Погода испортилась на несколько дней. Как бы отчаянно не были настроены пилоты, основной этап соревнований пришлось отложить на неопределенный срок. Холодные ветра дули с северо-запада, будто Нордмаунт пытался догнать беглецов и тянул к ним свои прохладные липкие пальцы.

Море стало неспокойным и поменяло цвет. Обычно лазурное, оно окрасилось в зеленовато-бурый. Со дна скалистой отмели поднялся ил и клочки водорослей. Тяжелые броненосцы, прибывшие в порт днем раньше для охраны со стороны Близнецов, покачивались на высоких волнах.

– Ты тоже считаешь нас чудовищами, Хета Рой?

Она часто называла его полным именем, словно в этом было что-то сакральное и одновременно нежное. Рой отвернулся от иллюминатора, за толстым стеклом которого покачивалось море. Орели сидела на краю кровати. Простынь прикрывала ее колени, на коже играли блики от медных ламп, скрытых тяжелыми абажурами.

– Что с тобой?

– Ничего. Просто смотрю, как ты разглядываешь корабли наших вечных соперников на море.

– Это не имеет значения. Никакого.

Она пожала хрупкими голыми плечами. На одном из них темнело лилово-красное пятно синяка, о природе которого Орели мягко отшучивалась

– Просто вряд ли кто-то знает конкордийцев так хорошо…

– Я знаю тебя, и мне этого достаточно.

– …чтобы делать выводы, – продолжила она. – В словарях всего Севера полно наших слов, а в манжериях наших блюд, в лавках и на складах товаров. Со скрипом, но Жерло и даже Близнецы понемногу переходят на метрическую систему. И даже твой приятель констебль курит конкордийские сигареты. Но при этом мы вечные враги с другого полушария.

– Тебя это беспокоит?

– Сегодня да.

Рой улыбнулся и подошел к ней. Орели смотрела на него, слегка подняв голову. Ее огромные глаза отражали сумрачный свет, сочащийся из окна.

– Наверное, сейчас тебе больше следовало бы беспокоиться о муже, – сказал он. – Впрочем, скверная шутка.

Орели едва заметно улыбнулась уголками губ.

– Иван? Не думаю, что он сильно скучает по мне.

– Думаешь, у него небывалая популярность среди местных официанток и танцовщиц, – заметил Рой и тут же пожалел об этом. В собственных словах ему слышалась попытка оправдать себя, но при этом совершенно не думая, как слышит его слова замершая на краю кровати девушка, без песочной формы и каблуков выглядевшая хрупкой и беззащитной.

– Иван не такой. В местном узле связи у него есть очаровательное создание – Жанна. Она телефонистка и очень хороша собой. Черт, да я почти счастлива за него!

Она улыбнулась снова, и Рою показалось, что ее глаза блеснули. Он заправил непослушные пряди волос за ее слегка торчащее ушко и, нагнувшись, поцеловал в тонкую шею.

– Тут можно было бы остаться на всю последующую вечность, – шепнул он. – И я был бы только счастлив. Но нам нужно пройтись. Иначе мрачные мысли и неловкие разговоры испортят нам такое чудесное утро.

– Ты все еще считаешь его чудесным?

Он неловко обнял Орели, скользнув пальцами по теплой коже.

– Я считаю его потрясающим.

Остров казался пустынным. Порывы ветра трепали пологи над плетеными столиками манжерий. Шум волн заглушал истошные крики беспокойных птиц. На пирсе они встретили двоих офицеров из охраны яхты, но никто из них не выглядел удивленным и не обращал внимания ни на накинутую на плечи Орели куртку Роя, ни на их сплетенные пальцы. Обменявшись сухими кивками, они разошлись. За пирсом широкими террасами опоясывал холмы город. Под низким дождливым небом он казался серым и почти утратил былую белизну. Только ступени ведущей наверх каменной лестницы сверкали как кости древнего морского зверя.

Горячий кофе слегка взбодрил и согрел их, но разговор совсем не клеился. Погруженная в свои мысли, Орели смотрела в сторону моря, а Рой на ее лицо: высокие узкие скулы, прямой нос и слегка прищуренные глаза. Словно заметив его взгляд, она отвернулась и теперь он видел лишь непослушно разлетающиеся на ветру волосы и кончик носа. Он должен был беспокоиться о том, что будет дальше, но не чувствовал ничего, кроме безмятежного спокойствия. Такого же глубокого, как океан.

– Поразительно! – знакомый голос. Он поднял взгляд, затем привстал. Парень и девушка, оба в летных куртках, хотя не пилоты – пилотов он успел запомнить всех в лицо, белозубо улыбающихся с плакатов, но такая тут теперь мода. Он знал их обоих, но не мог вспомнить имен.

– Арина, помощница Лимана – вы должны меня помнить. А это констебль Новак.

Новак протянул сухую руку.

– Мы встречались в воздушном порту столицы.

– Да, конечно, я вас почти узнал!

Рой указал на свободные стулья. Орели отвлеклась от моря и с интересом и полуулыбкой наблюдала за внезапной компанией.

– Знакомьтесь, мазель Орели. Да, она конкордийская аристократка, и меня это нисколько не беспокоит. Надеюсь, что и вас тоже.

Новак с улыбкой пожал ее тонкие пальцы, а Арина обменялась с ней невесомым поцелуем в щеку.

– Слишком много удивительных вещей происходит в последнее время, поэтому я не так уж сильно удивлен, – признался Рой. – Вы прибыли на фестиваль?

Арина махнула рукой и расправила плечи. Вокруг глаз на ее веснушчатом лице собрались тонкие морщинки.

– Точнее, мы тут проездом. Но, конечно, задержимся на фестиваль. И заберем отсюда кое-кого, чтобы не портил праздник.

Они с Новаком переглянулись, Рой понимающе кивнул.

– Присоединитесь к нам? – спросил Рой. – Мы собирались пообедать в скором времени.

Новак мотнул головой.

– Я плохо переношу такую погоду. Похоже, что и вам, мазель, она тоже не по душе. Говорят, что в Конкордии вечное солнце и вечное лето.

Орели засмеялась и пожала плечами.

– У вас прекрасные дезинформаторы, констебль.

– Я так и думал, что есть подвох, – он хлопнул ладонью по столу.

– А мне один красавец пилот обещал бесплатный полет низко над волнами, – сказала Арина и застегнула куртку. – Не могла не согласиться и похоже, что, – она взглянула на наручные часы, – он меня уже ждет. Но вечером мы бы хотели позвать вас на ужин. Тут есть приличная манжерия неподалеку, но без хорошей компании здесь потрясающе скучно.

Рой взглянул на Орели, но та только кивнула и уточнила время.

– Я заявлюсь прямо в промасленной летной куртке, – пообещала Арина. – Хоть там и строгие правила для гостей, но ничего другого у меня с собой нет.

– Значит я приду в военном мундире и тогда вас точно пустят, – усмехнулась Орели.

– У тебя чудесная девушка, Рой, – сказала Арина и повернулась к Орели. – Вы чудесная девушка. Значит до вечера? Новак, не рассиживайся. Пора скрипеть коленями к аэродрому.

Слегка поклонившись, Новак заспешил за размахивающей полами куртки Ариной.

– Так у тебя есть забавные друзья, Хета Рой, – сказала Орели, глядя им в след.

– Что, верно, то верно. Правда, я вижу их второй раз в жизни.

***

Местные синоптики обещали улучшение погоды к утру, как обычно выдавая догадки за достоверный факт. К вечеру стало понятно, что грядет шторм. Манжерия находилась в глубине острова и горела созвездием газовых и электрических фонарей. Механический швейцар – творение инженеров Близнецов, стоящее немалых денег – открывал и закрывал двери, поскрипывая, когда его латунная шляпа приподнималась над головой. В высоких окнах горел янтарный свет, в котором не было ни следа надвигающейся бури.

Никого не пришлось ждать и долго мучиться с заказом блюд. Манжерия «Мурена» славилась тем, что шеф сам выбирал кухню на вечер, оставляя возможность заказать только напитки, которых тут было множество со всех уголков Европы. Даже нордмаундское вино можно было различить в углу бара под тяжелым зеленым светом ламп.

– Где же ваша летная куртка? – Орели скользнула взглядом по черному короткому платью Арины.

– Она совсем бы не подошла к вашему мундиру.

Орели осмотрела свой белый костюм и рассмеялась.

– Предлагаю считать это за ничью, – сказала Арина. – В конце концов, виноват Новак. Это он убедил меня раздобыть платье и прийти красиво. И если он не против, то остаток вечера, будем припоминать ему этот казус.

Новак поднял руки.

– Сдаюсь на милость чудесных девушек.

Они долго листали винную карту, выискивая что-то нейтральное, при этом честно согласившись друг с другом, что любой алкоголь Близнецов – рыбья моча, а нордмаунтский – прямой путь в клинику для душевнобольных. В конце концов выбрали темный стаут Малого архипелага.

– Расскажите о себе, Орели, – Арина нависла над столиком, опираясь на локти. – Рой, если ты не против, я попытаю немного двою девушку.

Рой пожал плечами.

– Обо мне все говорит моя форма, в которой вы видели меня утром, – сказала Орели нисколько не смутившись.

– Ну, а обо мне все говорит шеф, если вы с ним знакомы, конечно. Хотя, то, что я до сих пор в своем уме, кое-что говорит и обо мне. Хотя, давайте начнем с моего спутника. Еще месяц назад Новак сидел в тюрьме, например. А теперь вот сам думает, кого бы туда запрятать.

Рой поперхнулся. Орели удивленно подняла брови.

– Расскажете?

Новак укоризненно взглянул на Арину и покачал головой.

– Без подробностей. Но хочу заметить, что в одной солнечной южной стране в тюрьмах прекрасно кормят, хотя для континентального простора камеры могли бы быть о побольше.

Орели отложила вилку и хлопнула в ладоши.

– Подождите! – почти крикнула она. – Вы тот островитянин, прибывший выкрасть одного богача, которого береговая охрана сняла с Матинель Тауна. Как же его звали, – она пощелкала пальцами, вспоминая. – Морша, кажется.

– Ну, не выкрасть, а потихоньку депортировать, – заметил Новак, озираясь по сторонам.

– И все же вы недооценили нашу охрану.

– Он был осторожен, – вмешалась Арина. – Хочу сказать, что пару недель назад Новак спас мне жизнь, отбив от одного безумного художника.

Орели улыбнулась и взяла в ладони руку Роя.

– Видимо, это в крови северян. То же самое сделал и Рой совсем недавно – спас меня. Но тут берите выше – от по-настоящему хтонического морского чудовища.

Принесли горячее и чашки с лимонной водой.

– Кстати, наша встреча тоже была практически спасением для меня сегодня, – призналась Орели.

Арина подмигнула Рою.

– Я думала, для этого у вас есть настоящий герой.

– Не спорю. Но смена погоды – вещь неприятная…

– Особенно для тех, кто привык к вечному солнцу, – вставил Новак, усмехнувшись.

– …и наводит на такие же неприятные мысли, – продолжила Орели.

Она внезапно замолчала и сдержанно улыбнулась.

– Может поделитесь? – предложил Новак.

– Пожалуй нет.

Новак пожал плечами.

– Все немногое, что я успел понять в вашей стране, видя ее через маленькое окошко под потолком, то, что вы прибрали к рукам половину мира, если не весь и страдаете из-за того, что вас обвиняют в этом.

– Боже, нет, – Орели засмеялась и взглянула на Роя, ища поддержки. Тот только развел руками.

– В самом деле? – Новак поднял со стола бутылку стаута и показал этикетку. – Малый архипелаг. Почти сердце империи Близнецов. Но что мы видим? Веre ambre no filtre. И никакой четвертной системы – ровно литр. Похоже, что скоро и в Нордмаунте читать заклятия на капищах на островном ланге будет muvaiton, – он усмехнулся. – Похоже, что и я поддался вашему влиянию.

– Констебль, вы делаете из нас тихих чудовищ.

Рой подался вперед, положив подбородок на скрещенные перед собой пальцы.

– В чем-то все они правы, – осторожно сказал Новак. – Пусть даже самую малость. Возьмем, например, вон тех двух офицеров в углу, – он кивнул в сторону приоткрытой ширмы, из-за которой плыло облачно сизого дыма. – Уверен, что они только что продали несколько конкордийских сигарет – вещь, за которую легко и жестко накажут в любом месте северного полушария и даже здесь, но не во время фестиваля, разумеется.

– Это пилаты – не совсем сигареты, – заметила Арина.

– Да, но я не к тому веду. Почему табак запрещен везде от Близнецов до Жерла и особенно в столице? И в тоже время вполне легален в Конкордии. Не потому ли, что практически весь табак Европы выращивается на солнечных просторах южного материка. Без запретов каждая сигарета или пилат стоили бы не больше четверти талера, с запретом – почти сотню. При этом достать табак не труднее чем купить микстуру от кашля, если знать нужную аптеку – надеюсь, вы понимаете, о чем я.

– Заговоры и тайные сделки? – Рой показал головой. – Это уже моя область. Но хочу заверить, что мазель Орели лично не имеет к этому никакого отношения.

Они рассмеялись под неодобрительные взгляды из-за соседних столиков. Новак поднялся.

– Оставлю вас на пару минут. Все эти разговоры о табаке напомнили мне одну пагубную привычку, которой поддался, пожалуй, каждый констебль столицы.

Оставшись втроем, они некоторое время молча ели и передавали друг другу соус. Арина отложила вилку первой и принялась озираться по сторонам.

– Я в первый раз в таком месте, – сказала она. – Обычно манжерии и рестораны похожи друг на друга, но переполненные, они превращаются в дикий лабиринт.

– Поняла, – Орели положила на стол салфетку. – Пора устроить вам пятиминутную экскурсию? – Улыбнувшись, она поднялась и мимолетно поцеловала Роя в висок. – Не скучай. Мы скоро.

Людный ресторан действительно был похож на лабиринт. Между хаотично расставленными столиками скользили официанты, не давая шанса влиться в их поток. Но зал сменился коридорами, узкими и не такими шумными. За беспрерывно хлопающими дверьми дымилась и парила кухня. Они спустились вниз по лестнице в конце коридора. Внизу гулял сквозняк. Откуда-то тянуло табачным дымом и запахом подгоревшей рыбы. Электрическая лампа под низким потолком наполняла клетку между двумя соединяющимися коридорами холодным металлическим светом.

Орели остановилась. Она сунула ладони в карманы темных брюк и замерла, словно не решаясь сделать следующий шаг к неплотно прикрытой двери, из-за которой тянуло холодным воздухом. Арина тоже остановилась в паре шагов за ней.

– Это ведь ловушка, так? – спросила Орели не оборачиваясь.

– Ты поняла.

– Еще до нашего прихода сюда, – медленно, но все же спокойно Орели повернулась. На ее лице не было ни капли удивления или страха. – Я могу убить тебя всего за пару секунд, – сказала она, не угрожающим тоном, а словно сообщала банальный факт.

– Поэтому я пришла не одна.

Новак вышел из тени. Орели равнодушно взглянула на него.

– Один из вас точно умрет.

– Второй свернет тебе шею, – напомнила Арина. – Твоей охраны тут нет, а Новак предусмотрительно закрыл двери.

– Мне не нужна охрана. Как вы нашли меня?

– Кто-то заказал поддельные документы на имя доктора Ош и Иры Ош и потребовал доставить их сюда. Один неприятный скользкий тип поведал, что это были вы и ваш муж.

– Хорошо. Теперь все ясно.

Арина вдруг поняла, как до чертиков пугает безразличие к происходящему этой девушки. Она готова к нападению и готова дать отпор, хотя не напряжена ни одна мышца на ее руках и голой спине. Только присутствие Новака немного успокаивало, хотя он был без оружия, если не считать таковым прихваченный со столика тупой нож.

– Ты не спросишь, что нам нужно? – спросил Новак.

– Это неважно.

Новак шагнул вперед. Он держал руку под сложенной на предплечье курткой, но вред ли этим можно блефовать слишком долго. Будь у него пистолет, он уже пустил бы его в ход.

– Мазель Орели, я предлагаю пойти с нами. Добровольно, но зато в целости и сохранности.

Орели не ответила. Да и надеяться на другое не приходилось. Всего лишь стандартное предложение избежать конфликта, не слишком выгодное для одного из них. Обещание аристократки убить их было куда реалистичнее. Новак должен был шагнуть еще раз, чтобы Орели оказалась в зоне досягаемости, но не решался. Натянутая струна их молчания могла лопнуть в любой миг, и скрытые в этом маленьком теле силы грозили убить или покалечить любого из них мгновенно. В этом не сомневался никто.

Арина понимала, что где-то должно быть оружие: тонкая игла, спрятанный среди узоров платья невесомый нож или спица… Взгляд мог выдать то, чего следовало опасаться. Но огромные глаза смотрели прямо на Арину, а поджатые губы казались тонкой усмешкой.

– Отпустите ее.

Арина боялась отвести взгляд от Орели, но голос узнала. Как и щелчок трехразрядного барабана, плавно скользнувшего в механизм пистолета.

– Рой…

– Да, это я. Отпустите ее и уходите сами.

Рой сидел на ступени лестницы почти в тени – свет отражался только на его лакированных туфлях и пальцах, в которых поблескивало оружие.

– Ты не понимаешь…, – Арина облизнула губы.

– Я не хочу в вас стрелять, но мне придется, если вы не отпустите ее. Убивать я никого не собираюсь, но остановить вас скорее всего смогу.

Повисла тишина. Орели обернулась и по очереди заглянула каждому в глаза.

– Документы…, – она коснулась темной точки на шее, которую Рой считал родинкой. Ее глаза мгновенно поменяли цвет, а кожа оттенок. Стали тоньше губы, короче волосы. На них смотрела Ира Ош.

Затем она подняла с пола сумочку и не оглядываясь направилась в сторону пустого коридора. Скоро ее шаги затихли в его глубине.

– Вы видели? Как она это сделала?

Рой все еще сидел на ступеньке и разглядывал пистолет. Теперь он не целился ни в кого, просто рассматривал холодный металл словно забавную игрушку.

– Что ты наделал? Ты же ничего не знаешь о ней.

– Я знаю, кто такая Орели, – перебил Рой и поднявшись протянул пистолет Новаку рукоятью вперед. – Прекрасно знаю. Но поступить иначе было нельзя.

***

Старый баркас прогрызла ржавчина. В бухте было множество таких кораблей – настоящее кладбище. За окнами с потрескавшимися стеклами бушевало море и баркас покачивался на воде. О его прогнившие борта с шумом разбивались волны.

Маркус порылся в ящиках и извлек несколько старых пожелтевших карт на погрызенной жучками бумаге.

– Зачем мы здесь? – спросил Лиман. Он присел в кресло, из обшивки которого клочьями торчала шерсть.

– Самое надежное место на острове. И самое безопасное. Кажется, что проще всего скрыться в номере отеля, вот только добраться до нас там проще простого. Минута-другая и…, – он щелкнул пальцами. Видимо это означало внезапную и жестокую смерть.

– Скрыться от кого? – не понял Лиман.

– От тех, кто должен вас убить, разумеется. И меня за компанию. На баркасе мы можем не бояться подобного просто по той причине, что никто не знает, что мы тут.

Маркус разложил карту и придавил ее края взбухшими от влаги корабельными журналами.

– К карте мы вернемся позже. А пока я спрошу вас о неожиданной вещи, просто чтобы понять, насколько вы готовы узнать правду. Зачем вы покинули Архипелаг, констебль?

Лиман усмехнулся. Ветер за окнами крепчал.

– Что мне ответить вам? Наверное, нужно начать с мертвого дирижабля. Может быть, вы слышали об этом. Частный дирижабль «Сома» следовал курсом через Море Кракена и прибыл в столицу с мертвым экипажем…

– Дирижабль «Сома» сейчас находится в воздушном порту, – перебил Маркус. – Он зафрахтован на утро и с прошлого месяца не совершил ни одного рейса. Да, понимаю, вы сейчас скажете, что это какая-то ошибка или даже обвините меня во лжи, но проверить эту информацию проще простого. Только не сейчас, умоляю вас. Времени у нас немного, а риск выбираться отсюда и блуждать по острову слишком велик. Но ведь вы не правду ищите, а конкретного человека, – Маркус кивнул в сторону берега, словно точно знал, где находится цель его поисков. – Вы ищете Иру Ош. И вы нашли ее в лице мазель Орели – аристократки Конкордии. Поздравляю вас, констебль, вы отыскали одного из самых опасных людей нашего маленького мира и связались с одной из самых опасных организаций, в сравнении с которой самые отчаянные террористы Солнечной церкви – безобидные тюлени. Вот, взгляните сами.

Маркус положил перед Лиманом выуженный из толстого блокнота листок.

– Что это?

– Протокол допроса одного из жителей острова Иль. Вы пока посмотрите, я коротко скажу, о чем там. Примерно год назад к острову пристали два корабля без флагов и других опознавательных знаков. Никто не сходил на берег и не поднимался на борт в течение почти суток. Местные жители сочли, что это обычный дозор секретной службы Конкордии или береговой охраны – к таким вещам они привыкли. Они не привыкли к тому, что их вытаскивают из дома ночью и тащат по песку на незнакомые лодки. А именно это и произошло в первую же ночь. Никто не заметил бы всего ужаса происходящего сразу, если бы не поднявший тревогу бывший смотритель маяка, чья привычка возвращаться на маяк снова и снова по ночам стала уже обыденностью для острова. Жители двух ближайших к морю домов исчезли бесследно. Выбитые двери, разгром в комнатах – все свидетельствовало о том, что покидали дома они не добровольно. В таких местах как Иль нет ни полиции, ни армии, людям приходится защищать себя самим. Небольшой отряд, отправившийся к морю, был почти безоружен: факелы и пара ружей, которые даже не успели зарядить. Но в ту ночь Планета была полной и берег заливал яркий отраженный свет, в котором они видели, как спешно грузятся на лодки незнакомцы. Никто из непрошенных гостей не ожидал, что жители поднимут тревогу и не скрывали лиц. Впрочем, в темноте и суете почти невозможно было запомнить никого. Кроме одного из напавших на поселок – слишком яркая внешность. Это могло бы выглядеть как недоразумение, но ее видели сразу двое – рыбак, подобравшийся к лодкам довольно близко, чтобы различить лица нападавших и тот счастливчик, которому удалось сбежать.

– Но как же гарантии Конкордии охранять остров? – перебил Лиман.

Маркус пожал плечами.

– Повторю еще раз – Иль очень маленький островок, жители которого предоставлены сами себе. Конечно же они могли бороться. Топить незнакомые лодки, устроить охоту на приезжих или даже направить официальную жалобу властям Конкордии. Но днем позже произошел страшный взрыв на побережье, уничтоживший грот, и многие жители Иля восприняли это как предупреждение.

– Но зачем это им? Зачем аристократам Конкордии красть жителей маленького острова? В этом нет никакого смысла.

Маркус кивнул.

– Верно, – он обвел остров Иль на карте жирной линией. – Жителям Конкордии совершенно незачем. Но это были и не они. Есть некая группа людей, с которыми вы косвенно знакомы, констебль. Поиски не могли не привести вас в дом Бориса Дюка, и если вы там были, то не могли не видеть фотографии. Там почти все они: общество людей, которые точно знают, что они хотят и никогда не перед чем не остановятся, чтобы получить это. Борис Дюк и и сам был частью этого сообщества, но слишком ненадежным по мнению остальных. Акролиф в его комнате был оснащен всем необходимым, чтобы постоянно следить за ним. Вы удивитесь, но в нем было достаточно механизмов, чтобы как охранять Дюка, так и остановить его, если членам сообщества что-то не понравится в его поведении. Не удивлюсь если выяснится, что слежка осуществлялась за каждым, но по-разному. Их было четырнадцать, и каждый из них получал от сообщества что-то свое: кто-то возможность создать небывалый капитал, не покидая свой остров, производя уникальную бумагу, кто-то небывалые механизмы для церкви и оружие для другой церкви, кто-то деньги и невиданную власть, а кто-то и способность создавать шедевры. Но Борис Дюк захотел покинуть сообщество и поплатился за это. Безумного художника остановила ваша помощница и вряд ли он напишет еще хоть одно полотно. А настоятель Клод никогда и не был частью сообщества, только мечтал об этом. И одновременно панически боялся. Что до других, что они живы и здоровы, хоть имеют несколько имен, неуловимы и богаты, и власть их куда больше, чем власть всех правителей и кланов нашего мира. Спросите, является ли мазель Орели частью сообщества? Да, безусловно. Возглавляет ли она его? Нет. Что до главы этого расползшегося как плесень ордена, то все очень неоднозначно. За долгие годы он успел подобрать в себя и древние культы Нордмаунта, и амбициозных политиков, и даже служителей крупных церквей.

Лиман усмехнулся.

– Это можно понять и к этому можно привыкнуть. Всегда были и будут люди подобные им.

Маркус вздохнул и постучал карандашом по карте. За окном стремительно темнело. Низкие тучи метались по небу. Где-то вдалеке бушевала гроза.

– Вы не видите всей картины, Лиман. И потому вам кажется, что ничего страшного в этих тайных обществах и их заговорах нет. Но я могу убедить вас в том, что это не так. Скажите, ваш друг Хета Рой никогда не упоминал об одной старой, но довольно любопытной статейке, вышедшей в Антологии Жерло еще в те времена, когда цензура была ему чужда? Она называлась «Восход механического солнца». Довольно поэтическое название для научного труда о обнаруженном в системе Планеты новом космическом теле, который автор – малоизвестный и ничем больше не прославившийся гражданин Жерла – определил как искусственный спутник. Это был довольно крупный объект, появившийся в нашем уютном мирке Планеты, ранее известной как Юпитер, из неизвестных далей. Статью забыли на долгие годы, как нечто незначительное. Тогда Жерло боролся за восстановление науки и поиски утраченных знаний с погрязшими в темных культах островами севера, а Конкордия и Близнецы из аграрных маленьких уголков вдруг решили превратить себя в империи, использовав заново открытые паровые технологии и электричество. Всем было не до еще одной луны на небе, пусть даже и искусственной. Пусть даже и величиной с целый южный материк.

– Я не понимаю, какое это имеет отношение…

– Прямое, господин констебль. Самое прямое, какое только можно представить. Искусственная луна вовсе не была луной, но тогда сто лет назад никто не знал этого и не пытался понять. Мы только вспомнили о том, что когда-то жили на совсем другой планете и были почти полубогами, пока Солнце не решило увеличить свою светимость и размеры, словно бунтуя против нашей искусственной мощи. И нас были миллиарды, а не пара миллионов. И те знания и возможности, которыми мы владели тогда, ушли так же далеко от паровых двигателей, как Планета от протопланетного облака. Мы – лишь остатки былого человечества на окраинных мирках, до которых пока не докатился жар раздувающегося светила, жалкая тень былого величия. Но то, что прибыло к нам извне – напротив, ее сосредоточение и венец. Можно назвать это станцией наблюдения, форпостом, полностью автоматизированным и настолько древним, что вся наша история – лишь миг его существования. Он прибыл помочь нам, спасти нас, уничтожить нас или же установить власть над нами – точно неизвестно, но для того, что сосредоточено там в его недрах такие понятия как время, пространство, смерть, контроль над разумом и материей – не более чем детские забавы. Он – наше наследие и в тоже время наш бог, но кто мы такие чтобы смотреть свысока на миллионы лет эволюции человеческой науки?

Лиман подался вперед. Рассказывая, Маркус продолжал чертить карандашом на карте. Он провел линию от Нордмаунта до Иля и искривил ее в сторону Рифов.

– Откуда вы можете знать все это? Догадки?

– Если бы! Я был бы только счастлив сыпать фантазиями, не имеющими к нам отношения. Но нет, все куда страшнее. Разведывательный модуль станции много лет назад опустился сюда на Европу. Его номер – четыре, и он вряд ли меньше размерами, чем этот остров. И он носит название «Сайлент», что на старом островном ланге означает – Тишина.

***

– Черт, черт! – Арина схватилась за лодыжку и опустилась по стене на холодный пол. Еще секунду назад пуля оставила выемку в стене над ее головой. Каменная крошка брызнула во все стороны. Арина торопливо отвернулась, защищая глаза и не заметила, как нога попала в трещину в полу.

– Не вставай! – Новак бросился вниз и подальше от окна, прикрывая девушку от возможных новых выстрелов. Но за окном раздавался только топот ног. – Ублюдки! – он выбил гильзы из узкого барабана и тут же вложил в него новые патроны. Аккуратно выглянул в разбитое окно поверх торчащих осколков. Двумя этажами вниз причальная палуба, к которой опускаются гондолы дирижаблей, когда их сигарообразные тела уже пришвартованы к мачтам. Но этот док пуст и перетянут цепями. Хрупкий силуэт девушки перебрался через них и заспешил по ржавой решетке палубы не оборачиваясь. Еще две долговязые фигуры шли ей наперерез: долговязый тип в шляпе и еще один в серой мантии, казавшейся отсюда разорванным коконом, из которого торчала полулысая голова.

– Что там? – спросила Арина, морщась от боли.

– Направляются к третьему причалу. Ты как? Идти сможешь?

Она махнула рукой и поднялась, отряхивая платье.

– Дай мне пистолет.

– У меня один.

– Вранье?

Новак нехотя вложил в ее протянутую ладонь однозарядник.

– Идем вниз!

Они метнулись к двери, Но Новак вовремя увидел поднимающиеся по лестнице силуэты. Они не шагали по ступеням, а скорее пролетали их, отчего казалось, что в пролете движутся крупные и скользкие насекомые.

– Назад! – он почти втолкнул Арину в соседнюю комнату. Среди старой мебели и проржавевших деталей двигателей, очень кстати оказались стыковочные штанги – длинные подпирали шкаф с чертежами, короткие валялись на полу. Арина вооружилась гибкой железкой и теперь держала ее перед собой, словно сошла со старинных гравюр, где капитан Лагранж отбивается от морских чудовищ узкой изогнутой саблей.

– Новак!

– Замри! У меня один шанс.

Новак вытянул руку и обхватил ладонью свой локоть. В пальцах неподвижно застыл заряженный пистолет. Упреждение не так легко просчитать, когда кровь в висках грохочет как церемониальные барабаны. Звуки на лестнице странные, совсем не похожи на топот, но от этого не менее страшно. Кто бы они не были, это точно не люди, хоть и выглядят похоже.

Арина затихла, прижав к себе оружие.

Шаг, еще один…

Грохот выстрела был внезапным. Пуля пронеслась мимо едва показавшегося в проеме лица, разбила в щепки оконную раму. Арина отпрыгнула в сторону, зная, что за этим последует ругань Новака и отчаянный бросок существа, но второй выстрел последовал за первым и был куда удачнее.

Арина заметила, прежде чем прикрыла глаза ладонью от осколков, что половину щеки и нос неподвижного лица внезапно снесло тяжелой пулей. Но ни крови, ни криков. Лишь запах гари и сноп искр, а за ними громкий треск, будто удар молнии. В воздухе повис тяжелый запах озона. Силуэт пошатнулся, так и не успев шагнуть в комнату, и завалился обратно на лестницу. Тяжелые удары по ступеням раздались там, за шаткой дверью.

– Бежим!

Арина бросилась к окну, легко перелетела через раму и оказалась на плоской крыше склада, от которой пахло смолой и птичьими перьями. Лил дождь, и крыша была скользкой, усеянной бурыми пятнами мха. Новак выбрался следом за ней и слегка коснувшись ее локтя, увлек за собой к едва заметной в углу железной лестнице. Арина торопливо заскользила вниз, уступая место Новаку. Внизу покачивали цепями под сквозняками портовых коридоров разгрузочные терминалы. Почти скрывшись за краем крыши, Новак заметил второе существо в окне. Оно появилось в проеме и расставило неестественно вывернутые руки. Его близко посаженные к носу глаза на неподвижном лице вглядывались в просторы крыш, но не замечали мелькнувшую у лестницы тень Новака. Быстро перебирая ногами, Новак спешил вниз, где уже ждала Арина. Лестница – слишком опасное место для того, кого преследуют. Но наверху было тихо. Похожее на человека существо не собиралось следовать за ним.

Они бежали к третьему причалу, отгороженному от разгрузочных доков стеной складов. В просвете между маяком и стеной хранилища маячил огромный силуэт дирижабля. По нему хлестали потоки воды и стекали вниз на причал.

– Новак, берегись!

Арина крикнула и выстрелила в тот же миг, когда Новак пригнулся, одновременно оборачиваясь. Преследователь стоял на узком мостике, отделяющем причал от технических лесов. Еще миг, и он преодолел бы расстояние между ними в три-четыре длинных прыжка. Но силуэт пошатнулся, его протянутая к тросам рука обвисла плетью, а голова склонилась на бок. Он стоял как акролиф, неподвижно, вцепившись уцелевшей рукой в перила и провожал их неживым, поблескивающим в полутьме взглядом.

За углом здания склада они смогли отдышаться.

– Ты умница, – Новак едва заметно улыбнулся Арине и тронул ее за плечо. Она ответила коротким кивком и выглянула за угол.

– Похоже, что мы опоздали.

Новак вышел на пирс и безвольно опустил руки. В них все еще поблескивал почти разряженный пистолет.

– Зараза! Сволочи!

Тяжелая медная гондола отражала блики молний и свет газовых фонарей. Она была наглухо закрыта – каждый герметичный шлюз, за которыми скрывались те, кого они так отчаянно преследовали.

– Оставь, – Арина провела ладонью по его спине, смахнула с мокрой головы капли дождя. – Пока что они выиграли, но до отправления еще целая ночь.

Небо разрывал ветер и вспышки молний. Казалось, что буря повисла над Иландом навечно, хотя уже к утру ожидалось спокойное чистое море и небо, наполненное десятками гидропланов.

– Я могу пробить газовые баллоны, – сказал Новак, поднимая пистолет.

– И с ними похоронить половину острова, – раздался голос за спиной. – Не делай этого, лучше посмотри вверх и прочти название дирижабля.

Они обернулись. Лиман сидел на краю мостика, положив трость на колени. По его лицу и одежде струилась вода.