Одри

Сегодня долгожданный день выписки Джейсона. Я нервно кручу в руках ремешок своей сумки, пока врач монотонно зачитывает длинный список ограничений. С каждым новым запретом лицо Джейсона становится все мрачнее.

– На ближайшие полгода полностью исключить любые экстремальные виды спорта, – врач делает акцент на слове "любые". – Никакого сёрфинга, скалолазания, прыжков с парашютом. Тренажерный зал тоже под запретом.

– Кажется, с экстримом покончено, – говорю я.

Смотрю на Джейсона, который сидит на больничной койке, будто его только что приговорили к пожизненному заключению. Его широкие плечи поникли, а в глазах застыло такое отчаяние, что у меня сжимается сердце. Он всегда был адреналиновым наркоманом – жил от одного острого ощущения до другого. А теперь всё это под запретом.

– Тебе придется прислушаться к рекомендациям врача, – мягко говорю я, складывая его вещи в спортивную сумку. От больничной футболки все еще пахнет антисептиком. – Если хочешь вернуться к своим безумствам, нужно дать телу восстановиться.

– Вернуться? – он горько усмехается, проводя рукой по отросшим волосам. – Какая жизнь без адреналина? Это просто существование.

– Черт возьми, и чем мне теперь заниматься? – его голос звучит почти обреченно. – Может, записаться на йогу?

Последнюю фразу он произносит с таким сарказмом, что я невольно прыскаю.

– Вообще-то, йога была бы очень полезна для вашей реабилитации, – неожиданно оживляется врач. – Она помогает восстановить подвижность суставов и укрепить психику.

– Значит, будешь учиться жить по-новому, – добавляю я, пытаясь скрыть улыбку. – И да, йога – отличное начало. У меня есть на примете потрясающий инструктор.

Джейсон одаривает меня таким взглядом, словно я предложила ему записаться на курсы вышивания крестиком. Я не выдерживаю и начинаю смеяться.

– И что тебя так веселит? – он хмурится, но в уголках его губ уже появляется намек на улыбку.

– Прости, – вытираю выступившие слезы. – Просто представила тебя в позе лотоса среди благостных йогов.

– Думаешь, я не впишусь в эту компанию? – он приподнимает бровь, и на секунду я вижу прежнего Джейсона – того самого, который никогда не отступает перед вызовом.

– Честно? Никогда бы не подумала, что доживу до этого момента, – я подмигиваю ему.

Собираем последние вещи в палате – несколько книг, которые я приносила ему, недочитанный кроссворд, зарядку от телефона. Всё это отправляется в спортивную сумку, которую я захватила из дома.

– Я отвезу тебя домой, – говорю я, нервно теребя ключи от машины. Сердце предательски колотится, хотя я изо всех сил пытаюсь казаться спокойной.

– Спасибо, – в его улыбке проскальзывает облегчение. Он все еще бледный после больницы, и я замечаю, как дрожат его пальцы, когда он застегивает куртку.

Мы идем по больничному коридору, пропахшему лекарствами, и я ловлю на себе любопытные взгляды медсестер. Наверное, они уже привыкли видеть меня здесь каждый день.

В машине повисает неловкое молчание. Я включаю радио, чтобы заполнить тишину.

– Рад, что наконец-то выписался из больницы? – спрашиваю я, осторожно выруливая на проспект.

– Да, рад, – он отвечает слишком быстро. – Больше никаких уколов и капельниц. Но я буду скучать по нашему общению.

– Я тоже, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.

– Как там Дэйв? – спрашивает он после паузы, и я вздрагиваю от этого имени.

– Нормально. Много работает, – отвечаю сухо, вцепившись в руль.

Пока мы едем по знакомым улицам, я не могу отделаться от мысли, что это, возможно, наша последняя совместная поездка. Осенний ветер гоняет желтые листья по асфальту, и я чувствую, как вместе с ними улетает что-то важное из моей жизни.

Машина плавно подъезжает к его особняку, и меня накрывает волной воспоминаний. Тот вечер, когда я приехала к нему в одном плаще… Жар его прикосновений, страсть, захлестнувшая нас обоих. Поцелуи, от которых кружилась голова… Щеки предательски краснеют от этих мыслей.

Я крепче сжимаю руль, пытаясь отогнать непрошеные воспоминания.

– Ну вот и приехали, – произношу я, останавливая машину. Голос звучит хрипло.

Джейсон медлит, его рука замирает на ручке двери. В салоне пахнет его парфюмом, и от этого знакомого запаха щемит сердце.

– Спасибо. За все, – наконец произносит он, и в его глазах мелькает что-то такое, отчего у меня перехватывает дыхание.

– Не за что, – отвечаю я, пытаясь улыбнуться. – Выздоравливай.

Смотрю, как он медленно идет к дому, и ощущаю, как что-то сжимается внутри. Его походка все еще немного неуверенная, и мне хочется выскочить, поддержать его. Но я остаюсь в машине.

Размышляю о том, что я должна шагнуть к новой реальности, оставив позади все, что было между мной и Джейсоном.

Завожу мотор, но еще несколько секунд сижу, глядя на особняк. На втором этаже загорается свет. Пора ехать домой. Пора возвращаться к своей жизни. Только почему-то кажется, что я оставляю здесь часть себя.

Дома меня ждет Дэйв, и я должна найти в себе силы поговорить с ним о том, что не дает мне покоя последние дни. Выезжаю на дорогу, пытаясь сосредоточиться на предстоящем разговоре, а не на воспоминаниях, которые этот особняк пробудил во мне.

Джейсон

Толкаю входную дверь, и меня встречает гулкая тишина моего дома. Знакомый до каждой детали интерьер почему-то кажется чужим, будто я вернулся в место, которое уже не принадлежит мне. Провожу рукой по прохладной поверхности мраморной столешницы – слой пыли остается на пальцах. Хотя уборщица приходила регулярно, дом все равно выглядит нежилым.

Бросаю ключи на столик в прихожей, и этот простой жест отдается болью в плече. Черт, ненавижу чувствовать себя слабым. Но я справлюсь, я всегда справляюсь.

Одри. Её образ не отпускает меня ни на минуту. Теперь, когда я здоров, у нас больше нет причин видеться. От этой мысли внутри что-то обрывается. Помню её улыбку, то, как она закусывает губу, когда сосредоточена… Стоп. Нужно отвлечься.

Решаю приготовить ужин – это всегда помогало мне очистить голову. Делаю заказ в любимом фермерском магазине: отборная говядина, свежие травы, гранаты. Через час все уже у меня.

Методично нарезаю мясо, мариную его в травах и вине. Знакомые движения успокаивают. Беру в руки гранат, его кожица прохладная и шершавая. Разрезаю плод пополам, и внезапно перед глазами вспыхивает картина: Одри, обнаженная, лежит на этом самом кухонном острове, её кожа блестит от гранатового сока, мои губы скользят по её телу, собирая рубиновые капли…

Нож выпадает из рук, с грохотом ударяясь о пол. Что это было? Воспоминание? Фантазия? От внезапного головокружения хватаюсь за столешницу. Эти образы кажутся слишком реальными, слишком яркими для простого воображения.

Делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Я должен разобраться в том, что происходит. Достаю телефон и набираю сообщение Колину:

"Буду в клубе через час. Подготовь отчеты за последний месяц."

Мне нужно вернуться к работе, к привычной жизни. Но даже сейчас, проверяя все ли выключено на кухне, я не могу отделаться от мысли, что где-то в глубине моей памяти хранится нечто большее, чем просто фантазии об Одри. И я намерен это выяснить.

Иду к гаражу, ощущая, как адреналин начинает бурлить в крови. Я всегда получал то, чего хотел. И сейчас я хочу знать правду. Всю правду.

Спускаюсь в подземный паркинг, и мой пульс учащается. Свет автоматически загорается, постепенно освещая мою гордость – коллекцию автомобилей, каждый из которых имеет свой характер и свою историю.

– Ну что, крошки? Ждали меня? – улыбаюсь я, и мой голос эхом разносится по помещению.

Медленно иду вдоль ряда, останавливаясь у каждой. Вот роскошная Ferrari F8 Tributo – моя Рокси, огненно-красная и темпераментная, как итальянская примадонна. Провожу рукой по капоту, наклоняюсь и целую прохладный металл.

– Прости, детка, что так долго не навещал.

Рядом притаилась элегантная Bentley Continental GT – Грейс, названная так за королевскую грацию. Черный металлик её кузова притягивает как бездна.

Aston Martin DB11 – мой Джеймс, конечно же, в честь Бонда – замер в ожидании, его серебристый корпус едва заметно мерцает в полумраке.

Но сегодня мой выбор падает на Porsche 911 GT3 – мою Стейси. Она всегда была особенной. В её присутствии я чувствую себя по-настоящему живым.

– Простите, малышки, – обращаюсь к остальным, проводя рукой по капоту Ламборгини (моей Дьяблы). – Обещаю, мы обязательно покатаемся с каждой из вас.

Открываю дверь Стейси и скольжу в объятия кожаного сиденья. Салон пахнет именно так, как я помню – кожей и кайфом. Провожу пальцами по рулю, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь предвкушения.

Поворачиваю ключ, и двигатель отзывается мощным рыком, от которого вибрирует все вокруг. Боже, как же я скучал по этому звуку.

– Ну что, красавица, покажем им, что мы еще умеем?

Плавно трогаюсь с места, выруливая на пандус. Стейси движется как хищница, готовая к прыжку. Выезжаю на улицу, и прохладный вечерний воздух врывается в салон через приоткрытое окно.

Впереди длинная дорога, и я чувствую, как адреналин начинает пульсировать в венах. Сегодня мы со Стейси напомним этому городу, кто здесь хозяин. И может быть, это поможет мне хоть ненадолго забыть об Одри.

Вливаюсь в поток машин на бульваре Сансет. Стейси отзывается на каждое мое движение, словно читает мысли. Огни ночного Лос-Анджелеса отражаются в её полированном капоте, превращая дорогу в световое шоу.

Останавливаюсь на светофоре. Справа от меня затормаживает парень на старом Мустанге, бросает восхищенный взгляд на мою машину. Киваю ему, замечая, как загораются его глаза. Да, приятель, она прекрасна.

Зеленый. Плавно трогаюсь с места, наслаждаясь тем, как послушно машина набирает скорость. Знакомые улицы проносятся мимо – здесь все изменилось и одновременно осталось прежним. Как и я сам.

Краем глаза замечаю вывеску любимого бара, где мы частенько зависали с друзьями во времена колледжа. Мимо проплывают витрины бутиков, рестораны с уютными террасами, толпы туристов с телефонами наготове. Голливуд живет своей обычной жизнью. Интересно, изменилось ли что-то в моем клубе за время моего отсутствия?

Сворачиваю на подъездную дорогу, ведущую к "Hollywood Secret". Сердце начинает биться чаще – я почти дома. Стейси замедляет ход, словно тоже чувствует важность момента.

Останавливаюсь у входа в клуб. Я чертовски соскучился по своему логову. Три месяца в больнице казались вечностью. Прохладный вечерний воздух приятно освежает лицо, когда я выхожу из машины.

Поднимаю глаза на неоновую вывеску "Hollywood Secret". Буквы мерцают в сумерках, отбрасывая загадочные блики на фасад здания. Именно такой эффект я и хотел создать – намек на тайну, на что-то запретное и манящее. Помню, как долго выбирал дизайн, отвергая один вариант за другим, пока не нашел именно то, что искал.

Клуб выглядит как всегда безупречно. Колин хорошо справлялся в мое отсутствие. У входа уже выстроилась очередь из желающих попасть внутрь, хотя до открытия еще час. Девушки в вечерних платьях, парни в дорогих костюмах – все они ждут возможности прикоснуться к тайнам Голливуда, которые я им обещаю.

Замечаю, как некоторые узнают меня, начинают перешептываться. Да, я вернулся. И судя по тому, как учащается пульс от предвкушения, я чертовски соскучился по всему этому – по музыке, которая вот-вот начнет пульсировать в венах города, по легкому флеру порока, витающему в воздухе, по власти над этим маленьким царством удовольствий.

Толкаю тяжелую дверь и замираю на пороге. В полумраке пустого зала раздается дружный возглас:

– С возвращением, Джейсон!

Яркий свет заливает помещение, и я вижу улыбающиеся лица своей команды во главе с Коллином. Разноцветные шары украшают каждый угол, а в воздухе кружатся серебристые блестки из хлопушек. Чувствую, как уголки губ сами собой растягиваются в улыбке.

– Спасибо, ребята, – говорю я, оглядывая их теплым взглядом. – Но вы немного промахнулись с датой – мой день рождения в ноябре.

– А это особый праздник! – Коллин выносит торт со свечами. – Давай, босс, загадывай желание!

Смотрю на пламя свечей, и перед глазами возникает она – Одри. Ее изумрудные глаза, легкая улыбка… Черт возьми, я не должен думать о чужой жене. Но сердце предательски сжимается. Закрываю глаза и загадываю единственное желание – вспомнить все, что было между нами.

После объятий и поздравлений киваю Коллину:

– Пойдем в кабинет, нужно обсудить дела.

Поднимаемся по винтовой лестнице в мой офис. Сажусь в кожаное кресло, которое словно обнимает меня, как старого друга.

– Как Мелани? – спрашиваю я о его жене.

– Она очень благодарна тебе, – улыбается Коллин. – У нас все наладилось.

– Рад слышать, – киваю я и беру в руки отчеты. – А теперь давай посмотрим, как тут без меня… – пробегаю глазами по цифрам и присвистываю. – Черт возьми, Коллин! Это впечатляет. Готовь документы на тройную премию.

Он усмехается:

– Вообще-то, босс, это твоя "заслуга". Новости о твоей коме разлетелись по всей Калифорнии. Люди боялись, что клуб закроется, и толпились в очередях каждый вечер. Аншлаг был постоянный.

Качаю головой – даже находясь без сознания я умудрился поднять бизнес на новый уровень. Что ж, видимо, судьба благоволит мне. Вот только сможет ли она помочь разобраться с главной загадкой моей жизни – Одри?

– Чувак, и ты со всем этим справился, – откидываюсь в кресле, не скрывая восхищения. – Тройная премия и отпуск – это минимум. Ты заслужил.

– Спасибо, – Коллин скромно улыбается.

Поднимаюсь и подхожу к нему, кладу руку на плечо. В кабинете повисает напряженная тишина.

– Ты моя правая рука, Коллин. Без тебя этот клуб не был бы тем, что есть сейчас, – слегка сжимаю его плечо. – Но знаешь, что я ценю больше всего? Честность. За все годы нашей дружбы ты никогда меня не обманывал. Так ведь?

Замечаю, как дергается его кадык.

– К чему ты клонишь? – его голос звучит хрипло. – Я всегда был с тобой честен.

– Правда? – мой голос становится тише, но от этого напряжение в комнате только растет. – Очень на это надеюсь. Потому что моя память… она возвращается. По кусочкам, как мозаика. И если окажется, что ты солгал мне об Одри… – делаю паузу, давая ему возможность осознать сказанное, – я буду чертовски разочарован.

Коллин бледнеет, его лицо покрывается испариной. Он нервно облизывает губы, явно борясь с собой.

– Послушай, – смягчаю тон, отхожу к окну и смотрю на огни ночного города. – Я помню твою преданность. Все те моменты, когда ты прикрывал мою спину. И я готов закрыть глаза на то, что ты однажды что-то скрыл, – поворачиваюсь к нему. – Если ты расскажешь мне правду прямо сейчас. Как тебе такое предложение?

Наши взгляды встречаются. В его глазах читается внутренняя борьба – между долгом дружбы и каким-то обещанием, которое он, видимо, дал. Я терпеливо жду, давая ему время принять решение. Уже предвкушаю, что сейчас узнаю что-то важное.

– Давай, друг, – мой голос звучит мягко, но настойчиво. – Расскажи мне всё про нас с Одри.

Коллин тяжело вздыхает и опускается в кресло. По его виду понимаю – то, что я сейчас услышу, расставит всё по своим местам.

Одри

Вечер окутывает нас теплом и безмятежностью. Легкий ветерок играет с моими волосами, а закатное солнце окрашивает небо в нежно-розовые тона. Мне совсем не хочется разрушать эту идиллию, но вопрос, который терзает меня с того самого дня, когда я обнаружила шкатулку с вещами Виктории и помолвочное кольцо, жжет изнутри, требуя ответа.

– Когда именно ты сделал ей предложение? – мой голос звучит тише, чем я планировала.

Дэйв тяжело вздыхает, его плечи заметно напрягаются.

– Одри, давай не будем об этом сейчас, – в его голосе слышится предупреждение.

– Мне правда нужно знать, – я подаюсь вперед, заглядывая ему в глаза. – Это важно для меня.

– Я действительно не хочу возвращаться к этой теме.

– Ты собирался построить с ней семью, разделить жизнь. Это часть твоего прошлого, которая влияет на наше настоящее, – мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций.

Дэйв проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть неприятные воспоминания.

– Всё было совсем не так, как ты думаешь…

– Тогда объясни мне.

– Я сделал ей предложение на её свадьбе с Джейсоном, – его слова падают как камни. – Я был в полном отчаянии, понимая, что теряю её навсегда. Это был импульсивный, отчаянный жест. Понимаешь разницу? Одно дело – осознанное решение связать с кем-то жизнь, и совсем другое – поступок на эмоциях от страха потери.

Его признание заставляет меня замереть. В голове словно щелкает переключатель – теперь понятно, почему Джейсон сделал предложение мне. Он тоже боялся потерять. Не любовь двигала им, а страх. А я, глупая, столько времени казнила себя за отказ…

– О чём задумалась? – голос Дэйва выдергивает меня из размышлений. В его глазах читается искреннее беспокойство.

– Так, ни о чем…

– Нет уж, – он качает головой. – Ты требовала от меня честности, а сама прячешься за недомолвками?

Я прикусываю губу, собираясь с духом.

– Джейсон… он тоже сделал мне предложение в день нашей свадьбы.

– Что?! – Дэйв резко встает, его лицо искажается от гнева. – И ты все это время навещала человека, который пытался сорвать нашу женитьбу? Который фактически добился своего? Я просто… в шоке.

– Я отказала ему, – мой голос звучит надломленно. – И, возможно, именно поэтому он поехал на ту скалу. Я чувствую свою вину за случившееся.

Дэйв опускается рядом со мной, его взгляд смягчается.

– Одри, послушай меня. Ты не несешь ответственности за его неспособность принять отказ. И хотя я не могу запретить тебе с ним видеться, – его голос становится серьезным, – я хочу, чтобы ты знала: я категорически против этих встреч. Если я действительно важен для тебя, надеюсь, ты прекратишь их.

В его словах слышится не угроза, а искренняя просьба, от которой сжимается сердце.