Джейсон

Воспоминания

Нахожу Викторию на верхней палубе. Она стоит, облокотившись о поручни, и всматривается в темноту, где едва различимой полоской виднеется берег. Морской ветер играет её волосами, а лунный свет мягко очерчивает изящный профиль. Она замечает моё присутствие, но продолжает делать вид, что одна. Упрямая.

– Ну что, вредина, – подхожу ближе, любуясь тем, как она пытается сдержать улыбку. – Если я брошу курить, у нас с тобой появится шанс?

– Сначала брось, потом посмотрим, – отвечает она с той особенной интонацией, от которой у меня всё переворачивается внутри.

– Уже бросил, – произношу с улыбкой.

Она наконец-то поворачивается ко мне. В её глазах пляшут озорные искорки недоверия.

– Не курю целый час, – уточняю я, небрежно опираясь спиной о перила рядом с ней. Чувствую, как её плечо едва ощутимо касается моего.

– Хм… – она прикусывает нижнюю губу, от чего мне хочется немедленно её поцеловать. – Ты что, действительно готов вот так резко бросить курить из-за меня?

– Ради тебя готов на что угодно, – мой голос звучит хрипловато.

– А если я откажу, то продолжишь? – в её тоне появляются кокетливые нотки.

– Ага, прям сейчас закурю, – достаю сигарету и демонстративно подношу к губам. – Уже тянет, говорю же – целый час продержался.

Медленно щёлкаю зажигалкой, наблюдая за её реакцией. Вики не выдерживает:

– Ладно-ладно, придётся спасать тебя от никотиновой зависимости, – она ловко выхватывает сигарету из моих пальцев. – И от возможного рака лёгких заодно, – добавляет, отправляя сигарету в полёт за борт.

– Эй… – притворно возмущаюсь я.

– Она тебе больше не понадобится, – в её глазах появляется то самое выражение, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Тогда придётся занять свои губы чем-нибудь другим, – произношу низким голосом, наблюдая, как расширяются её зрачки.

Не дав ей времени опомниться, притягиваю к себе. Одной рукой зарываюсь в её шелковистые волосы, другой скольжу по спине, прижимая ближе. Её губы мягкие и податливые, с легким привкусом мятной жвачки. Бесцеремонно врываюсь языком в её рот. Она делает слабую попытку отстраниться, но я чувствую, как дрожит её тело в моих руках. Через мгновение она сдается, отвечая на поцелуй с такой страстью, что у меня кружится голова. Её пальцы впиваются в мои плечи, и я понимаю – теперь она моя.

Настоящее

Сижу в кресле у окна, наблюдая за свинцовыми облаками, что лениво ползут по небу, словно время замедлило свой ход. В последние дни воспоминания накатывают безжалостными волнами – то обжигающе яркими вспышками, то размытыми, как акварель под дождем, образами. Но сегодня с утра в голове будто прорвало плотину, и поток памяти хлынул неудержимо.

Вечеринка. Душный летний вечер. Звон бокалов и неискренний смех гостей. Рука Вики на моем плече – такая привычная и уже чужая. Её улыбка… И Дэйв… Мой лучший друг Дэйв, чей взгляд, теперь я понимаю, слишком часто задерживался на моей жене.

Горькая желчь подкатывает к горлу, обжигая изнутри. Пальцы впиваются в потертую кожу подлокотников с такой силой, что суставы хрустят от напряжения. Перед глазами, как кадры старой кинопленки, прокручиваются все те моменты, на которые я закрывал глаза. Их случайные прикосновения, недосказанные фразы, тайные взгляды через весь зал.

А потом – та роковая ночь. Ссора, похожая на взрыв, от которого дрожали стены. Её слезы, мои крики. Она уехала, хлопнув дверью, и через час разбилась на горной вершине…

Скрип двери вырывает меня из омута воспоминаний.

– Джейсон, смотри, кто решил тебя навестить. Твой друг – Дэйв, – Одри старается говорить ободряюще, но её голос звучит наигранно.

Я медленно поворачиваю голову. В дверях стоит он – всё такой же высокий, широкоплечий. Наши взгляды сталкиваются, и я вижу, как краска отливает от его лица, когда он замечает лед в моих глазах.

– Привет, старина, – Дэйв шагает вперед с деланной непринужденностью. – Как ты…

– У тебя хватило наглости придти сюда после всего, – мой голос звучит хрипло.

– Джейсон… – пытается вмешаться Одри, но я срезаю её:

– Ты спал с моей женой.

Слова падают в стерильную тишину палаты подобно выстрелам. Одри судорожно втягивает воздух, прижимая ладонь ко рту. Дэйв застывает на месте, его рука безвольно опускается.

– Ты спал с Вики. Мой лучший друг трахал мою жену в нашей постели, – ярость поднимается во мне подобно цунами. – А потом она погибла.

– Джейсон, послушай… – Дэйв делает еще один шаг, но я вскакиваю с кресла, несмотря на слабость в ногах.

– Не смей! Даже не приближайся ко мне! – меня колотит от коктейля из боли и бешенства. – Вон отсюда! Убирайся!

Монитор рядом начинает пищать чаще, отмечая скачок сердечного ритма. Краем глаза я вижу, как в палату вбегает медсестра, но всё моё внимание сосредоточено на человеке, которого я когда-то считал другом.

– Пожалуйста, вам нужно уйти, – слышу я голос медсестры. – Пациенту нельзя волноваться.

Дэйв пятится к двери, его лицо искажено виной и страхом. Одри стоит, застыв между нами, и по её щекам катятся слезы.

– Я не хочу больше никогда тебя видеть, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как в глазах темнеет от напряжения. – Никогда.

Последнее, что я вижу перед тем, как медсестра делает укол успокоительного – это спина Дэйва, исчезающая за дверью палаты. И почему-то именно сейчас я вспоминаю, как мы познакомились в колледже, как строили планы, как радовались успехам друг друга…

Всё это теперь превратилось в пепел. Как и моя прежняя жизнь.

Одри

Быстрый стук каблуков эхом разносится по больничному коридору, когда я спешу за Дэйвом. Люди шарахаются в стороны, но мне сейчас не до извинений. Лёгкие горят от быстрого бега, а в голове пульсирует только одна мысль – остановить его, объяснить.

– Дэйв, подожди, пожалуйста! – кричу я, задыхаясь и игнорируя неодобрительные взгляды медперсонала.

Он резко останавливается у самого выхода. Когда поворачивается, я невольно отступаю на шаг – его глаза полыхают такой яростью, что становится не по себе. Я никогда не видела его таким.

– Какого черта я тебя вообще послушал? – рычит он, его кулаки сжимаются так сильно, что костяшки белеют. – Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Дэйв, я просто хотела помочь… – слова застревают в горле, получаются жалкими и неубедительными.

– Помочь? – он издает короткий злой смешок. – Теперь этот ублюдок будет считать себя жертвой, даже не помня, что сам сделал! Браво, Одри, просто браво!

– Но Джейсо…

– Хватит, Одри! – он резко обрывает меня, проводя рукой по взъерошенным волосам. – Я больше не участвую в этом цирке. Не хочу слышать даже имени этого человека. Особенно в своем доме.

Дэйв уходит, оставляя меня посреди холла. Я ощущаю любопытные взгляды окружающих, но сейчас мне не до них. Пальцы дрожат, когда я достаю телефон и набираю Колина.

– Колин, что ты наделал? – шиплю я в трубку, отходя в пустой закуток у автомата с кофе. – У нас же был уговор! Ты знал, что Джейсону нельзя сейчас волноваться. Врач четко сказал – никаких эмоциональных потрясений!

Колин тяжело вздыхает на другом конце провода.

– Прости, Одри. Он начал задавать вопросы. Почему его лучший друг не появляется, зато его жена тут как на работу ходит? Что я должен был делать?

– О боже, – я прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. – Что именно ты ему рассказал?

– Только про Дэйва и Викторию. Про вас – ни слова, как и договаривались.

Я чувствую, как внутри что-то отпускает. По крайней мере, эта тайна всё ещё в безопасности.

– Точно?

– Да. О вас… он по-прежнему не помнит.

Джейсон

Слышу её шаги в коридоре еще до того, как она появляется в дверях. За эти дни в больнице я научился различать их среди десятков других – легкие, неуверенные, с характерной заминкой перед моей палатой. Сердце предательски ускоряет ритм, хотя разум твердит держать дистанцию.

– Привет, – Одри замирает у двери. После того скандала с Дэйвом она явно напряжена, но всё равно пришла.

Я киваю в ответ, намеренно сохраняя холодность. Странное чувство, что Коллин недоговаривает, не отпускает меня. По его версии, я пытался отомстить Дэйву за Викторию, используя Одри. Звучит логично, но почему тогда каждый раз, когда я смотрю на неё, внутри всё переворачивается?

– Как ты себя чувствуешь? – она осторожно присаживается на край больничной кровати. От неё исходит тонкий аромат ванили и чего-то ещё, родного, знакомого. Этот запах будоражит память, вызывая смутные образы: её пальцы, скользящие по моей щеке…

– Лучше, – отвечаю сухо, но не могу оторвать взгляд. Она нервно заправляет прядь волос за ухо, и её рука случайно касается моей. От этого мимолетного прикосновения по телу проходит электрический разряд. Я замираю, пытаясь удержать вспышку воспоминания – её руки на моей шее, тепло её дыхания на губах…

Может, всё действительно было так, как рассказал Коллин? Но тогда почему она смотрит на меня этим особенным взглядом? Почему её щеки заливает румянец, когда наши глаза встречаются? И почему моё тело реагирует на неё так, словно знает куда больше, чем помнит мой разум?

– Завтра выписка, – говорит она тихо, и я замечаю, как дрожат её пальцы. – Я приеду за тобой в десять.

– Не стоит, Одри. Я могу вызвать такси, – мой голос звучит грубее, чем хотелось бы. Я вижу, как она вздрагивает от этих слов.

– Это последний раз, – в её голосе столько невысказанной боли, что у меня сжимается сердце. – Позволь.

Я не дурак. Между нами что-то происходит – что-то большее, чем просто история о мести. Это напряжение, эти недосказанности, эти взгляды украдкой… Версия Коллина может быть правдой, но моё тело, мои инстинкты кричат о другом. О чём-то более глубоком, более настоящем.

Может, память и подводит меня, но сердце… сердце, кажется, помнит всё. И глядя на её опущенные ресницы, на то, как она кусает губы, сдерживая эмоции, я понимаю – я должен узнать правду.

– Джейсон… Прости меня. Я не должна была приводить Дэйва.

– А чего ты ожидала? – внутри поднимается глухое раздражение, от которого сводит челюсть. Сжимаю в кулак простынь, пытаясь успокоиться. – Думала, мы обнимемся и станем лучшими друзьями? Что я как ни в чем не бывало буду общаться с человеком, который спал с моей женой? – я горько усмехаюсь. – Даже не помня об этом. Это подло.

Она опускает глаза, и я вижу, как подрагивают её длинные ресницы:

– Я знаю. Прости…

– Интересно, – добавляю с горечью, – он бы смог со мной дружить, если бы я переспал с тобой?

Одри резко краснеет – румянец заливает не только щеки, но и шею, исчезая в вырезе джемпера. Это мимолетная реакция, но моё сердце начинает бешено колотиться. Что это было? Смущение? Или… воспоминание?

– Прости, – шепчу я, проводя рукой по небритой щеке. – Не стоило это говорить.

Черт. От одной мысли, что между нами что-то могло быть, по телу разливается жар. Я невольно представляю её обнаженное тело, изгиб спины, тихие стоны… Нет. Нужно успокоиться. Эти мысли абсолютно неуместны.

– Одри, – мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. – Между нами что-то было? Скажи. Я… я тебя как-то обидел?

Она резко вскидывает голову, в зеленых глазах мелькает что-то похожее на панику.

– Нет, что ты! – её голос чуть дрожит. – Мы просто друзья, Джейсон. Всегда были только друзьями.

Она говорит это слишком быстро, слишком уверенно. Как заученную фразу. И почему тогда её тонкие пальцы так судорожно теребят край одеяла на моей кровати? Почему она не может встретиться со мной взглядом?

– Правда? – я наклоняюсь вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она отворачивается к окну.

– Конечно, – её голос звучит ровно, но я вижу, как побелели костяшки пальцев от напряжения. – Ты никогда меня не обижал.

Я откидываюсь на подушки, чувствуя странную смесь разочарования и возбуждения. В висках стучит кровь. Либо я схожу с ума, либо эта женщина что-то недоговаривает. И судя по тому, как моё тело реагирует на её присутствие – каждый вздох, каждое движение – мы были намного, намного ближе, чем "просто друзья”.

Память может подвести, но тело не лжет. И сейчас оно кричит о том, что эта хрупкая девушка значила для меня гораздо больше, чем я могу сейчас вспомнить.

– Мне нужно идти, – она резко поднимается, сумочка соскальзывает с плеча. В её движениях читается плохо скрываемая паника. – Увидимся завтра.

– Завтра в десять, – напоминаю я, не в силах оторвать взгляд от её дрожащих рук, пока она поправляет растрепавшиеся волосы. Как же хочется протянуть руку, заправить эту непослушную прядь за ухо…

– Да, – бормочет она, когда практически выбегает из палаты. Аромат ванили ещё витает в воздухе, дразня, мучая намеками на что-то важное, что я забыл.

Откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Под веками пульсируют обрывки образов: её пальцы, скользящие по моей груди, её приоткрытые губы, срывающийся шепот моего имени… Черт! Я с силой тру лицо ладонями. Эти видения – галлюцинации или воспоминания?

Что-то случилось между нами. Что-то, о чем все упорно молчат.

И я обязательно выясню, что именно.