Рабочий день в офисе начался с неприятного разговора с Броничем.

— Зайди ко мне, Инночка! — позвал он из своего бункера.

— Да, Михаил Брониславич, — мой голос упал.

Я слишком давно и хорошо знаю шефа, чтобы обманываться его ласковыми словами и интонациями. Голос Бронича будет исполнен нежности даже в том крайне нежелательном для меня случае, если ему вздумается повелеть что-нибудь вроде: «Инночка, взойди на гильотиночку!»

— Инночка! Это правда, что ты взяла заказик от казино «Пирамида»? — шеф размеренно постукивал ладонью по столу, словно забивал гвозди в крышку гроба.

— Нет! — твердо ответила я, не желая, чтобы этот гроб стал моим.

Я еще не готова покинуть ряды сотрудников «МБС». У меня нет другого стабильного источника доходов.

— Странно, а мне сказали...

Бронич перестал стучать и использовал освободившуюся руку для того, чтобы потереть лысину. Этот жест, по сути, аналогичен известной манипуляции Алладина с волшебной лампой: так шеф высвобождает волшебную энергию мысли.

— Это недоразумение! — все так же твердо сказала я.

— Надеюсь, надеюсь... Но должен предупредить: Левон Айрапетян — не тот человек, с которым я хотел бы иметь дело. Любое дело!

— А кто такой Левон Айрапетян? — спросила я, продолжая усиленно демонстрировать полную непричастность к любым делам игорного бизнеса.

— Левон Айрапетян — это хозяин того казино, заказ которого ты не принимала и принимать не будешь! — с нажимом сказал шеф и мановением длани отпустил меня на волю.

Я не тронулась с места: мне хотелось узнать побольше.

— Он что, бандит?

— Инночка, в твоем возрасте нельзя быть такой наивной! Он не бандит, он бизнесмен. Но такой, знаешь ли, некультурной формации...

— Типа выпускник солнцевской группировки? — понятливо уточнила я, великодушно пропустив мимо ушей бестактный намек на мои недетские годы.

Бронич замахал размашистее и энергичнее:

— Иди уже, Инночка, иди! Работай!

Я вернулась за свой стол и некоторое время по инерции изображала активную трудовую деятельность. Потом до меня дошло, что шеф сидит у себя за закрытой дверью и моего показного героизма не видит, а в общей комнате на меня и смотреть-то некому. В отсутствие Катерины, которая строго следила за тем, чтобы все штатные процессы в нашем офисе шли как положено, контролировать соблюдение трудовой дисциплины в «МБС» было некому. Более или менее вовремя на барщину вышла только я одна. Наша бухгалтерша сказалась больной, а копирайтер Сашка Баринов закосил от работы в офисе под предлогом необходимости встречи с клиентом на нейтральной территории. Зато ближе к обеду появился видеодизайнер Андрюха Сушкин, с понедельника пропадавший невесть где без всякого объяснения причин.

Тихо открыв и так же тихо прикрыв за собой наружную дверь, он опасливо поглядел на вход в кабинет шефа и шепотом спросил:

— Бронич у себя?

Я кивнула.

— Не повезло! — вздохнул Эндрю и на цыпочках, чтобы не скрипнула ни одна половица, прокрался в свою каморку.

Там он первым делом напился из кулера холодной воды, вторым — включил кофеварку, а третьим — со вздохом взял ручку, придвинул к себе чистый лист бумаги и низко, как дирижабль на привязи, завис над ним опухшим лицом.

— Уж полдень близится, а вдохновенья нет? — с пониманием спросила я, перефразировав Пушкина. — Что пишем? Не иначе объяснительную о прогуле?

— Ох... Как ты думаешь, где я все это время был и чем занимался? — вместо ответа спросил меня коллега.

— Мне угадать с трех попыток?

Я подошла поближе, рассмотрела Эндрю повнимательнее и уверенно заключила:

— Ты беспробудно пьянствовал в компании суровых парней и легкомысленных девиц вдали от дома, в условиях дикой природы!

— Как ты догадалась? — Андреас обессиленно откинулся на спинку стула.

— Применила дедуктивный метод Шерлока Холмса! — я выключила кофеварку и поставила на нетронутый белый лист перед Андрюхой дымящуюся чашку. — Пей! Во-первых, ты в той же самой одежде, что и три дня назад. Значит, дома не был. Во-вторых, от тебя несет крепким табаком, а ты не куришь. Значит, козьи ножки смолил кто-то рядом. В-третьих, на щеке у тебя следы губной помады как минимум трех оттенков красного. Значит, в непосредственной близости были веселые барышни. А вот воды для умывания и бритвы под рукой не имелось. Кроме того, ты весь в комариных укусах. Значит, предавался разврату вдали от цивилизации, на лоне природы.

— А откуда ты знаешь, что я пьянствовал, да еще беспробудно?

— В зеркало посмотрись! — посоветовала я. — У тебя на лице написано: «Пиво без водки — деньги на ветер!»

— Да, деньги ушли! — с сожалением молвил Эндрю и аккуратно положил голову на коврик для мышки. — Все пятьсот баксов!

Он тяжело вздохнул, зажмурился и с полминуты трагически сопел. Потом приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и спросил:

— Меня тут никто не искал?

— Ну как же! Бронич искал!

— А еще?

— Вчера Сашка Баринов тебя спрашивал, — припомнила я. — И Лариска Котова с клиенткой, они какую-то свою кассету у тебя найти не смогли... Да! Еще пару дней назад приходили два парня, блондин и брюнет, искали «высокого и стройного молодого человека в оранжевой бандане и зеленом пионерском галстуке»!

— Эти двое только один раз приходили? — уточнил Эндрю, непослушными пальцами развязывая тугой узел своего грязно-зеленого шейного платка.

И его, и помятую оранжевую бандану он скатал в тугой комок и метким баскетбольным броском запустил в мусорную урну. А я, глядя на это, подумала, что начавшийся сеанс разоблачения надо бы продолжить, и вкрадчиво спросила:

— Андрюша, а что за дела у тебя с младшим Ратиборским?

— С кем? — Эндрю потянулся за чашкой.

Я поняла, что произнесенная фамилия ему ничего не говорит и зашла с другой стороны:

— С тем блондином, у которого один глаз карий, а другой голубой! Его зовут Никита Ратиборский, и он сын депутата ЗСК, которого недавно убили.

— И его тоже?! — Эндрю поперхнулся кофе.

— А кого еще?

Я вперила в Сушкина воистину инквизиторский взгляд.

— Лешку Пряникова, дружка моего! Царство ему небесное! — Андрюха отсалютовал чашкой потолочному перекрытию и залпом допил свой кофе.

— За упокой души надо бы не кофе пить, — сочувственно заметила я.

— Не кофе уже пили, — кивнул Сушкин. — Думаешь, по какому случаю была моя многосерийная пьянка? Это я Лешку поминал. Причем, можно сказать, за его же счет...

— Это как? Ты не успел вернуть ему одолженные деньги?

— Да нет.

Крепкий кофе похмельного Эндрю заметно взбодрил, и он неожиданно рассказал мне прелюбопытную историю.

Оказывается, с покойным оператором местного ТВ мой коллега была знаком еще со студенческих лет. Они вместе учились в институте культуры и приятельствовали, так что Сушкин был более или менее в курсе дел Пряникова. Иногда они даже сотрудничали.

— Вот в субботу Леха позвонил и попросил меня срочно скопировать на диск его съемку. Что за запись, не сказал, но я так понял, что какая-то халтурка. На нее сначала только один клиент был, а потом вдруг второй объявился. Ну, Леха же не дурак, чтобы от дополнительных денег отказываться? И я не дурак!

Андреас с легким вызовом посмотрел на меня, и я ему согласно покивала — мол, да, да, не дурак, редкий умник!

— Договорились, что я скопирую запись с флеш-карты камеры, и исходник Лешка отдаст основному заказчику. А второй клиент заберет диск с копией у меня.

— Прекрасно придумали, — почти задавив иронию в голосе, сказала я.

— Придумали отлично, а вот выполнили хуже, — проворчал рассказчик. — Лешка мне флешку так и не передал, убили его той же ночью, беднягу! А вот телефончик клиента номер два он мне выдать успел, и в понедельник я ему позвонил.

— Зачем? У тебя же не было записи? — удивилась я.

— У меня в тот момент еще и денег не было! Помнишь, я у тебя одолжить пытался? И у Бронича, и у Сашки, и у Люси... Никто не дал! Представь: у меня друг погиб, а я без гроша в кармане! Даже на рюмку водки не наскрести, а Лешку-то помянуть надо было?

— Надо, — кивнула я, уже догадываясь, каким будет продолжение рассказа. — Короче, вторым претендентом на съемки Пряникова оказался сын Ратиборского, так? И ты, бессовестный обманщик, вместо нужной видеозаписи, которой у тебя вовсе не было, всучил человеку первую попавшуюся кассету, так?

— Съемочку детсадовского утренника, — кивнул мелкий жулик.

Раскаяния в его голосе я не услышала. Наоборот:

— Знаешь, мне ничуть не совестно! — заявил Андрюха. — Только жалко, что я мало денег с них срубил, надо было не пятьсот баксов просить, а вдвое больше. Для таких мажоров, как эти папины сыночки, пятьсот баксов — не деньги. Видишь, они за них даже не бьются — один раз наведались, спросили: «Где этот, в бандане и галстуке?», получили шиш с маслом и ушли, как будто так и надо. Гламурные слюнтяи!

— Да, это не твой образ! — съязвила я, окинув помятого и несвежего коллегу выразительным взглядом.

— Мне съездить домой, переодеться? — смутился он.

— Съездить, — кивнула я. — Переодеться, помыться, побриться и придумать уважительную причину для затяжного отсутствия на работе. Беги, пока тебя Бронич не узрел!

Андрюха убежал, а я села на его место, выдвинула верхний ящик рабочего стола, и достала из нее флэш-карточку, которая пришла ко мне кружным путем, через город Тихошевск. Куда я сама же отправила ее в белом шарике с портретом Путина. Можно сказать, под патронатом Премьера...

Картинка выстраивалась четкая. Шарик с начинкой я лично сняла с гирлянды в ресторане «Старая крепость» в воскресенье. А накануне, в субботу, в «Крепости» праздновали другую свадьбу. И проводила это торжество все та же бригада Ларисы Котовой.

Та же, да не та: оператор был уже другой! В воскресенье, по просьбе Лары и при моем содействии, Даня Гусочкин заменил Лешу Пряникова, который был убит в парке у ресторана в ночь с субботы на воскресенье.

«Так, может, это предприимчивый дружок нашего Эндрю оставил свою флешку с записью в шарике, под охраной ВВП?» — задался вопросом мой внутренний голос.

Это было вполне вероятно, тем более что оператор запечатлел не какой-нибудь невинный детский утренник, а серьезное мошенничество в казино!

«Так не связана ли гибель Пряникова с его ночной съемкой в "Пирамиде"?!» — выдал новый шаг мой внутренний голос.

«Тогда убийцу оператора надо искать среди тех, кто был в казино! — сообразила я. — А кто там был из лиц, нам знакомых? Ратиборский-старший в накладных сединах, Гольцов в натуральной рыжине, Ратиборский-младший... О! Так ведь младой Никита Геннадьевич не пожалел пяти сотен долларов за «кассету от Пряникова»! С чего бы это? Может, это он и был тем мошенником, который неправедно получил флеш-стрит? А потом заметил, что его снимают, и захотел перехватить компрометирующую запись?»

«Вполне может быть», — согласился мой внутренний голос — но как-то неуверенно, без энтузиазма.

Кажется, он так же, как и Эндрю, склонен был считать младшего Ратиборского гламурным слюнтяем, не способным на решительные действия.