Одри

Забрав у курьера пакеты с едой, я поднимаюсь наверх стараясь не думать о том, что только что произошло. Внутри всё кипит от злости – на себя, на ситуацию, на чертового Джейсона. Как он смеет так играть моими чувствами? Губы до сих пор горят от его поцелуев, а тело предательски ноет от желания. Ненавижу его. Ненавижу себя за эту слабость.

С грохотом швыряю пакеты на стол, словно это поможет выплеснуть бушующие эмоции.

– Всё в порядке? – низкий мужской голос за спиной заставляет вздрогнуть.

Медленно оборачиваюсь и замираю. Дэйв стоит в дверном проеме, вода стекает по его мускулистому торсу, скрываясь за небрежно обернутым вокруг бедер полотенцем. Мой взгляд против воли следует за каплями, скользящими по рельефному прессу. Горло пересыхает. После случившегося в лифте все мое тело охвачено неутолимым желанием.

– Более чем, – хрипло отвечаю я, не в силах оторвать взгляд от его тела.

К черту всё. Он такой привлекательный, а я сейчас так возбуждена после стычки с Джейсоном в лифте. Я уже буквально готова прыгнуть на его член. Мне нужна разрядка.

Знаю, что использовать человека для собственного утешения – это неправильно. Дэйв ясно дал понять, что не хочет быть игрушкой для моих чувств. Но какой мужчина откажется от секса женщиной, даже если она спит с тобой, чтобы забыть о другом.

Медленно подхожу к нему, провожу пальцами по влажной груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под моим прикосновением.

Дэйв перехватывает мою руку, делая шаг назад. В его глазах читается внутренняя борьба.

– Нет, Одри, – его голос звучит твердо. – Я же сказал ничего не будет пока ты не решишь.

– То есть… – я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя его реакцию. – Ты притащил меня к себе, разгуливаешь полуголый и не даешь к себе притронуться… Это жестоко, знаешь ли.

Мои пальцы скользят по его животу к кромке полотенца. Дэйв резко выдыхает, но не отстраняется.

– А ты? – его взгляд темнеет от желания. – В одной моей футболке, которая едва прикрывает… Это тоже своего рода пытка. Но я держусь.

Я запрыгиваю на стол, футболка задирается, обнажая бедра. Дэйв сглатывает, его кадык дергается.

– Хорошо, – шепчу я, раздвигая ноги. – Ты победил. Я выбираю тебя. Прямо сейчас. Возьми меня.

Полотенце падает к его ногам. От вида его эрекции перехватывает дыхание. Его взгляд становится почти хищным, когда он делает шаг ко мне…

Дэйв закидывает мои ноги к себе на плечи, и его тело на мгновение замирает у моего входа. Затем он облокачивается на стол и резко входит в меня. Ощущения накрывают меня волной, я закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в этот момент.

Но в темноте моих мыслей всплывает лицо Джейсона, его прикосновения. Я представляю как он трахает меня там в лифте. Ведь это реально могло случится, если бы он ехал чуть дольше, или вообще застрял.

Я в настоящем с Дэйвом, но в воображении со мной Джейсон, и это изводит меня. Взгляд Дэйва возвращает меня в реальность, и я чувствую себя предательницей, даже если это происходит только в моей голове.

***

Едва переступив порог квартиры, я слышу торопливые шаги Синди. Каждый шаг отдается болезненным эхом где-то под ребрами. Чувствую, как внутри всё сжимается от одного её присутствия, словно невидимая рука стискивает внутренности.

– Одри, я должна объясниться, – начинает она дрожащим голосом. В её обычно уверенных интонациях проскальзывает что-то похожее на отчаяние.

– Синди, даже не начинай свои глупые оправдания, – резко обрываю её, стискивая в руках ключи так сильно, что металлические грани впиваются в ладонь. Эта боль отрезвляет, не дает сорваться. – Я всё видела своими глазами, и мне этого достаточно.

– Нет, послушай, – она делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. – Всё совершенно не так, как ты думаешь. Дай мне хотя бы шанс объяснить.

Горький смешок вырывается из моего горла, больше похожий на всхлип.

– Серьезно? Этот избитый аргумент? "Всё не так, как кажется"? – я качаю головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Я не хочу слушать твои сказки.

В голове пульсирует злая мысль: "Что она может сказать? Что у меня была галлюцинация? Что я ослепла и перепутала её с кем-то другим?”

– Это была идея Дейва, – выпаливает Синди, нервно теребя рукав своей кремовой кофты. Её пальцы дрожат, и это почему-то бесит меня еще больше.

– Мне. Всё. Равно. – чеканю я каждое слово.

– Он попросил меня подыграть ему! – её голос срывается. – Он не знал, как еще достучаться до тебя, как заставить тебя…

– Подыграть?! – я резко разворачиваюсь, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Так это у вас игры такие? Уверена, Голливуд с распростертыми объятиями примет таких талантливых актеров!

Не дожидаясь ответа, я влетаю в свою комнату и с грохотом захлопываю дверь. В ушах звенит, а сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. "Чертовы актеры!" – пульсирует в висках в такт сумасшедшему пульсу. Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по прохладной стене на пол, обхватывая дрожащими руками колени. В горле стоит ком, но я не позволю себе расплакаться. Только не сейчас.

– Одри, – голос Синди звучит приглушенно из-за двери, в нем слышится неприкрытое раскаяние. – Я была полной идиоткой, признаю. Господи, если бы ты знала, как я корю себя! Дэйв был так чертовски убедителен… Он говорил такие правильные вещи о том, что ты просто запуталась, что тебе нужна встряска, чтобы понять свои настоящие чувства.

Я молчу, уткнувшись лицом в колени. Внутри всё кипит от злости и обиды, к горлу подступает тошнота. Как она могла? Как?!

– Открой, пожалуйста, – в её голосе появляются умоляющие нотки. – Давай поговорим как взрослые люди. Я всё объясню.

Что-то надломленное в её голосе заставляет меня подняться на ватные ноги и механически повернуть замок. Синди тут же проскальзывает внутрь, словно боится, что я передумаю. Её глаза красные и опухшие, тушь размазана – явно плакала.

– Знаешь, мне обидно даже не за Дэйва, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А за то, что ты с ним объединилась за моей спиной. Вот это я считаю настоящим предательством, а не какой-то глупый поцелуй.

– Мне так чертовски жаль, – выдыхает она. – Дэйв сказал, что хочет тебя вернуть и это единственный шанс повлиять на тебя. Просил сыграть для тебя эту сценку. – Она горько усмехается. – "Ты же хочешь стать актрисой? Вот твоя роль." Ну и обещал заплатить как настоящей актрисе. А ты сама знаешь у меня деньгами напряг.

Я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Моя подруга продалась за деньги. Это даже хуже, чем я думала.

– Когда он начал говорить про вашу историю любви, про то, как сильно ты изменилась с Джейсоном… – её голос срывается.

– Стоп, – резко перебиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Какую еще историю любви?

– Он сказал, что вы давно знакомы. С подросткового возраста, – Синди хмурится. – Чему я сильно удивилась, ведь я думала вы познакомились недавно.

Сердце пропускает удар. Дэйв. Чёртов Дэйв. Паника накрывает меня удушливой волной – что именно он рассказал? Неужели… нет, он не мог проболтаться.

– Что он ещё рассказал?

– Рассказывал, что ты всегда была такой рассудительной, уравновешенной… – Синди начинает мерить шагами комнату. – А сейчас с Джейсоном якобы стала совсем другой – безрассудной, неуправляемой. Что это не настоящая ты, а какая-то искаженная версия.

Медленно выдыхаю. Кажется, мой главный секрет всё ещё в безопасности. Но легче не становится. Я горько усмехаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от возмущения:

– И ты, конечно, решила помочь ему "вернуть настоящую меня"? Боже, Синди, как ты могла купиться на эту чушь?

– Я знаю, это непростительно, – она опускает голову, и её плечи поникают. – Просто… ты действительно изменилась в последнее время. Стала совершать такие импульсивные поступки. Я волновалась за тебя, правда волновалась.

– А может, я наконец-то начала жить по-настоящему, а не существовать как робот? – мой голос предательски дрожит, а в глазах начинает щипать. – Может, именно сейчас я стала собой?

Синди подходит ближе и осторожно берет меня за руку:

– Ты права. Абсолютно права. Я была такой идиоткой, что позволила Дэйву уговорить меня. Просто… – она делает глубокий вдох. – Я так боялась потерять тебя, что в итоге сама чуть не разрушила нашу дружбу.

Синди бросается ко мне и крепко обнимает. Я чувствую, как её плечи дрожат от рыданий.

– Прости меня, пожалуйста, – шепчет она. – Мне следовало радоваться твоим переменам, а не пытаться вернуть всё назад.

Я обнимаю её в ответ, и все обиды последних дней словно тают. Как бы ни было больно, но я знаю – Синди действовала из лучших побуждений. Пусть и ошибочных.

– Кстати, – вдруг оживляется она, – сегодня же вторник. У нас по расписанию йога в девять. Пойдём вместе?

Я колеблюсь. После всего произошедшего мне хочется просто свернуться калачиком под одеялом и никуда не идти.

– Помнишь, как ты чуть не свалилась на меня в позе дерева? – спрашивает Синди с лёгкой улыбкой.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая наши еженедельные занятия. Как мы хихикали, пытаясь удержать равновесие в сложных позах, как делились секретами после класса за чашкой зеленого чая…

– А ты помнишь, как мы обе рухнули во время парной практики? – отвечаю я, чувствуя, как теплеет на душе.

– Пойдём? Как в старые добрые времена? – она смотрит на меня с надеждой. – Мне кажется, нам обеим не помешает немного умиротворения.

Глядя на её счастливое лицо, я чувствую, как губы сами растягиваются в улыбке. Может, это и правда то, что мне сейчас нужно – час спокойствия и медитации вместе с подругой.

Я киваю, понимая, что действительно соскучилась по этой части своей жизни. Йога всегда помогала мне обрести внутренний баланс, особенно в трудные времена.

– Дай мне пять минут собраться, – говорю я, направляясь к шкафу за ковриком.

***

Двадцать минут спустя толкаю стеклянную дверь студии йоги, и мой мир на секунду останавливается. У стойки администратора, небрежно облокотившись на нее своим внушительным телом, стоит Джейсон. Его присутствие здесь настолько неуместно, что я моргаю несколько раз, надеясь, что это мираж. Его широкие плечи, обтянутые черной футболкой, и уверенная поза грубо вторгаются в пастельную безмятежность студии. Он похож на пантеру, случайно забредшую в магазин фарфоровых статуэток.

Синди толкает меня локтем в бок.

– Ничего себе экземпляр! – шепчет она мне на ухо. – Откуда здесь такой красавчик?

– Это Джейсон, – шепчу я.

– Погоди, что?! Тот самый Джейсон?

Заметив меня, он мгновенно теряет интерес к администратору и направляется в мою сторону. Его походка само воплощение мужской силы. В горле пересыхает, когда я замечаю знакомый опасный блеск в его темных глазах.

Синди быстро оценивает ситуацию, видя мое замешательство и его целеустремленный взгляд.

– Так, я, пожалуй, пойду переодеваться к занятию, – бормочет она и тактично исчезает в направлении раздевалки, оставляя меня один на один с приближающимся Джейсоном.

"Соберись" – приказываю себе, сжимая коврик для йоги как щит.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит резче, чем я хотела.

Уголок его рта приподнимается в той самой ухмылке, от которой внутри все переворачивается. Чертов самоуверенный ублюдок.

– Пришел на йогу, – его бархатный голос обволакивает. – Говорят, полезно для тела и души.

Я фыркаю, скрещивая руки на груди, отчаянно пытаясь выстроить между нами невидимую стену:

– Ты? На йогу? Тот самый парень, который называл это "извращением для скучающих домохозяек"? Не смеши меня.

– Люди меняются, – он делает шаг ближе, нарушая все границы личного пространства. Его запах – древесный парфюм с нотками кожи и чего-то первобытного, присущего только ему – окутывает меня. – Особенно когда есть правильная мотивация.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, и я чувствую, как предательски учащается пульс. Воспоминания о наших поцелуях вспыхивают в памяти непрошеными искрами.

– Нет, Джейс, – качаю головой, пытаясь звучать твердо. – Люди не меняются. Особенно такие, как ты.

– А ты все та же, – его голос становится глубже, интимнее, посылая волны мурашек по коже. – Все так же прячешься за своими стенами и отрицаешь очевидное. Борешься с тем, что между нами.

– Я же сказала тебе, что не хочу больше тебя видеть, – мой голос предательски срывается.

– Мы оба знаем, что ты соврала, – он наклоняется ближе, его дыхание щекочет мою щеку.

– С чего ты так уверен? – я отступаю на шаг, чувствуя, как подгибаются колени.

– С того, что ты постоянно врешь, – его пальцы невесомо касаются моей руки, посылая электрические разряды по всему телу. – Себе в том числе. Чаще всего себе, я бы сказал. Но твое тело… оно никогда не врет.

Его слова бьют точно в цель, заставляя меня замереть. Он всегда умел читать меня как открытую книгу, и это пугает больше всего.

– Я выхожу замуж, – выпаливаю я, отчаянно надеясь, что эти слова станут непреодолимой стеной между нами. – Дэйв сделал предложение. И… попросил держаться от тебя подальше.

Джейсон издает короткий, хриплый смешок. Его глаза темнеют, как грозовое небо. Он делает шаг вперед, заставляя меня невольно податься назад. От него исходит какая-то первобытная, пугающая энергия.

– Как трогательно, – в его низком голосе сквозит едкая ирония. – И когда это знаменательное событие произошло? До или после того, как ты чуть не отдалась мне в том лифте?

Кровь приливает к щекам. Воспоминания о его сильных руках на моей коже, о горячем дыхании на шее накатывают удушливой волной. Я судорожно сглатываю.

– Какое это имеет значение? – мой голос звучит хрипло.

– О, это имеет, – он приближается еще на шаг, его широкие плечи заслоняют свет. – Если до – значит, ты изменила своему жениху.

– Я не изменяла ему, – цежу сквозь зубы, впиваясь ногтями в ладони. – Я согласилась после.

Его губы изгибаются в хищной усмешке. Он склоняет голову набок, изучая меня как добычу:

– Значит, ты согласилась назло мне. – Это не вопрос, а утверждение. – Потому что я задел твою маленькую гордость.

– Ты ошибаешься, – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – С чего бы мне злиться на тебя?

– Я обидел тебя, – он произносит это мягко, почти нежно, и от этого контраста по спине бегут мурашки.

Я вскидываю брови, пытаясь изобразить удивление, но чувствую, как предательски дрожат губы.

Джейсон качает головой, его взгляд становится острым. Он смотрит на меня так, словно видит насквозь – все мои страхи, сомнения и попытки спрятаться за показной злостью.

– Ты злишься, потому что убедила себя, будто я использую тебя для мести Дэйву. – Он делает последний шаг, и теперь между нами остаются считанные сантиметры. – Но правда в том… – его голос падает до интимного шепота, – что я здесь только из-за тебя.

Его слова проникают под кожу как яд. Я чувствую, как трещат и осыпаются мои тщательно выстроенные защитные стены.

– Именно поэтому ты появился только сейчас? Когда я снова с ним? – слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить. В них слишком много боли, слишком много затаенной обиды. – Пришёл снова всё испортить? Тебя это заводит?

Джейсон усмехается, и эта усмешка отзывается во мне дрожью. Его пальцы скользят по моей руке, оставляя огненный след.

– Нет, милая, – его шепот обжигает ухо. – Я пришёл потому что ты любишь трахаться с нами по очереди. – От каждого слова внутри всё сжимается. – Тебя это заводит. Признай это. И теперь, кажется, настала моя.

Звук пощечины разносится по залу. Моя рука горит, его щека наливается красным. Люди вокруг замирают, и я чувствую на себе десятки любопытных взглядов.

– Тебе нужно уйти. Я обещала Дэйву… – мой голос звучит неуверенно, и я ненавижу себя за эту слабость.

Несколько долгих секунд он смотрит на меня, его челюсти напряжены, в глазах пляшут опасные огоньки. Я вижу, как вздуваются вены на его шее, как сжимаются кулаки. Затем он медленно отстраняется, его широкие плечи заметно напряжены.

– Как скажешь, Одри, – его голос звучит обманчиво спокойно, но я слышу в нем обещание, от которого внутри все сжимается.

Он разворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются в тишине. Я смотрю ему вслед, и внутри медленно разрастается пустота.

Джейсон

Вылетаю из студии, с такой яростью распахивая стеклянную дверь, что она ударяется о стену с оглушительным грохотом. Кровь не просто стучит – барабанит в висках, пульсирует в каждой чёртовой вене, а в груди бушует такой ураган эмоций, что впору рвать рубашку прямо на себе. Чёртова, чёртова Одри! Как у неё получается каждый раз вытаскивать наружу моего внутреннего демона? Превращать в гребаного подростка, который теряет контроль от одного её взгляда?

Падаю в кожаное сиденье и с такой силой бью по рулю, что ладонь пронзает острая боль. Плевать. След от её пощёчины всё ещё горит на щеке огнём, но куда больнее от того, как она смотрела на меня своими огромными зелеными глазами. С презрением. С болью. Словно я какой-то последний мудак, который явился разрушить её идеальный мирок с идеальным женихом.

– Твою мать! – рычу сквозь стиснутые зубы, яростно проворачивая ключ в замке зажигания. – Какого хрена ты творишь, Одри?

Она выходит замуж за Дэйва. За человека, который методично, шаг за шагом уничтожил всё, что было мне дорого. И теперь хочет забрать последнее.

Выжимаю газ до упора, вылетая на трассу под визг покрышек. Стрелка спидометра дрожит у отметки 140, ветер свистит за приоткрытым окном, но даже бешеная скорость не может вытравить из головы воспоминания. О том, как она дрожала под моими прикосновениями прошлой ночью. Как её глаза темнели от желания, когда я целовал её шею. Как она шептала моё имя, забыв про всё на свете.

Нет, хватит этих грёбаных игр в кошки-мышки. Пора заканчивать эту историю раз и навсегда. Либо она будет моей, либо… К чёрту все "либо"! Она будет моей. Я сделаю всё, чтобы она поняла – Дэйв для неё пустое место. Всегда им был.

Резко выкручиваю руль, разворачивая машину через две сплошные. Адреналин пульсирует в венах, когда я вдавливаю педаль газа в пол. Знаю, где этот ублюдок сейчас – в своём любимом элитном спортзале. Семь лет дружбы, я выучил его чёртов график наизусть.

Врываюсь в зал, игнорируя возмущенные возгласы администратора. Дэйв методично избивает боксёрскую грушу, его серая футболка потемнела от пота. При виде этой самодовольной рожи к горлу подкатывает тошнота.

– Какого хрена ты ей запрещаешь видеться со мной? – мой голос эхом разносится по залу. – Она что, твоя собственность?

Дэйв останавливается и медленно поворачивается ко мне. На его лице появляется та самая ухмылка, от которой у меня чешутся кулаки.

– О, смотрите, кто пришёл, – он театрально вскидывает брови. – Что, она послала тебя, и теперь ты ищешь виноватых? Может, просто примешь очевидное – она сама не хочет тебя видеть?

Делаю шаг вперёд, чувствуя, как пульсирует вена на шее:

– А может, посмотрим записи с камер в лифте? Той ночью, когда она ночевала в твоей квартире?

Знаю, это подло – использовать тот момент страсти против Одри. Но я в таком отчаянии, что готов на всё. Пусть увидит, как она отвечала на мои поцелуи, как таяла в моих руках.

Челюсть Дэйва напрягается, желваки ходят под кожей. Но он всё ещё держит маску спокойствия:

– Забавно, что ты об этом заговорил, – его голос сочится ядом. – Я уже видел эту запись. Знаешь, почему проверил камеры? Потому что она вернулась другой. После твоих жалких попыток соблазнить её, – он делает паузу, наслаждаясь моментом. – Она вошла и попросила… как же она сказала? Ах да, "оттрахать её как последнюю сучку". И знаешь что? Это был лучший секс в наших отношениях. Так что спасибо, приятель, – он салютует мне боксёрской перчаткой. – Отлично разогрел мою будущую жену.

"Мою будущую жену". Эти слова впиваются в мозг раскалённым железом, выжигая всё внутри. Перед глазами вспыхивает Виктория, изгибающаяся под ним в день нашей свадьбы. И теперь Одри… Одри станет его женой.

Красная пелена застилает глаза. Я бросаюсь вперёд, впечатывая кулак в его самодовольную рожу. Дэйв отвечает мгновенно – годы бокса не прошли даром. Но мне плевать на боль. Сейчас есть только ярость и жажда крови.

Мы катаемся по полу как бешеные псы, осыпая друг друга безжалостными ударами. Вкус собственной крови во рту только раззадоривает, превращая меня в дикого зверя. Бью его снова и снова, чувствуя, как костяшки пальцев разбиваются о его челюсть. Дэйв не остаётся в долгу – его удар в солнечное сплетение на секунду выбивает из меня весь воздух.

– Сука! – рычу я, когда его локоть впечатывается мне в скулу. – Думаешь, с ней будет так же, как с Вики? Думаешь, я позволю?

– А ты всё никак не отпустишь прошлое? – хрипит он, сплёвывая кровь. – Вики сама выбрала меня. Как и Одри. Потому что ты – гребаный неудачник!

Ярость придаёт мне новых сил. Перехватываю его удар и впечатываю колено ему в живот. Дэйв сгибается, но тут же бьёт головой мне в нос. Острая боль прошивает лицо, в глазах темнеет.

– Хватит! Охрана! – доносится откуда-то издалека женский крик.

Чьи-то сильные руки пытаются оттащить меня, но я вырываюсь, успевая нанести ещё один удар. Костяшки взрываются болью – кажется, я сломал пару пальцев о его зубы.

– Успокойтесь немедленно! – двое охранников наконец разрывают нас, удерживая на расстоянии друг от друга.

Дэйв вытирает окровавленный рот тыльной стороной ладони, его левый глаз уже начинает заплывать.

– Ты жалок, – цедит он сквозь разбитые губы. – Думаешь, она выберет психопата, который устраивает драки в спортзале?

– Пошёл ты, – выплёвываю я, пытаясь восстановить дыхание. Рёбра простреливает болью при каждом вдохе. – Я не остановлюсь. Слышишь? Не остановлюсь.

– Вызывайте полицию, – командует администратор, но я уже вырываюсь из хватки охранника и, пошатываясь, иду к выходу.

Кровь капает на пол, оставляя за мной красный след. Но физическая боль – ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Уже у самого выхода меня догоняет хриплый голос Дэйва:

– Знаешь, что самое жалкое во всём этом? – он опирается о стену, держась за ушибленные рёбра. – Ты настолько зациклен на мести, что не видишь очевидного. Если бы она действительно хотела быть с тобой – была бы. Никто не держит её силой, никто не запрещает ей выбрать тебя. Но она этого не сделала, Джейсон. Не сделала.

Его слова проникают глубже любого удара. Застываю на месте, чувствуя, как что-то холодное растекается в груди. Правда, которую я так отчаянно пытался не замечать, наконец настигает меня.

Все эти дни я убеждал себя, что Дэйв манипулирует ею, что он как-то влияет на её решения. Но разве не сама Одри раз за разом отталкивала меня? Разве не она сказала "нет", когда я просил её остаться? Не она ли вернулась к нему после той ночи в лифте?

– Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, – продолжает Дэйв уже тише. – Но её выбор – это её выбор. И он не в твою пользу.

Горький смех вырывается из моего горла. Как же просто всё оказалось. Как чертовски просто и одновременно невыносимо больно.

– Передай ей… – начинаю я, но осекаюсь. Что я могу передать? Что наконец понял? Что отпускаю её? – Впрочем, неважно.

Выхожу на улицу, где моросит мелкий дождь. Холодные капли смешиваются с кровью на лице, но я даже не пытаюсь укрыться. Сажусь в машину и долго смотрю перед собой, пока окончательно не темнеет.

Всё кончено. По-настоящему кончено. И дело не в Дэйве – дело в её выборе. Пора это принять и двигаться дальше. Как бы больно это ни было.

Завожу мотор и медленно выезжаю на дорогу. Впереди долгая ночь и много виски, но это последний раз, когда я позволю себе страдать из-за неё. Завтра начнется новая жизнь. Без Одри.