Кома?

Из-за того, что ее личность не смогли определить, врачи оставили ее в больнице? Такая вероятность невелика. Больница немедленно вызвала бы полицию, и Тай Вэй наверняка узнал бы об этом.

Торговля людьми? Это тем более невозможно. Старшеклассница не могла бы так поступить, не говоря уже о том, что финансово обеспеченной Ма На это ни к чему.

«Тогда где же ты?»

Гу Хао ощущал себя все более подавленно: он прекрасно понимал, что чем дольше отсутствует Су Линь, тем скорее это может привести к какой-нибудь беде.

Удивленная Ду Цянь посмотрела на его мрачное лицо:

– Что случилось? Тебе нехорошо?

Хао, сразу придя в себя, поспешно ответил:

– Нет. Просто я пытаюсь найти то самое чувство…

– Уже очень хорошо. – Успокоившись, Ду Цянь прошептала: – Прежде ты танцевал так здорово…

Да, последний раз Хао танцевал с ней тридцать лет назад. В то время он и Тай Чжилян еще были молодыми людьми в расцвете сил, и Ду Цянь тоже была молода и свежа, словно цветок. В то время она действительно танцевала без устали, все время смеясь…

Гу Хао внезапно вспомнил сон, который видел некоторое время назад, и, невольно взглянув на Ду Цянь, обнаружил, что та безотрывно смотрит на него; казалось, в ее взгляде хранились тысячи слов. Запаниковав, он быстро отвернулся, только чтобы встретиться взглядами с учителем У, стоящим рядом со звуковым оборудованием. Ему показалось, будто он задумчиво следит за ними.

Ду Цянь предложила ему вращаться. Гу Хао повернулся на 180 градусов и снова посмотрел на учителя У. Тот уже отвернулся, наблюдая за другими и выглядя отрешенно.

– На кого ты смотришь?

– На учителя У. – Гу Хао улыбнулся. – Кажется, ты ему нравишься…

Ду Цянь издала странный звук, похожий на смешок, но также и на вздох.

– Не обращай на него внимания. – Она прижалась к Гу Хао. – Давай танцевать по-другому…

Он почувствовал покалывание от ее волос на своем подбородке, аромат ее тела, ударивший ему в голову, – и внезапно осознал, почему Ду Цянь просила его прийти на бальные танцы…