Возможно является одной из наиболее частотных вводно-модальных единиц в новейшей поэзии (204 употр. в АПК), что соотносится с конвенциональным употреблением этой единицы, в рамках которого наблюдается превалирование возможно (57 956) над синонимичным ДМ вероятно (50 581). При этом в ПД разница количественных показателей более существенна (вероятно 47, возможно 204). Подробное исследование различия этих единиц представлено в работах В. З. Демьянкова, где он указывает на соотнесенность возможно с осознанием надчеловеческого, внешнего мира, а вероятно – с человеческим фактором познания [Демьянков 2020, 2021, 2022]. Исследователь отмечает, что

более высокую частотность лексем физикалистского класса «возможно», чем класса «вероятно», в корпусах на русском и западноевропейских языках, заметную уже в латинском, естественно было бы объяснять как следствие осознания того, что человеку значительно меньше подчиняется внешний мир, чем человеческий образ этого мира [Демьянков 2020: 14].

В рамках ПД по отношению к действительности субъект письма выстраивает сложную структуру своей оценки достоверности, которая конструируется по схожей логике с внешним неподчиненным сознанию миром. Такое понимание влияет на интерпретацию отношений субъекта с собственным высказыванием, когда последнее представлено не в качестве продукта речевой деятельности субъекта, а как независимые координаты и условия его [субъекта] существования. А. Драгомощенко комментирует возможность поэтического измерения мира следующим образом: «…поэзия дается в акте предвосхищения факта самой возможности» [Драгомощенко 1994]. Кроме того, следует отметить такую функцию этой единицы, как «хеджинг „неполного знания“», рассмотренную В. З. Демьянковым и нацеленную на снижение категоричности и адаптацию мнения/знания к контексту [Демьянков 2020].

Так как в рамках ПД традиционно не предоставляется информация, относящаяся к фактам, имеющим/имевшим место в реальности, такой «хеджинг» обретает метаязыковую направленность, когда стратегия снижения категоричности подкрепляется неоднозначностью контекста с вариативным набором обстоятельств (Возможно / и полдень, / не исключается полночь, висок <…>). Описываемые «факты», таким образом, не утверждаются/предполагаются как действительные/возможные, а репрезентируются как способ (само)рефлексии. Автор создает необходимое напряжение моделируемого дискурса с его потенциальностью, в этом случае высказывание может строиться на основе воспоминания:

Высказывание может быть построено также на основе грезы, предвосхищения:

В словаре речеактных глаголов А. Вежбицкая объясняет значение глагола suppose («предполагать») следующим образом: «Я говорю: я думаю, что Х может быть верно. Я не говорю: Х верно. Я не знаю, верно ли это. Я представляю, что знаю это». А. Вежбицкая отмечает важность компонента «я не знаю, верно ли это» для данного глагола, подразумевающего, что говорящий только думает, что это может быть верно, тем самым приглашая собеседника к разговору либо размышлению [Wierzbicka 1987]. Такое положение вполне соответствует употреблению единицы возможно в качестве дискурсивной. В качестве реактивной реплики с интенцией неуверенного или уклончивого согласия/подтверждения отвечающий с коммуникативной точки зрения зачастую занимает позицию скорее зависимую от вопрошающего, так как реакция содержит только эту единицу, без пояснения.

В ПД возможно маскируется под обе приведенные выше функции: через диалогизацию поэтической речи (функция индифферентной реакции) и через известный прием привлечения внимания – риторический вопрос (приглашение читателя-коммуниканта к размышлению):

Итак, в ПД при помощи единицы возможно моделируется напряжение моделируемого мира с его потенциальностью: в фокусе оказывается не действительность в аспекте ее фактивности/путативности, а ее осмысление в качестве потенциальной по существу. В основе такого высказывания может находиться как воспоминание, так и предвосхищение. ДМ возможно имитирует также реактивную функцию и выражение путативного значения посредством стратегии диалогизации и с помощью риторического вопроса.