Одри

Следующая неделя превращается в настоящее испытание. Каждое утро я просыпаюсь непривычно отдохнувшей – больше не нужно мчаться в больницу перед работой. Теперь мой будильник звонит на час позже, но почему-то это не приносит радости.

По дороге на работу ловлю себя на том, что машинально сворачиваю к больнице, и каждый раз одергиваю себя. В офисе время тянется мучительно медленно. Я справляюсь со всеми задачами быстрее обычного – видимо, когда нет приятного отвлекающего фактора в виде предвкушения встречи с Джейсоном, работается эффективнее.

Вечера становятся самым сложным испытанием. Раньше это было время наших разговоров в больнице, а теперь – бесконечные часы наедине с мыслями о нем. Пытаюсь занять себя – начинаю генеральную уборку, перебираю гардероб, даже пробую новые рецепты. Но все эти занятия только подчеркивают пустоту, которая образовалась в моей жизни.

Слова Дэйва звучат в голове снова и снова, как заевшая пластинка.

“Я категорически против этих встреч”.

Умом я понимаю его правоту, но сердце предательски сжимается каждый раз, когда проезжаю мимо больницы. Это похоже на зависимость – чем сильнее пытаюсь не думать о Джейсоне, тем навязчивее становятся мысли о нем.

После разрыва общения с ним моя жизнь входит в какое-то странное, непривычное русло. Дэйв буквально светится от счастья – он наконец-то получил мое "неразделенное" внимание. Его радость настолько искренняя, что временами становится даже неловко.

– Детка, давай сходим в кино? – предлагает он в пятницу вечером, когда мы сидим на кухне за ужином. Я рассеянно ковыряю вилкой свой салат, пока он с энтузиазмом рассказывает о новом боевике.

Кино оказывается невыносимо скучным. Два часа взрывов и погонь проходят как в тумане – я то и дело ловлю себя на мыслях о белых больничных коридорах и знакомой улыбке. Дэйв, похоже, не замечает моей отстраненности – он увлеченно следит за сюжетом, иногда сжимая мою руку в особо напряженные моменты.

Через пару дней мы идем в наш любимый итальянский ресторан. Официант приносит меню, и я механически просматриваю список блюд, которые давно знаю наизусть.

– Может, попробуешь равиоли с трюфелем? Ты же их любишь, – предлагает Дэйв.

Я киваю, хотя аппетита совсем нет.

Наши будни тоже изменились. Теперь мы чаще завтракаем вместе – Дэйв варит мне кофе, пока я собираюсь на работу. По вечерам смотрим сериалы, обсуждаем прошедший день. Все как в обычной паре. Вот только…

Мысли о Джейсоне преследуют меня постоянно. По дороге на работу я украдкой просматриваю его профиль в соцсетях. Печатаю сообщения – и тут же стираю их. Порываюсь позвонить – но одергиваю себя в последний момент.

К выходным я начинаю замечать, что моя йога-форма покрылась пылью, а любимый коврик сиротливо свернут в углу. Решаю написать Синди – может, совместная практика поможет привести мысли в порядок. Открываю телефон, чтобы написать ей сообщение…

И именно в этот момент экран загорается входящим вызовом от Джейсона. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться как сумасшедшее. Его имя на экране словно гипнотизирует меня, а ладони мгновенно становятся влажными. Палец замирает над зеленой кнопкой, пока в голове проносится водоворот мыслей. Время словно застывает, пока я смотрю на мигающий экран, не в силах принять решение.

Принять или сбросить? От этого выбора, кажется, зависит вся моя дальнейшая жизнь…

Вдруг у него что-то случилось? Надо ответить.

– Знаешь, – его голос звучит с той особенной хрипотцой, от которой у меня всегда подкашиваются колени, – я готов снова сброситься со скалы, лишь бы видеть тебя каждый день. Хотя, признаюсь, в этот раз предпочел бы обойтись без переломов.

– Не говори глупости, – выдыхаю я, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе. – Одного раза вполне достаточно.

– А как же мне теперь найти повод видеться с замужней женщиной? – в его тоне появляется игривость. – Или после моей выписки из больницы ты решила вычеркнуть меня из своей жизни? Знаешь, это довольно жестоко с твоей стороны.

Перед глазами тут же встает серьезное лицо Дэйва и его слова звенят в ушах. "Если я действительно важен для тебя, надеюсь, ты прекратишь встречи с ним".

– Джейсон… – начинаю я, но он, словно читая мои мысли, перебивает:

– Кстати, помнишь, что врач прописал мне йогу для восстановления? – его голос становится бархатным, обволакивающим.

Я невольно улыбаюсь, представляя этого брутального мужчину на коврике для йоги.

– Неужели ты действительно готов на такой подвиг? Джейсон Винсент и йога – это будет интересно, – поддразниваю я его, накручивая прядь волос на палец.

– Я очень послушный пациент, – в его голосе слышится усмешка. – Так что, могу я рассчитывать на лучшего инструктора по йоге в городе?

Я чувствую, как краска заливает щеки. Его намерения прозрачны как стекло.

Нервно накручиваю прядь волос на палец, прекрасно понимая, к чему он клонит. Образ встревоженного Дэйва встает перед глазами, и чувство вины колет где-то под ребрами.

– Разумеется, – стараюсь говорить легко и непринужденно. – У меня есть потрясающий инструктор, Сара. Она творит чудеса даже с самыми безнадежными случаями.

– Одри, – он произносит мое имя так, словно пробует на вкус каждый слог, – ты же знаешь, я не особо доверяю незнакомцам. Мне нужен кто-то проверенный. Кто-то, кто знает все мои… слабые места. Неужели ты так легко передашь меня в чужие руки?

Прикусываю губу, чувствуя, как внутри разгорается опасное пламя. Внутренний голос нашептывает соблазнительные оправдания: "Дэйв всего лишь просил держаться подальше. Он не запрещал. И потом, это же просто йога…"

– Нет, – слова звучат уверенно, хотя сердце колотится как безумное. – Учитывая ваше состояние, мистер Винсент, думаю, вами действительно лучше заняться лично. Исключительно из профессиональных соображений, разумеется.

– Разумеется, – в его смехе слышится удовлетворение.

Нажимаю “отбой” и начинаю собираться.

Мои руки предательски дрожат, пока я пытаюсь аккуратно свернуть коврик для йоги. Получается из рук вон плохо, он никак не хочет помещаться в сумку. Словно даже этот чертов коврик осуждает меня за предстоящий обман.

– Ты куда собралась? – голос Дэйва за спиной заставляет меня вздрогнуть. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться как сумасшедшее.

– На йогу, – отвечаю я, старательно концентрируясь на застежке сумки. Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Технически это не ложь. Просто я умалчиваю о том, что сегодняшнее занятие будет частным уроком с Джейсоном.

"Ты ведешь себя как последняя дрянь", – шепчет совесть.

– Удачи, малышка. Иди сюда, – в его голосе столько любви и нежности, что к горлу подкатывает комок.

Дэйв притягивает меня к себе, и его теплые губы нежно касаются моих. От этого поцелуя, полного доверия и заботы, чувство вины становится почти физически осязаемым. Оно давит на плечи, сжимает грудную клетку, затрудняя дыхание.

– До вечера, – едва слышно шепчу я, торопливо выскальзывая за дверь. В горле першит, а глаза предательски щиплет.

Я почти бегом спускаюсь по лестнице, словно пытаясь убежать от собственной совести. Но она следует за мной по пятам, нашептывая, что я предаю лучшего мужчину в своей жизни ради… чего? Острых ощущений? Адреналина? Или этой необъяснимой, опасной тяги к Джейсону, которая затмевает здравый смысл?

Джейсон

Я меряю шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. До прихода Одри остается считанные минуты, и каждая секунда тянется мучительно долго. Как и вся эта неделя. Внутри бушует коктейль из предвкушения и какого-то странного беспокойства.

Когда наконец раздается звонок в дверь, я замираю на месте. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Черт, когда это я успел превратиться в нервного подростка?

Одри стоит на пороге – прекрасная, как всегда. Легкий румянец на щеках, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются непослушные пряди. Она явно нервничает, теребя ремешок спортивной сумки.

– Как тебя отпустил Дэйв? – спрашиваю я, пропуская ее в дом. От нее пахнет какими-то цветами, и этот аромат сводит меня с ума.

– Никак, – она опускает глаза. – Он не знает, что я у тебя.

Что-то неприятно екает в груди.

– Так ты ему начала врать? – мой голос звучит резче, чем я намеревался.

– Это не ложь, – она вскидывает подбородок. – Я сказала, что поехала на йогу, просто не сказала с кем.

Я медленно качаю головой, чувствуя странное разочарование. Не в ней – в себе.

– Что? – в ее голосе появляются злые нотки. – Ты меня еще осуждаешь? Я думала, что ты сам хочешь меня видеть. Я хотела тебе отказать во встрече, но ты настаивал.

– Я не думал, что тебе придется врать из-за меня, – тихо отвечаю я. – Раньше ты ему честно говорила, когда навещала меня в больнице.

Смотрю на нее и понимаю, что все идет не так. Совсем не так. Когда я звонил ей, представлял эту встречу совершенно иначе. Думал о флирте, о том особенном напряжении между нами, которое всегда заставляет воздух искрить. Но сейчас…

Сейчас я вижу, как она прячет глаза, как нервно теребит край футболки, и меня накрывает осознание: я толкаю ее к тому, чего она на самом деле не хочет. Заставляю предавать человека, которого она возможно любит. И ради чего? Ради моего эгоистичного желания быть рядом с ней?

– Не нужно думать за меня, – в ее голосе появляется агрессивная нотка. – Я сама несу ответственность за свои поступки. Тем более это просто йога. И всё. Не надо надумывать. Я пришла помочь тебе восстановиться. Не знаю, о чем ты там подумал.

Я смотрю на нее – такую решительную и собранную, и невольно улыбаюсь. Вот она, та самая Одри, которая сводит меня с ума.

– Я ни о чем не думал. Ты права, зря я начал эту тему, – примирительно поднимаю руки. – Давай начнем занятие.

Одри деловито достает свой коврик для йоги – нежно-бирюзовый, как море в солнечный день.

– Отлично. У тебя есть коврик? – она входит в роль инструктора, и это чертовски ей идет. – Тебе он понадобится, если ты планируешь продолжать дальше заниматься.

– Да, конечно, – киваю я, чувствуя странную гордость от того, что оказался подготовленным. – Я заказал на амазоне все необходимое для йоги.

Иду за ковриком в холл, где он все еще лежит в упаковке. Черный, максимально брутальный – других вариантов я даже не рассматривал.

– Пойдем на террасу, – предлагаю я, возвращаясь. – Погода отличная.

Выходим наружу, и солнце тут же окутывает нас теплом. Легкий ветерок играет выбившимися прядями ее волос, и я ловлю себя на желании заправить их ей за ухо. Но вместо этого просто расстилаю свой коврик рядом с ее, стараясь сохранять профессиональную дистанцию.

Краем глаза замечаю, как она украдкой оглядывает террасу. Да, я постарался – живые растения в кадках. Хотел произвести впечатление? Наверное. Но сейчас все это кажется таким незначительным по сравнению с ее присутствием.

– Начнем с самых основ, – говорит Одри, грациозно опускаясь на коврик. – Главное в йоге – это дыхание.

Я киваю, но едва ли слышу ее слова. Не могу оторвать взгляд от того, как солнечный свет играет в ее волосах, как изящно движутся ее руки, когда она показывает правильное положение тела. Черные легинсы подчеркивают стройные ноги, а простая белая майка только добавляет какой-то особенной женственности ее образу.

– Сядь в позу лотоса… Джейсон? Ты вообще меня слушаешь?

– Да, извини, задумался, – я слегка смущаюсь, пойманный на том, что откровенно любовался ею.

– Так, – она строго хмурит брови, но я замечаю, как уголки ее губ слегка подрагивают в сдерживаемой улыбке. – Давай еще раз. Скрести ноги, выпрями спину.

Пытаюсь повторить ее позу и с удивлением обнаруживаю, что даже это простое действие вызывает дискомфорт. Черт, а я-то думал, что йога – это так, легкая разминка.

– Теперь глубокий вдох через нос, – ее голос становится мягче, почти гипнотическим. – Задержи дыхание на пару секунд… и медленный выдох через рот.

Следую ее инструкциям, но через минуту спина начинает ныть, а ноги затекают.

– Как, черт возьми, ты можешь сидеть так часами? – не выдерживаю я, пытаясь найти более удобное положение.

Одри тихо смеется, и в ее зеленых глазах пляшут озорные искорки:

– О, это только разминка, мистер Винсент. Подожди, пока мы дойдем до настоящих асан. Тогда ты поймешь, что такое настоящая йога.

Чувствую, как холодок пробегает по спине:

– Настоящих? – мой голос звучит почти жалобно. – То есть это была еще не настоящая йога?

– Даже близко нет, – она лукаво подмигивает, и ямочка появляется на ее правой щеке. – Но не переживай, я буду нежной… для начала. Все-таки ты мой особенный пациент.

Я шумно выдыхаю, осознавая, во что ввязался. Но когда Одри грациозно поднимается с коврика и начинает демонстрировать первую асану, все мои сомнения испаряются. Ее тело движется плавно, каждый изгиб, каждое движение наполнено какой-то первобытной грацией. Я ловлю себя на мысли, что йога, возможно, не такая уж пытка, даже если завтра каждая мышца будет напоминать о себе.

– Сконцентрируйся на своем теле, – ее мелодичный голос вырывает меня из задумчивости. – И прекрати так откровенно пялиться на меня, следи за своим дыханием.

– Так точно, инструктор, – пытаюсь разрядить обстановку шуткой, пытаясь скопировать ее позу. Чувствую себя неуклюжим медведем рядом с изящной ланью.

Одри опускается на четвереньки, демонстрируя позу кошки. Черные легинсы подчеркивают каждый изгиб ее тела, и я чувствую, как пересыхает во рту. Она прогибает спину, и мое воображение мгновенно рисует совсем другую картину – как я стою позади нее, сжимаю ее бедра, и…

Господи, кто бы мог подумать, что обычная йога может так завести?

Судорожно пытаюсь выбросить из головы непрошеные фантазии. Так, думай о чем-нибудь отвратительном. О той старушке с катетером из соседней палаты. О больничной овсянке. О чем угодно, только не о том, как соблазнительно выглядит Одри в этой позе.

– Джейсон, ты должен повторять за мной, – ее голос возвращает меня к реальности. – Встань на четвереньки и прогни спину.

– Сейчас-сейчас, – хрипло отвечаю я, благодаря всех богов за то, что на мне сейчас свободные спортивные штаны. – Просто… изучаю технику выполнения.

Заставляю себя сосредоточиться на механике движений. На глубоком размеренном дыхании. На правильном положении суставов. На чем угодно, только не на прекрасной женщине передо мной.

"Это всего лишь реабилитационная йога, – мысленно ругаю себя. – Соберись, Винсент!"

Одри

Стою позади Джейсона, осторожно придерживая его за широкие плечи. Обжигающее тепло его тела мгновенно пронзает мои пальцы, растекаясь приятной волной по всему телу, когда я касаюсь его разгоряченной кожи через тонкую ткань футболки. От него исходит такой притягательный жар, что я невольно подаюсь чуть ближе.

– Теперь медленно наклоняйся вперед, – мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло, пытаясь вернуть себе профессиональный тон. – Позволь позвоночнику растянуться.

Джейсон послушно выполняет указание. Его тело такое сильное, рельефное, несмотря на травму. Я невольно залюбовалась тем, как перекатываются мышцы под облегающей тканью футболки, как напрягаются его руки. Сердце предательски ускоряет ритм.

– Меняем позу, – произношу я, и эти простые слова вдруг приобретают совсем иной, будоражащий смысл. – Ложись на спину.

Он послушно ложится на мат. Осторожно опускаюсь на колени рядом с ним. Тепло его тела окутывает мои ладони, посылая электрические разряды по венам, когда я помогаю ему правильно расположить ноги для упражнения. Склоняюсь над ним и предательские пряди длинных волос выскальзывают из наспех собранного хвоста и скользят по его груди. Я замечаю, как дрогнул его кадык, как участилось дыхание – теперь оно поверхностное и частое. По моему телу словно пробегает электрический разряд от этого случайного, почти невесомого прикосновения.

– Теперь подними бедра, – мой голос звучит непривычно низко, хрипловато. Я пытаюсь придать ему профессиональные нотки, но выходит что-то совсем другое – интимное, с придыханием, выдающее мое волнение.

Внезапно осознаю, что практически нависаю над ним – непозволительно, опасно близко. Наши взгляды встречаются, и время словно застывает в моменте. В его потемневших, почти черных глазах плещется такое же неприкрытое желание, что пульсирует во мне горячими волнами. Не успев подумать, подаюсь вперед и прижимаюсь к его губам. Секунда… две… Его губы мягкие, но неподвижные, хотя я чувствую, как бешено колотится его сердце – в такт моему.

Отстраняюсь, чувствуя, как жар смущения растекается по щекам и шее. Воздух между нами кажется густым, наэлектризованным, звенящим от напряжения.

– Прости, – бормочу я, неуклюже поднимаясь на предательски дрожащие ноги. – Мне показалось… я думала, ты тоже… – слова путаются, застревают в горле.

Какая же дура. В моменте я почувствовала, что он тоже этого хочет.

Трясущимися руками начинаю запихивать вещи в сумку, но его сильные пальцы обхватывают мое запястье. От этого прикосновения по коже бегут мурашки, а сердце пропускает удар.

– Ты не ошиблась, Одри, – его голос звучит хрипло, с едва сдерживаемой страстью. – Я хочу тебя. Господи, как же я хочу тебя поцеловать. Но не так. Да, сейчас я в той же ситуации, что и Дэйв когда-то, но я не повторю его ошибку.

– И что это значит? – слова вырываются рвано, вместе с прерывистым дыханием. Сердце колотится где-то в горле, а ладони становятся влажными от волнения.

– Это значит, что я не позволю тебе стать любовницей, – его низкий голос обволакивает меня. – Не хочу прятаться по углам, красться, как вор. Ты заслуживаешь большего. Сначала развод, потом мы. Только такой порядок. Никак иначе.

– Ты… – я сглатываю вставший поперек горла ком, чувствуя, как к щекам приливает жар, – ты просишь меня развестись с Дэйвом?

– Да, – его взгляд тверд и решителен, в зеленых глазах плещется что-то необузданное, первобытное. – Именно это я и прошу.

– Всё не так просто, – выдыхаю я, обхватывая себя руками. Короткий топ кажется слишком тонкой защитой от пронизывающего насквозь взгляда.

– Напротив, Одри. Всё предельно просто, когда точно знаешь, чего хочешь. – Он тянется ко мне, и я чувствую тепло его тела даже на расстоянии.

Смотрю в его глаза, потемневшие от желания, и чувствую, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения. Его близость одновременно пьянит и пугает:

– В этом и загвоздка. Я совершенно запуталась в том, чего хочу.

Воздух между нами словно плавится от напряжения, и каждый вдох дается с трудом. Аромат его парфюма – древесный, с нотками сандала – окутывает меня, затуманивая рассудок. Я знаю, что должна уйти прямо сейчас, пока еще способна сопротивляться магнетическому притяжению между нами.

Собираю остатки самообладания и встаю, чувствуя, как дрожат колени.

– Прежде, чем ты уйдёшь, – его голос останавливает меня. Я замираю, не в силах не обернуться. – Наверное, пока ты не разведёшься, нам лучше не видеться.

От его слов внутри что-то обрывается.

– Серьёзно? – мой смех больше похож на всхлип. – Ставишь мне ультиматум? Либо развод, либо мы прекращаем общаться?

– Я не железный, Одри, – в его глазах мелькает что-то похожее на боль. – Вдруг я не смогу сдержать своё обещание в следующий раз. Я и сейчас еле держусь. – Он проводит рукой по волосам, и этот простой жест отзывается во мне новой волной желания. – Ты мне нужна. Я хочу быть с тобой, но… Так правильно. Поверь мне.

Горячие слезы жгут глаза, и я изо всех сил сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Только не плакать. Только не сейчас.

– Ты прав, – киваю я, чувствуя, как предательски дрожит подбородок. – Нам лучше не видеться больше.

Разворачиваюсь и быстро выхожу, пока не передумала. Его молчание бьет по спине больнее любых слов.