Миша сначала набрал Юрате, потом спохватился, что утро, а она просила не звонить по утрам. Поспешно сбросил звонок, но Юрате перезвонила сама. Сразу сказала:

– Не извиняйся, почти одиннадцать. И я не сплю.

– Ну хорошо, – вздохнул Миша. – Но всё равно прости пьяного дурака.

– Пьяного? – рассмеялась Юрате. – Ты серьёзно? То есть, вот настолько прекрасно вы с Лехом ночь провели?

– Да. Представляешь, ужрались одним глитвейном, без добавления рома и коньяка. Я думаю, из-за радио. Оно заиграло и наполнило нас мистическим ужасом. Нет, скорее всё-таки ликованием. Но всё равно мистическим. Какие мистики, такая и мистика, мы сделали что смогли. Правда, радио не особенно долго играло. Три с половиной минуты. Мы решили, что для начала неплохо, налили себе ещё, чтобы выпить за радио, и вот тут меня окончательно развезло. Но я позвонил тебе практически на рассвете не нашим пьянством похвастаться. А чтобы твои пирожки не сожрать.

– Какие мои пирожки? – изумилась Юрате. – И когда это ты их у меня отобрал?

– Не у тебя, никогда. А у Витаса с Витой на Троцкой. И не то чтобы я, а Лех. Он сказал, ты любишь сердечки с грушей, и набил ими самый большой пакет. А теперь они пахнут, заразы, как самый неодолимый в моей жизни соблазн. У меня сила воли, но знаешь, во избежание страшного прегрешения я бы лучше, если возможно, их поскорее отдал.

– Ладно, – решила Юрате. – Через четверть часа буду в нашей кофейне, где апельсиновый американо. Можешь съесть один пирожок по дороге, невелико прегрешение. Давай приходи.

* * *

– Я съел два, – покаялся Миша. – Потому что их было четырнадцать.

– И ты решил, что у меня морда треснет? – подсказала Юрате.

– Так вопрос не стоит. Просто я съел один, осталось тринадцать, и я сразу вспомнил про чёртову дюжину. Роковое число! Я, конечно, в местные приметы не верю. Но с учётом, сколько со мной в последнее время случилось такого, во что я не верю, знаешь, ну его. Не надо тебе тринадцать. Короче, я сам не заметил, как спас тебя вообще от всего.

Юрате даже не рассмеялась, только покачала головой. Сказала:

– Число двенадцать мне тоже не особенно нравится. И одиннадцать ничем не лучше. Лень придумывать, почему. Просто ешь, дорогой, если хочется. Мне и пара штук – выше крыши. Спасибо вам с Лехом за пирожки. Это то, что радует сердце.

– Сэй-Сёнагон[61], – вставил Миша (Анн Хари) с набитым ртом.

– А у вас дзуйхицу случайно не пишут? – оживилась Юрате. – По идее, вам такое легко. Пишешь только о том, что действительно было, не надо сочинять ничего.

– У нас нет такого отдельного жанра. Но все наши хроники и календари в каком-то смысле «записки у изголовья». Особенно за те годы, когда в очередной раз входил в моду так называемый высокий лирический стиль. Жалко, что ты по-нашему не читаешь, я бы их каждый год приносил. Тебе бы точно понравилось! Ну ничего, вот Лех язык скоро выучит, будет тебе на досуге переводить.

– Что он выучит?!

– Наш язык. Правда, насчёт «скоро» я погорячился. Выдал желаемое за действительное. В нашем языке чёрт голову сломит. Нет, ногу. Или всё-таки голову? Как в таких случаях говорится? Я внезапно забыл.

– Ногу, – вздохнула Юрате. – Но тут, наверное, действительно голову. Просто случай беспрецедентный. Прежде на этой планете ни в одной из её вероятностей ваш язык никто не учил.

– И правильно делали. Только время зря потеряли бы. Единственный эффективный метод обучения, который я знаю – родиться в Сообществе Девяноста Иллюзий. Но у Леха получится. Как минимум самые нужные фразы. Всё-таки Лех это Лех.

– Самые нужные фразы, – повторила Юрате. – Психи вы ненормальные. Если бы вас не было, пришлось бы обоих выдумать. Но вы, молодцы такие, сами на свет родились. Дай угадаю. Лех хочет выучить что-то вроде «мы есть»?

– И ещё «я люблю тебя», – улыбнулся Миша (Анн Хари). – Лех говорит, у него роковое предчувствие, что в ближайшее время придётся очень часто признаваться в любви.

* * *

Миша (Анн Хари) с наслаждением вытянул ноги. Сказал:

– Какой же у тебя отличный диван. Лучше, чем дома, честное слово. Впрочем, это как раз понятно, Сашка всю свою мебель лет пятьсот назад по друзьям собирал. То есть она уже тогда начинала рассыпаться от старости. Но Сашка как-то её убедил потерпеть. Ну и теперь кухонный диван, понятно, уже не выкинешь. Он верный товарищ и исторический раритет. Поэтому, что даже в ТХ-19 диваны удобней, я ему никогда не скажу.

– Саше или дивану? – уточнил Тим (что он в Лейне Та Ола, все помнят? Ничего, ещё раз повторю).

– Обоим. И ты им, пожалуйста, тоже не говори.

– А я тебе точно-точно спать не мешаю? – спросил (уже в третий раз) Тим. – Я же, если что, могу унести компьютер на кухню. Или вообще погулять пойти.

– Мне помешать невозможно. Я уже практически сплю. Просто такой счастливый, что не могу перестать говорить. Большая удача, что ты оказался дома. А то бы я пошёл за ключами к соседям, слово за слово, чего доброго, прямо там бы улёгся и до ночи вещал. А так тебе не даю работать. Затрудняю жизнь потенциального конкурента! Это я молодец. Кстати, о конкуренции. У тебя сейчас совсем завал Юратиных книг? А то я уже не справляюсь со своими находками. В смысле не успеваю распихивать их по издательствам. Устал подписывать договоры, аж рука иногда болит. А книги хорошие, жалко. Хочешь, отдам тебе несколько штук?

– Хочу! – обрадовался Тим (Ловец книг Та Ола, азартный, как все Ловцы). – У меня как раз не завал. Как-то я работал-работал, и вдруг внезапно счастливый финал. Даже несколько сразу. Все книги ушли в типографию, кроме последней из тех, которые взялся переделывать Самуил. Я же сегодня специально вернулся, чтобы спокойно посидеть, поискать интересное в интернете, как в старые времена. А то пока мы тут втроём гуляли, было как-то не до вдумчивых поисков. Я за всё время даже компьютер ни разу не включил. А твои книги оттуда, где пицца?

– Оттуда конечно. Пиццу, кстати, тоже могу принести. Совершенно забыл про «Голод и тётку». Вот куда нам с Лехом обязательно надо зайти!

– Какое счастье, – вздохнул Тим (Та Ола). – Ты принесёшь мне книги, написанные никогда! Я прочитаю их первым. И сам решу, что в какое издательство отнести. Тем более ты говорил, они как бы сами себя переводят. В смысле, с первой попытки у всех хорошо получается, можно любому переводчику отдать и забыть. Но учти, за обложками и аннотациями я всё равно буду строго следить!

– Так следи на здоровье, – зевнул Миша (Анн Хари). – Хуже-то всяко не будет. Просто можно и не следить. Но ты делай, как тебе нравится. Всегда надо делать, как нравится. А то зачем вообще было идти в Ловцы.

– Ты понимаешь, – просиял Тим (и Та Ола). – Вот спасибо тебе!

– На самом деле, это тебе спасибо, – сказал Миша, закрывая глаза. – Я недавно сопоставил все факты и наконец-то дотумкал, что эта наша история с книгами с тебя началась. С твоих находок в этом их дурном интернете… Ладно, раз там нужные книги нашлись, не дурном. Прости, дорогой. И передай своему интернету: я раскаиваюсь! Постараюсь больше не обзываться. Он полезный. Бывает. Изредка. В хороших руках.

Тим взял с полки роутер, поднёс к лицу и совершенно серьёзно сказал:

– Уважаемый интернет, у нас тут Миша раскаялся. Понял, что ты полезный. Не серчай на него, он отличный чувак.

Положил прибор на место и добавил, теперь обращаясь к Мише:

– Я сам на крыльях летаю, когда вспоминаю, что всё это с меня началось. Понятно, что судьба есть судьба, мы – только её инструменты. Но я – ужасно счастливый, удачливый молоток!

Тот кивнул, улыбнулся, повернулся на бок. Сказал:

– Ты шуми, сколько влезет. Серьёзно. Я люблю спать под всякий житейский шум. Это как будто папа с работы вернулся под утро. Или в моей мастерской собралась большая компания, а я перед этим так упахался, что посреди разговора уснул. Или Сашка печёт нам на завтрак чёрствые корки, он почему-то так называет свои обалденные пироги. Или поезд остановился на станции, в вагоне суетятся попутчики, выгружают тяжёлые чемоданы, а я дрыхну в купе и знаю, что мне ещё очень нескоро, аж, например, послезавтра предстоит выходить.

* * *

– Я совсем ненадолго, – сказал Анн Хари. – Только вас с Образом Жизни обнять. Потом смотаюсь по делу и назад в ТХ-19. Не жизнь, а какой-то аврал.

– Но тебе явно нравится, – заметил Ший Корай Аранах, наливая воду в кофейник.

– Нравится – не то слово.

– Тогда хорошо. Попьёшь со мной кофе?

– Ещё бы. Можно сказать, затем и пришёл. А! Ещё принёс тебе пачку несбывшихся книг. Это серия про историю литературы, музыки, кино и других искусств. Просто популярный нон-фикшен. Отлично написан, читается практически как детектив. Нашёл в мастерской на полке и вспомнил, как читал эти книги, чтобы поскорей разобраться, что тут у них за несбывшийся мир, не пора ли мне делать ноги. И из-за них – понятно, не только, отчасти – так сильно его полюбил. И ты теперь ещё больше полюбишь, уж настолько я твои вкусы знаю. Да, это насильственное вмешательство в твою эмоциональную жизнь. Но им очень надо. Нам очень надо. Прости.

– Тебя там точно не подменили? – усмехнулся Ший Корай Аранах. – Не успел я привыкнуть, что ты перестал орать по любому поводу и чуть что разбивать телефон, а ты уже научился вежливо извиняться даже за сделанное добро.

– Вы все как сговорились. Скандалы вам подавай. А мне просто стало некем скандалить. Нету больше беспричинно несчастного дурака, который и рад бы взять своё счастье, да нечем, вместо сердца голодная бездна, дыра. Всё мне было не так, и всё не на месте, вечно чего-нибудь не хватало. Там, в несбывшемся Вильнюсе – Лейна, нашего зеркального неба, скороспелой черешни, тёплого ветра с моря и, чего уж, тебя. Здесь – всего, о чём я не помнил. Но «не помнить» не означает «не знать». А теперь всё в порядке. Хватает. Не так уж много мне надо. Оказалось, достаточно две судьбы. Чтобы ночью напиться с давним другом в несбывшемся, утром отнять у ангела пирожки, днём отоспаться в ТХ-19, а под вечер к тебе вломиться. И кофе дома наконец-то спокойно попить.

* * *

Дилани Ана сидела за столом, заваленном книгами и бумагам, с таким обречённым лицом, словно все они повествовали об апокалипсисе, который вот-вот начнётся, и сделать с этим нельзя уже ничего.

Услышав, что к ней вошли, она ещё больше нахмурилась, но увидев Анн Хари, просветлела лицом. Сказала:

– Если Тэко Машши однажды позовёт тебя в заместители, не соглашайся. Никогда. Ни за что.

– Я в безопасности, – заверил её Анн Хари. – Тэко Машши в людях будь здоров разбирается. Так что не позовёт. Но ты, я уверен, справишься. Теперь тебе будет легко.

– Вот спасибо! – Дилани Ана всплеснула руками. – Сказал почти невозможное и даже в обморок не упал!

– Сказать, кстати, было проще простого, – пожал плечами Анн Хари. – Из чего можно сделать вывод, что ты и сама, без моих пожеланий крута. Вообще с чем угодно справишься. А то была просто минута слабости. И уже прошла навсегда. Прости, дорогая, что отвлекаю. У меня очень важное дело. Но сначала вопрос. Вы в своей школе в виде рыбы-дракона, когда влюблялись, писали друг другу записки? И просили кого-нибудь их передать?

– Ты специально пришёл ко мне это выяснить? – изумилась Дилани Ана. – Вот интересно, зачем тебе, а? Ты что, решил учиться на антрополога? Будешь нашу повседневную жизнь изучать?

– Так писали?

– Естественно. Как, наверное, все. У меня с этим связана страшная драма. Меня подружка попросила отнести записку мальчишке, а тот с какого-то перепугу сразу влюбился в меня. Подружка перестала со мной разговаривать, а мальчишка проходу мне не давал. Мне-то было не надо. Я тогда сохла по одному старшекласснику. Но, кстати, записок ему не писала. Хотела, чтобы он обратил на меня внимание сам.

– Считай, я с запиской от старшеклассника, – улыбнулся Анн Хари. – Но от другого. Мой старшеклассник лучше! Он с сизой тенью и кучей других достоинств. Смотри, какую записку он тебе передал.

Достал из кармана четыре диска в разноцветных коробках. Сказал:

– Можно слушать на обычной аппаратуре из ТХ-19. Нормально играют, я проверял. Это музыка из несбывшейся вероятности. Да ты, наверное, сама уже поняла. Честно скажу, я в тамошней музыке не очень-то разбираюсь. Ну так и не я выбирал.

– Музыка из несбывшейся вероятности, – повторила Дилани Ана. – Для меня?

– Для тебя. Лех, оказавшись в несбывшейся вероятности, первым делом перерыл музыкальную лавку. Говорит, мучился страшно, пока выбирал. Он же твоих вкусов не знает. Поэтому там очень разное. Вдруг хоть что-то тебе понравится. Так он передал.

– Вот теперь понятно, – по-русски сказала Дилани Ана, прижав руки к сердцу, – каким образом мне на работе станет легко. Помру молодой от счастья, да и дело с концом.

– Ну тебя к чёрту, – сердито ответил Анн Хари. – Даже на потустороннем языке не надо так говорить. Зачем тебе помирать от счастья, когда можно счастливой жить? Ты вообще сперва диски послушай. Вдруг он не угадал?

– Так это неважно, – улыбнулась Дилани Ана. – Важно, что он страшно мучился, когда выбирал. Идеальное начало романа – героиня узнала, как герой ради неё страдал!

* * *

• Что мы знаем об этой книге?

Что легко и приятно в, скажем так, непростых обстоятельствах писать про жителей иных реальностей, настолько далёких, что проще сказать – невозможных. Нормальному человеку легче поверить в Ктулху с зелёными человечками, чем в издателя Тэко Машши из Лейна, или, скажем, Эль-Ютоканского искусствоведа с четырьмя именами. Не говоря уже о летающих лисах и Лайко с его айрабанной.

А они (и ещё очень многие) есть.

Кто-то из них сюда к нам заглядывает в основном по делам. Другие вообще сидят дома, в своих невообразимых мирах, иногда читают наши книги или разглядывают картины в Эль-Ютоканском музее, удивляются – вот уж точно, дух дышит где хочет! – но в целом им на нас наплевать. А большинству даже наших книг и картин не надо, у них другие вкусы и интересы, ничего не поделаешь, выбор велик. И что бы с нами тут ни случилось, у них всё будет нормально, в смысле совсем зашибись. Тэко Машши вернётся из первой расширенной литературоведческой экспедиции по тропам Странствий, соберёт в издательстве срочное совещание, раскидает задания и той же ночью усвистит в Улимхайю, где его в айрабанной «Территория Лайко» заждались друзья-пастухи. Лестер Хана приведёт домой стажёра Туму Вашари, заплутавшего и (к счастью, временно) потерявшего память в довольно стрёмной реальности ТХ-10 (Хорш). Лийс (вернее, Кой-Илламот, поскольку речь о работе) получит премию Союза арт-критиков Эль-Ютокана за выдающийся вклад в открытие новых территорий искусства (и тут же её с арт-критиками пропьёт). Переводчица Шоки Нава, подсчитав гонорары за переводы нескольких новых суперхитов, отправится в кругосветное путешествие, о котором давно мечтала, да всё откладывала на потом. Крылатый лис Нхэрка будет часто встречаться во сне с Ший Корай Аранахом, а когда в Хой-Брохх заявится группа студентов-практикантов из Лейна, передаст с ними другу три здоровенные коробки своих пирогов. Черноглазая девочка по имени Бла Саваши получит в подарок рогатку с ярмарки в потусторонней реальности; в Лейне рогаток днём с огнём не доищешься, а бывшему генералу иногда очень хочется пострелять. Адрэле Тай Хор Суини заведёт второго кота (серого с белым ухом) и наконец-то внесёт на рассмотрение Большого Издательского Совета предложение об изменении индекса цивилизации ТХ-17 на ЮМ. Лётчики, проложившие маршрут до Грас-Кана, увеличат команду до двенадцати человек и возьмут в аренду ещё два самолёта, каждый на восемь мест, а то столько желающих, что полёта приходится ждать по полгода; ничего, теперь очередь двинется веселей. В студенческой кофейне «Ногами» появится новый бариста, и кофе там станет вкусней, чем в «Мы сами»; это событие настолько потрясёт городскую общественность, что будет отмечено в ежегодном календаре. Таира Аша отправится с сыновьями в отпуск, в Ойшу к родне, и по дороге влюбится в старшую помощницу капитана, причём всерьёз и надолго, а не до второго свидания, как выходило у него до сих пор. И ещё много разных прекрасных событий случится в Сообществе Девяноста Иллюзий, в Эль-Ютокане, в Улимхайе, в Хой-Броххе, вне зависимости от состояния наших дел.

Вот и отлично. Пусть они все будут счастливы. Мне как раз очень надо, чтобы хоть где-то, если уж нельзя сразу всюду, всё было так, как нравится мне.