Одри

Руки дрожат так сильно, что телефон едва не выскальзывает из пальцев, когда я в сотый раз перечитываю сообщение на экране: "Джейсон Винсент разбился на скалах. Критическое состояние. Врачи борются за его жизнь".

Мир вокруг рушится. Воздуха катастрофически не хватает, я судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как корсет впивается в ребра при каждом вдохе. В висках стучит только одна мысль – я должна быть там, рядом с ним. Сейчас. Немедленно.

Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену с оглушительным грохотом. В зеркале я вижу отражение Дэйва – его безупречный смокинг помят, галстук съехал набок. Его красивое лицо искажено яростью, желваки играют на точеных скулах, а в карих глазах полыхает такая ярость, что меня пробирает дрожь. Он знает. Конечно, он уже все знает.

– Даже не думай об этом, Одри, – его голос звучит непривычно низко, и от этого низкого, почти звериного рычания у меня мурашки бегут по коже. – Двести гостей ждут в зале. Журналисты. Пресса. Весь чертов город следит за нашей свадьбой. Ты действительно готова все разрушить?

Медленно поворачиваюсь к нему, чувствуя, как горячие слезы прочерчивают дорожки по щекам. Тушь, которую визажист так старательно наносила, теперь наверняка размазалась черными разводами.

– Ты не понимаешь… – мой голос дрожит. – Джейсон в критическом состоянии. Врачи говорят, счет идет на часы. Как я могу праздновать, когда он… когда он может… – слова застревают в горле. – Он может умереть. Прямо сейчас. Неужели ты настолько бессердечен? Как я могу выйти за такого черствого человека замуж?

– За которого ты уже вышла! – жестко заканчивает Дэйв, делая шаг ко мне. – Напомни-ка мне, кто час назад клялся в вечной любви? Кто обещал быть верной в горе и в радости?

– Дэйв… – умоляюще шепчу я, но он перебивает:

– Нет, милая, – его голос холоден. – Я просил тебя об одном – забыть его. Вычеркнуть из жизни. Это было мое единственное условие! – он хватает меня за плечи, его пальцы впиваются в обнаженную кожу словно тиски.

Дергаюсь в сторону, пытаясь вырваться. Раздается противный треск – на белоснежном шелке свадебного платья расползается уродливая прореха. Символично.

– Одри, – Дэйв произносит мое имя так, будто оно его обжигает. – Если ты сейчас уйдешь, это конец. Всему.

– И что, подашь на развод? – вскидываю подбородок, хотя колени предательски дрожат.

В его глазах мелькает что-то похожее на боль, но тут же сменяется холодной решимостью:

– Не вынуждай меня. Я люблю тебя, черт возьми, но ты не оставляешь мне выбора.

– Так же, как и ты мне, – выдыхаю я.

– Нет, дорогая, – его голос становится обманчиво мягким. – Выбор есть всегда. Либо ты остаешься и становишься моей женой. По-настоящему. Либо бежишь к своему умирающему любовнику и завтра получаешь документы на развод. Решай. Здесь и сейчас.

Сердце колотится где-то в горле. Я смотрю в его потемневшие от гнева глаза и четко произношу:

– Значит, развод, – слова вырываются прежде, чем успеваю их осознать.

– Значит, развод, – эхом отзывается он, и его голос звучит так безжизненно, словно часть его души только что умерла.

Час. Всего час длился наш брак. Наверное, это какой-то рекорд.

Подхватываю тяжелый подол и бросаюсь к двери. Позади Дэйв что-то кричит, но его слова тонут в шуме крови в ушах. Перед глазами стоит только одно лицо – Джейсон, его зеленые глаза, полные боли при нашей последней встрече, его прощальные слова.

Бегу по коридору, спотыкаясь на высоких каблуках. Мимо шокированных гостей, мимо плачущих подружек невесты, мимо фотографа, который машинально продолжает щелкать затвором. Мимо всего того будущего, которое я планировала построить с Дэйвом. Сейчас есть только одно место, где я должна быть. И это не здесь. Только бы успеть.

Спустя сорок мучительных минут влетаю в больницу, спотыкаясь на высоченных шпильках. Еще час назад эти же туфли от Jimmy Choo уверенно несли меня к алтарю, а теперь предательски подворачиваются на каждом шагу, словно пытаясь остановить. Белоснежное платье от Vera Wang – мечта любой невесты – с шелестом волочится по кафельному полу. Кружевной подол безнадежно испорчен серыми разводами, но мне плевать. Все мысли только о нем, о его последнем взгляде, полном боли и разочарования.

– Джейсон Винсент, – я практически падаю на стойку регистратуры, задыхаясь от бега и подступающих слез. Сердце колотится как сумасшедшее. – Пожалуйста, скажите, где он…

Молодая медсестра в белоснежном халате поднимает на меня глаза, и я вижу в них смесь удивления и неприкрытой жалости. Еще бы – невеста в изодранном платье, с размазанной по щекам тушью и растрепанными волосами, из которых градом сыплются жемчужные шпильки. Должно быть, я похожа на героиню фильма ужасов или сбежавшую из психушки пациентку.

– Вы его супруга? – в ее голосе профессиональная сдержанность, но я улавливаю нотки сочувствия.

– Нет… – слово застревает в пересохшем горле, как острая рыбья кость. – Я… я могла бы ей стать. Если бы не была такой…

Воспоминания накрывают удушливой волной, от которой перехватывает дыхание. Его неожиданное предложение.

Мой испуганный отказ. Его потухший взгляд и дрожащие руки, сжимающие бархатную коробочку с кольцом. А теперь он здесь, за этими стерильными стенами, и я даже не знаю, жив ли он. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

– Мне очень жаль, но правила больницы…

– К черту правила! – мой крик эхом разносится по холлу, заставляя вздрогнуть пожилую пару у лифта.

Тут же осознаю, что моя истерика не поможет. Эта девушка наверняка повидала немало подобных сцен. Делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

– Послушайте, – я наклоняюсь к ней через стойку, чувствуя, как по щеке скатывается горячая слеза. – Я промчалась через весь город в свадебном платье, распугав половину пешеходов. Какая-то старушка перекрестилась, приняв меня за призрак сбежавшей невесты. Я просто хочу знать, что с ним. Умоляю…

– Мне действительно жаль, но информацию могут получить только ближайшие родственники…

В этот момент появляется седовласый доктор в хирургическом костюме, и от его слов земля уходит из-под моих дрожащих ног.

– Он в реанимации, – тихо произносит он, и в его усталых глазах я читаю то, что не хочу знать.

Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по холодной больничной стене. Реанимация. Значит, все совсем плохо.

Черепно-мозговая травма. Кома. Множественные переломы. Каждое слово врача бьет как молотком по сердцу, разбивая его на острые осколки.

– Когда он очнется? – мой голос дрожит.

– Мы делаем все возможное, но состояние критическое… – доктор на секунду замолкает, и эта пауза красноречивее любых слов.

Я прислоняюсь к холодной больничной стене, чувствуя, как стерильно-белая комната начинает кружиться перед глазами. В висках стучит, а к горлу подкатывает тошнота. Горло сжимается, словно чья-то невидимая рука душит меня, не давая закончить фразу. Все из-за меня. Потому что я выбрала надежность вместо обжигающей страсти. Потому что испугалась рискнуть всем ради него, ради нашей безумной любви. Потому что…

– Одри?

Я замираю, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Этот голос… Медленно оборачиваюсь, будто в замедленной съемке, и вижу Дэйва в конце флуоресцентно освещенного коридора. Его идеально сидящий смокинг выглядит неуместно среди больничных халатов. Мой муж. От этой мысли к горлу подкатывает новая волна тошноты. Господи, мы женаты всего час, а я уже предала его, сбежав посреди свадебного торжества, оставив его разбираться с двумя сотнями гостей и моей рыдающей матерью. В его карих глазах столько боли и, что хуже всего, понимания, что становится физически больно. Он всегда знал. Знал, что я никогда не испытывала к нему то, что чувствую к Джейсону.

– Прости, – шепчу я, но не знаю, кому адресовано это извинение – Дэйву, который любил меня достаточно, чтобы позволить уйти, или Джейсону, которого я могла потерять навсегда.

В горле встает ком размером с кулак, когда я понимаю – возможно, Джейсон уже никогда не услышит, как сильно я жалею о своем выборе. Никогда не узнает, что его последний взгляд будет преследовать меня в кошмарах. Что я готова отдать все, лишь бы вернуться в тот миг и сказать "да" вместо малодушного "нет".

Молча смотрю в окно машины, наблюдая как проносятся мимо размытые пятна городских огней. Дэйв ведёт уверенно, но я чувствую исходящее от него напряжение – его пальцы слишком крепко сжимают руль, а челюсть заметно напряжена. Мы не произнесли ни слова с тех пор, как покинули больницу.

Джейсон. Его изуродованное, бледное лицо стоит перед глазами, заставляя сердце сжиматься от боли и вины. Выживет ли он? Сможет ли когда-нибудь снова ходить, улыбаться, жить полной жизнью? А ведь всё могло быть иначе… Достаточно было просто сказать "да". Убежать с ним, как он предлагал.

Украдкой бросаю взгляд на Дэйва. Его профиль в полумраке салона кажется высеченным из камня – такой же холодный и неприступный. А ведь он тоже мог оказаться на месте Джейсона. От этой мысли по спине пробегает холодок. Судьба – странная штука. Никогда не знаешь, куда приведут твои решения.

"Значит развод" – его слова эхом отдаются в голове. Горло предательски сжимается, но я заставляю себя сглотнуть комок. Нет, я не буду умолять его остаться. Не буду цепляться за наш брак, если он решил всё закончить. Хотя где-то глубоко внутри растёт паника при мысли о том, что я могу потерять и его тоже.

Машина останавливается на светофоре. Красный свет заливает салон, окрашивая всё вокруг в зловещие тона. Как символично – словно предупреждение об опасности. Но разве можно было избежать этой катастрофы? Я запуталась в собственных чувствах настолько, что теперь не могу найти выход. И страдают все – Джейсон там, в больничной палате, борется за жизнь. Дэйв рядом, но кажется бесконечно далёким. А я… я просто не знаю, как всё исправить.

Загорается зелёный, и машина плавно трогается с места. Молчание становится почти осязаемым, давит на плечи невидимым грузом. Интересно, о чём думает сейчас Дэйв? Ненавидит ли меня так же сильно, как я ненавижу себя в этот момент?

Когда мы заходим в квартиру, я медленно поднимаю глаза на Дэйва, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Его сильные руки неожиданно обвивают мою талию, и я невольно подаюсь вперед, утопая в таком знакомом тепле его объятий. Весь день я изводила себя мыслями о разводе, рисуя в воображении самые мрачные картины, а сейчас… сейчас все мои страхи кажутся такими нелепыми.

Его губы нежно касаются моего виска, оставляя дорожку поцелуев до щеки, и я замираю, боясь спугнуть этот момент единения даже вздохом.

– Что ты делаешь? – шепчу едва слышно, теряясь в ощущениях.

Дэйв чуть отстраняется, его карие глаза, обычно строгие, сейчас смотрят с такой пронзительной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

– Неужели мне теперь нужно спрашивать разрешения, чтобы поцеловать собственную жену? – в его бархатном голосе слышится легкая хрипотца и намёк на улыбку.

– Но… ты же хотел развестись, – выдыхаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.

– Одри, родная, что за глупости? – он качает головой, и его тёплые пальцы нежно касаются моей щеки, стирая непрошеную слезинку. – Мы оба погорячились. Я никогда не хотел с тобой разводиться. Я столько ждал, чтобы ты стала моей женой… Зачем мне отпускать своё счастье?

– Но ты сказал…

– Одри, – его голос становится тише, проникая в самое сердце, – да, твоё поведение ранит меня. То, как ты сбежала со свадьбы, как сильно переживаешь за него… И я не могу не думать – стала бы ты так же рваться ко мне, окажись я на его месте?

Я вздрагиваю от этих слов, как от удара. Неужели он правда сомневается в моих чувствах? Мои пальцы судорожно сжимают ткань его рубашки.

– Ты даже не представляешь, как бы я с ума сходила, случись что с тобой, – горячо возражаю я, вкладывая в эти слова всю свою душу.

– Хочу в это верить, – его взгляд становится задумчивым, но в уголках губ прячется едва заметная улыбка.

– Я бы просто не пережила, если бы с тобой что-то случилось, – шепчу я, прижимаясь к его груди и вдыхая такой родной, успокаивающий запах его парфюма, смешанный с чем-то неуловимо его.

Дэйв глубоко вздыхает, его руки крепче смыкаются вокруг моей талии, словно защищая от всего мира:

– Я знаю, малышка. И я безмерно благодарен судьбе за то, что ты выбрала меня и согласилась стать моей женой. Теперь я никогда тебя не отпущу, – с этими словами он обнимает меня крепче, а затем отстраняется и смотрит мне в глаза, – Но я тоже не железный. Подумай какого мне всё это видеть?

– Прости, – шепчу я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Я не хотела причинять ему боль, совсем не хотела. Просто запуталась в своих чувствах.