Платье я купила сказочное, и отнюдь не за баснословную цену! Незатейливый балахончик глубокого лилового цвета невыигрышно смотрелся на вешалке, а вот на мне...

— Фантастика! — молитвенно сложив ладошки, сказала Трошкина. — Казалось бы, обыкновенная шелковая наволочка с прорезями, а какой шарм!

— Только надо немного укоротить, чтобы больше открыть ноги, — постановила я, повертевшись перед зеркалом.

— Чем больше ног, тем больше шарма, — согласилась Алка. — Подошьем!

Подшивать изделие из натурального шелка, будь то даже простая наволочка, дело сложное. Лично я по части кройки и шитья не далеко ушла от Папы Карло: кукольную курточку из бумаги и колпачок из носка соорудить вполне могу, но даже за такое мое рукоделие никто не даст и десяти сольдо. А вот Трошкина настоящая мастерица, она умеет шить даже собачьи комбинезоны из парашютного шелка, чем и зарабатывала себе на жизнь одно непростое время.

— Вот мы сейчас аккуратненько шовчик подпорем, потом его разутюжим, снова подогнем, загладим и прострочим! — Алка вкратце проанонсировала программу своих действий, вооружаясь бритвенным лезвием.

— Благословляю тя, — величественно кивнула я, подсаживаясь с тарелкой абрикосов к подружкиному компьютеру.

Уминать фрукты и бороздить просторы Интернета мне было гораздо интереснее, чем утюжить шовчики.

— Только не на «Одноклассники»! — попросила Трошкина.

Она не доверяет этому сайту, полагая его хитрой выдумкой спецслужб, желающих поместить «под колпак» население целой страны.

— На «Одноклассники» не пойду, — согласилась я. — Надеюсь, против официального сайта Законодательного собрания края у тебя возражений нет?

ЗСК в Алкиных глазах себя ничем еще не скомпрометировало. Я без помех зашла на сайт наших местных законодателей и попыталась выяснить сферу деятельности комитета по молодежной политике, но быстро утонула в поразительно восторженных и столь же бессмысленных текстах, призывающих, агитирующих, прославляющих, клеймящих позором... Чувствовалось, что в качестве ведущего автора материалов выступает некий неленивый товарищ старой комсомольской закалки. Чувствовалось также, что молодежная политика — дело кипучее, как кастрюля с пельменями. Но, в отличие от кастрюли, крайне редко выдающее на-гора удобоваримый продукт.

— Ну как же? — возразила Алка, с которой я поделилась своими мыслями. — А вот же вполне реальный результат! Читай: «На вчерашнем заседании ЗСК депутаты отвергли предложение фракции "Деловой Юг" отсрочить вступление в силу закона о запрете игорного бизнеса на территории края. Это решение разочаровало владельцев казино, которые до последнего откладывали перенос своего бизнеса в специально отведенную зону, и вызвало протест у "Деловых южан". Однако новый руководитель комитета по молодежной политике Вениамин Коржов в своем выступлении напомнил собравшимся, как много усилий приложил для продвижения "анти-игорного" закона трагически погибший недавно депутат Геннадий Ратиборский, и призвал коллег быть столь же принципиальными и последовательными. "Довольно игорным баронам наживаться на сломанных судьбах молодых людей и горе их семей!" — заявил Коржов, сменивший Ратиборского на посту руководителя комитета».

— «На данный момент в специально отведенной игорной зоне заканчивается сооружение инженерных коммуникаций. Закон о переносе игровых клубов и казино вступит в действие 1 июля», — прочитала я из-за плеча подружки, бесцеремонно оттеснившей меня от компьютера. — Так-так-так... Недолго им осталось... Надо бы нам поторопиться.

— Куда? — с подозрением спросила Алка, возвращаясь к швейным работам.

Она не очень любит внезапные вылазки.

— Предупреждаю сразу: в игорную зону я на ночь глядя не поеду! Тем более что там еще не завершено сооружение инженерных коммуникаций, а кое-кто из нас только что наелся абрикосов! — твердо сказала Трошкина и перекусила нитку.

— Ик-красиво излагаешь! — одобрительно икнула я. — Не бойся, в поля, где еще не ступала нога игромана и ассенизатора, мы с тобой не поедем. Я думаю всего лишь о походе в казино! А что? Давай! Протестируем свои праздничные обновы!

— И, если повезет, вернем должок! — неожиданно воодушевилась Алка.

Я поняла, о каком долге она говорит: о десяти евро, оставленных в самом знаменитом казино Монако. В прошлом году мы с подружкой были там на экскурсии и, опрометчиво поверив в заманчивое предание, будто новичкам в игорных заведениях непременно везет, рискнули сделать ставки — минимальные, по десять евро, но и их было жалко до сих пор. Впрочем, еще больше жалко погубленной веры в высшую справедливость, которая должна была обеспечить нам, новичкам, хоть какой-то выигрыш.

Трошкина трусовата, но азартна. В предстоящем набеге на местное казино она усмотрела возможность отыграться и не стала допытываться, каковы мои собственные мотивы. А я даже не думала о реванше!

Мне просто интересно было побывать в «Пирамиде» и сравнить интерьер этого казино с запечатленным на видео с участием седобородого Ратиборского.