— И как зовут твоего соперника? — капитан Барабанов безжалостно утопил в горячем чае кружок лимона и еще потыкал в него ложечкой, выжимая сок.

— Лейтенант Лосев, Аркадий Валентинович, — ответил ему капитан Кулебякин.

Зрительная память у него была замечательная, ФИО подозрительного лейтенанта он запомнил с одного взгляда.

— Ну, знаю такого! — Кивнул Барабанов. — Он из ОБЭПа. Нормальный мужик.

— Успокоил, называется! — фыркнул Кулебякин.

Сам будучи нормальным мужиком, он прекрасно знал, что на эту категорию граждан красивая блондинка с отличной фигурой действует как магнит на гвозди.

— Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей! — пробормотал ревнивец и от полноты негативных чувств погнул чайную ложечку, сделанную из менее прочного материала. — Слушай! А давно ли наш доблестный ОБЭП практикует съемки скрытой на брюхе камерой?

— Не знаю, — Руслан пожал плечами и оглянулся на барную стойку. — Где же наша пицца? Сколько еще ждать, я ж на службе... А насчет съемок — это верно, есть у Лосева уклон в кинематографию. На днях он нам такую запись на просмотр приволок — не поверишь! Публичные пляски Тимы Гопака!

— Неужто того самого Гопака? — капитан Кулебякин, наслышанный о производственных трудностях лучшего друга, наконец отвлекся от личных проблем. — Где же это он гастролировал, будучи в розыске?

— Опять же, не поверишь! В самом центре города, в популярном кабаке «Старая крепость», белым днем, при большом скоплении народа, на свадьбе!

— Каким конкретно днем?

Капитан Кулебякин потребовал уточнения совершенно машинально, по неистребимой милицейской привычке. Но капитана Барабанова этот простой вопрос неожиданно привел в сильное возбуждение.

— Черт, какая мысль! — воскликнул он, резко откинувшись в пластмассовом кресле, которое отозвалось на физкультурное упражнение протестующим скрипом. — А что, если... Да, это нужно проверить!

— Ты куда? А пицца?! — крикнул вслед убегающему товарищу удивленный Денис.

— За чай мой заплати! — донеслось уже из-за двери.

Мысль, посетившую капитана Барабанова, проверяли на крепость и жизнеспособность всем отделом, предварительно внимательно выслушав автора идеи.

— Свадьба — это единственное известное мне торжество, где хозяевам праздника незнакома добрая половина гостей, — как лектор с кафедры, вещал устроившийся на подоконнике Барабанов. — Таким образом, свадебный обед для беспринципного халявщика является идеальной возможностью вволю наесться, напиться и повеселиться. Никакого риска, что дармоеда разоблачат и с позором прогонят от кормушки! Родственники жениха думают, что это гость со стороны невесты, — и наоборот! А поскольку всем давно известно, что на свадьбе степень веселости гостя обратно пропорциональна его близости к новобрачным, тот факт, что незнакомец выкомаривает, как заезжая звезда эстрады, никого даже не удивит. Правильно я говорю?

— Правильно, — подал нужную реплику коллега и подчиненный капитана Барабанова, лейтенант Михаил Орлов.

— Тогда идем дальше. Свадьбы в нашем благодатном крае — отнюдь не редкое явление общественной жизни. С пятницы по воскресенье все центральные улицы запружены лимузинами в бантах, от сигналов клаксонов можно оглохнуть, а в парках и скверах не протолкнуться среди поддатых граждан с флердоранжем. То есть количество свадебных пирушек таково, что ушлый любитель дармового угощения и безудержного веселья может кочевать с одного застолья на другое, сколько захочет. Правильно?

— Правильно, — снова поддакнул лейтенант Орлов.

А старлей Сыроядников сделал ценное замечание:

— Главное — заранее располагать информацией о том, когда и где будут праздновать, и составить грамотное расписание!

— Во-о-от! — обрадованный капитан Барабанов пистолетиком направил на мудрого Сыроядникова указательный палец. — А кто заранее располагает сводом такой ценной информации? Не ЗАГСы — там только расписываются, а гулять идут в кабаки. И не кабаки — там знают только график работы данного конкретного заведения общепита.

— Компании, которые организуют праздники! — заработал еще пару очков за сообразительность смышленный Сыроядников. — Они ведут учет своих заказов и планируют работу на недели вперед!

— Именно! — капитан Барабанов глубоко кивнул и хищно улыбнулся.

А немногословный, но тоже сообразительный лейтенант Орлов молча потянулся к телефону, позвонил в горсправку и в считанные минуты получил список фирм, специализирующихся на проведении свадебных торжеств.

— Вот она! — заглянув в бумагу поверх лейтенантского плеча и прицельно ткнув пальцем в середину столбика из более или менее вычурных названий, уверенно сказал капитан. — Шайка, которая рулила той воскресной свадьбой, где гулял наш клиент Тимофей Гопак, называется «Праздник жизни»! А спроворьте-ка мне, ребята, их расписание работы на текущий месяц — это раз. Список штатных и внештатных сотрудников — это два. И наконец, личные дела тех работников женского пола, о которых известно, что у них проблемная личная жизнь.

— Русик, ты гений! — фамильярно похвалил старшего по званию старлей Сыроядников. — Ты гений, а мы все идиоты! Родственников невесты опросили всех до единого, сторону жениха тоже перетрясли, как половики в борьбе с пылью, думали — Гопака кто-то из них позвал. А тут такой поворот!

— Сейчас мы этого Гопака вычислим, с кем он хороводится! — воодушевился лейтенант Орлов.

— За дело, бойцы! — призвал подчиненных гениальный капитан и спрыгнул с подоконника, машинально придержав на бедре несуществующую саблю.

... — За дело, курсант! — с очень похожей интонацией произнес почти в то же самое время другой начальственный служивый — капитан Никифоров. — Идите и без доклада не возвращайтесь!

Сержик Мызин браво щелкнул каблуками и с ускорением устремился к двери.

— Да пребудет с вами сила! — по инерции благословил его капитан, с удовольствием возобновляя просмотр на мониторе служебного компьютера любимого фильма.

— И на обратном пути купите, пожалуйста, бубликов! — попросил лейтенант Березкин, с сожалением посмотрев на пустое блюдечко вблизи своего правого локтя.

Сержик унесся.

— Хороший парень, но не умеет правильно расходовать избыточную энергию! — посетовал Березкин, нажатием кнопочки оживляя электрический чайник.

— У нас научится! — ответил Никифоров и ввинтил в ушную раковину наушник.

Грамотно экономя жизненные силы, капитан до обеда смотрел «Звездные войны», а лейтенант пил пустой чай и нетерпеливо ждал бубликов. Тем временем избыточно энергичный практикант Мызин за полдня обскакал шесть райотделов милиции и выяснил, что в два из них уже обращались граждане, ставшие жертвами нападения хулиганов в черных масках! В первом случае это был гражданин Гольцов Алексей Юрьевич, о столкновении коего с замаскированными типами Мызин, как и тысячи телезрителей, уже знал из новостей, а во втором — гражданка Ратиборская Алиса Викторовна.

— Капризная дамочка! — охарактеризовали ее в отделении.

Капризная гражданка Ратиборская сначала принесла заявление, в котором сообщила сразу о двух случаях нападения — на нее саму и на ее взрослого сына, но уже на следующий день свое заявление забрала. Впрочем, последнему обстоятельству в отделении, без устали борющемся не столько с преступностью, сколько с потенциальными «висяками», были откровенно рады.

Практикант Мызин работы не убоялся. Услышав фамилию Алисы Викторовны, Сержик сделал стойку, как охотничий пес в виду глухого тетерева. Алиса Ратиборская была супругой, а с недавних пор — вдовой депутата, в помощниках которого состоял Алексей Гольцов!

Уловив связующее звено, Мызин очертил круг лиц, близких к погибшему Ратиборскому, и в серии телефонных разговоров с собственного мобильного проявил живой интерес к их судьбе. Оказалось, что второй помощник депутата, Александр Пущин, бесследно пропал, о чем его супруга заявила в милицию только накануне. А водитель и охранник Ратиборского, как было известно, погибли вместе с ним при взрыве автомобиля.

— Получается, что все, кто был близок к Ратиборскому, пострадали! — азартный Сержик, захлебываясь эмоциями, сообщил свои выводы капитану Никифорову и лейтенанту Березкину. — Одним угрожали расправой, с другими расправились! Выходит, мы можем предположить, что в убийстве депутата замешаны эти, в черных масках!

— Предположить-то мы это можем, но хотим ли? — вздохнув, пробормотал капитан Никифоров.

Следствие по делу об убийстве депутата активно и не без успеха раскручивало версию о виновности в содеянном группы умственно неполноценных личностей. В компанию к туповатой пэтэушнице, задержанной на площади в самом подозрительном виде — «в белом, но с окровавленными перстами», сыщики подгребли уже погибшего чокнутого «провидца» и дальнего родственника задержанной — дефективного юношу, в возрасте восемнадцати лет самозабвенно играющего в машинки. Возложив ответственность за взрыв на площади на придурковатое трио, следствие благополучно уходило от скандальной темы очередного политического убийства и подводило под монастырь разве что медицинские службы, плохо присматривающие за потенциальными клиентами дурдома в период весеннего обострения психических заболеваний.

Версия практиканта Мызина подрубала эту красивую схему на корню. Поэтому лейтенант Березкин напрягся и нашел в рассуждениях Сержика слабое место:

— Ты утверждаешь, что лиха хлебнуло все близкое окружение Ратиборского? Гм... А как же депутатская любовница?

— Да, да! — обрадовался зацепке капитан Никифоров. — У Ратиборского же любовница была! Что с ней?

— Я узнаю, — пообещал несгибаемый Сержик и исчез из кабинета до конца рабочего дня.

Лейтенант Березкин, у которого юный практикант по инерции все еще ассоциировался со свежими бубликами, до вечера пребывал в неважном настроении.