Никто не помнит о севере. О том, который омывают холодные волны и укрывают скользкие туманы, спускающиеся с лесистых гор. Север стараешься стереть из памяти, едва узнав о нем так же, как пытаешься забыть ночной кошмар.

Нордмаунт. Семь больших и три маленьких острова, лежащих в стороне от торговых маршрутов. Так много бесценной земли, на которой вряд ли кто-то захочет построить свой дом.

– Почему ты существуешь? – тихий голос в голове Лимана потонул в шуме волн. Многие предпочитали считать этот архипелаг выдумкой, частью тех историй, которые остаются в детстве и каждый вой вера за окном кажется непрошенным гостем с далекого севера. Он обернулся. Повсюду лежали тела. Из-под груды опрокинутых ящиков виднелись ноги Керна и его неестественно вывернутая рука. Натекшая лужа крови неохотно впитывалась в серую ткань. Помощнику констебля повезло меньше. Он почти успел скрыться на нижней палубе. Теперь он перегораживал лестницу, повалившись на палубу половиной тела со вскинутыми руками и каким-то чудом не падал вниз. Эрза-капитан лежал на румпеле и смотрел затуманенным глазом на приближающийся берег. Другой отсутствовал, вместе с половиной головы. Вжавшись в борт лодки и поджав колени, сидел Рой. Он прижимал к груди пистолет, которым так и не воспользовался.

Лиман присел, сграбастав за воротник, встряхнул Роя, потрепал его по щекам.

– Эй, все нормально? Слышишь меня? Посмотри на меня!

Растерянный взгляд Рой впился в Лимана, ища подтверждения тому, что это был просто кошмар. Но заляпанные по локоть кровью руки Лимана говорили о другом. Он как мог оттер их куском мокрого брезента, нащупав трость, поднялся.

– Все мертвы? – Рой облизнул пересохшие губы, огляделся.

– Кроме нас. Посиди. Только отдай мне ствол.

Лиман вытащил пистолет из его скрюченных пальцев и сунул его за пояс. Бесполезная пугалка против того, чем действовали здесь. Из края борта выстрелом вырвало кусок размером с кулак. Такие пули он уже видел, и все еще не мог представить человека, пользующегося таким оружием и сохранившим при этом руку.

Лиман откинул полы куртки эрза-капитана. Ветер вырвал и швырнул в пенящуюся воду мелкие купюры и сложенный вчетверо путевой лист. Плоская фляга, на дне которой что-то все еще плескалось, перекочевала в руки Лимана. От открутил колпачок и сунул ее Рою.

– Давай, глоток залпом, – сказал он и отвернулся, слыша позади сдавленный кашель. – А лучше три.

Нос лодки разрезал волны, они смыкались за кормой, оставляя пенный след.

На запястье все еще болтался наручник, царапая кожу. Лиман понял, что ключ где-то там под грудой ящиков и тихо выругался.

***

Ветер швырял в лицо мокрые капли. Лиман пытался отворачиваться, но они летели, казалось, отовсюду, словно лодка проносилась сквозь дождевое облако. Ревел механический мотор, под кожухом шуршал маховик, разгоняя гребные винты.

– Эй, Керн, зачем это? – он поднял на уровне лица соединенные наручниками запястья.

Керн оторвался от разговора с Ольбером, сунул в папку разлетающиеся на ветру бумаги и подошел. Он присел, ткань форменных брюк натянулась на острых коленках.

– У вас было оружие, Лиман. Таков протокол.

– Да знаю я протокол. Куда я убегу отсюда?

Керн взглянул на колышущийся за бортом океан, пожал плечами и поднялся.

– Болван, – тихо сказал Лиман. В кармане вполне отчетливо ощущались завернутые в бумагу сигареты. Пара штук. Пару минут без железяк на запястьях и немного огня – вот что сейчас было нужно. Вряд ли уже горящую контрабанду изымут и накажут еще больше, чем за якобы совершенное убийство.

Вот насчет последнего Лиман сильно сомневался. Если это не хитрая игра самого легария, умников из Жерла или кого-то еще, то других вариантов просто быть не может. Лиман вспомнил прикрытые очками глаза Арины, ее бледное лицо, замотанный вокруг шеи шарф. Вряд ли она могла устроить где-то бойню и умолчать об этом.

– Что за черт?! – голос легария ни с каким другим не спутаешь. – Эрза, нас догоняет катер. Лиман, твоих рук дело?

Лиман устало закрыл глаза. Спор с легарием – занятие неблагородное и безнадежное. Рядом сопел, смотря себе под ноги Рой. Его руки были свободны, но воспользоваться таким счастьем и тайком зажечь скрутку из конкордийского табака он не планировал. Почему все так нелогично устроено? Лиман вздохнул и устроился поудобнее. Шум волн и легкое покачивание затягивали в дрему.

Пронзительный писк и грохот вырвали в реальность быстрее, чем Лиман сообразил, что это не сон. Древесная пыль и щепки все еще разлетались в воздухе. Керн что-то отчаянно кричал, эрза-капитан навалился на румпель. Схватившись руками за борт и пытаясь удержаться на ногах, застыл в шаге от волн Ольбер.

– Освободите меня! – Лиман успел встряхнуть наручниками и тут же прикрылся от нового выстрела. Острые щепки пролетели над головой, посыпались на палубу. Кто-то сдавленно вскрикнул. Лиман почувствовал, как кто-то схватил его руки и ковыряется в замке.

– Керн?

Констебль не успел ответить. Его откинуло назад с такой силой, будто в его грудь ударил невидимый портовый крюк. Обрушившиеся ящики скрыли его лицо от Лимана.

– Рой!

Тот вжался в борт и огромными от ужаса глазами смотрел как падает на палубу, вскинув руки, помощник констебля. Лиман сунул ему в руки пистолет, подобрал оружие Керна с пола и бросился к борту.

Стреляли с догоняющего их катера. Он держался немного позади и шел параллельным курсом, подставив борт. Лиман не видел того, кто стрелял за облаком брызг. Но кто бы там ни был, у него чертовски хорошее зрение и меткость.

Лодку тряхнуло. Лиман едва удержался на ногах. Мельком заметил, как заваливается на румпель эрза-капитан.

– Лиман! – Ольбер держался пухлыми пальцами за край борта, его ноги волочились по пенной воде.

– Держись, – Лиман едва успел схватить его рукав, прежде чем фигура легария в серой куртке скрылась среди волн.

Лиман прицелился. Отправил две пули в сторону катера. Они и не думали менять курс, но слегка отстали. Два темных силуэта на палубе теперь были отчетливо видны. Несмотря на скорость и качку, они стояли неподвижно.

Еще две пули с пронзительным свистом пролетели над головой Лимана, одна вырвала кусок из свернутого паруса.

– Кто же вы, твари?

Лиман пригнулся. Придавленный телом капитана румпель вел быстроходную лодку строго на северо-запад. С минуты на минуту Лиман ждал нападения, дрожащими пальцами пытаясь перезарядить пистолет. Патроны вырывались и падали на палубу. Но катер внезапно повернул на север и стремительно скрылся среди волн.

***

Опустив скрипучие рычаги вниз, Лиман прислушался к шуму двигателя. Маховик все еще вращался, но лодка замедлила ход. Лиман аккуратно стащил тело эрза-капитана вниз на палубу и взялся за румпель сам.

Острова нависли над лодкой огромными лесистыми громадами. К высоким скалам липли, казавшиеся мелкими отсюда с моря, домики. Городок стоял на извилистой террасе, полусерпантином тянущейся вверх к туманной вершине горы, будто завис над пропастью. Обрыв отвесной стеной уходил в бушующие воды. За зеленым мысом прятался смоляной порт. Несколько лодок и старая шхуна покачивались на волнах. Тень от старого крана падала на пирс темным крестом.

Безмолвный порт встретил их грохотом волн, разбивающихся о опоры пирса и скрипом старых досок. В прохладном воздухе держался тяжелый запах смолы. Ветер шевелил дырявые рыболовные сети с клочками тины. Они сушились прямо тут на покосившихся кольях, тянущихся вверх к остроконечным крышам рыбацкого поселка. Океан казался тяжелой зеленой массой, шевелящейся за пирсом и границей прибрежных скал, качающей старые лодки.

В этом порту не было офиса морского легария. Точнее, он оказался закрыт. В щели между гнилыми досками заколоченной двери влетали и вылетали вездесущие насекомые. Над руинами офиса нависли покосившиеся здания порта. Опираясь на трость, Лиман остановился под сломанными часами, показывающими глубокую ночь. Порт безлюдный, но не заброшенный. Откуда-то из глубин здания доносился треск радио. Над трубой, почти спрятанной между коническими крышами, струился едва заметный дымок.

– Вы начальник порта?

Офицер оторвал взгляд от толстого журнала и снял очки. После огромных пустых помещений, в которых витала только пыль в косых лучах пробивающегося сквозь щели в стенах солнца, его затесавшийся между закрытыми на тяжелые замки складами, офис казался неправдоподобно маленьким. Ни единого окна, только тусклая лампочка под потолком, большую часть света которой забирали уходящие вверх и забитые папками и коробками полки. Аккуратно сняв китель со спинки стула, офицер накинул его на плечи, потер ладонью неуместно выбритую на фоне всеобщего запустения щеку.

– Командор, – поправил он. – Я не слышал ваших позывных.

Радио с зеленой шкалой шуршало и потрескивало на потемневшем от времени деревянном столе.

– У нас нестандартная ситуация. На нас напали в открытом море. Неизвестный корабль. Эрза-капитан и два офицера убиты.

Командор снова нацепил очки и перебил Лимана, подняв руку.

– Как давно они мертвы?

– Это имеет значение?..

– Сколько времени прошло?

– Не более двух часов.

Офицер поднялся и захлопнул журнал.

– О них позаботятся. Мы проведем церемонию и подпишем все бумаги, завтра после обеда сможете забрать.

Он поднялся и направился к выходу.

– Постойте, командор! – Лиман выудил из кармана поддельный бланк, один из тех, что привезла Арина. Заполнить его он успел, пока лодка на малом ходу приближалась к берегу. – У нас разрешение от легария Архипелага на регистрацию в Нордмаунте на три стандартных дня…

– Оставьте на столе, – бросил командор уходя. Он снял с крючка фуражку, и Лиман заметил, что на его правой руке шевелился только один палец – уцелевший мизинец. Остальные бесследно исчезли, причем, судя по всему, довольно давно.

Снова тишина и пустота. Лиман обернулся к Рою, все это время разглядывавшему полки с архивами.

– Почему Нордмаунт, – спросил тот, словно почувствовав затылком взгляд. – Это не слишком хорошее место.

– Перестань. Это все просто детские предрассудки. Которые, кстати, нам только на руку. Никому не придет в голову искать нас здесь какое-то время. Или я не прав?

Рой пожал плечами.

– Для начала нам нужна гостиница.

– Или хотя бы бар, – добавил Лиман. – Даже здесь на краю мира должен быть бар.

***

Лиман всегда представлял Нордмаунт туманным, лишенным света местом, где царствуют вечные шторма и непрекращающиеся дожди. Но тут сияло северное солнце, заливая густым негреющим светом пустые широкие улицы и зеленые от мха крыши домов. Грунтовые дороги… После столичной брусчатки и каменных туннелей Жерло они пугали своей первозданной дикостью. На огромную и такую же глиняную площадь падала тень ратуши – громада почерневших от времени бревен с узкими окнами с конической вершины которой на них смотрели сломанные часы. Стрелки в виде морских гарпунов навсегда застыли между полуднем и часом дня.

Высокий и, по-видимому, очень худой человек – мешковатая одежда только усиливала эффект – вышел из служебной двери, врезанной прямо в кованую створку больших ворот, бросил на них взгляд и принялся возиться с ключами.

– Мы закрыты, простите, – сказал он негромко, обращаясь к ним. Площадь все еще была пуста.

– Мы было решили, что это ратуша, – сказал Лиман.

– Так и есть, – собеседник отошел от ворот и направился к ним. Его волосы были собраны в хвост, как и борода. На высоком лбу поблескивали очки. – В городках вроде нашего ратуша заменяет все. Тут и рынок, и храм, архив и кабинет лекаря, и даже то, что сохранилось от библиотеки. Я было решил, – он протер рукавом очки и нацепил их на нос. – Впрочем, неважно. Флем.

Он не протянул руки, хотя представился. Его ладони покоились в широких карманах просторной накидки, выглядевшей просто, но опрятно.

– Мы в ваших краях проездом, – осторожно сказал Лиман. – я и мой приятель…

– Я знаю, кто вы, – прервал знакомство Флем. – На вас форма констебля, а гражданина Жерло видно за кватрум. Вероятно, вы ищите место, где можно было бы передохнуть с дороги и пообедать. Я угадал? Боюсь вас огорчить, но мы – не слишком посещаемое поселение и гостиницу вы найдете вряд ли. И найти таверну будет непросто – все закрыто в канун Цветения Воды. Впрочем, в порту можно купить рыбы или дождаться привоза.

Лиман молчал. Предъявлять поддельное предписание от легария, видимо, большой необходимости не было.

– Почему тут так безлюдно? – спросил Рой.

– Все готовятся к празднику, – торопливо ответил Флем, словно заготовленным ответом и аккуратно поклонился, давая понять, что ничем больше полезным быть не может.

– А вы, простите, лекарь или архивариус?

Флем не уловил иронии или сделал вид.

– Я библиотекарь. Прошу меня простить.

Лиман и Рой посмотрели вслед его удаляющемуся силуэту. На фоне огромных, но пустых зданий он казался таким же потерянным путником, как и они.

Блуждание по городу не принесло никакого результата. Тут действительно не нашлось вывесок манжерий или хотя бы баров, равно как и постоялых домов. Редкие прохожие двумя-тремя ломаными фразами давали понять, что не знают их диалекта. Механик в мастерской часов молча вслушивался в их вопросы, а затем указал рукой куда-то вверх, куда, петляя, уходили серпантином улицы. На вершине горы колыхался лес, тут и там из чаши проглядывали стены старых домов и даже что-то похожее на заброшенный маяк. Едва они успели переспросить, механик исчез. Только маховик продолжал крутиться на шлифовочном станке.

Улицы взбирались все выше, становились уже, упирались в тупики из внезапных кирпичных стен или превращались в тропы, уходящие глубоко в лес. Отсюда сверху с уступа городок казался давно заброшенным – выстроенным буквой V вдоль берега скоплением старых строений под зеленовато-бурыми крышами. Ни одной стыковочной мачты в округе, как и ни одной сигары дирижабля в глубоком, словно вылитом из синего стекла, небе. Иногда попадались дома с плотно закрытыми окнами, над крышами которых поднимался сизый дымок. За одним из таких маленьких поселений он наткнулись на храм.

Храмы Солнечной церкви всегда отличала легкая небрежность. Они верили в то, что раздувающееся Солнце необратимо превращается в гиганта и совсем скоро поглотит все сущее, включая сбежавших непокорных людей. Был ли для них хоть какой-то прок в монументальных каменных строениях, вроде тех, что строили адепты Ангстрема? Бревенчатый конус, слегка изогнутый в форме протуберанца, вонзался иглой в темно-синее небо. Храм оказался давно заброшен. От скрипа дверей вспорхнули и заметались под его сводами потревоженные птицы. Тут не было ни следа пожара или разорения, казалось, что служители просто ушли, оставив неприкрытый алтарь и свои священные книги. Они обе лежали здесь. Одна – «Пламя» с потрепанным зеленым корешком, другая – «Ветер» и на ее страницах сияли свежими красками мрачные картины будущего. В изрезанном лучами солнца воздухе кружилась пыль.

– Хоть чем-то они будут полезны, – Лиман прислонил трость к стене и повесил китель на край узкой, хорошо сколоченной кафедры. – Молиться на бредни солнечных святош мы, конечно, не будем, то тут точно должны быть кельи, которые, наверняка, они держали в полном порядке. Солнцепоклонники может и аскеты, но редкие педанты и чистюли, – он покосился на Роя, в нерешительности замершего перед алтарем. – И не смотри на меня так. Лучшей гостиницы нам все равно не найти, а тут хотя бы бесплатно.

Две узкие двери в стене нашлись без особого труда. Одна распахнулась в небольшую комнату с единственным окном. Со второй пришлось повозиться, но замок не устоял против плоского тяжелого камня.

– Это чужая собственность, – напомнил Рой.

– И это меня беспокоит куда больше, чем тебя, – Лиман осмотрел деревянные стены. На гвозде болталась церемониальная ряса. – Солнечники – совсем не те типы, которые легко сдаются. Даже если в округе никого, кроме тюленей и болотных ящериц, они будут проповедовать сами себе, возносить молитвы к солнцу и ждать, что оно дотянется до них своими протуберанцами. Но точно не оставят свой храм. Так они устроены – если уж пришли, остаются насовсем. Ты видишь тут хоть одного? Понимаю, скажешь, что они спешно ушли. Но тогда почему они оставили книги? – он посмотрел на Роя с легкой усмешкой, но тот не заметил иронии. – Ты большой специалист по аномальным происшествиям, скажи, хоть раз тебе попадались сведения о покинутом солнечном храме?

Рой промолчал.

– Вот и я о том же. И если тут мор или охота на незваных туристов, хорошо бы выяснить это сразу.

– Нам нужно выбираться отсюда, – напомнил Рой.

– И это тоже. Но не раньше, чем мы поедим.

Маленький поселок вокруг храма совсем не казался живым. В пустых окнах торчали осколки стекол. У порогов заколоченных дверей буйствовала трава. Лиман отыскал строение, совсем не походившее на дом, тростью открыл скрипучую дверь и шагнул под низкий потолок.

– Так-так, – сказал он, и голос глухо отозвался в толстых стенах. Помещение походило на радиорубку, вот только антенн поблизости нигде не наблюдалось. Разобранный приемник молчал, грудой лежали в углу пыльные журналы регистрации. Между сдвинутыми в стороны радиодеталями и старыми книжками стояли несколько стаканов и полупустой графин. Лиман откупорил его и понюхал содержимое. Поморщился. Вполне сносно, если не на голодный желудок. Под столом в картонном ящике нашлись три банки консервов и поеденный жуками кулек сухарей.

– Черт бы вас всех побрал! – он отложил банки и всмотрелся в пришпиленные к стене бумажные обрывки. Карточки с частотами в основном, но совсем незнакомыми, записки неразборчивым почерком на конкордийском и ланге, и несколько писем. Одно было исписано тысячей крючков и цифр, а подпись внизу была короткой и знакомой – Ош.

– Я могу вам помочь?

Лиман резко обернулся, едва не опрокинув стол. Он успел схватить трость, вставив ее перед собой, но теперь это казалось комичным. Старик в дверях никак не выглядел опасным. Хоть без бороды и с так же собранными в хвост волосами – видимо, местная мода, но сухая шея и тонкие руки, покоящиеся на отполированной сухой палке без набалдашника, выдавали почтенный возраст и подступившую дряхлость. Слегка отодвинув его в сторону, в помещение проскользнула девушка, невысокая и такая же суховатая. В ее платье легко угадывалась перекроенная мантия солнцепоклонников, едва достающая до острых коленок. Она сердито сверкнула глазами на Лимана, убрала со стола консервы и закупорила графин.

– Вы живете здесь? – уточнил Лиман.

– Приглядываем за порядком. А вы?

Лиман выпрямил спину и отпустил трость. Юлить и отпираться не имело смысла. Старик вряд ли вооружен, а девушка скорее сломает себе руку в трех местах, чем причинит ощутимый вред, попробовав напасть.

– Живем в заброшенном храме. Вынужденно, конечно. На вашем острове не слишком популярны отели, как и манжерии, – он пригладил рукой китель, надеясь, что нашивки все еще видны. – Разумеется, если все тут ваше, то я готов заплатить. – Он обернулся к девушке, замершей у стола и оглядывающей его на предмет того, что еще лежит не на своих местах, и достал бумажник. Немного талеров там еще оставалось.

– Она не слышит, – сказал старик. – И не говорит, – он шагнул вперед и всмотрелся в нашивки Лимана, затем в его лицо. – Вы издалека, верно? Не считайте нас дикарями, констебль. У нас нет гостиниц, так как там просто некому останавливаться. И привоз того, что не вырастишь здесь на островах, только раз в месяц – манжерию не откроешь. Вам следовало отправиться на соседний остров. Он крупнее и возможно там…, – старик вдруг осекся и завертел пальцами в воздухе, одновременно слегка шевеля губами. Девушка кивнула и отошла к двери, попутно поправив карточки на стене.

– Берите то, что вам нужно, – добавил старик. – Здесь все равно уже вряд ли кто-то хватится своих вещей.

– Это радиорубка, верно?

Старик пожал плечами.

– Была когда-то. Потом тут поселились картографы – такие же транзитные гости, как вы. Потом некоторое время тут собирались и пили, пока не покажется солнце, священники, – он кивнул на храм за спиной. – А затем все ушли.

– Куда?

Старик снова пожал плечами и развернулся, собираясь уходить.

– Постойте, я заплачу вам за еду и это, – Лиман кивнул на графин.

– Оставьте деньги себе. Это все равно не мое.

Лиман застыл в растерянности, а затем бросился к двери догонять быстро удаляющиеся фигуры старика девушки. В руках он держал сорванное со стены письмо.

– Погодите, можно еще вопрос? Я просто ищу кое-кого и нашел вот это.

Старик обернулся. Девушка неодобрительно взглянула на оторванный листок и в глаза Лимана. На ее лице крупным созвездием сложилась россыпь веснушек.

– Вот это имя. Тут на письме. Это доктор Ош или Ира Оша – его дочь или жена, я не знаю?..

– Ош, – старик задумчиво кивнул. – Да, она здесь на острове, но вам не нужно ее искать. Остров большой, она не жалует гостей, а вам пора отправляться дальше.

Он побрел дальше, опираясь на палку. Девушка на мгновение обернулась и прижала палец к губам. Может это значило, что она не может говорить, а может куда больше, но об этом следовало молчать.

Лиман извлек из кармана фотографию и вгляделся в глаза Иры, в которых виднелись отблески солнца.

***

Нордмаунтские ночи черные как смола. Усыпанное звездами небо и портовый фонарь далеко внизу – вот и все источники света. Громада Планеты была не видна. В узкие окна едва пробивался серый звездный свет, разбавляя глубокую темноту старого храма.

– В Темные времена наши предки обходились факелами, – сказал Рой. Он сидел у стены напротив окна и, если бы любая из лун показалась в небе, его лицо было бы ярко освещено ее светом. Но все луны по ту сторону мира, словно там не хватает света. – Обматывали тряпками сучья, обмазывали смолой и поджигали. Не будь уже тогда города каменными, наверное, они выгорали бы дотла.

Лиман нащупал в темноте горлышко графина и прихваченный из радиорубки стакан. Плеснул мимо, выругался. В воздухе завис тяжелый запах бренди.

Рой прислушивался к звону и брани, затем вздохнул.

– Там под алтарем должны быть масляные лампады и спички. Солнечники используют их в ритуалах, сжигая восковые шарики и имитируя конец света.

Брань стала громче.

– Когда ты собирался об том вспомнить? К утру?

Лампада давала мало света – масла в ней почти не осталось, но достаточно, чтобы отгородить просторный зал от ночи снаружи. Окна мгновенно стали черными полотнами. Под потолком забеспокоились птицы. Пламя лампады плясало под незримым сквозняком, от чего по стенам метались тени. Огромный деревянный круг с яростными лучами, прикрепленный к стене напротив алтаря, заблестел всеми слоями лака. В его пустых глазницах и впадине пасти, то блестел свет, то клубилась темнота, от чего лик солнца казался живым.

– Они верят в то, что нам не стоило спасаться со старой Земли. Солнце раздулось и поглотило две планеты в своей короне не зря, оно давало понять, что золотой век человечества закончен и теперь нужно готовиться к закату. Чтобы новые молодые звезды могли породить своих, более удачных и мудрых детей. Но мы пошли поперек его воли, сбежали и укрылись здесь, бросив испепеленную Землю. Солнечники говорят, что этим мы разгневали Солнце и однажды, раздуваясь все больше, оно доберется до нас и здесь, поглотит, как поглотило машу родину, но на этот раз не будет столь милосердно. И смерть наша будет долгой и мучительной, – Рой усмехнулся своим невеселым мыслям. Конечно, он не верил в весь этот бред, просто пересказывал первые две главы «Пламени». – Они молятся о том, чтобы Солнце подарило нам милосердную вспышку, которую они называют Новой и завершило наш цикл.

Лиман извлек из кармана последнюю сигарету и усмехнулся.

– Вот тут эти поганцы правы. Умереть быстро и без лишних вопросов – моя мечта каждое гребаное утро. Когда там придет их хваленая Нова? Я прикурю от нее и скажу спасибо хоть светилу, хоть морскому черту.

Рой фыркнул и потянулся за стаканом.

– Богохульство – еще одно сомнительное качество Александра Лимана.

– Думаю, ты своими научными книгами приносишь куда больше вреда их надуманной религии. Впрочем, нет. Околонаучными, а тут будет место не только «Автоматону-призраку» и морским чудищам вроде Кита, но и живому солнцу. Почему нет?

– Думаешь это смешно? – спросил Рой после короткой паузы. В тихом голосе слышалось плохо скрываемое раздражение.

– Думаю, что будь ты хоть вполовину таким же типом, как твои друзья из Жерло вроде Беккера, я или оставил бы тебя в порту или выкинул за борт.

В повисшей тишине жужжали насекомые, не привыкшие к ночному свету. Норовили закончить свой недолгий век в пламени лампады. Иронично, учитывая скрытый в ней смысл.

– Расскажи, что ты знаешь об этом месте, Рой.

– Нордмаунт – последнее место, где царствовало Темное время. Еще почти полтора века после того, как вернулся прогресс. Холодное и малолюдное место, в котором, как говорят, сохранились старые культы и верования, но местные не слишком-то распространяются о них. Местные твердо верят, что когда-то тут было одним островом больше, но едва пришел прогресс, остров скрылся под водами океана. Так древние боги указали им на свое присутствие и недовольство. И вот что удивительно, к северо-западу отсюда действительно есть обширная отмель, хотя вокруг довольно глубокие воды.

Рой хотел добавить что-то еще, но вдруг замолчал. Снаружи висела непривычно тихая ночь. Ни поздних паровых такси, ни топота ног, ни сияющих прожекторами дирижаблей в небе – просто темнота и свет звезд.

– Мы в тупике, верно? – наконец спросил он.

– Если ты про дело с мертвым дирижаблем, то да. Я ошибочно думал, что могу подобраться к разгадке через Клода и его церковь, но там только немного жадности легария и авантюр настоятеля. Вторая зацепка с «книгами, которые убивают» тоже прошла боком. Если не считать, что в нас два раза стреляли и последний раз очень эффектно. Правда есть еще кое-что. Арина раздобыла бумаги от механиков, занимавшихся автопилотом и той мерзкой штукой, которую мы обнаружили в аквариуме в церкви Ангстрема. То, что было в хромированной сфере – строго засекречено легарием, известно только, что на ней был логотип «Киоса». Видимо название мануфактуры и скорее всего Близнецов или Конкордии. А вот в самописце есть информация о том, что дирижабль делал незапланированную остановку на острове Иль. Да, это довольно далеко от маршрута, что и странно. Но я почти убежден в том, что отклонение от курса играет в катастрофе не последнюю роль. Что скажешь?

Рой пожал плечами.

– Нам необходимо попасть на Иль.

– Да, – сказал Лиман и залпом осушил стакан. Пламя лампады заколыхалось, по стенам заскользили призрачные тени. Деревянное Солнце издало бесшумный крик. Перед глазами стояло лицо Иры Ош, смотрящей в запотевшее окно дирижабля, и на этот раз оно было удивительно живым.

«…она здесь на острове, но вам не нужно ее искать…»

– Да, – повторил он. – Нам нужно выбираться отсюда.

***

– Сукин сын!

Корни этого ругательства уходило в очень далекое прошлое, когда оно еще имело какое-то значение. Но все равно звучало неприятно. Для любого, кроме Лимана, привыкшего и не к такому обращению за годы службы.

Утро на острове сияло холодным светом далекого солнца. На волнах покачивался баркас необычно яркой для здешних мест окраски. Часть ящиков без надписей уже перекочевали на пристань, другие еще покоились на палубе. Парень в замотанной вокруг пояса белой рубашке перетаскивал груз, бормоча что-то под нос. Можно было подумать издалека, что он напевает, причем довольно громко и останавливается лишь чтобы смахнуть пот со лба. Но в словах его не было и нотки рифмы. Он разговаривал с кем-то, кто все еще скрывался за краем борта.

Баркас слегка покачивался на зеленых волнах и выглядел тут совсем неуместно среди серых полусгнивших построек и смоляных пирсов, покрытых ошметками тины.

– За товаром? – капитан обтер лицо краем рубашки и широко улыбнулся.

– Нет, но кое-что я хотел бы купить у вас, – он протянул руку. —Констебль Лиман.

Капитан пожал плечами.

– Тогда подождите, пока я разгружусь.

Лодка снова заметно шатнулась. Невидимый собеседник капитана грузно поднимался на ноги.

– Сукин сын!

На легарии не было привычного светлого пиджака, только застегнутая на все пуговицы морская куртка. Редкие обычно всклокоченные волосы прилипли к голове. На призрака он был не похож – лодка заметно покачивалась под его весом. В прищуренных глазах ни капли посмертной безмятежности.

Он соскочил на пирс с удивительной проворностью и ткнул в грудь лимана пухлым пальцем. Лиман вдруг осознал, что легарий почти на полторы головы ниже него и без столичного костюма и очков выглядит довольно жалко. Он требовательно протянул ладонь.

– Оружие!

– На дне.

Продолжая сыпать бранью, но уже себе под нос, легарий зашагал вдоль пирса к зданию терминала.

– Ваш знакомый? – капитан вытирал широкие ладони о штаны.

– К сожалению. Не может простить, что я пытался спасти ему жизнь.

Капитан усмехнулся.

– Ну, если что, я доделал работу за вас. Бедолага еле барахтался, когда я его заметил. Наглотался воды, но был жив. Мне показалось, что он держался на воде много часов, хотя по нему и не скажешь, что он на такое способен.

Легарий скрылся в здании. Лиман подумал, что бедолага в самом начале пути, который приведет его не дальше и не ближе, как к заброшенному храму солнечников.

– Я доставляю на острова товары раз в месяц. Три острова принимают груз и заказывают снова, остальные закрыты. Знать не хочу как они там живут и живы ли вообще. Но судя по дыму костров – дела у них хоть как-то, но идут.

– Вы отправляетесь дальше? – уточнил Лиман.

– Нет. К счастью – последняя остановка. Мы с вашим приятелем сделали небольшой круг, прежде чем прибыли сюда. Полдороги он проклинал какого-то Лимана, но теперь я, кажется, знаю в чем дело. Вы хотели что-то купить? Всегда держу немного товара на всякий случай.

В небольшом трюме отыскалось немного еды и фляга с водой. И пара чистых рубашек. Лиман залез бумажник, пересчитал оставшиеся талеры и достал пару свежих сотен.

– Когда вы отбываете, капитан?

– Рассчитывал, что сегодня вечером. Задерживаться в Нордмаунте, думаю, причин нет ни у кого.

Он усмехнулся.

– Я заплачу вам, если вы пробудете здесь еще три дня. Хорошо заплачу, не переживайте.

Капитан с сомнением посмотрел на вершину горы, нависающей над портом.

– У этого места дурная репутация…

– Тысячу талеров. И ровно три дня.

Капитан неуверенно кивнул.

– Похоже, у вас действительно веский повод погостить тут.

Лиман сунул ему пачку хрустящих купюр и сверток.

– Там пистолет и два патрона. Не хочу, чтобы вы пострадали из-за моей просьбы. Вам есть где остановиться?

Капитан с наигранной веселостью кивнул на баркас, хотя в глазах появилась тень тревоги. Отказываться от свертка он не стал, торопливо сунул его за пояс.

– Механический двигатель – штука ненадежная, сказал он. – Червячный привод, чувствую, барахлит и требует срочного ремонта. Похоже, прокопаюсь дня три, – он натянуто улыбнулся. – Заночую на баркасе, не иначе.

Капитан взглянул через плечо Лимана. Немая безымянная девушка торопливо спускалась к пирсу. На этот раз ее волосы были собраны в тугой пучок на голове. Капитан развел руками, что-то сказал про работу и вернулся к коробкам. Он ловко орудовал ломиком, открывая их и выставляя на доски пирса содержимое. Девушка замерла в паре шагов от Лимана и терпеливо ждала, комкая в руках холщовую сумку.

Лиман шагнул к ней. Он ожидал, что она испуганно отскочит и был готов схватить ее за руку, но девушка не шевельнулась. Только вопросительно посмотрела на него.

– Прости, я знаю, что ты не слышишь, но может сможешь прочесть по губам. Я ищу кое кого здесь. Ош. Ира Ош!

Он пытался говорить отчетливее, но немая девушка не смотрела на его губы, она смотрела в его глаза. Пристально, не мигая.

– Ты понимаешь меня?

– Эй, можно забирать! – капитан выпрямился и махнул рукой.

Девушка развернула сумку. На мгновение задержалась и слегка коснулась куртки Лимана пальцем, а затем указала на баркас и в морскую даль, где темно-синее небо смыкалось с таким же темным морем, а белые облака возвышались над горизонтом чудовищной величины горным хребтом.

***

Рой вопросительно смотрел на брошенную ему на колени чистую рубашку. От фляги с водой отказываться не стал. Лиман оторвал его от сосредоточенной работы – строчка за строчкой он что-то заносил в пухлый блокнот, изредка поглядывая на солнце за алтарем. В свете дня оно казалось мертвой маской.

История с выжившим легарием его не впечатлила, словно чего-то подобного он и ждал.

– Капитан заберет нас сегодня? – спросил он.

– Не раньше, чем через три дня. Что-то с мотором.

– Значит попробуем выбраться иначе.

– Верно. Подождем, пока сюда проложат туристический маршрут. Как раз к вечеру обещали.

Рой пожал плечами и вернулся к работе.

Лиман вышел на пустую улицу. Солнце раздражало своим холодным ярким светом, Рой – упертостью. Лиман прислушался к голосу где-то глубоко внутри, который говорил, что он сделал большую ошибку. Здесь не стоило задерживаться. Никакой Иры Ош тут быть не может. Она давно обрела покой в столичном крематории, вместе со своей едва заметной улыбкой и бездонными глазами с искорками солнца в них. А ее призрак бродит по туннелям-улицам Жерло, растворяясь в клубах пара, вырывающегося из вентиляционных решеток. Здесь ей делать нечего. Немая девушка была права – на баркас и в открытое море как можно быстрее, пока Нордмаунт не растворил их, не затянул в липкую трясину своих илистых берегов.

Но спрашивая себя снова и снова, Лиман понимал, что не поступил бы иначе. Три дня – это всего лишь три дня. Они ничего не изменят, даже если станут бесполезными.

Добрую часть дня он блуждал по поселениям острова, которых оказалось не так уж и много. И все как один настороженно безлюдны. Казалось, что остров – только коническая лесистая гора, возвышающаяся над морем, но она оказалась гнилым зубом – на обратной стороне острова гора обрывалась утесом в широкую болотистую долину, примыкающую к морю. Ее, скорее всего, часто затапливало волнами – мутные, подернутые туманной дымкой озера жирно блестели среди травянистых кочек. Далеко на горизонте виднелась гора с урезанной вершиной – соседний остров, едва различимый на фоне облаков.

Он вернулся в город. Возможно все и готовились к празднику, но приготовлений заметно не было. Однажды на его пути встретился обоз, груженый туго свернутыми черными тюками. Он следовал вниз, но не в порт, а к утесу, за которым открывалась долина. Среди шествующих за ним людей был Флем, и Лиман кивнул ему в знак приветствия, но не получил ответа. Процессия следовала дальше, их вытянутые тени ложились на пыльную дорогу и следовали вслед за обозом.

– Бесполезно, – услышал он знакомый голос за спиной. Легарий Ольбер опирался на фонарь и скрестив руки на груди наблюдал за Лиманом. – Если хочешь привлечь внимание, лучше выбей кому-нибудь зубы. Тогда заметят. Ты тут такой же чужак и непрошенный гость, как и я.

Лиман бросил взгляд на его куртку.

– Привыкаешь? Тут как раз нет морского легария. Вывоз местного табака совсем без контроля.

– И не будет, – отмахнулся Ольбер. Издевку он не заметил или пропустил мимо ушей. – Гиблое место. Не заметишь, как станешь покосившейся развалиной вроде этой ратуши. А потом быстро и бесславно сгниешь, – он оторвался от столба и махнул рукой. – Идем, пока совсем не прокис. Покажу тебе паршивое, но сносное для этих мест заведение, где есть даже столичный виски.

– Тут нет баров, – с сомнением заметил Лиман.

– Обидно слышать, засранец! Легарий Ольбер, по твоим же словам, найдет бар даже на дне Моря Кракена.

Бар тут и правда был – темный и недружелюбный с неуютно высоким потолком, под которым темнели толстые старые балки. Тут пахло жареной рыбой и слегка подгнившими водорослями. Бармена видно не было. Ольбер сам взял со стойки темную бутылку и тарелку с малоаппетитными закусками, щедро посыпанными солью. Он сунул мятую сотню в щель между досками стойки и, подумав, добавил еще одну. Перегнувшись, он порылся под стойкой и что-то сунул себе в карман.

– Думаешь, я буду меньше ненавидеть тебя? Или ты меня? – Лиман смотрел как наполняется стакан.

Легарий морщился и сопел, расставляя стаканы.

– Есть такой остров – Марклауд. Когда-то отхвачен Конкордией у Близнецов в незапамятные времена. Там все говорят на ланге и ненавидят конкордийцев всей душой. Между прочим, «Гранж Эланж» – хорошо замаскированная присказка о том, что островитяне думают в самом деле о жителях южного континента. Так вот, грызня между островом и Конкордией – дело привычное. Сколько раз береговая милиция разбивала носы жандармов, столько же и патрули колошматили любителей обозвать Конкордию нехорошим словом. Вот только когда броненосцы Близнецов однажды подошли к берегам Марклауда, их ждал очень прохладный прием. Пары-тройки пузырей с зажигательной смесью, подогревших борта флагмана, было достаточно чтобы понять – грызня Марклауда и Конкордии – это их личная, душевная, святая хренова грызня, в которую совать свой нос без последствий не рекомендуется никому. Понял к чему веду?

– К тому, что вместо службы ты почитываешь военные сводки столетней давности.

Легарий усмехнулся и поднял стакан.

– Говорю же – засранец, – Он сделал глоток и потянувшись к водорослям принялся аккуратно разрывать их на тонкие полоски. – Лекс, ты подделал мою подпись. Точнее, документ с моей подписью, а потому твое пребывание здесь незаконно и ношение оружия тоже. Сдай его.

– У меня его нет.

Легарий мельком глянул в его глаза и пожал плечами.

– В кои веки говоришь правду. Что ты забыл здесь? На острове, я имею в виду. За последние дни ты натворил так много всего, что мне бы получить резолюцию от местного совета и вздернуть тебя прямо на площади. Но не раньше, чем я пойму зачем все это.

– Наверное потому, что я расследую преступление, – Лиман сделал аккуратный глоток. На вкус не так плохо, но, как и все на этом острове, оставляет легкий холодок.

– Чушь полная! Ты видел бумаги, отчеты о вскрытии, записи самописцев, которые получил, между прочим, в обход меня, будто нельзя было подождать пару дней, пока я все заверю. Мог провести логические цепочки и связать внезапные смерти пассажиров с заключениями медиков и со странными отклонениями маршрута «Сомы». Но вместо этого ты связался с чудиком из Жерло и свято поверил в «книги, которые убивают». И теперь плетешься по их следу, не слишком то веря самому себе, что это хоть немного результативно. Молчишь? Я расскажу тебе, за чем ты следуешь на самом деле – за смертью.

Лиман нахмурился.

– Какая-то метафора бюрократов среднего звена, которую я не понимаю?

– Нет, я говорю более чем прямо, – он вытер руку об штаны и протянул ладонь. – Дай мне ее! Ну же. Я верну, слово старого алкоголика.

Лиман нехотя извлек из кармана фотографию, озираясь по сторонам. Ольбер аккуратно приподнял ее за уголок и прищурил глаза.

– Ира Ош. Вторая жена доктора Оша, куда привлекательнее и моложе первой. Вижу по твоим глазам, на что ты надеялся. Нет, не дочь, хотя доктор вполне мог быть ее отцом, будь она поздним ребенком. Но в кругах таких влиятельных людей, возраст имеет не слишком большое значение. Странная пара, соединенная любовью к науке и больше, пожалуй, ничем. Он – слишком боящийся смерти, что не к лицу человеку его положения и ума и она, которой думать о смерти еще рано. А нашли ее одновременно и не успели даже осознать этого.

– Она жива, – процедил Лиман.

Ольбер вернул фотографию и вернулся к разделке водорослей.

– Ну, разумеется. Иначе ты не сидел бы тут и пытался всерьез убедить меня, что все дело в расследовании. Но, знаешь, я даже немного верю тебе и завидую. Твоя Ира Ош – линия горизонта, бесконечно удаляющийся мираж, который можно любить, в который можно верить и которой ты живешь, хоть и отрицаешь это. Для меня она мертва, смирись. И ты наполовину мертв, если не веришь в это. Потому я и говорю, что ты бежишь за смертью и совсем скоро догонишь ее. Хочешь возразить? Тогда скажи, что мы до сих пор делаем здесь? Ты, я и твой друг.

Лиман промолчал.

– Вот именно! Ты сам не знаешь. Но давай мы с тобой сейчас прочистим мозги, уберем в розовую коробочку твою принцессу и попробуем сделать то, что пытаюсь завершить я без призраков и самобичевания – дело о мертвом дирижабле. Кажется, так ты его называешь.

Бар все еще был пуст. В окна лился ярко-оранжевый холодный свет солнца, подсвечивая каждую пылинку в затхлом воздухе. Лиман подумал, что тут затхлое все, особенно время и мысли.

– Ты вел расследование сам? – спросил он.

– Верно. Вел и веду. Точнее пытаюсь, когда меня не собираются убить или ограбить. Нет, я не делаю твою работу, я пытаюсь разобраться в дебрях своих проблем, о которых тебе знать не нужно. И это дело тут – ржавый, но рабочий ключ. Со стороны я сразу заметил, что ты допустил большую ошибку. Отправная точка в этом деле не мертвые пассажиры и не загадочные книги без букв, и даже не сошедший с ума самописец-автопилот, а я. Точнее, тот момент, когда я распорядился передать снятый с борта механизм Клоду в церковь Ангстрема.

– Потому что ты чертов коррупционер, а Клод – тронутый фанатик?

Легарий усмехнулся и наполнил стаканы.

– Ни то ни другое. И деньги тут не при чем. У меня были свои причины отдать автопилот Клоду – в этом мире всегда найдутся крепкие пальцы, которые держат каждого из нас за жабры. Вопрос в другом – зачем ему самописец?

– Затем, что это самый совершенный механизм, произведенный в Близнецах, который был так необходим для его алтаря? Он был помешан на том, чтобы продвинуться на самый верх в своей церкви.

– Он уже был там! И его куда больше заботило то, чтобы его оттуда не скинули. Снова.

Лиман осторожно кивнул, боясь спугнуть только что сформировавшуюся цепочку событий.

– Дирижабль! На нем был кто-то, кого он боялся. Он считал, что этот человек или люди летят в столицу по его душу, чтобы навести порядок в местной церкви. О, да! Он кого-то панически боялся, если уж превратил свой храм в машину для убийства. И это мог быть только тот, кто…

Лиман отставил стакан и глубоко вздохнул. В голове живо промелькнули еще не забытые образы, густо подкрашенные накатившим непониманием и страхом. Аквариум, провода, латунная сфера и кровь…

– Что было в той сфере из латуни, Ольбер?

– Ты так и не прочел документ? Понимаю, в погоне за милым мертвым личиком, тебе было не до этого.

– Ольбер!

Легарий усмехнулся и принялся медленно жевать полоску соленых водорослей.

– Часть головы, без нижней челюсти и кожи, но вполне живая, соединенная каким-то чудом и проводами с кучей устройств и органов, которые мы нашли в аквариуме. Когда-то это штука была человеком и возможно даже не полностью сошла с ума, сохранила часть разума. Вероятнее всего так и было, если она вставляла в брошюрки просьбы о помощи, будучи подключенной к типографской машине и алтарю.

– Вот черт! – Лиман потер руками лицо, одним залпом осушил стакан, но легче не стало. Липкое мерзкое ощущение чего-то действительно ужасного и необъяснимого прочно засело в глубине мозга.

– Кто-то решил проблему Клода. Ему дали то, что он хотел – рабочий думающий алтарь – вершину эволюции механизмов. Имя настоятеля, завершившего задачу, должно было быть вписано в историю золотым пером. Вот только это был обман. Тщательно скрываемая им часть механизма не была механизмом, а просто человеком – думающими останками. Эту часть истории Клод хотел умолчать. Он боялся инспекций, но еще больше тех, кто помог ему совершить задуманное – тех, кто сделал латунную сферу и аквариум. И еще больше он опасался сам стать такой сферой, плавающей в соленом растворе.

Головоломка понемногу складывалась.

– Тот, кого он боялся и кто сделал сферу – был на дирижабле. Владелец фирмы «Киоса», чей логотип был на сфере.

Легарий улыбнулся.

– Все же читал копию отчета? Киоса – это не фирма, это имя. Имя того несчастного, одного из двух авантюристов, который пробрался на остров Бориса Дюка и решил его обчистить. Его так и не нашли тогда. И вот теперь мы знаем, что стало с бедолагой. А, значит, тот, кто добрался до Киоса и похитил его – был в ту ночь на острове Дюка.

– Я видел фотографии. В том доме, наверху. Доктор Ош и Ира были там… И в дирижабле тоже.

Легарий удовлетворенно хмыкнул.

– Ты начал понимать. Многое, но не главное. А что главное?

– То, что Клод нашел способ устранить угрозу – убить этих людей, а заодно и всех пассажиров дирижабля. Он передал на борт, скорее всего через пособника, то, что убило их всех.

– Во время незапланированной остановки недалеко от острова Иль, скорее всего. Мы знаем точно, что остановка была, и разобраться в том, зачем дирижабль менял курс и что передали на борт, можно только там. А отсюда вопрос – что мы делаем тут, Лекс? На этом забытом даже морскими чертями острове?

Лиман промолчал снова.

– Вот именно! Я ищу правду, а ты ничего, кроме смерти. Чувство вины и не свершившейся справедливости? Оно еще живо после стольких лет? Именно его ты и пытаешься убить, верно? Спешу огорчить, я в этом преуспел немного больше.

Легарий допил стакан и уставился в окно.

***

В порту пахло гнилыми водорослями. Запах исходил от низкобортных лодок со спущенными парусами, покачивающихся на волнах у пристани. Зелено-бурые валуны ламинарии с забившимися между волокнами мальками давно разгрузили и теперь суденышки просыхали на солнце, облепленные стайками береговых птиц, высматривающих между досками и снастями мелких рыбешек и рачков.

Лиман поежился. Новая форма сидела хорошо, но слегка давил воротник и что-то постоянно мешалось между лопатками. В конце концов он просто расстегнул китель и подставил лицо закатному солнцу. Полы кителя мгновенно надул морской бриз. На Архипелаге всегда тепло и всегда спокойно. Теплые течения, огибающие острова с севера и юго-востока приносят сюда мягкий климат, а он, без двух дней до лицензии и одной нашивки констебль – спокойствие и порядок.

«И последний вопрос…»

Для экзамена многовато. И так третий час блужданий по карте столицы, размеченной на неспокойные и относительно безопасные зоны, территории кланов и зеленые пятна, где по политическим причинам юрисдикция Близнецов преобладает над местной. А потом перекрестный опрос по Своду и Кодексу, которые прочно засели в голове после двухнедельной зубрежки. Впрочем, вопросом больше или меньше…

«Когда береговая охрана угощает тебя бутылочкой «рыбьей мочи» …»

«Закажи им непрожаренную рыбью голову».

Одобрительное хмыканье в ответ.

«Вам переходит округ констебля Ольбера. Хочу сказать, Лиман, что это большое везение. Пока в нем портовая часть, работа не будет скучной»

Лиман только кивнул в ответ. Фуражка слегка давила на виски.

«Когда Ольбер обещал передать вам дела?»

«В течение двух недель. Как только я сниму подходящий офис».

Передавать округ вместе с офисом все еще считалось плохим тоном.

«Тогда, спокойной и усердной службы!»

Улыбка все еще не сходила с его лица. Час за часом и шаг за шагом он познавал сложности и мелкие радости должности констебля. Что-то казалось вполне понятным. Например, бесплатный стакан пунша в портовой манжерии. Что-то странным. Такелажники как один опускали на пирс тяжелые тюки и смотрели в его сторону, прекращая работу. В их застывших фигурах чувствовалась напряженность, какая бывает, если в любой миг готов сорваться с места и раствориться в лабиринте переулков.

Офис. Договориться об аренде удалось, но перевести вещи все не доходили руки. Наверное, Ольбер был прав, и большую часть времени ему все же придется сидеть у приоткрытого окна за деревянным столом и подписывать бумаги, но пока нет даже стола и совсем немного бумаг. Но одно ни другое не омрачали радость первых дней службы. Кроме внезапного звонка, пожалуй.

Заходить в манжерии каждый час – как минимум странно и накладно, но от неспешных прогулок по округу начинали гудеть ноги. в «Каракатице» было прохладно, пахло солью и элем. Проворный хозяин с собранными в хвост жидкими волосами сам принес морской паштет на хорошо прожаренных тостах и стакан бледного, но крепкого кофе. Звонок в маленькой кухне оторвал Лимана от раздумий о выборе хорошего ателье. Нашивки и форму лучше шить на заказ, это же очевидно. И придать ей немного индивидуальности, хотя бы в цвете.

– Вас, господин констебль, – хозяин протягивал трубку на длинном шнуре.

Голос у Ольбера был спокойный и сосредоточенный, словно Лиман попал сразу в середину беседы. Но вероятнее всего бывший надзиратель за округом сортировал бумаги и уничтожал то, что передавать не стоило.

– Как вы меня нашли?

– Каракатица маякнул мне, это же очевидно. Каждый владелец каждой забегаловки сообщает, где ты, чтобы не пришлось долго искать. Заканчивай обед и возвращайся на рынок. К вечеру там редко бывает спокойно. У Каракатицы рассчитайся точно по чеку и не соглашайся на десерт. И воздержись от просьб подписать что-нибудь, выйдет боком, поверь мне.

Лиман чувствовал одновременно горечь и обиду. За ним следили. Можно ли сильнее испортить день?

– С офисом сложилось?

– Да. Почти в центре.

«Будто ты не знаешь, старый черт». С высоты своих девятнадцати, сорокалетний Ольбер казался Лиману древней развалиной. Впрочем, в должности легария других и не работает. А бывший констебль направлялся прямиком туда.

– Хорошо. Дай мне адрес, и я завезу бумаги к вечеру. И реши вопрос с помощником. Один ты не справишься, не надейся.

– Вы ведь справляетесь.

– Я – это я. Поспеши на рынок.

Солнце, заливающее кривую улочку, уже не казалось таким ярким и теплым. Ветер трепал флажки под козырьками мелких лавок.

«Черта тебе хвостатого, а не рынок», – огрызнулся про себя Лиман и зашагал обратно в сторону порта.

Наверное, нечто подобное должно было случиться. Так происходит всегда, когда выбиваешься из своего механизма. В нем ты – послушная шестеренка среди точной бронзовой роскоши, но стоить выпасть оттуда – и вот ты катишься по грязной земле, покрывая сверкающие бока частичками глины, мусора и слякоти, удивляясь странности мира за пределами механизма и одновременно ужасаясь ему. Следовало пойти на рынок! Но эта мысль пришла с опозданием. Сейчас Лиман стоял на краю пристани и разглядывал корму баркаса, опечатанного после разгрузки. На борту происходила аккуратная суета. Нависшее над горизонтом закатное солнце превращало копошившихся среди снастей и старых коробок людей в длинные тени. Одна из них скользнула на пирс, бросив под ноги тяжелый мешок.

Ловко. Кто бы не выбирался незаметно из корабля, он хорошо знал патрульное время береговой охраны и наверняка знал, как укрыться от внимания морского констебля. Но тут уже его округ – за пределами печатей баркаса.

– Стоять! – Лиман услышал собственный голос и не узнал его. Нащупав под полой кителя рукоятку трехзарядника, он торопливым шагом направился к пирсу.

Никто не собирался бежать. У борта лодки стояли трое. Коренастый старик в куртке держал руки на виду. Из-за полы его рыбацкого бушлата торчало несколько свертков старой парусины. В неопрятной бороде прятались сжатые губы. Парень за его спиной растерянно озирался. Он был высоким и тощим. Не по размеру пухлая куртка висела на нем мешком. Девочка лет десяти прижималась к его ноге и серьезно смотрела на констебля. Ее заспанное лицо казалось удивительно бледным.

– Открой мешок!

Вряд ли их стоило опасаться. На вооруженных людей они не походили, скорее на оборванцев с какого-то острова вне маршрутов, которых капитан провез в трюме за пару мятых купюр, заменивших документы. Понятно, что этим же кораблем они поплывут назад, но уже бесплатно. Нужно только найти капитана. И проверить чертов мешок!

Они не пошевелились. Старик только спрятал девочку за спину и хмуро уставился на констебля. Лиман сделал шаг вперед, не выпуская из поля зрения их руки, присел и аккуратно раскрыл мешок. Сверху тряпье. Все пропахло рыбой и солью. Неуместные веточки соломы, и вот тут уже понятно, что сюрприза не избежать. Шесть коробок, аккуратно переложенных сухой травой, на самом дне. Терпкий запах табака, знакомый тому, кто провел последние четыре года в жилых комнатах академии судоходства и охраны. Только что теперь со всем этим делать?

– Ваше?

Молчаливый взгляд. Лиман слишком поздно понял, что они не понимают его. И слишком резко поднялся. Он успел ощутить, как руки толкнули его в грудь, повалив обратно на доски пристани. Пистолет впился в поясницу сквозь тонкую ткань. Кто вообще носит его за поясом? Дотянуться до рукояти Лиман не успел. Доски дрожали от топота ног. Подхватив девочку, старик бежал к терминалу. Второй прыгнул в воду. Там, где он стоял секунду назад, всплеск и качающаяся лодка.

Черт! Лиман поднялся на ноги, одновременно выхватывая из-за пояса трехзарядник. В щелях между досками пирса мелькнула тень.

– Стой!

Припугнуть не помешает. Лиман, не метясь, всадил две пули в гнилые доски пристани под ногами, выбив из них щепки и пыль. Пинком отправил подальше от края пирса мешок. Солома разлетелась на ветру. Из раскрытой коробки посыпались серые валики контрабандных сигарет. Беглец затих. Отлично, пусть и остается там до времени. Лиман бросил взгляд в конец пристани, где собирались моряки с пришвартованных суденышек. Они размахивали руками. Кто-то позвал констебля, но его голос потонул в возбужденных криках.

Лиман аккуратно выглянул за край пирса. Беглец действительно затих. Он лежал на старой сгнившей опоре и волны покачивали его раскинутые руки. Темное пятно расплывалось под ним и тут же растворялось в набегающих барашках воды. Лиман не мог поверить в то, что видит. Он дважды окликнул парня. Показалось, что тот шевельнулся в ответ, но это лишь волны.

– Эй, констебль! – кто-то тронул его за плечо. Растерянный эрза в завязанном вокруг головы платке кивал в сторону терминала. – Констебль, тебе надо взглянуть.

– Да, – растерянно кивнул Лиман. – Я иду.

От края пристани до платформы разгрузочного дока шага три. Можно перепрыгнуть, но не с ребенком на руках. Внизу баржа, лениво покачивающаяся на волнах. Старик лежал на палубе, прикрывая спутанными пепельными волосами кольца свернутой цепи. Над ним покачивался крюк погрузочного крана, а внизу суетились моряки, пытаясь аккуратно перевернуть его.

– Эй, девочка жива. Лекаря зовите!

– Констебль, нужен лекарь.

Лиман кивал, но ничего не делал. Он не мог оторвать взгляда от бледного личика с закрытыми глазами. Две темные струйки текли по ее лбу и щеке, по шее, впитываясь в воротник курточки.

– Какого хрена ты делаешь, Лиман? Что происходит?

Голос Ольбера разорвал плотную пелену в его голове. Ольбер посмотрел вниз, затем вдоль причала. Тело беглеца забило волнами под опоры пирса. Были видны лишь покачивающиеся на воде ноги.

– Да чтоб тебя!

– Нам бы лекаря, – тихо повторил эрза.

– Послал уже. Ждите. Старик?

Эрза покачал головой.

– Поднимайся, – Ольбер поднял с досок оброненный китель и накинул его на плечи Лимана. – Идем!

Половину дороги они прошли в тишине. Ольбер нагнулся, закрыл коробку с контрабандным табаком и закинул ее обратно в сумку. Одну из поднятых сигарет сунул в зубы и похлопал себя по карманам.

– Вряд ли они поняли, что произошло, Лиман. Беженцы с островов в море Кракена. Близнецы выбивают оттуда конкордийцев, и те бегут не дожидаясь, пока заявится бравая береговая охрана. Не первая и не последняя семейка. Этим, видимо, досталось. Где-то потеряли мать. Этот – брат, скорее всего, а вон тот на барже – отец. Думали, плывут к лучшей жизни. Они о столице то, наверняка, только в книжках читали. Если вообще читать умели.

Ольбер затянулся и задержал дыхание. Едкий дым примешался к смоляному запаху порта.

– Я решил, что это контрабандисты.

Ольбер повел плечом.

– Так и есть. Только они понятия об этом могли не иметь. В Конкордии вот эта дрянь разрешена. Они знают только, что здесь табак – дорогое удовольствие и можно продержаться месяц-другой, пока не отыщешь работу. Мы не ловим этих бедолаг, Лиман. Мы ловим тех, кто обещает им хорошие деньги за пару мешков контрабанды. Таких, как Дека или Гримм. Ясно?

– Ты знал о них, так? И поэтому отправил меня на рынок.

Ольбер промолчал. Он отправил окурок в воду и посмотрел в сторону терминала, где все еще суетились моряки.

– Что теперь будет?

– Ничего. Ты сделал то, что нужно. Застрелил злостного преступника. Второй испугался выстрела и оступился. Несчастный случай. Напиши рапорт и не забудь отметить свой героизм.

Ольбер подхватил мешок и направился в сторону складов.

– Постой, – Лиман догнал его и тронул за плечо. – Я не хотел, понимаешь? Это просто случайность…

Ольбер развернулся резко. Лиман не понял сразу, что произошло. Острая боль в переносице, отозвалась снопом ярких искр. Тепло хлынуло из сломанного носа и заструилось по подбородку, по белизне рубашки, забарабанило по пирсу крупными бурыми каплями.

Во все мутнеющей пелене Лиман видел удаляющуюся сутулую спину Ольбера и красное солнце.

***

– Ты не имеешь права обвинять меня в том, что произошло пятнадцать лет назад. Я заплатил за это. Каждым чертовым днем, когда проходил мимо заброшенных доков.

Легарий махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху.

– Я тебя и не виню. Я ненавижу тебя за то, что дрянь, а не человек, а не за то, что ухитрился одним выстрелом убить целую семью бедолаг. Почти всю… В любом случае, водятся за тобой вещи и похуже. Или скажешь, не так? Что ты думал обо мне тогда, скажи? Продажный констебль, который бежит со своего округа на более теплое место и напоследок решил прикупить немного контрабанды? Скажи, как быстро ты сам стал платить Гримму, чтобы он не лез куда не нужно со своими дружками и водить дружбу с Бледным, которого даже слизни брезгливо оползают стороной? Меня тошнит от тебя, Лиман, но еще больше от того, что ты пытаешься все это искупить за чужой, между прочим, счет.

Лиман отвернулся к окну. За ним дрожал оранжевый день. Но стеклу лениво ползла сонная муха.

– Дай девочке вырваться из твоего офиса. Отпусти Арину. То, что она не помнит, как ты убил ее семью, еще не значит, что она должна продолжать страдать из-за этого. То, что ты называешь заботой – это капкан. Ты гниешь в своем офисе и заставляешь ее гнить вместе с тобой.

– Это не твое дело.

Легарий аккуратно кивнул.

– Верно. Не мое. Просто все еще хочу ненавидеть тебя меньше.

Некоторое время они молчали. Затем легарий положил на стол зеленоватый валик и пододвинул его к краю.

– Тебе это нужно, верно? Это не конкордийский табак, а местная дрянь, впитавшая в себя всю ненормальность этого места. От холодного солнца до густых туманов и гнилых болот. Здесь тебе никто слова не скажет, констебль, даже я. Но не вздумай провезти хоть одну с собой.

Лиман усмехнулся.

– Нордмаунтский табак курят или аристократы или окончательно поехавшие головой идиоты, – он с сомнением покрутил сигарету в пальцах, но все же сунул ее в карман. – Что еще ты узнал о Клоде?

– Немного, но достаточно, чтобы в голове прояснилось. Пару месяцев назад ему доставили посылку. Все запечатано в лучшем виде, но на почте принято вскрывать и осматривать все, что приходит с южного полушария. Это были две медные полусферы с его, Клода, именем, выбитым на одной из них. Ты не дурак и понимаешь, что к чему, верно? Это было предупреждение, причем очень недвусмысленное. Люди, подарившие ему такую же, но запечатанную и подключенную в последствии к алтарю сферу с именем «Киоса», что-то просили взамен, я полагаю. А не дождавшись или получив отказ, прислали простую и страшную угрозу – стать следующим подарком для такого же амбициозного типа.

– Вот почему он был до смерти напуган, – сказал Лиман.

– И решился на отчаянный шаг. Людей в дирижабле убил он, всех до одного, включая твою призрачную любовь Иру Ош. И сделал это с помощью ливраморт – книги, которая убивает. Я не знаю как, и для меня это звучит полным бредом, но я совсем не удивлюсь если окажется, что это его стараниями книга попала на борт во время непредвиденной остановки. И чтобы докопаться до истины, нам нужно кое-что сделать.

– Меня и так пытались несколько раз убить. И тебя тоже.

– Верно. Все потому, что мы делаем вид, что верим в это все. Люди, убившие Клода, не хотят, чтобы до них добрались, а быть может еще меньше они хотят, чтобы мы копали и нашли то, что оглашать совсем не нужно: головы в медных сферах, убивающие книги, призраки погибших пассажиров «Сомы». Нам нужно совершить обратный шаг. Я имею в виду прекращение расследования и публичный отчет.

Лиман поморщился.

– И как ты это представляешь себе?

– Раз в год кланы Архипелага устраивают показательные акции, вроде открытия нового госпиталя или публичной бани чтобы показать свою заботу о городе. Этого обычно достаточно, но скажем, клан Морша хочет большего. Как курирующий безопасность. Мы опубликуем твой отчет о расследовании, сделаем его витриной Охранной службы – быстрое и удивительно тонкое раскрытие дела о гибели пассажиров и экипажа «Сомы», разумеется, такое же липовое, как конкордийский виски у Каракатицы. Вот только акцент мы сделаем на другом. На ошибочности всяких альтернативных версий о мистическом или аномальном характере преступления. Уничтожь все версии о ливраморт и прочих причинах, сотри их в порошок, сожги и снова сотри в порошок и сделай это так, чтобы слово ливраморт стало местным анекдотом. И тогда мы спокойно раскрутим этот клубок до конца. Да, не сразу, но покопаться есть в чем, поверь мне.

Лиман снова бросил взгляд в окно. Неподвижное солнце. Загнув лапки во внезапной агонии, на подоконнике застыла муха.

– Это убьет его. Добьет окончательно.

– Кого? – не понял Ольбер.

– Никого. Отыщи бумагу и помоги мне. Я не совсем понимаю, с чего начать этот отчет и как закончить.

Легарий придавил извлеченный из кармана листок стаканом и протянул карандаш.