Джейсон

Солнечные лучи пробиваются сквозь панорамные окна, когда я открываю глаза. Одри мирно спит рядом, её волосы разметались по подушке. Я несколько минут любуюсь её безмятежным лицом, пока она не просыпается.

– Пойдём завтракать, – предлагаю я, нежно убирая прядь волос с её лица.

Её сонные глаза озаряются лукавым блеском.

– Ты ещё умеешь готовить завтраки? – В её голосе слышится наигранное удивление.

– А ты думала всё на что я способен это спалить стейки? – я притворно хмурюсь.

– Нет, может спалишь ещё яичницу? – хихикает она, и это звонкое хихиканье отзывается теплом где-то в груди.

Мы спускаемся на кухню, и я не могу оторвать взгляд от её стройных ног, едва прикрытых моей футболкой. Она грациозно устраивается за кухонным островом, подперев подбородок ладонью. Утреннее солнце играет в её растрепанных волосах, превращая их в сияющий ореол. Я заставляю себя отвернуться к плите, сосредоточиться на готовке. Через несколько минут завершаю финальные штрихи, добавляя к омлету свежесрезанную зелень и аккуратно выкладывая овощи по краю тарелки.

– Боже мой! – восхищенно выдыхает Одри, когда я ставлю перед ней тарелку с воздушным омлетом, украшенным свежей зеленью и овощами. – Это выглядит божественно! Где ты научился так готовить?

Её вопрос ставит меня в тупик, так как он затрагивает ту самую болезненную часть моей души, которую я прячу внутри.

Мы начинаем есть, но внезапно она откладывает вилку. Я замечаю, как напрягаются её плечи, а в глазах появляется решительность.

– Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, – её голос становится мягче. – Понимаю, что эта тема для тебя болезненная. Но я всё равно не успокоюсь, пока не разберусь во всём. Мне важно знать, что произошло между вами с Дэйвом в прошлом.

Желудок сжимается, словно в него бросили горсть битого стекла. Воспоминания, которые я так старательно похоронил, прорываются наружу как гной из старой раны. Во рту появляется привкус желчи.

– Как её звали? – Одри подается вперед, её пальцы нервно теребят край стола. – То, что сделал Дэйв… это ведь не просто предательство друга, верно? Поэтому у тебя появилась эта… одержимость чужими женщинами? А Ричард и Том? Они просто попали под горячую руку? Или они тоже…

Её голос затихает, не в силах закончить фразу. Я чувствую, как желваки играют на моём лице, а пальцы до боли сжимают вилку.

– Моя жена была шлюхой, – слова вырываются словно яд. – Это ты хотела узнать?

Вилка в моей руке почти гнется от напряжения.

– Я не… Прости, – она бледнеет, но я уже не могу остановиться.

– Она была… как наркоманка. Только её наркотиком был секс. – Горечь в моём голосе могла бы отравить весь воздух в комнате. – Точнее, секс с моими друзьями.

В глазах Одри плещется ужас пополам с состраданием. Я чувствую, как старые шрамы снова начинают кровоточить.

– Два года, – мой голос срывается на хрип. – Два года я жил в счастливом неведении, пока мои так называемые друзья пускали по кругу мою жену всё это время. А потом садились со мной за один стол, улыбались, обсуждали бизнес… – я с силой провожу рукой по лицу. – Знаешь, что самое паршивое? Они все знали. Каждый из них знал о других, и никто… никто, блядь, не счел нужным сказать мне.

После моих слов повисает мёртвая тишина, от которой закладывает уши. Синяки на моем лице пульсируют при каждом движении челюсти, но физическая боль ничто по сравнению с той, что разъедает меня изнутри.

Одри замирает, в её глазах отражается сострадание, от которого мне становится ещё больнее.

– Джейсон, это ужасно, мне очень жаль, что это произошло с тобой, – её голос мягкий, почти интимный.

Я смеюсь, но смех больше похож на рычание:

– Когда я узнал всё, – продолжаю я, наклоняясь ближе через стол, – я хотел их уничтожить. Каждого. – Делаю глоток воды, чтобы осушить пересохшее горло. – Но это было бы слишком просто. Я хотел, чтобы они прочувствовали… особенно Дэйв. – Его имя застревает в горле. – Ведь с ним, по словам Виктории, у них был не просто секс. О нет, у них были "настоящие чувства".

Одри застывает, её лицо бледнеет, а глаза расширяются от понимания. Вижу, как дрожат её пальцы, сжимающие вилку.

– И если ты хочешь знать правду… – я наклоняюсь вперед, чувствуя, как яд собственных слов отравляет меня изнутри, – да, ты стала для меня идеальной мишенью. Я спал и видел, как делаю с тобой то же самое, что и Дэйв делал с моей Вики. И всё моё удовольствие заключалось в том, чтобы доставить ему те же муки, что испытал я сам.

– Достаточно, – её голос дрожит, вилка с звоном падает на мраморную столешницу.

Вижу, как её глаза наполняются слезами, и что-то внутри меня ломается. Я не хотел этого. Не хотел причинять ей боль. Она порывисто встаёт, стул скрипит по полу.

– Одри, стой! – кричу я, но она уже направляется к выходу. – Черт!

Ударяю кулаком по столешнице и тут же шиплю от боли, пронзившей травмированную руку. Боль отрезвляет, но Одри уже нет. Слышу, как хлопает входная дверь, и понимаю, что только что разрушил единственное хорошее, что появилось в моей жизни за последние годы, и всё из-за желания мести, которое пожирает меня изнутри.

Одри

Мои шаги гулко отдаются в пустом подъезде, когда я медленно поднимаюсь по лестнице. Голова гудит от недосыпа и переживаний последних дней. На площадке моего этажа я застываю как вкопанная – возле моей двери, прижавшись к стене, страстно целуется какая-то пара. Сердце пропускает удар, когда я узнаю в них Синди и Дэйва.

Дэйв… и моя подруга.

Горький ком подкатывает к горлу. Я издаю какой-то сдавленный звук, и они отрываются друг от друга.

– Серьёзно? – мой голос дрожит, когда я качаю головой.

Синди отскакивает от него как ошпаренная. Её щеки пылают, помада размазана. В глазах паника.

– Одри, пожалуйста, это совсем не то, что ты подумала! – она делает шаг ко мне, протягивая руки. – Я могу всё объяснить…

Я отступаю назад, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается. За последние сутки я пережила столько, что уже не осталось сил даже на гнев. Только бесконечная усталость и пустота.

Сердце бешено колотится, пока я слетаю вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Металлические перила холодят вспотевшие ладони. Позади гремят тяжелые шаги Дэйва, от которых вибрирует бетонный пролет.

– Одри, черт возьми, остановись! – его голос отражается от стен, проникая под кожу.

Прохладный воздух обжигает легкие, когда я вылетаю на улицу. Не успеваю сделать и пары шагов, как его сильные пальцы смыкаются на моем запястье. От этого прикосновения по телу проходит электрический разряд, и я застываю.

– Оставьте меня все в покое! – мой крик звучит надломленно, истерично. Горло сжимается, словно в тисках, я резко выдергиваю руку из его хватки. На коже остаются красные следы.

Его взгляд скользит по мне – медленно, мучительно, пока не натыкается на футболку Джейсона. Я вижу, как расширяются его зрачки, как желваки ходят на скулах. Боль в его глазах настолько явная, что мне хочется отвернуться.

– Ты снова была с ним? – его голос похож на наждачную бумагу. В нем столько горечи, что у меня перехватывает дыхание.

Он проводит дрожащей рукой по лицу, задерживая пальцы на переносице. Я знаю этот жест – он всегда так делает, когда пытается сдержать эмоции.

– Да, – выплевываю я с вызовом, чувствуя, как каждое слово царапает горло изнутри. – Жаль только, что не делала это у тебя на глазах.

– Я знаю, это было глупо… с Синди, – его голос падает до шепота. – Господи, Одри, я просто хотел достучаться до тебя. Ты же сама говорила – тебе нужен адреналин. Что ж, получай. Разве не этого ты хотела?

Внутри все переворачивается от его слов. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота.

– Знаешь что, Дэйв? – горечь в моем голосе могла бы отравить весь воздух вокруг. – Почему бы тебе не отправиться к Виктории? Джейсон рассказал мне о вашей… большой любви.

Его лицо становится мертвенно-бледным. В свете уличного фонаря я вижу, как дергается жилка на его виске.

– Настолько меня ненавидишь, что желаешь мне смерти? – в его голосе звучит такое искреннее потрясение, что у меня холодеет все внутри.

– Что? – я застываю, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног. – О чём ты говоришь?

– Виктория погибла, – каждое слово падает как камень. – Он… разве не рассказал тебе об этом?

Мир вокруг начинает кружиться. В ушах звенит, словно кто-то ударил в огромный колокол.

– Нет… – мой голос едва слышен.

– Поехали, – его пальцы находят мою руку, и я чувствую, как сильно они дрожат. Или это дрожу я?

– Куда? – выдыхаю я, цепляясь за его руку как за спасательный круг.

– Если хочешь знать всю правду, поехали со мной, – его глаза становятся почти черными, затягивая меня как омут. – Я расскажу тебе всё. Каждую чертову деталь этого кошмара.

***

Машина Дэйва останавливается у самого края обрыва, и меня бросает в дрожь – этот пейзаж вызывает тревожные воспоминания. Внизу зубцами торчат острые скалы, а головокружительная высота заставляет сердце замирать, как тогда с Джейсоном. Только сейчас всё выглядит зловеще в сумерках надвигающейся ночи.

– Зачем мы сюда приехали? – мой голос дрожит от нехорошего предчувствия.

Дэйв выключает двигатель и долго молчит, глядя прямо перед собой. Его пальцы нервно постукивают по рулю.

– Она была невероятной красоты девушка, – наконец произносит он хриплым голосом. – Настоящая сирена. Свела всех нас с ума.

Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах застарелую боль.

– Только для меня это была не просто страсть. Я действительно любил её. Думал, между нами что-то особенное, – он горько усмехается. – Умолял её уйти от Джейсона, чтобы мы могли быть вместе открыто. Угрожал всё рассказать ему…

Дэйв замолкает, словно погрузившись в воспоминания. Его руки сжимаются в кулаки

– Но она… она манипулировала мной. Угрожала порвать отношения, если я раскрою правду. А я… я так боялся её потерять, что готов был на всё. Она говорила, что тайна делает наши отношения особенными, что в этом какая-то извращённая красота.

Он проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть непрошеные эмоции.

– Секс на их свадьбе с Джейсоном… это была её идея. Какой-то больной утешительный приз мне. Я был разбит её решением выйти за него, но даже тогда не мог ей отказать. Хотя, честно говоря, это не принесло мне никакого удовольствия. Только боль и отвращение к самому себе.

Я слушаю его исповедь, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Каждое его слово словно открывает новую грань той трагедии.

– Альпинизм был одним из её любимых экстремальных увлечений, – продолжает он, указывая на скалу перед нами. – В тот день она поехала сюда одна. Сорвалась и разбилась насмерть.

Меня передергивает от осознания того, что Джейсон пытался приобщить меня к увлечению своей погибшей жены. Словно пытался воссоздать её в моём лице.

– При вскрытии выяснилось, что она была беременна, – голос Дэйва падает до шепота. – И я живу с мыслью, что это мог быть мой ребёнок.

– Или Тома, или Ричарда, – вырывается у меня.

Он качает головой, и его лицо искажается.

– Нет, с ними у неё был… эксперимент. Всего пара раз, до меня. Когда мы начали встречаться, она поклялась, что с этим покончено. – Он смотрит в темнеющее небо. – Так что ребёнок мог быть только моим… или Джейсона.

Каждая новая деталь из его рассказа сводит меня с ума. Холодный ветер пробирается под футболку Джейсона, когда мы выходим из машины. Гравий хрустит под ногами, пока мы идем к обрыву.

Вид отсюда действительно ошеломляющий – бескрайнее море внизу, облака, цепляющиеся за верхушки деревьев, и это бесконечное небо… Меня пробирает дрожь при мысли, что именно здесь оборвалась её жизнь. Пальцы невольно сжимаются в кулаки.

Дэйв стоит рядом, засунув руки в карманы джинсов. Его плечи напряжены, словно он несет невидимую тяжесть.

– Он был абсолютно разбит после её смерти, – его голос звучит глухо. – Для него она значила не меньше, чем для меня. Но никто… – он делает паузу, сглатывая, – никто из нас так и не решился рассказать ему правду. У него и так поехала крыша. Он начал увлекаться экстримом – альпинизм, прыжки с парашютом… – Дэйв качает головой. – Постоянно твердил, что не чувствует себя живым. Если бы мы рассказали ему правду о ней… это убило бы его дважды.

Порыв ветра треплет мои волосы. Я обхватываю себя руками, пытаясь согреться.

– Но как тогда он узнал обо всём?

– Без понятия, – Дэйв поворачивается ко мне, в его глазах отражается боль. – Для меня самого это загадка.

– Это всё так печально, – произношу я едва слышно, всматриваясь вдаль.

Дэйв делает шаг ближе, его рука находит мою.

– Я часто приезжал сюда, разговаривал с ней, – признается он тихо. – Думал, что сойду с ума. Были моменты, когда я стоял на краю и… – он замолкает, сжимая мои пальцы крепче. – До того, как встретил тебя. С того самого момента, как увидел тебя, когда в моём сердце что-то снова ожило… я перестал сюда приезжать.

Тишина накрывает нас плотным одеялом. Слышно только, как ветер шумит в кронах деревьев внизу.

Дэйв разворачивает меня к себе, его глаза ищут мои.

– Одри, ты даже не представляешь, что значишь для меня. Это не просто слова, – его голос становится хриплым от эмоций. – Я готов всё простить и начать с чистого листа. Я сделаю для тебя всё, что захочешь. И обещаю, что сделаю тебя счастливой, – он делает паузу, и его следующие слова звучат почти умоляюще. – Взамен прошу только об одном – никогда больше не видеться с ним. Не повторяй её ошибок. Сделай правильный выбор.

К горлу подступает ком, такой огромный, что становится трудно дышать. Меня начинает трясти от переполняющих эмоций. Горячие слёзы катятся по щекам, оставляя влажные дорожки на коже.

Дэйв медленно опускается на одно колено. Его глаза не отрываются от моих.

– Выходи за меня.