Лиман задержался на острове Иланд гораздо дольше, чем планировал. Белые террасы, виноградные парки и высокое синее небо – лучшее место, чтобы привести мысли в порядок.

Отель был совсем небольшой – два этажа из белоснежного камня с окошками, выходящими на море в любом направлении, ресторацией, а также небольшим баром с затемненными окнами в подвале. Вокруг отеля несколько ухоженных виноградных садов, а за ними низкие домики местных, спускающиеся кривыми улочками до самого берега. Внизу среди высоких мачт прогулочных судов терялся пирс. Иланд казался просто идеальным местом для небольшого отпуска, если бы не стал ловушкой и тюрьмой. Предписание из Жерло об аресте Лимана добралось и сюда, несколькими часами позже отлета Роя из воздушного порта в неизвестном направлении. Местные городовые продолжали мягко отгонять Лимана от порта, впрочем, не слишком настойчиво. Все равно ни один из эрза-капитанов не возьмет на борт неместного. А всех местных они знали в лицо. Отправлять его под стражу тоже никто не спешил – слишком много возни для маленького курорта.

Несколько дней после бегства Роя Лиман провел в номере. Периодически его допрашивали местные констебли на предмет того, куда мог подеваться Хета Рой, но делали это вяло и без особого интереса, спеша поскорее разделаться со стандартными бумагами. Лиман только разводил руками и велел обратиться с этим вопросом к местному легарию. Потом его наконец оставили в покое. Второе предписание из Жерло должно было либо продлить арест, либо отправить его домой, но корабли приходили каждый день и посыльного среди прибывших не было.

В голове роились мысли, никак не желающие упорядочиться в цельную картину. Все казалось обыденным: чудачества Конвента, амбиции Конкордии, пытающейся прибрать к длинным рукам все и вся, насколько это позволит вездесущий Жерло и воинственные Близнецы, ленивый местный легарий, туманы севера, тихие теплые воды юга, большая волна, прокатывающаяся по океану, когда небо пересекал Ганимед, жужжащие крестики самолетов в вышине и величественные дирижабли под облаками. И вдруг в эту гармонию вторгается «Сома» с мертвыми пассажирами на борту, и все идет наперекосяк.

А после странная череда событий, неуловимо связанных между собой. Лимана не отпускало ощущение, что все эти странные вещи находились рядом всю его жизнь: убивающие книги, мертвые дирижабли, ожившие мертвецы. Просто он вдруг шагнул в сторону от привычной тропы из дома в офис и столкнулся с тем, о чем даже не подозревал. Оставалось понять свою роль во всем происходящем.

События последних недель не позволяли не верить больше в существование книг убийц – одна из них неведомым образом пыталась прикончить их в Нордмаунте. И в конце концов, он видел живого Кита! Сомневаться в воскрешении мертвых тоже не приходилось – Ира Ош встретилась на его пути дважды, будучи очень даже неживой пассажиркой «Сомы». Все эти никак не выстраивались в цельную картину. Не хватало ключевого элемента, который, как казалось, все время находился рядом.

Определенно можно было сказать лишь несколько вещей. Пассажиры «Сомы» мертвы – хоть это и не точно – по неведомым причинам. Начавшееся расследование не нравится каким-то силам или конкретным людям, пытавшимся прикончить его Лимана в библиотеке, где он искал книгу смерти, похожую на ту, которая нашлась в мертвом дирижабле. Либо кто-то охотился за книгой параллельно с ними, либо просто пытался помешать расследованию. Выкинуть из картины событий смертельные книги Лиман не мог – они оказались пугающей необъяснимой реальностью. Возможно, за книгой действительно кто-то охотился и в один короткий момент он и Рой оказались на шаг впереди. Книга была в их руках, обернутая старой газетой. Знать бы, что такого странного они в себе хранили, кроме неизвестной силы, убивающей владельца.

В этом всем сложно было разобраться без Роя, без его хоть и сомнительных, но зато свежих идей. И без Ольбера, прошедшего немалый путь в этом расследовании, пусть и без ведома Лимана. Но даже без них, оставаясь только со своими мыслями, Лиман не мог отделаться от ощущения, что что-то важное постоянно держится на краю сознания и со временем обретает форму ключа – ключа если не ко всему, то очень многому в этой истории. Идея была настолько призрачной, что поначалу казалась даже лишней, только запутывающей все. Но со временем Лиман осознал, что упускать такой, пусть и призрачный шанс ухватиться за краешек истины, нельзя. Другое дело, что делать это должен был Рой, который затерялся среди морей и океанов Европы.

Найти нечто подобное библиотеке на таком маленьком острове как Иланд почти нереально. Конечно, она была тут, но не содержала в себе почти ничего действительно стоящего. Другое дело – архив, пусть и незначительный, но с телеграфным доступом к другим архивам. Удостоверения констебля вполне хватило, чтобы получить доступ и к одному, и ко второму.

Поначалу хмурый архивариус, быстро привык к частым визитам Лимана и к его запросам.

– Да, нашлась информация о крушении дирижабля на южном острове Нордмаунта. Пятнадцать лет назад пассажирский воздушный корабль «Лимб» потерял высоту и вынужденно опустился на остров в одиннадцатью пассажирами на борту. Пятью годами ранее случилось нечто подобное, но с метеорологическим аэростатом и гораздо севернее – это вам вряд ли подойдет.

– А список пассажиров?..

– Прислали тоже. С указанием гражданства, как вы просили.

Бланка с подписью мертвого Ольбера вполне хватило чтобы заполучить доступ к центральным архивам через малые острова. Напрямую его, разумеется, заблокировали бы, как лицо ненадежное и находящееся под временным арестом.

– Отлично!

В списке был лишь один гражданин Жерло – Омега Маркус. Лиман попросил каталог публичных статей Жерло, который всегда пылился в каждом архиве и на почте. Как и подсказывало предчувствие, ни одной работы гражданина Маркуса со времени крушения «Лимба» опубликовано не было. Либо он погиб, либо стал тем самым отшельником, чью хижину из старой гондолы они отыскали в Роем в Нордмаунте. Вероятность невелика, но она была.

Лиман выписал все возможные данные из скудной телеграфной ленты и отправился на почту. Дама в синих очках расставляла буклеты «Авиация», но полках с газетами и каталогами.

– Мне нужно направить вызов, – он просунул в окошко последний бланк с подписью легария и мысленно поблагодарил его за помощь. – На допрос по важному делу.

– Имя и адрес? – женщина вернулась к поблескивающему медью и латунью арифмометру.

– Имя – Омега Маркус. Гражданин Жерло. Адрес неизвестен.

Почтальон кивнула. Без предписания заниматься поиском и отправкой она, конечно же, не стала бы.

– Запрос займет время.

– Я не тороплюсь.

Искать человека таким образом – все равно что найти монетку на океанском дне. Но немногочисленность и редкость имен граждан Жерло играла тут на руку. Если, разумеется, он не поменял свое имя на что-то более подходящее отшельнику. И если он вообще жив, а не разделил судьбу исчезнувших с южного острова Нордмаунта храмовников-солнечников и парочки картографов.

Еще три дня Лиман бесцельно бродил по острову. Тут был прекрасный пляж, лазурное и мелкое море, прогретое солнцем до песчаного дна, местные говорили на северном наречии и не особо лезли с расспросами и разговорами. На третий день Лиман решился искупаться, аккуратно сложил форму на валун и забрался в теплую воду, распугивая прозрачных мальков. Вынырнув, он заметил тень Ольбера, сидящего на каменной ограде со стаканом. Тот усмехнулся и отсалютовал тостом. В заливавших остров потоках солнечного света легко обознаться. Какой-то постоялец, пока еще недостаточно утомленный барами и пляжем и остающийся приветливым. К плаванию Лиман потерял всякий интерес.

Вечером они снова столкнулись в баре. Возле похожего на Ольбера постояльца стояли два пустых стакана.

– Они тут совершенно не умеют смешивать ром и калидонский бальзам. Все приходится делать самому, – он критически осмотрел содержимое стаканов. – Сюда еще нужен лимонный сироп. У вас есть лимонный сироп?

– Значит, вы не местный житель? – заметил Лиман.

Лже-Ольбер усмехнулся.

– Разумеется. Вряд ли в это время тут можно найти много местных. Они перебираются выше в горы от суеты, позволяя приезжим подрабатывать и совать монеты в копилку островной казны. Вы ведь тоже не местный, верно? Значит, тоже прибыли на фестиваль авиации, – он поморщился. – Красивое и жалкое зрелище. Попытка отрастить крылья для тех, кому стало мало обычных океанов и подавай воздушный. Что дальше? Отрастим себе жабры? Говорят, где-то на островах Близнецов что-то подобное делают: то ли механические, то ли настоящие прямо сюда, – он постучал себя ребром ладони по горлу и вернулся к стакану.

– А что за фестиваль? – уточнил Лиман равнодушным голосом.

– Авиации, – повторил собеседник. Он уже был изрядно пьян. – Но, если вы подумываете сбежать на одном из гидропланов, оставьте эту идею. Ни один пилот не пустит вас в кабину без документов и разрешения от местного легария.

Лиман пожал плечами.

– С чего бы мне пытаться сбежать?

Идея была дерзкой и глупой. Конечно, просроченное предписание об аресте – слабая мотивация для авиаторов не брать пассажира, если речь идет о приличных деньгах. Вот только маленький остров не будет связываться с Жерло. Пусть и просроченное, но предписание есть. Конвент Жерла имел очень широкие международные правомочия – привилегия двухсотлетней давности. Они имели право держать его тут столько, сколько посчитают нужным.

– Островные ублюдки, – сказал собеседник, видимо каким-то своим мыслям в голове.

Бар понемногу наполнялся людьми. Двое затащили плакат и принялись осматривать стены. Хозяин размахивал руками и указывал на стену над стойкой. Северное наречие понять сложно, хотя в нем примерно половина знакомых слов. Вот только произносились они втрое быстрее. Довольный бармен вытирал руки кухонным полотенцем. На его широком лице расплывалась улыбка.

– Фестиваль авиаторов, – добродушно пояснил он. – Гидропланы со всего мира на нашем острове. Конвент дал разрешение в этом году…

– Разумеется, – отозвался Лиман, – на это у Конвента время есть.

Транспарант был написан криво и от руки, зато всеми цветами радуги. Под надписью был изображен самолет. Судя по всему – человеком, который никогда самолет не видел. Хозяин грыз ногти и сетовал, что в баре слишком мало столиков. Он предчувствовал с фестиваля большие барыши.

Лиман допил коктейль и сунул мятую купюру под пустой стакан.

Следующие дни городок наполнялся транспарантами и плакатами разных цветов, приветствующими авиаторов и гостей острова. Ресторация и бары разрослись дополнительными столиками под зелеными навесами. Цены стремительно поползли вверх. А потом начали прибывать гости.

Первым заехал Антон Морша – немолодой наследник клана в окружении потенциальных первых леди. Он заселился в не самый дорогой, но в самый большой номер и не показывался при свете дня. Зато теплыми ночами звуки праздной жизни разлетались по всему острову из раскрытых окон. Лиман только однажды столкнулся с ним на рецепции. Распространяя букет ароматов как минимум десятка различных напитков, тот полез обниматься, видимо приняв Лимана за старого знакомого. Полустертые нашивки на кителе Лимана выбили у Морша слезу ностальгии по дому. Он клялся в любви и дружбе, грозился немедленно распорядиться сделать Лимана легарием, а потом отправился в номер на плечах двух охранников.

Гости Близнецов вели себя скромнее. Брат и сестра Ио прибыли инкогнито, и персоналу изо всех сил приходилось делать вид, что они знают их в лицо. Азартная сестра пропадала за столиками игроков. Ее звонкий смех и едкие комментарии игры были слышны в каждом уголке острова. Угрюмый брат бродил по заведениям, придирчиво осматривая ассортимент, пока не бросил якорь в баре.

Менее важные гости прибывали все чаще. Лиман замечал все больше новых лиц, многие из которых были ему знакомы. Пожилой Габриэль Барон с северного острова встречался повсюду, словно был сразу и везде. Его лоснящаяся голова сверкала на пляже, ловила свет газовых ламп в ресторации, задевала низкие ветви винограда в парке. Он мнил себя знатоком авиации, хотя прибыл на яхте. Поговаривали, что в его поместье стоит настоящий самолет, выкупленный у какого-то коллекционера. И раз в неделю Барон заводит его и долго любуется вращающимся винтом.

Наблюдая за прибытием гостей, Лиман продолжал обзванивать почтовое управление или заходить и просить результатов запроса, когда оказывался поблизости. Наконец, удача улыбнулась ему.

– С высокой долей вероятности, речь идет вот об этом гражданине, – почтальон сняла очки с синими стеклами и протянула карточку. – Зарегистрирован под другим именем – указано в бланке, но в течение нескольких месяцев он получал посылки на имя Омега Маркус. Живет на Большом Утесе в дне пути отсюда. Остров маленький и движение воздушных судов нерегулярное.

– Благодарю! – Лиман не мог поверить в удачу. – Этот человек точно еще на Большом Утесе?

– Неделю назад заказал подписку на малый каталог Географического общества Архипелага.

И снова удача. Такая, которая бывает редко, но иногда все же случается, как чудо. Оставалось дело за малым – каким-то образом встретиться с этим человеком.

«И спросить, что он знает о Нордмаунте и Ире Ош», – шепнуло глубоко в голове.

Одним из плюсов фестиваля неожиданно стал вездесущий запах табака, который, казалось, никто замечать не хотел. Особенно помощники констебля, превратившиеся на время в блюстителей тишины и спокойствия высоких гостей. Путем проб и ошибок, Лиман смог раздобыть несколько сигарет, к стыду своему понимая, что у Арины это получилось бы сделать быстрее и проще. Свою зависимость от нее он не признавал и отметал всякую мысль об этом. Как и ту, что привезенный ей пистолет – и есть причина его ареста.

Вскоре потянулись гидропланы. Они летели с юга неровными стаями. Задевали крыльями воду, красуясь перед гостями острова, сливались с облаками в вышине. Море раскрасилось десятками разноцветных гидропланов, а бары десятками развалившихся на стульях пилотов, поднимающих тосты за высокое небо и презирающих пролетающие над островом дирижабли.

Потом с привычным для нее опозданием начала прибывать аристократия Конкордии. Смуглые подтянутые гости с далекой загадочной страны, больше похожие на офицеров армии, чем на правящую верхушку империи. Их рассматривали с легким любопытством и настороженностью. Заносчивыми и капризными они не казались, хотя держались в стороне от других гостей. Лиман разглядывал их с балкона – единственного места, где днем все еще сохранялась тень. Из них он не знал никого. Сдержанные с персоналом и другими гостями, они собрались на террасе, смеялись и рассматривали пролетающие над головой гидропланы. Трое мужчин с светло-коричневых кителях и девушка в ярком зеленом платье, лицо которой было скрыто тенью от широкополой шляпы. Рядом с ней стоял и смотрел в небо, приложив руку к глазам Хета Рой.

Лиман вернулся в отель. В фойе было не протолкнуться от гостей, пытавшихся правдами и неправдами заполучить номер. Некоторые были даже согласны жить на балконе, при условии, что им разрешат пользоваться душем. На Лимана некоторое время смотрели с надеждой, но съезжать он не собирался.

– У нас сегодня гость, – с улыбкой объявил портье. – Знаменитый Рауль Алистер.

– Пилот? – предположил Лиман.

– Лучший пилот.

Алистер сидел на диване в углу и вертел в руках бокал с прозрачным элем. Его куртка источала легкий запах керосина, разносившийся по всему фойе.

Лиман подошел и кивнул на свободное место за столиком.

– Вы пилот? – уточнил Алистер.

– Нет.

– Тогда добро пожаловать.

Алистер убрал перчатки со стола.

– Прекрасный отель и прекрасное море. Эль тоже ничего, хоть и теплый.

– А не из обслуживания.

– Ясно. Тогда все паршиво. Только эль ничего. Если подскажете, где его можно охладить, обещаю прокатить круг над островом.

– Спасибо, обойдусь.

Алистер откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову.

– Жив он и здоров, если вы интересуетесь по того чудака из столицы. Нас продержали за решеткой почти месяц, пока не прибыл ваш друг – Новак кажется. Хороший парень, только невезучий. Сам сунулся к нам в камеру поговорить об освобождении, да так там и остался. Вопросов даже по этому поводу не задавал, не психовал и не требовал справедливости. Их забрали на допрос с чудиком, а меня через полчаса отпустили. Больше я их не видел.

– Новак за решеткой?

В это сложно было поверить. Уладить недоразумение с членом клана Морша представлялось ему не слишком трудным и опасным делом.

– Если не сбежал, то скорее всего да. Я бы сильно на побег не рассчитывал. Что конкордийцы умеют строить, так это крепости и тюрьмы. Вон они – наши друзья, – Алистер кивнул в сторону группы пилотов, осаждавших стойку администратора. – Этим лучше бы не давать ключ о номера, только они сами возьмут. Мы тут неделю полетаем в небе над Иландом, потом разлетимся, а эти ребята останутся вместе со своими самолетами. Надолго останутся.

– Смахивает на заговор.

Алистер усмехнулся.

– Можно называть это как угодно. Но рано или поздно наши конкордийские друзья приберут к рукам все. Или будешь спорить со мной про величие Архипелага, который уже не в состоянии даже граждан своих из чужих казематов вытащить? И пляшет под музыку Конвента, лишь бы угодить своим якобы союзникам. От столичного величия только твои нашивки и остались, констебль. И то, я смотрю, жизнью побитые. Вот и мне тоже безразлично чьи флаги подняты над кусками скалы в море. Мне не все равно кому принадлежит небо. Ладно, – он поставил эль и наклонился над столиком, – какое дело ко мне? – он сделал большой глоток эля и сказал тише. – Двое. Возможно, что трое. Я возьму одного. Кит еще двоих – у него гидроплан тяжелее. Пять сотен до ближайшего острова. За три тысячи – хоть на ледяной полюс.

– Нет, я не собираюсь сбегать отсюда, – сказал Лиман.

– В самом деле? – Алистер усмехнулся.

– Да. Но я могу заплатить две тысячи. За то, что вы найдете и доставите сюда кое-кого. И как можно скорее.

Алистер шумно втянул ноздрями воздух и достал сигареты.

– Если уложусь в два дня. После вылетов с пилотами Близнецов. Хочу погонять этих птенчиков по облакам. И, кстати, если поставишь на меня – будет чем расплатиться за перелет.

– Я подумаю.

Лиман поднялся и отсалютовал. Под бокалом вместе с купюрой осталась записка с именем человека, которого нужно было срочно доставить на остров. И до этого времени, по возможности, не покидать номер.

***

Вернувшись в номер, Лиман упал прямо в одежде на неубранную кровать и долго кидал комочками бумаги в тусклую электрическую лампу под потолком.

Рой бы очень пригодился с его странными, но свежими идеями. Но скорее всего он жил на огромном корабле под конкордийским флагом, бросившим якорь в порту. Свет шести его палуб освещал ночами море и портовые сооружения. Нечего было и думать пробраться туда тайком.

Но все сложилось удачнее, чем можно было предположить. С утра ресторация была забита гостями отеля, и Лиман отправился к мелким и дорогим кофейням на побережье, торговавшим горячими сэндвичами, крепким кофе и спокойствием.

Отсюда он наблюдал, как в небо поднялся зеленый гидроплан Алистера. Казалось, что отсюда с берега доносится запах рома из его кабины, но это был всего лишь керосин. В отличие от пилотов Конкордии, любителей авиации Близнецов и даже Архипелага, пилоты Гаусса предпочитали в топливных баках своих машин не жидкий газ, а дорогой авиационный керосин. Алистер делал большой круг над островом, а потом резко уводил машину вниз к самой воде. Казалось, что сейчас самолет скроется под волнами, но он лишь слегка скользил поплавком по воде и снова набирал высоту. Немногие из наблюдавших знали, что такие трюки он выделывал не один десяток раз, только сейчас не хватало автоматных очередей патруля.

Два желтых гидроплана заскользили по воде и взлетели, стремительно разлетаясь в разные стороны. Пилоты Близнецов. Судя по разговорам в баре, на них были самые высокие ставки. Многие признавали, что Алистер лучший пилот, но не доверяли его безумному поведению в небе. Гидроплан Алистера удалялся, превращаясь в точку и унося с собой карточку с новым именем Омега Маркуса. Некоторое время гости следили за ним, направив бинокли в синее небо, затем разочарованно отвели взгляд, окончательно потеряв его из виду.

– Лиман? – голос раздался позади него из-за зеленого виноградного навеса, в котором сновали стрекозы.

На Рое был светло-коричневый костюм, исчезла вечная многодневная щетина с лица. Только волосы все еще торчали в разные стороны, несмотря на подобие стрижки.

– Неожиданно, правда?

– Я думал, ты уже в своем офисе в столице.

– Я думал, что ты ищешь следы «Сомы» среди камней Иля.

Рой промолчал. Присел за столик и еще долго продолжал молчать, покусывая губу.

Лиман допил кофе, усмехнулся и с запозданием протянул руку.

– Рад тебя видеть. Надеюсь, что ты с хорошими новостями, поскольку последние дни на Иланде не отличались разнообразием. Я уже даже начал скучать по своему пыльному офису, сырому пятну на потолке и паутине в углу. Все бы отдал, чтобы вернуться туда. И никаких отпусков ближайшие пару лет.

– Почему ты здесь все еще?

– Долгая история. Мне нравится здешний климат. И фестиваль. Да, еще предписание об аресте от наших друзей из Жерло, но это уже мелочи. А ты времени не терял, как я заметил.

Рой улыбнулся.

– Она потрясающая, Лиман!

– Да, разумеется, – Лиман выудил соломинку из коктейля и запустил ее в сторону террасы. – Именно это я и хотел узнать. Что у тебя все замечательно. И ты, совершенно остыл к поиску убийцы пассажиров «Сомы», крутишь роман с конкордийской аристократкой. Кому-то арест, кому-то светское целование тонкой ручки, да, дружище?

Рон нахмурился. Лиман ждал, что тот в очередной раз промолчит, развернется и удалится в покои своей подружки или сменит тему на что-то менее неприятное и более аномальное.

– Не пассажиров, а пассажирки. Иры Ош. Мы же ищем ее убийцу, верно? Точнее, искали, пока я не закрутил роман с конкордийской аристократкой. Ну, по крайней мере, она не пытается смешать меня с дерьмом, вместе с моим именем.

Лиман кивнул.

– Ты знаешь об этом, верно? Но Ольбер не успел бы тебе сказать…

– Наш мир слишком маленький, чтобы скрывать правду. В нем можно хранить только крупные тайны, но не мелкие пакости.

– Вижу, южный воздух меняет людей, – Лиман осмотрелся по сторонам и сунул в зубы сигарету. – Но может быть все-таки поделишься тем, что-то удалось узнать на Иле?

– То, что все мои представления о нашем мире не стоят ничего в сравнении с пугающей реальностью. И то, что ты был прав – мы выпавшие из механизма шестеренки, которые катятся по пыльному полу, удивляясь его дикости и абсурдности. Что кто-то может произносить твое имя без восторгов или презрения и ему абсолютно безразличны твои взгляды на великую науку. Да, и, конечно же, то, что никто не видел «Сому» близ Иля. Там даже нет порта, так что это исключено. Да и не важно.

Рой поджал губы и кивнул, прощаясь.

– Тот материал… Его не опубликуют, я позабочусь об этом.

– И это тоже неважно, Лиман!

***

С бирюзовой глади моря взлетали гидропланы. Один за другим, поднимая в воздух тучи брызг. Рев их моторов наполнил небо над островом. Начиналась репетиция больших соревнований.

Лиман брел вдоль поспешно сооружаемых трибун, едва успевая уворачиваться от снующих рабочих.

– Лекс!

Он обернулся. Новак стоял позади шагах в пяти от него. В общем-то вполне можно было просто внезапно сорваться с места и скрыться в лабиринте строительных ограждений. Но Лиман стоял и не сводил взгляда с констебля. И с хрупкой, хоть и высокой фигуры рядом с ним.

– Время неожиданных встреч. Я так понимаю, Новак, ты за мной? И предписание у тебя есть.

Новак молчал. Арина стояла рядом с ним и не спускала взгляда с Лимана. На ней жакет, хотя тут жарко и душно, но Арина считала своим долгом всегда выглядеть безупречно.

– Мне нужно два дня, не больше, – тихо сказал Лиман, обращаясь к Новаку, но при этом смотрел он на Арину, словно прося именно ее о большом одолжении. – Только два дня и две ночи, большего не требуется. Я не могу вернуться в столицу ни с чем.

Новак сделал шаг назад, и, прежде чем Лиман успел добавить что-то еще, скрылся в темноте.

– Шеф, вы очень паршиво выглядите.

– Стараюсь.

Арина обняла его, и Лиман почувствовал аромат ее духов и тот тонкий запах уютного мирка, который он считал всегда слишком знакомым чтобы воспринимать его как нечто хорошее. Она обняла его привычным коротким жестом и улыбнулась плотно сжатыми губами.

– Кажется я вовремя, и вам нужна моя помощь. Впрочем, как обычно.

***

Омега Маркус не был похож на бродягу. Впрочем, и от обычного облика гражданина Жерло в нем мало что осталось. Кроме имени, разумеется, но даже им он не пользовался уже давно, предпочитая лаконичный псевдоним. Он смотрел глубоко посаженными глазами на Лимана и, казалось, совершенно не был удивлен встрече. Его наполовину седые волосы были собраны в хвост и оголяли круглое, покрытое полосками шрамов лицо.

Со стороны залива дул теплый ветер. Над их головами плавно разрезали небо гидропланы, начавшие неофициальное пока соревнование.

– Это не настоящий допрос, господин констебль, – сказал он.

– Был бы он настоящим, думаю вызвать вас на него было бы сложнее.

Маркус пожал плечами.

– Я знаю, кто вы. И знаю, что вам нужно. Точнее, догадываюсь – знать ничего нельзя наверняка. Вы были на Нордмаунте, верно? И видели такое, что хотели бы прояснить чтобы не сойти с ума. И скорее всего, нашли там мое скромное жилище. Точнее, бывшее жилище. А, возможно, и захватили что-то из моих черновиков. Кстати, где ваш приятель?

– Опыт показывает, что с аристократией лучше беседовать с глазу на глаз.

Маркус внезапно рассмеялся и потер переносицу пальцами.

– Вы же не всерьез, верно? После Нордмаунта и тем более Жерло вряд ли вы до сих пор считаете нас, граждан, аристократией.

– Хотелось бы держать в голосе хоть какие-то аксиомы.

Маркус медленно и с улыбкой кивнул.

– Ладно, допустим. Я расскажу вам то, что вы хотите узнать, если вы дадите слово не разыскивать меня больше и не привлекать к своим делам, какими бы странными они не были. И если бы вы не прислали за мной лучшего пилота моторной авиации, вряд ли бы я согласился встретиться с вами и в этот раз.

– Значит, мой расчет был верным.

Маркус с сомнением покачал головой.

– Вы уже давно не делаете никаких расчетов, констебль. Вы блуждаете в опасном лабиринте со связанными глазами, теряя ваших попутчиков, и всеми силами пытаетесь не сойти с ума.

Лиман промолчал.

Маркус осмотрел террасу и кивнул в сторону береговой полосы.

– Пойдемте, констебль. Здесь не лучшее место вести подобные разговоры.

Залитый полуденным солнцем белый город внушал беспокойство и тревогу. Ощущение нереальности всего вокруг не покидало ни на минуту, словно весь Иланд и даже океан вокруг были лишь фрагментом плохого сна, в котором не покидает ощущение нарастающего страха. Лестница спускалась с террасы прямо к берегу и врезалась в устланную белоснежным щебнем набережную. Она тянулась в сторону порта, где покачивались на лазурных волнах корабли. Белая конкордийская яхта возвышалась над шхунами и баркасами острым рифом. В такое время никто не хотел оставаться на палубе и в душных каютах. Но все же Лиман никак не ожидал увидеть конкордийцев здесь, вдали от отеля и манжерий. Рой не видел его, прикрываясь рукой от слепящего солнца. Его спутница держала шляпу в руках и ее волосы трепал морской ветер. Лиман замер. Он вцепился побелевшими пальцами в перила и смотрел на приближающихся конкордийцев, слушая ставшие привычными громкие удары в висках. Маркус некоторое время переводил взгляд на него и на берег, затем аккуратно тронул Лимана за плечо.

– Да, констебль, это она. Похожа не правда ли? За исключением таких деталей, как цвет глаз и форма носа. Ну, может губы чуть толще, а кожа бледнее. Но это она.

– Ира Ош.

– И она же мазель Орели. Один человек, две личности: одна для светских бесед, другая для грязных дел. Вы можете остаться здесь, можете проситься к ним и потребовать ответов, а можете пойти со мной и тогда я выведу вас из тупика.

Лиман продолжал смотреть на смеющееся лицо Иры. Она не замечала его, лишь убирала волосы с лица и отвечала что-то непрерывно бормочущему Рою.

– Решайте, Лиман! Решайте.