Стоило ему открыть дверь, как он сразу же почувствовал изменения в «комнате».

Тонкая пеньковая веревка беспорядочно валялась на матрасе, а в мутном нечистом воздухе еще витал запах расплавленного воска. Откуда-то из угла доносился хруст печенья.

Он запер дверь, постояв около нее еще немного, – и потихоньку начал приближаться к этому темному углу.

В тусклом свете свечи появились две грязные босые ступни – и мигом, словно испуганные крысы, исчезли. Из темноты на него уставились два блестящих глаза. Хотя лица девочки не было видно целиком, но по непрерывному хрусту можно было понять, что она продолжает поглощать печенье.

Он шагнул вперед.

– Не приближайся! – вылетело невнятное предупреждение из ее набитого едой рта.

Его взгляд зацепился за холодный отблеск. Подняв свечу выше, он увидел, что девочка держит в правой руке циркуль.

Он отошел к матрасу, взял бутылку из-под водки и поставил туда свечу. Она освещала его самого, но вокруг стояла все та же непроглядная тьма.

Он достал из сумки батон хлеба и воду. Подумав, разломил хлеб на две половины, подошел к краю, куда не достигал свет, присел на корточки и положил бутылку с водой и кусок хлеба на землю.

Какое-то время в углу напротив стояла тишина, но через несколько секунд до него донесся шелест одежды по бетонной поверхности. Ползшую по полу девочку можно было еле-еле различить в темноте. Затем две чумазые руки схватили воду с хлебом – и скрылись из виду.

Он вернулся на матрас и, взяв вторую половину батона, принялся жадно есть. Напротив тоже раздавалось жевание, иногда перемежаясь звуками глотания воды.

Они сидели по две стороны, в темноте и при свете свечи, и ничего не говорили. Этот жалкий свет создал стену между ними. Он не мог видеть ее, но мог почувствовать ее жажду и животный голод.

Стало быть, ее попытка побега провалилась. Даже имея большой моток веревки, девочка не смогла вылезти. Она пролежала на полу целый день. Смочь вернуться сюда было большой удачей.

В мягком свете свечи этот совершенно не романтический ужин продлился буквально несколько минут. Он быстро расправился с половиной батона, но совсем не наелся, да еще и почувствовал сильную жажду. Цокнув языком, сполз с матраса и пошел в другой угол – проверить, осталось ли что в бутылках из-под пива. В итоге только из одной удалось извлечь несколько капель прокисшего пойла.

В этот момент он услышал легкий шорох. Бутылка с водой выкатилась из темноты, ударилась о его ногу и остановилась. Он наклонился, чтобы поднять ее, встряхнул, открыл – и одним глотком опустошил оставшуюся половину.

В желудке наконец появилось чувство наполненности. Отбросив бутылку в сторону, он повалился на матрас прямо в одежде. Затем, взяв «подсвечник», задул свечу. «Комната» снова погрузилась в темноту. Девочка издала короткий удивленный вскрик, но затем снова замолчала.

Он мог почувствовать, как она лежит, съежившись в темноте за его спиной и впившись в него взглядом. Возможно, в ее руке до сих пор был зажат циркуль. Но это ощущение не могло помешать ему погрузиться в сон.

* * *

Он не знал, сколько часов проспал. В тихом темном месте под землей время суток не имеет значения – и течение времени тоже останавливается.

Говоря точнее, он проснулся из-за чувства голода. Вчерашняя половина батона уже успела перевариться. Он поднялся и, достав зажигалку из кармана, зажег свечу. В «комнате» снова загорелся маленький огонек – от этого даже стало теплее. Он протер глаза и машинально посмотрел назад; в приглушенным свете глаза девочки по-прежнему блестели, даже ее поза не изменилась. Похоже, этой ночью она не сомкнула глаз.

Но ему было не до этого. Если уж он проснулся, значит, нужно идти работать. Наличка, которую ему удалось получить в прошлый раз, уже давно превратилась в кучу пустых бутылок в углу комнаты. Если он не соберет достаточно мусора, чтобы обменять его на деньги, то придется голодать.

Вынув из кармана смятую пачку сигарет, он поднес одну к огоньку свечи и прикурил. Затем, вытащив свечу и взяв сумку с пола, направился к выходу.

Он прошел через трубопровод, открыл круглую дверь и пошел по основному дождевому водостоку направо. Пройдя несколько метров, услышал, что за его спиной доносится хлюпающий звук шагов по воде. Повернувшись и посветив свечой, он увидел девочку. Она держала портфель и с паникой на лице смотрела на него.

Однако он молча продолжил свой путь вперед. До него снова донесся плеск воды – девочка упорно следовала за ним, держа небольшую дистанцию.

Он снова повернулся и, не говоря ни слова, посмотрел на нее. Девочка тоже взглянула на него и попыталась незаметно убрать за спину руку – похоже, пыталась спрятать циркуль. Двое еще несколько секунд в ожидании смотрели друг на друга, но потом девочка, набравшись смелости, заикаясь, сказала:

– Ты… ты поможешь мне выбраться?

* * *

Пообедав, Цзян Тин взяла моющее средство и с контейнером для еды в руках пошла в комнату с кипяченой водой. Там начисто отмыла контейнер и медленно направилась в кабинет по коридору. Вернувшись в класс, она увидела учителя Чжоу, возглавляющего комитет комсомола, и классного руководителя – они стояли около кафедры и что-то обсуждали. Заметив ее, классный руководитель позвала:

– Цзян Тин, подожди…

Девочка удивленно обернулась и, увидев, как учитель Чжоу смерил ее взглядом, почувствовала себя еще более скованно.

– Хорошо, я возьму ее с собой, пусть попробует. – Он взял камеру, лежавшую на кафедре, и махнул рукой Цзян Тин: – Пойдем со мной.

Она взглянула на классного руководителя. Та улыбнулась:

– Иди, учитель Чжоу хочет дать тебе важное задание.

Что это было за «важное задание», ей так и не сказали. Чжоу широкими шагами шел по коридору, и Цзян Тин оставалось лишь послушно следовать за ним.

Так они прошли до конца коридора, спустились вниз, на первый этаж, а затем снова прошли по длинному коридору. Внезапно Цзян Тин догадалась об их цели – и непроизвольно замедлила шаг.

Учитель Чжоу открыл дверь в актовый зал и, повернув голову, увидел, что Цзян Тин стоит в нескольких метрах от него; на ее лице была неприкрытая паника.

– Что ты там застыла? Быстрее заходи!

Цзян Тин сделала два шага вперед, но вновь остановилась:

– Учитель Чжоу, какое у вас ко мне дело?

– Спасти представление! – нетерпеливо ответил он. – Побыстрее!

Пройдя мимо рядов кресел и взобравшись на сцену, они зашли за кулисы. Ладони Цзян Тин покрылись холодным потом, а страх только увеличился.

Наконец учитель Чжоу открыл дверь репетиционной. Перед глазами Цзян Тин предстала комната, где сейчас стояла Ма На, одетая в белое платье, весело болтающая с двумя другими девушками. Она недоуменно взглянула на Цзян Тин, и в ее взгляде вмиг появилась враждебность. Тот парень – кажется, Ян Лэ, – наоборот, не был удивлен, а лишь дружелюбно улыбнулся ей.

– Не сидите без дела! Идите переодеваться. – Учитель Чжоу посмотрел на часы. – У нас меньше часа до репетиции.

Он тут же распахнул шкаф около стены и принялся перебирать вывешенные в ряд платья, бормоча что-то под нос.

– Нашел! – Взял одно платье и кинул Цзян Тин. – Иди в примерочную, собираемся здесь через две минуты.

Остальные девочки тоже встали и подошли к шкафу, чтобы взять свои театральные костюмы, а затем, смеясь, одна за другой поспешили в примерочную.

Цзян Тин поняла: это подготовка к премьере «Дитя морей» – большого спектакля к дню английского языка. Актеров выбирали из всех классов старшей школы. Среди них были и знакомые лица. Увидев, что Цзян Тин пребывает в растерянности, несколько девочек подбежали помочь ей.

– На спине есть молния, просто застегни до талии…

– Если очень хлопотно, можешь не снимать штаны…

– Так не пойдет! У учителя Чжоу высокие требования – он каждый раз говорит нам одеться подобающе. Он называет это «иммерсивность».

– Ты что, дурочка? Если подвернуть штанины, тогда и не будет видно, все равно юбка закрывает…

Они принялись трещать наперебой, Цзян Тин же не знала, что делать. Она перевела взгляд на темно-красную юбку, обрамленную белым кружевом, у нее в руках. И вдруг заметила имя, изящно вышитое на этикетке у пояса.

«Су Линь».

* * *

Цзян Тин вышла последней. Остальные, включая Ма На и Ян Лэ, стояли в кругу посередине репетиционной. Учитель Чжоу выглянул из-за камеры и передал ей стопку скрепленных листов бумаги.

– Это сценарий. – Его взгляд все это время был направлен на маленький экран камеры. – Твой персонаж – служанка С.; слов немного, поэтому быстро запомнишь… А еще распусти волосы.

Цзян Тин зажала сценарий под мышкой и, сняв резинку, распустила волосы.

– Неплохо… – Чжоу вышел из-за камеры и улыбнулся ей. – Ты стоишь третья спереди по правую руку – наискосок от принца.

Цзян Тин сделала, как он указал. Встав на свое место, подняла голову – и в ту же секунду встретилась с холодным взглядом Ма На. Ее пробрала дрожь – и она быстро опустила голову.

– Хорошо, сегодня начнем репетировать с четвертого акта. – Учитель Чжоу хлопнул в ладони. – Цзян Тин, сейчас ты можешь читать прямо с листа, остальные должны давать реплики наизусть!

Все сразу же оживились. Одна только Ма На стояла, скрестив руки на груди и свирепо смотря на Цзян Тин.

– Ма… принцесса начинает.

Все выжидающе уставились на нее, но она ничего не говорила, продолжая стоять в прежней позе.

– Что такое? – Учитель Чжоу нахмурился. – Снова забыла слова?

– Нет, – Ма На скривила лицо. – Очень непривычно с новенькой, нет того самого ощущения…

– Привыкнешь, – бросил учитель. – Разве ты не хочешь стать знаменитостью? Так трудно принять такой пустяк?

– Одним больше, одним меньше, зачем набирать кого попало… – Она закатила глаза. – Нечем больше заняться…

– Су Линь бросила учебу, и нам нужно было найти того, кто заменил бы ее, – учитель Чжоу начал терять терпение. – Иначе на сцене нарушился бы баланс.

– Найти-то нашли, – не унималась Ма На, – но на новенькую тяжело смотреть…

Цзян Тин резко вскинула голову. Ее лицо покраснело настолько, что казалось, будто сейчас из него брызнет кровь. Она крепко впилась в сценарий, отчего бумага издала хруст.

В толпе девушек рядом с ней послышались перешептывания:

– Еще не стала знаменитостью, а уже корчит из себя звезду…

– До выступления осталось несколько дней, не нужно вот так срывать репетицию! – пытался контролировать эмоции учитель Чжоу. – Поумерь-ка свой дурной нрав избалованной принцессы.

– Ну да, кто же стерпит таких избалованных нас? – Ма На презрительно сощурилась. – Вернетесь – попейте воду из-под ног своей женушки…

Сун Шуан и Чжао Линлин засмеялись.

Лицо учителя Чжоу вмиг побелело. Он выпрямился и вышел из-за камеры, в упор смотря на Ма На:

– А ну повтори!

Ма На слегка напряглась, но утихомириваться не собиралась:

– Вы же сидите у нее под каблуком, что вам не нравится?

– Ма На! – вдруг раскрыл рот Ян Лэ. – Если не можешь выступать, тогда уходи. Не нужно всех нас задерживать.

«Принцесса» впилась взглядом в «принца». Но через пару секунду неожиданно махнула рукой:

– Ладно, ладно, давайте начинать быстрее…

Однако никто не пошевелился и не издал и звука. Учитель Чжоу по-прежнему смотрел на Ма На; черты его лица страшно искривились, он будто был готов накинуться на нее в любую секунду.

В этот момент до него донесся тихий голос:

– Учитель Чжоу, давайте начнем… – Служанка С. разгладила смятый сценарий в руках. – Я готова.

* * *

Океанические вулканы распространены на базальтовой океанической коре; раскаленная лава охлаждается холодной водой, но внутри вулкана сохраняется высокая температура.

Цзян Тин задумалась. «Да, я как океанический вулкан…»

Если отбросить неприятное начало репетиции, сам процесс можно было назвать удачным. Правильное произношение Цзян Тин заслужило похвалу учителя Чжоу, который наконец пришел в себя. Переодевшись и взяв с собой сценарий, Тин спокойно ушла из актового зала и в компании с одноклассниками вернулась в кабинет, даже не взглянув на Ма На.

После обеда по расписанию были уроки языка и литературы, алгебры, английского и политподготовки. В глазах других людей Цзян Тин вовсе не изменилась: казалась такой же тихой смышленой девочкой, которая внимательно слушала учителей и писала конспекты.

Но на протяжении всего послеобеденного времени она ощущала, насколько сильно взволнована. В ее памяти непрерывно всплывало искаженное неловкостью, ненавистью и гневом лицо Ма На – это даже сделало ее безобразной. Цзян Тин держалась с достоинством и четко проговаривала свои слова. Это и было ее ответным ударом. Она чувствовала, как пылают жаром ее ноги и руки, и даже лицо покраснело.

«Это тот момент, Ма На, когда все пошло не по твоему плану; тот момент, когда тебе стало неприятно!»

* * *

Это продолжалось и вечером. Цзян Юйшу тоже почувствовала какие-то необычные изменения в дочери. Подавленная и индифферентная Цзян Тин вдруг воспрянула. Она не только открыто разговаривала и смеялась, но даже включила веселую музыку, пока делала домашнее задание.

Хотя Цзян Юйшу пребывала в крайнем недоумении, она все же невольно заразилась от нее приподнятым настроением. Порезав фрукты, понесла их в комнату дочери. Увидев, как та пишет задания по математике и одновременно поводит плечами в такт музыке, улыбнулась.

– Сиди спокойно, – она хлопнула дочь по плечу, – а то как обезьянка…

Цзян Тин ухватила кусок яблока и отправила в рот, состроив гримасу.

– Да что с тобой сегодня, дочь? – Цзян Юйшу присела на край кровати. – Случилось что-то хорошее?

– Нет, – Цзян Тин помотала головой. – Просто обезьянка съела фрукты и сейчас довольна.

– Чертенок… – Юйшу шутливо ткнула пальцем в лоб дочери. – Тебя будто подменили… Пиши повнимательнее.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. И не заметила, что ручка в руках дочери остановилась. Потому что в мыслях Тин вновь возник образ служанки С.

* * *

Все еще вдохновленная радостным настроением дочери, Юйшу решила, что сегодня вечером тоже позволит себе расслабиться – и отложит на время утомительную работу с расчетной книгой. Помыв себе большое красное яблоко, она комфортно разлеглась на диване и включила телевизор – из него как раз кстати доносилась песня из фильма «Наслаждение». «Я собираюсь попробовать это на вкус… я собираюсь сказать о своих чувствах. Незачем волноваться, я открою перед тобой свое сердце…»

Песню перебил звонок в дверь. Цзян Юйшу, кусая яблоко и мыча под нос: «Любить его – это уноситься в заоблачные дали…», направилась к двери. Она даже на секунду не задумалась, кого могло принести к порогу их дома глубокой ночью.

Только приоткрыв дверь, она почувствовала, как ухнуло куда-то вниз ее сердце. Тут же собиралась захлопнуть дверь, но Сунь Вэймин втиснул руку в щель между дверью и косяком.

– Десять минут. Мне просто нужно десять минут. Хорошо? – с мольбой попросил он.

Цзян Юйшу кинула взгляд на комнату Цзян Тин. Затем с безразличным лицом отступила назад.

Сунь Вэймин быстро протиснулся в квартиру. Сняв обувь, он обнаружил, что Цзян Юйшу уже сидит за обеденным столом в ожидании – и прошел туда.

– Даю тебе ровно десять минут… – Она осознала, что все еще держит в руке яблоко, – и со стуком опустила его на стол. – Если есть что сказать – говори быстрее.

– Ладно. У меня тоже нет желания болтать с тобой попусту… Ты ведь не согласна, чтобы я взял Тин-Тин с собой в Пекин, так?

Цзян Юйшу, все так же сохраняя безразличный вид, кивнула:

– Все верно.

– Юйшу, ты должна кое-что признать: жить вместе мы не можем, но ребенок тут ни при чем, так?

– Да.

– Быть родителями – это всегда думать о ребенке. Правильно?

– Что ты хочешь сказать, в конце концов?

– Ради будущей жизни своего ребенка родитель должен стерпеть небольшую обиду. Разве в этом нет смысла?

Цзян Юйшу, сдвинув брови, посмотрела на Сунь Вэймина.

– Хотел поговорить о нашей дочери. У меня есть два варианта… – Тот сделал паузу, но Юйшу и не собиралась ему отвечать. – Первый – ты тоже едешь со мной, вместе отвезем ее в Пекин. Я возьму на себя ваши расходы…

– Ха-ха! – Юйшу громко хохотнула, будто Сунь Вэймин только что рассказал ей анекдот. – Переходи сразу ко второму варианту.

– Понял… – На его лице не появилось ни тени разочарования, словно он давно был готов к такому ответу. – Второй вариант: Тин-Тин поедет со мной в Пекин и сдаст экзамены, а оставаться или уезжать обратно – это уже будет решать она сама. Как думаешь?

Цзян Юйшу застыла в потрясении – и тут же вышла из себя:

– Сунь Вэймин, не думай, что я не разгадала твои коварные замыслы! – Она вскочила с места. – Сначала ты ставишь меня перед фактом, а затем вот так нахально себя ведешь?!

– Я же совсем не то имел в виду, – Вэймин невинно развел руками. – Давай так: Цзян Тин приедет обратно на зимних каникулах, но с пекинской пропиской.

– Размечтался!

– У тебя что, проблемы с головой? – У него тоже сдавали нервы. – Сколько она еще будет у тебя на привязи? В лучшем случае год… А ты не подумала, что если она поступит в университет в другом городе, то все равно уедет от тебя?

– Это другое!

– В чем другое? Очевидно, что сейчас есть отличный шанс помочь ей поступить в Цинхуа или Пекинский. Ты же ведешь себя настолько упрямо… Только ради собственных интересов готова разрушить будущее ребенка!

– Да, я настолько упряма! – закричала Юйшу, забыв, что дочь в соседней комнате: – Потому что она моя дочь! Не твоя! Ты не заслужил права называть себя отцом!

Лицо Сунь Вэймина вмиг побелело. Он шевельнул губами, но не произнес ни слова.

– Хочешь поехать в Пекин – поезжай! Не нужно нацеливаться на мою дочь! – Цзян Юйшу перешла на истеричный крик. – Бери с собой свою женушку и твоего щенка – и проваливайте! Устраивай своего сына в Пекинский!

– Это не мой сын…

Сунь Вэймин практически прошептал эти слова, но Цзян Юйшу все же услышала их – и тут же умолкла. Простояв так пару минут в оцепенении, она наконец процедила сквозь зубы:

– Что ты сказал?

Сунь Вэймин протяжно вздохнул. Его лицо почернело, скулы ввалились, а сам он сгорбился, будто вмиг постарел на много лет.

– Тот ребенок не от меня, – он закрыл лицо руками, – а от директора нашего завода.

Цзян Юйшу вновь вернулась за кухонный стол:

– Как так получилось?

– Она сказала, что является дочерью его дальних родственников, и я поверил. Сказала, что ребенок родился раньше срока, – и я снова поверил. – Мрачный голос Сунь Вэймина сопровождался щелчками пальцами. – Он подрастал – и становился все больше похожим на директора завода. Она сказала, что, поскольку они с директором родственники, то, что он похож на него, – это неудивительно. И я опять, мать ее, поверил…

– Как ты узнал?

– Случайно застал их вместе. Один раз вернулся с работы, чтобы взять кое-какие материалы, а они там с директором…

Цзян Юйшу повернула голову и взглянула на закрытую дверь в комнату дочери, не зная, что и ответить.

– Ну что, радуешься сейчас, да? Наконец-то меня настигло возмездие…

Она помотала головой:

– Нет.

– Сейчас я ощущаю себя стопроцентным дураком. – Сунь Вэймин убрал руки от лица. – Но и не скажешь, что я пострадал от этого. Сначала получил должность секретаря комитета комсомола, а сейчас – пекинскую прописку… – Он вдруг рассмеялся: – Да разве он посмел бы не дать мне такой шанс? Если б не согласился, началась бы смертельная схватка… Но мы еще посмотрим, кто будет страдать больше.

– Что будешь делать потом?

– В следующем месяце поеду в Пекин – вступать в должность заместителя управляющего заводской конторой на комбинате. Старый управляющий скоро уходит на пенсию. Поработаю несколько лет – и смогу занять его место… – Вэймин потер лицо. – Через год развожусь, будем жить раздельно.

– А она с ребенком как же?

– «Дядя» поможет им переехать, – ехидно произнес Вэймин. – Но это уже не мое дело.

Цзян Юйшу вдруг рассмеялась:

– А ты и правда умеешь быть изворотливым…

– Не смейся надо мной. Я – мужчина, занимающийся важной работой; не нужно заострять внимание на таких мелочах.

Цзян Юйшу хмыкнула:

– Сейчас я поняла. Ты хочешь отправить Тин-Тин в Пекин, потому что сам гол как сокол; хочется чем-то заполнить пустоту, ведь так?

Сунь Вэймин моргнул:

– Не то чтобы…

– Если б ты не осознал, что вдруг стал «дешевым» папашей, то Тин-Тин продолжала бы быть для тебя бесполезным ребенком. Правильно?

– Ты можешь подбирать слова поприличнее?

– В общем и целом, Тин-Тин – это замена тому ребенку. Я права?

– Да разве ж так можно? В ней тоже течет моя кровь…

– Это как раз то, о чем я беспокоюсь.

Сунь Вэймин застыл:

– Что ты имеешь в виду?

– Моя дочь вырастет благородным человеком. Таким, который не обижает других, но, если обидели ее саму, обязательно даст сдачи. – Цзян Юйшу впилась взглядом в Вэймина. – А не будет, поджав хвост, подавляя чувство вины и выпрыгивая из штанов, наживать себе что-то вот таким путем.

Сунь Вэймин мучил стыд:

– Я…

– Сейчас, глядя на твой жалкий вид, я тебе сочувствую; меня это даже немного потрясло. – Цзян Юйшу отчеканивала каждое слово. – Но я не позволю Тин-Тин жить вместе с тобой; не хочу, чтобы она стала такой, как ты. Да, в ней тоже течет твоя кровь, но я постараюсь полностью искоренить влияние твоих генов, чтобы она стала достойным человеком.

Сунь Вэймин зажмурился – и снова открыл глаза.

– Юйшу, дай мне еще один шанс… Я исправлюсь…

– Ты никогда не исправишься.

Она посмотрела на огрызок яблока на столе. Мякоть заветрилась и стала коричневатой – выглядело совсем не аппетитно.

– Испортилось – значит, испортилось… Уже не будет, как было. – Юйшу взяла яблоко и выкинула в мусорное ведро. – Не нужно больше беспокоить нас с Тин-Тин. Надеюсь, я ясно выразилась.

Сунь Вэймин откинулся на спинку стула, глядя на Юйшу. Его лицо застыло.

– Хорошо, тогда нам больше не о чем разговаривать.

Он повернулся и вышел в коридор. Надев обувь, снова глянул на все еще сидящую за столом Юйшу.

– Но я не брошу Тин-Тин. Поживем – увидим!

* * *

Ван Сяньцзян сидел в машине на переднем пассажирском месте, посасывая уже почти докуренную сигарету и глядя на карту. «Буферная зона» была испещрена десятками красных кружков – обозначениями колодцев на прозрачной карте.

Он вглядывался в них настолько сосредоточенно, что не заметил, как сигарета дотлела до конца. Когда она обожгла ему пальцы, он очнулся и выбросил ее в окно. В тот же момент заметил, как Тай Вэй перебегает через дорогу с двумя пакетами в руках.

– Впереди тупик, вечером здесь точно практически никого. – Он сел на водительское сиденье. – Здесь, у дороги, – ограда, а там – магазины, выходящие на улицу. В большинстве своем это закусочные с уличной едой, магазины с бытовыми товарами… Еще есть несколько магазинов, продающих окна, и металло-ремонт.

– Такие магазины обычно не работают до вечера.

– Верно, ночью здесь почти не бывает людей. – Тай Вэй склонился к карте. – Наставник, думаю, вот этот колодец тоже можно пометить…

Ван Сяньцзян коротко кивнул, достал маркер и начертил в этом месте круг.

– И последнее… – Тай Вэй открыл пакет; салон автомобиля тут же наполнился ароматом еды. – Давайте, наставник, отпразднуем наши успехи!

– Так это баоцзы… Ты одурачил меня! – Сяньцзян засмеялся. – В тебе нет ни капли искренности.

– Что ж, обстоятельства диктуют… Немного потерпим. – Тай Вэй широко улыбнулся. – Вот раскроем дело – и будем выпивать сутки напролет.

Ван Сяньцзян и правда был голоден. Взяв одну баоцзы, он целиком запихнул ее в рот. Они молча ужинали, но, не сговариваясь, продолжали блуждать взглядами по карте.

Прикончив четыре баоцзы, Ван Сяньцзян взял стакан соевого молока, засунул в отверстие трубочку и принялся звучно пить.

– То есть подходящие ливневые колодцы самые скученные… – Он указал на карту: – И многие сосредоточены вот в этом месте.

– Рядом с больницей Лунцзян, – уточнил Тай Вэй. – А еще в окрестностях улицы Хуэйшань и проспекта Нанкин.

– Тогда сначала поедем к больнице Лунцзян.

– Проблема в том, что… – Тай Вэй, взяв ручку, принялся почесывать затылок. – Какого именно человека мы хотим найти?

– Возрастом примерно от тридцати до сорока лет, одинокого, безработного или же со свободным графиком работы.

– Мужчину…

Ван Сяньцзян покосился на Тай Вэя:

– Это всё вилами по воде!

Тай Вэй усмехнулся, однако тут же снова напустил на себя серьезный вид:

– Но, наставник, думаю, в прежний портрет подозреваемого нужно внести некоторые изменения…

– Например, какие?

– Раньше мы предполагали, что подозреваемый – человек с низким доходом; сейчас же полагаем несколько иначе.

– Почему?

– Так как трупы были обнаженными, одежды и личных вещей в канале мы не обнаружили… – Тай Вэй задумался. – Даже если преступник живет рядом с местом, где он бросил трупы, поздно ночью он не мог просто выйти с голым трупом в руках. Возможно, у него был велосипед или что-то другое…

– Возможно, у этого типа есть машина… – Ван Сяньцзян тоже задумался. – Тогда это делает исчезновение Ян Синьцин и Ду Юань вполне объяснимым.

– Да… – Вэй потер подбородок. – Особенный смысл имеет исчезновение Ду Юань. Вы подумайте, наставник, она немного выпила, не успела на транспорт – и тут ей встречается попутная машина…

– Если они пересеклись таким способом… – Сяньцзян покачал головой. – Значит, убийца выглядел прилично – по крайней мере, не отталкивающе.

– Да, тот самый тип, который заставляет людей терять бдительность.

– Однако, – Сяньцзян сдвинул брови, – по идее, подобные люди не страдают от недостатка женского внимания. Зачем же убивать и насиловать?

Тай Вэй заморгал:

– Психическое отклонение…

Произнеся это, он ожидал, что ему сейчас прилетит, но наставник не стал опровергать это предположение.

– Если уж так… – Ван Сяньцзян немного поразмыслил. – Напомни мне, из какого университета учитель Цяо?

* * *

Рано утром Гу Хао принялся за генеральную уборку: постирал постельное белье и поменял на чистое, помыл холодильник, приготовив вчерашние продукты для стряпни, прибирался в каждом углу. Это заняло у него полдня. Закончив, он стер с лица пот и присел на кровать покурить. Тут же почувствовал, что в комнате чего-то недостает. Бутылка из-под цветов пуста… Он встал и направился к выходу.

Обогнув жилой дом, Гу Хао направился прямиком к клумбам. На первой из них бурно росли хризантемы, салат-латук и зеленый лук. Другая клумба под его окном буквально утопала в зелени: сорняки и дикие цветы готовы были поравняться с окном. Хао стоял рядом с ней, раздумывая, что же выбрать для букета, и тут в цветах внезапно появилось перепуганное лицо мальчика.

Гу Хао вздрогнул от неожиданности. Мальчик же, выдохнув, вяло произнес:

– Здравствуйте, дедушка Гу.

Это был сын семьи Су. Гу Хао удивленно спросил:

– Ты что тут делаешь?.. А ты разве не должен быть в школе?

– Я… я не пошел. – Мальчик поджал губы, готовый расплакаться. – Я провел в игровом зале целое утро, деньги закончились… И вот мне некуда идти.

Гу Хао, протянув руку, помог мальчику подняться, отряхнул грязь с его штанов и сел с ним, плечо к плечу, около клумбы.

– У тебя нет ключей от дома?

– Есть…

– Почему же не возвращаешься?

– Я не смею… – Он снова заревел. – Если мама узнает, что я пропускаю школу, она меня прибьет!

– А твоя мама, похоже, и не дома… – Гу Хао задумался. – Когда я выходил вешать белье с утра, видел, как она уходила.

– Я все равно не могу вернуться, – мальчик помотал головой. – Если она вернется раньше, то все узнает.

Гу Хао вздохнул:

– Почему ты прогуливаешь?

Мальчик понурил голову, теребя свои пальцы:

– Я не понимаю, о чем говорит учитель, и домашнее задание делать не могу. – Он тихо заплакал. – Учитель постоянно меня ругает, а одноклассники смеются…

Гу Хао стало его жалко. Он погладил мальчонку по спине.

– Разве раньше сестра не помогала тебе?

– Да, но я все равно отстаю. – Мальчик, все еще всхлипывая, тер глаза. – Моя сестра учила меня по учебнику, а класс уже это прошел… сейчас мы изучаем предметы второго класса. Остальные понимают, а я – нет…

– Если ты совсем не успеваешь, тогда поговори с родителями – тебя переведут в первый класс.

– Я не хочу больше учиться! – Мальчик заревел в голос. – Это вообще не весело, учителя такие жестокие, не такие, как моя сестра… Моя сестра очень терпеливая… я скучаю по ней… а-а-а…

Гу Хао зажег сигарету.

– Почему меня заставляют ходить в школу?.. Разве было плохо, когда я сидел дома? Никто со мной не играет, только и говорят – пиши домашку, пиши домашку…

– А куда уехала твоя сестра?

– Поехала к моему дяде. Когда окончит университет там, тогда и вернется…

– К какому дяде, ты знаешь?

– Нет…

– А где живет твой дядя?

– Цзян… Цзянсу.

– Где именно в Цзянсу?

– Не знаю…

– А еще говоришь, что скучаешь по ней… – Гу Хао усмехнулся. – О чем ни спрошу – ничего не знаешь.

– Родители совсем ничего мне не говорили. – Мальчик устремил на него взгляд заплаканных глаз. – И сестра тоже ничего не говорила. В тот день я проснулся – а ее уже не было. И она не возвращалась…

Немного помолчав, Гу Хао спросил:

– Ты и правда скучаешь по сестре?

– Угу… – По его щеке покатилась слеза. – Мама сказала, что сестра напишет мне письмо…

– Ты его получил?

– Нет, – мальчик помотал головой. – Ни одного.

– А ты спроси родителей, какой номер телефона у твоего дяди, – тогда сможешь позвонить сестре.

– У нас дома нет телефона.

– Ты просто спроси номер, а позвонить можно с моего телефона.

– Правда, дедушка Гу? – Он вцепился в руку Гу Хао, неотрывно смотря на него. – Правда можно?

– Конечно. – Гу Хао выбросил сигарету. – Ты обедал?

– Нет, – мальчик понурил голову. – За деньги на обед я купил жетоны для игр…

– Пойдем. – Гу Хао без разбора сорвал несколько цветов и потянул мальчика за руку. – Можешь пока что спрятаться у меня.

* * *

Мальчик моментально умял большую порцию лапши с жареным яйцом. Гу Хао велел ему не издавать ни звука и читать учебник, а сам ушел на кухню резать говядину. Когда же вернулся, мальчик спал на кровати; учебник валялся на полу.

Гу Хао снял с него обувь и уложил поровнее, укрыв пледом. Вспомнив про бутылку, вымыл ее и поместил туда свежие цветы. Усевшись напротив часов, стал ждать.

Ду Цянь, как они и договаривались, пришла в четыре часа. Лишь перешагнув порог, она сразу же многозначительно улыбнулась Гу Хао – ее удивил крепко спящий на его кровати мальчик.

– А он…

– Это ребенок соседей. – Гу Хао приставил палец ко рту, призывая ее говорить потише. – Прогуливал школу, но вернуться домой не посмел, вот и спрятался у меня…

– А я-то думала, у тебя что-то новенькое…

– Что у меня может быть новенького? – Гу Хао усмехнулся. – Вэй тоже подойдет попозже?

– Он не придет. – Ду Цянь присела на стул рядом с кроватью, обмахиваясь носовым платком. – Не видела его уже несколько дней; наверное, работает над каким-то серьезным делом…

Запах ее духов заполнил комнату, заставляя сердце Гу Хао часто биться. Увидев цветы в бутылке, Ду Цянь прямо-таки засветилась от удовольствия. Легонько притронулась к ним:

– Это мне?

– Да вот решил собрать с клумбы на заднем дворе… – Гу Хао почесал затылок. – Подумал, тебе нравятся такие цветы…

– Красивые… – Ду Цянь наклонилась, чтобы понюхать их. – И пахнут хорошо… Вот только «ваза» совсем скучная. Я подарю тебе нормальную.

Затем она достала из сумки бутылку красного вина и аккуратно поставила ее на стол.

– Найди мне фартук, – притронулась к плечу Гу Хао, – приготовлю тебе поесть.

Стоя на общей кухне, Ду Цянь сначала похвалила Гу Хао за мастерски нарезанное мясо, а затем принялась за готовку: сварила карамельный соус, опустила мясо на сковородку и обжарила, добавила бульон и специи. Она ловко орудовала кухонными принадлежностями. Гу Хао же послушно стоял около нее и следовал всем указаниям. Носясь туда-сюда по узкой кухне, они перекинулись парой-тройкой фраз. Как только их руки хоть на секунду соприкасались, Гу Хао инстинктивно пытался увернуться, но Ду Цянь не придавала этому особого значения, поэтому он перестал уклоняться.

Такое с ним было впервые. Когда Ду Цянь обжаривала мясо, а Хао нарезал лук, их плечи соприкасались, и он чувствовал, как напряжена атмосфера на кухне. «Мастер нарезки» Гу Хао настолько потерялся, что в какой-то момент чуть не настругал собственную руку вместо лука.

Мясо с бульканьем варилось в кастрюле; его запах быстро заполнил кухню, Ду Цянь, попробовав бульон, довольно причмокнула губами.

– Неплохо… Теперь достань четыре яйца.

Ее волосы были чуть растрепаны, на носу поблескивал пот, щеки порозовели. Гу Хао остолбенело смотрел на нее, пока она не толкнула его, приводя в чувство:

– Чего застыл?

Он вернулся в свою квартиру, открыл дверь – и увидел мальчика, сидящего на краю кровати и надевающего обувь. Увидев Гу Хао, тот со страхом в глазах спросил:

– Мама вернулась?

– Нет, не бойся. – Хао это показалось забавным. – Я сейчас готовлю обед; как только она вернется, сразу доложу тебе.

Мальчик, немного расслабившись, втянул носом воздух:

– Пахнет вкусно…

– Тушеное мясо в соевом соусе. – Гу Хао открыл холодильник. – Как приготовлю, угощу и твою семью тоже.

Лицо мальчика тотчас же засияло:

– Спасибо, дедушка Гу!

Гу Хао же подумал: «Ты, дедушка, конечно, очень щедр, но сможешь ли после этого защитить свою задницу – большой вопрос…»

Он достал из холодильника восемь яиц, но затем, задумавшись, положил одно обратно.

– Во сколько у тебя обычно заканчиваются уроки?

– В пять. – Мальчик заморгал. – А в полшестого я прихожу домой.

Гу Хао кинул взгляд на настенные часы:

– Тогда не выходи и сиди тут тише мыши.

Мальчик покорно закивал.

Гу Хао, держа в руках семь яиц, вернулся на кухню.

– Зачем так много? – удивленно спросила Ду Цянь.

– Угостим соседей, – Гу Хао кивнул на дверь напротив. – Их трое.

– Хорошо. Поддерживать отношения с соседями – это правильно… – Она взяла куриные яйца из его рук. – Все равно уже почти готово. Возьми ту кастрюлю, сварим там яйца.

Гу Хао, кивнув, достал из кухонного ящика суповую кастрюлю. Как только он выпрямился, услышал, как скрипнула входная дверь – в общий коридор вошла жена Су. Вид у нее был крайне уставший, будто работа и долгая дорога очень ее утомили. Увидев Ду Цянь в фартуке, она сначала застыла, но затем сразу же поздоровалась с Гу Хао.

– Вернулись? – Тот поставил кастрюлю на плиту. – Это моя подруга, пришла ко мне поужинать…

Ду Цянь помахала ей рукой:

– Добрый вечер.

Та с натянутой улыбкой ответила:

– Здравствуйте. – И скрылась за дверью квартиры 101.

Ду Цянь повернулась к Гу Хао и тихо произнесла:

– С твоими соседями, похоже, не так просто поладить…

– Не обращай на нее внимания, – Гу Хао покачал головой. – Просто у них в последнее время… много дел.

– А что такое? – с любопытством спросила Ду Цянь.

Хао хотел ответить, но тут дверь в квартиру 101 снова распахнулась. Женщина, шаркая и неся в руках помидоры с картошкой, вышла в общую кухню. Кивнув Гу Хао и Ду Цянь, она принялась за стряпню.

– Не готовьте сегодня слишком много, – Ду Цянь указала на закипающее мясо в кастрюле. – Мы угостим вас тушеным мясом с яйцами.

Женщина опустила нож и, повернувшись, улыбнулась ей:

– Мне так неудобно…

– Не беспокойтесь, – Цянь махнула рукой, – нас двое, мы всё не съедим.

– Запах очень приятный, спасибо вам… – Жена Су вдохнула аромат. – А я как раз устала сегодня, дел поменьше будет…

Она и вправду выглядела изнуренной. Закинув помидоры и картофель в кастрюлю, принялась вяло перемешивать их, будто железный черпак в ее руке весил пятьдесят килограмм.

– Если вы чувствуете себя неважно, тогда отдохните. – Ду Цянь, казалось, была не в состоянии смотреть на это. – Я все равно буду на кухне, присмотрю за вашей кастрюлей…

Женщина замешкалась, затем опустила черпак:

– Хорошо. Все ингредиенты я положила; как только закипит, выключите газ, пожалуйста. – Она сняла фартук и сложила его: – Простите, что доставляю вам столько хлопот…

– Не волнуйтесь об этом.

Поблагодарив Ду Цянь еще раз, жена Су, пошатываясь, вернулась в свою квартиру. Гу Хао взглянул на наручные часы:

– Как раз можно и ребенка вернуть домой…

Он открыл дверь в свою квартиру и подал знак мальчику, махнув рукой на дверь. Тот, все поняв, бесшумно надел ранец на плечи и на цыпочках вышел в коридор.

– Спасибо, дедушка Гу…

– Не нужно благодарить, – строго произнес тот. – И запомни: такое случилось только в этот раз. Тебе больше нельзя пропускать учебу – не надейся, что я буду все время тебя прятать.

– Понял… – Мальчик тут же направился в квартиру 101: – Мам, я дома!

* * *

Обильный ужин был готов: на столе стояла не только тушеная говядина, но и жареная рыба, и арахис, и поджаренный салат-латук. Ду Цянь выключила кастрюлю жены Су, закрыла ее и, разложив ужин по трем тарелкам, поставила около плиты.

Гу Хао перенес еду на стол в своей квартире, положил палочки возле тарелок. Обычно сервированный только на одного, тот сейчас оказался полностью заставленным. Ду Цянь сняла фартук, вымыла лицо и вернулась в квартиру. Взяв бутылку с красным вином, попросила Гу Хао принести два фужера. Но, перебрав всю свою посуду, он смог найти лишь два обычных стакана.

– У меня нет высоких фужеров. Вот эти подойдут?

– Сгодятся. – Она передала ему бутылку. – Давай, настал твой черед показать, на что ты способен…

Гу Хао наполнил два стакана темно-красной жидкостью до краев. Они с Ду Цянь сидели на противоположных концах стола. Женщина подняла свой стакан и, смеясь, произнесла:

– Почему бы тебе не сказать тост?

Гу Хао, тоже приподняв стакан, задумался:

– Может, ты начнешь?

Ду Цянь снова рассмеялась:

– Ты же хозяин! Где это слыхано, чтобы гости произносили первый тост?

– Я совсем плох в этом… – Гу Хао почесал затылок. – Ну, тогда желаю нам на старости лет счастья и спокойствия.

– Эх, ты… – Ду Цянь чокнулась с ним стаканами и отпила немного вина. – Все такой же неумелый в речах…

Медленно ужиная и попивая ароматное вино, они тихо разговаривали, но тема была лишь одна – об их прошлом; дальше они не заходили. Ду Цянь увлеченно рассказывала о чем-то, а Гу Хао молча слушал. И вот так, незаметно для них, бутылка была опустошена наполовину. Постепенно разум Гу Хао немного затуманился: ему казалось, будто такое происходит с ним не впервые, что это для него привычно. Сегодняшние посиделки с Ду Цянь казались не редкой встречей старых друзей, а чем-то бо́льшим, и на более долгое время, словно в этой квартире они двое уже провели половину своей жизни. Эта мысль насторожила его, однако в глубине души он не хотел отпускать ее. Один голос в его голове подсказывал, что так не пойдет, другой же говорил ему подружиться с этой идеей…

Ду Цянь снова наполнила свой стакан. Тут же, склонив голову и подперев ее рукой, задумчиво посмотрела на Гу Хао:

– Почему ты замолчал?

Он зажег сигарету и улыбнулся:

– Не ожидал, что ты умеешь пить.

– Ха! Ты многого обо мне не знаешь… – Она махнула рукой. – Когда ты приходил к нам домой и выпивал с Чжиляном, я не встревала.

Это имя прозвучало особенно громко.

– Он был мне единственным другом за всю мою жизнь… – Гу Хао глубоко вздохнул. – Когда я приходил к нему, нам всегда было о чем поговорить.

– Это точно… – Ду Цянь улыбнулась, ее глаза стали влажными. – Если б он не проболтался, то, хоть убей, я бы не поверила, что те письма писал ты. – И внезапно, с вмиг посерьезневшим лицом продолжила: – Скажи, разве ты не обманщик?

Гу Хао скривил рот:

– Ты слишком много выпила.

– Скажи, так ведь? Ты обманщик.

– Да, да, верно. – Хао поднял руки вверх, будто сдается противнику. – Я лжец и обманщик, успокоилась?

Ду Цянь протянула ему свой стакан:

– Тогда допивай.

Гу Хао понял, что ее не переспорить, поэтому покорно взял стакан и опустошил его. Глядя на то, как он скорчил гримасу, Ду Цянь рассмеялась.

– Тебе бы найти человека, который привел бы тебя в порядок…

– Да как же я его найду? – Гу Хао отправил в рот несколько орешков. – Сколько мне лет, чтобы кого-то искать…

– Примени все свои навыки обманщика. – Ду Цянь подалась вперед, в упор смотря на него. – Тогда какая-нибудь женщина точно попадется к тебе на удочку.

Сердце Гу Хао пропустило удар, но он поспешил скрыть свое волнение:

– Хватит болтать, лучше выпей еще.

Он взял бутылку, но Ду Цянь ловко выхватила ее из его рук.

– Скажи мне правду: почему ты не женился?

Ее взгляд не отрывался от него, как у дикого зверя, который готовится напасть. Атмосфера накалялась.

– Не нашел… подходящего человека.

– Я хочу услышать правду.

Гу Хао окончательно растерялся – даже захотелось встать и убежать отсюда. В ту же секунду общая входная дверь с тяжелым стуком открылась, и послышался звук тяжелых шагов.

– Сосед вернулся, – сразу же нашел он подходящую причину, чтобы уйти от ответа. – Я пойду отдам им ужин.

Ду Цянь прищурилась – и это заставило Гу Хао еще больше занервничать. Он встал, не смея посмотреть в ее сторону, и пошел на кухню.

Лао Су был в рабочей одежде. Все его лицо покрывала зола, поэтому распознать его выражение было невозможно. Гу Хао обратился к нему:

– Лао Су, я оставил твоей семье немного тушеной говядины…

Тот лишь произнес короткое «хм» – и быстро направился в квартиру 101.

– Чжэ здесь?

– Вернулся, – донесся из глубины комнаты голос женщины. – Сейчас делает домашнее задание. Я пойду разогрею поесть… эй, что ты делаешь?

В тот же момент из комнаты донесся грохот. Истерический плач мальчика и гневная ругань Лао Су смешались воедино:

– Ты, твою мать, еще и смеешь прогуливать! Если б не звонок учителя, я бы подумал, что ты пошел в школу…

– Что стряслось?.. Лао Су, не бей его… Су Чжэ, ты сегодня разве не был в школе?

Отец настойчиво требовал объяснений; мальчик же продолжал умолять и оправдываться. Гу Хао, стоя на пороге квартиры 101 с тарелкой тушеной говядины в руках, не знал, куда ему податься. Подумав, он повернулся и отправился обратно к себе.

Ду Цянь, конечно, тоже слышала брань. Увидев, как Гу Хао вернулся, она бросила на него вопросительный взгляд.

– Похоже, пацана раскрыли… – Он помотал головой. – Сейчас ему зададут трепку…

Ду Цянь хихикнула:

– Ты не боишься навлечь на себя неприятности за покрытие «преступника»?

– А что еще мне оставалось делать? Не бросать же его голодного на улице… – Гу Хао поставил тарелку с остывшим ужином на стол. – Подождем, пока они успокоятся.

Он снова сел напротив Ду Цянь, не поднимая глаз, ибо чувствовал – она все еще неотрывно смотрит на него, дожидаясь ответа. Не прошло и минуты, как Ду Цянь снова заговорила:

– Ты не ответил…

– Э… ужин остыл, похоже, – поспешил сменить тему Гу Хао. – Схожу разогрею.

Снова встав из-за стола, он протянул руку, чтобы взять тарелку. Неожиданно Ду Цянь коротко приказала:

– А ну сядь!

По телу Гу Хао пробежала дрожь. Он отдернул руку.

После нескольких секунд неловкого молчания Ду Цянь тяжело выдохнула:

– Лао Гу, я женщина. В этой жизни кое-что я буду делать лишь один раз, и кое о чем буду спрашивать лишь единожды.

Гу Хао, понурив голову, ничего не ответил.

– Ты же не дурак и понимаешь, что я имею в виду, – ее голос стал тише, но все равно был четким. – Мне надо знать, что ты думаешь.

– Я…

– Мужчина, а ведешь себя как баба… – Ду Цянь выпрямилась. – Не заставляй меня презирать тебя.

Гу Хао немного пригладил волосы и, нерешительно пошевелив губами, наконец-то собрался духом:

– Ду Цянь, с самого начала я…

Но его прервал какой-то грохот – похоже, это дверь квартиры напротив с силой ударилась о стену. Вслед за этим до них донесся плач мальчика в коридоре:

– Я поеду к сестренке… вам без меня лучше…

Тут же послышался разгневанный крик Лао Су:

– У тебя хватает наглости проситься к сестре?! Если б не она, смог бы ты получить прописку? Смог бы пойти в школу?

Ду Цянь ударила Гу Хао по руке:

– Продолжай…

Тот отмахнулся и пристально посмотрел на дверь.

– Я не хочу ходить в школу! А-а-а… я хочу, чтобы сестренка вернулась!

– А ну-ка зайди в квартиру!.. Как же ты будешь искать ее? Все равно не сыщешь!

Гу Хао поспешно встал и выбежал в коридор.

На щеке мальчика горел след от ладони. Он вцепился обеими руками в ручку входной двери, громко плача. Лао Су же с силой тащил его обратно в квартиру за ворот футболки.

– Ты бы постыдился! Твоя сестра отказалась от прописки ради тебя, а ты еще смеешь пропускать учебу? Да ты… – Заметив Гу Хао, он осекся, однако лишь усилил хватку. – А ну возвращайся в квартиру! Если будешь и дальше перечить, я тебя прибью!

Гу Хао шагнул вперед:

– Лао Су, что это ты делаешь?

Мальчик, воспользовавшись моментом, спрятался за Гу Хао. Гнев отца еще не утих, его грудь часто вздымалась:

– Этот щенок пропускает учебу! Я, мать вашу, разгружал товары целый день! Учитель позвонил мне в цех! Я узнал об этом, только когда закончил работать!

– Проучил его – и достаточно. Не нужно так сильно бить, а то совсем убьешь…

– Да я столько сил потратил на то, чтобы достать ему эту гребаную прописку! – Лао Су вытянул руку, чтобы снова схватить мальчика. – Давно знал, что ты еще тот гаденыш… Не выношу тебя!

Мальчик изо всех сил старался увернуться, стоя за спиной Гу Хао. Тот же одной рукой удерживал Лао Су, другой защищал ребенка. В этот момент из квартиры выбежала жена Лао Су. Не говоря ни слова, она быстро оказалась за спиной Гу Хао и схватила мальчика за ворот. Ее движения были резкими и ловкими. Тот смог лишь пару раз пнуть ее, изо всех сил сопротивляясь, и исчез за дверью.

Лао Су застыл на месте. Уперев руки в бока, он натянуто улыбнулся Гу Хао:

– Неловко вышло…

– Могу понять; у каждой семьи есть свои проблемы… – Гу Хао махнул рукой. – Возвращайся, поучи его уму-разуму.

Лао Су повернулся и зашел в квартиру следом за женой. Гу Хао потихоньку подошел к их двери, приставив к ней ухо. Какое-то время были слышны брань, хлопки и плач мальчика. Вскоре он пообещал больше не пропускать учебу и хорошо учиться, а затем его загнали в комнату со словами: «Сегодня ты останешься без ужина!» Перепалка сошла на нет. После нее последовал разговор супругов Су:

– Не броди где попало целый день. С завтрашнего дня отводи его в школу и забирай.

Голос женщины был совсем тихим, поэтому Гу Хао не расслышал, но она будто пыталась оправдаться. Мужской голос возражал:

– Что ты еще пытаешься найти? Если б она была жива, давно вернулась бы домой. Не нужно заниматься бесполезными поисками!

Женщина громко всхлипнула.

– Послушай меня: делай что тебе говорят! – снова прорычал Лао Су. – Всё уже в прошлом. Представим, что ее будто и не было…

Голос жены Лао Су стал четче:

– …но она же наша плоть и кровь…

– А сын – нет? Даже если мы найдем ее, как нам потом оправдаться? Разве семья Ма успокоится и примет это? Как же быть тогда с пропиской сына? Как быть с теми деньгами?

Женщина снова говорила приглушенно – сейчас она будто укоряла его. Послышался грохот стула о пол.

– Ну а что я могу сделать? Скажи, что мне сделать?.. Не нужно больше фантазировать. Ребенка не стало – и всё. Есть ли смысл так отчаянно бороться? Ты разве не подумала о будущем сына?

Женщина громко зарыдала.

– Ну, хватит рыдать, давай ужинать… Я тоже, мать твою, не знаю, за чем гнаться…

Услышав этот разговор, Гу Хао почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он крепко сжал кулаки, словно готовился ворваться внутрь.

В тот же момент дверь в квартиру 102 открылась. Ду Цянь в пальто и с сумкой через плечо быстро вышла в коридор.

– Я пойду. – Она даже не подняла на его взгляд. – Вижу, ты занят; не буду тебе мешать.

– Я не… – Гу Хао шагнул вперед, чтобы остановить ее. – Это просто…

Ду Цянь, оттолкнув его руку, с грохотом захлопнула за собой входную дверь.

Простояв какое-то время в оцепенении, Гу Хао поплелся обратно к себе. На столе еще оставалась бо́льшая половина приготовленного. Гу Хао, схватив недопитую бутылку, мигом осушил ее, затем зажег сигарету. Его мысли совсем запутались. Выкурив две сигарету одну за другой, он так и не привел голову в порядок. Он не понимал, думает ли сейчас о Ду Цянь или о той пропавшей девочке. В голове будто бурлила рисовая каша. В груди разгорался гнев. Закрыв глаза, Гу Хао сделал несколько вдохов, чувствуя, как рот наполнился горечью.

Внезапно он почувствовал чье-то присутствие. Резко обернулся, но за спиной была лишь пустая комната и кромешная тьма за окном. Вдалеке сверкали молнии. Надвигался ливень.