В эту группу включены дискурсивные единицы, понимаемые как маркеры непосредственной коммуникации, традиционно служащие для привлечения внимания, соблюдения норм этикета, передачи актуального эмоционального состояния субъекта, хезитации, а также прямой реакции на высказывание собеседника.

Реактивные дискурсивные маркеры (да, нет, yeah, no)

Количественные показатели да (570), нет (980) и yeah (117) (/yes (297)) и no (212) соотносятся с результатами сопоставительного исследования этих единиц в русском и английском языках, проведенного В. З. Демьянковым [Демьянков 2005]. В указанной работе рассматриваются в том числе монологические случаи употребления прототипических маркеров согласия/несогласия, при этом в русскоязычных контекстах ДМ нет превалирует (что отражено в ПД). Как отмечает В. З. Демьянков, указанные ДМ частотно употребляются не в опровержение какого-либо эксплицитно высказанного мнения, но в рамках реализации стратегии «драматизации», отражающей внутренние противоречия субъекта и его интенсивную мыслительную активность. В англоязычных контекстах эти единицы встречаются значительно реже, что связано с синтаксической системой английского языка, когда yes или no «согласуется с полярностью предиката» [Там же: 139]. При этом, как отмечает исследователь, для русского языка характерно приоритетное указание на правоту или неправоту собеседника [Там же].

Кроме того, было выявлено, что в англоязычных текстах заметно больше предложений, начинающихся с yes (в данной работе мы анализируем разговорный вариант yeah в силу того, что его употребление более показательно в рамках нашей задачи), тогда как в русскоязычных – более частотно употребление нет, что не отображено в основном корпусе НКРЯ (там показатели да и нет практически совпадают), но отображено в АПК.

Yeah

Лексикографическое описание: Нестандартное написание yes (используется для утвердительного ответа), представляющее неформальное произношение [Oxford: 38 324].

Операция: Указывает на реактивное подтверждение или согласие в ответ на предложение собеседника.

Функционирование в ПД: По данным А. Джакера и С. Смита [Jucker, Smith 1998], наиболее частотно ДМ yeah используется для подтверждения получения информации, новой для адресата, но согласующейся с текущей активной информацией. Следующий пример из ПД иллюстрирует это положение:

Посредством yeah говорящий ссылается на информацию, которая была дана ранее и апелляция к которой, в том числе, осуществляется в конце высказывания при помощи единицы too. ДМ yeah в примере «The Prince…» используется также для подтверждения информации, которая активизируется повторно.

В следующем фрагменте представлен пример поэтической автокоммуникации, в процессе которой субъект речи производит рефлексию такой характерной ПД процедуры, как экстериоризированный диалог с самим собой.

В примере из текста Е. Осташевского yeah при активизации персонального дейксиса осуществляется дублирование информации, в рамках которой реализуется сдвиг к местоимению второго лица (при диалогизации внутренней речи), что сигнализирует о внутреннем дистанцировании от собственного «я». Здесь же отметим еще один сдвиг в области персонального дейксиса: от «я» и «ты» – к указанию на третье лицо, которое проявлено в форме глагола в третьем лице (is) (так реализуется механизм zooming-out). Обратим внимание на то, что в части высказывания, маркированной yeah, повторяется информация, касающаяся предиката, – во второй раз приведенного в кавычках. Кавычки в данном случае выступают особым маркером удвоения, когда интенсифицируется сам жест отстранения субъекта речи, не только, как мы уже указали, от собственного «я», но и от своего существования в целом (‘is’).

Далее приведем фрагмент из поэтической книги Б. Мэйер «Память», которую можно считать результатом эксперимента: в течение месяца поэтесса каждый день вела документальную съемку с фиксированным хронометражем и сопровождающий фильм поэтический дневник. Эта запись повседневности с потоком сознания отображает переменчивое течение настоящего момента в формате поэтического высказывания[104]. С учетом того, что в рамках конвенционального употребления yeah используется для осуществления фатической функции, реализующей обратную связь и вместе с тем способствующей интеграции новой информации в ментальное пространство адресата, а также в связи с «потоковой» формой изложения, мы объясняем частотное употребление ДМ yeah как попытку мгновенной рефлексии внешних впечатлений. Посредством yeah выделяется конкретная часть информации, которая подлежит непосредственному осмыслению и удерживает внимание реципиента. Кроме того, помимо интенции множественных фатических интеракций и задачи интеграции информации в собственное ментальное пространство субъект осуществляет метаязыковое признание пограничного статуса данной единицы (внутренней и внешней коммуникации).

Толкование в ПД: При помощи yeah производится референция к данной ранее информации. Также ДМ участвует в диалогизации внутренней речи. При попытке мгновенной рефлексии внешних событий посредством yeah выделяется часть информации для непосредственного осмысления. Осуществляет интенцию множественных фатических интеракций и интегрирует новую информацию в ментальное пространство субъекта. Участвует в метаязыковой рефлексии.

No

Лексикографическое описание: 1. Используется, чтобы дать отрицательный ответ. 2. Выражает несогласие или возражение [Oxford: 38 575].

Операция: Характеризует ответную реплику как возражение или отрицание в ответ на предложение собеседника.

Функционирование в ПД:

Во фрагменте из текста Р. Силлимана no выражает возражение, однако осуществление этой интенции носит специфический характер. То высказывание, которому выносится возражение, содержит в себе прямое номинальное определение предмета через дейктическое указание (This is a cloud chamber ‘Это камера Вильсона’[105]). В высказывании, маркированном ДМ no, косвенно определяется этот же объект (это подтверждается повторным указанием this is, которое во втором случае предваряет единица no) посредством приведения основополагающего условия для его существования: might exist only within one ‘может существовать только в ее пределах’. Такое косвенное возражение выстраивается из предпосылки, что камера Вильсона существует не «в собственных пределах», поскольку научный эксперимент, для которого этот прибор используется в физике, требует соблюдения определенных правил и условий. Однако это, о чем идет речь во фрагменте (This is a cloud chamber) – самодостаточно само по себе (No, this is what might exist only within one) и функционирует в собственных рамках, как если бы речь шла о мельчайших частицах, которые изучаются при помощи камеры Вильсона. Такое определение коррелирует с концепцией автора разбираемого фрагмента – «новым предложением» [Silliman 1987][106]. Таким образом, интерпретация возражения, маркированного no, может также основываться на идее о выражении противоречивости как характерной особенности поэтического высказывания, противопоставленного себе же самому.

В следующем фрагменте no осуществляет прагматический сдвиг и маркирует автономное предложение с возражением, адресованным внешнему собеседнику:

Как мы можем предположить, обращение Lyn относится к поэтессе Лин Хеджинян, современнице автора разбираемого фрагмента. Однако учитывая множественную направленность поэтической адресации (см. в первом разделе) даже при эксплицитном обозначении адресата, поэтическое сообщение в том числе является автокоммуникативным актом. Субъект речи, продолжающий внутренний диалог с названным реальным именем персонажем своего текста, посредством ДМ no высказывает возражение мыслимому высказыванию адресата, в то же время отсылая к нему как к участнику внетекстовой действительности.

Толкование в ПД: ДМ no маркирует косвенное возражение. Сигнализирует о противоречивости как характерной особенности поэтического высказывания, отмечая разрыв на уровне структуры и семантики текста. Вводит и возражение внешнему по отношению к высказыванию адресата, указывая на него как на элемент внетекстовой действительности, с которым посредством возражения реализуется связь и которому вместе с тем противопоставляется поэтический мир.

Фатические (этикетные) дискурсивные маркеры (пожалуйста, please)

Пожалуйста

Лексикографическое описание: Выражение вежливого обращения, просьбы, согласия, ответа на благодарность [Ожегов http].

Операция: Характеризует высказывание как просьбу.

Функционирование в ПД:

ДМ пожалуйста во фрагменте (36) участвует в приеме «омонимической аттракции». Этот прием представляет собой частный случай более широкого явления, известного как «паронимическая аттракция», которая описана В. П. Григорьевым как сближение фонетически похожих слов (аттракторов) в конкретных текстах, что способствует возникновению между ними сложных семантических отношений, включая «поэтико-этимологический аспект», образную мотивировку, обеспечивающую функционально-смысловую нагрузку, экспрессивные коннотации и т. д. [Григорьев 1979: 274–280]. В русле общего явления паронимической аттракции В. П. Григорьев выделяет паронимические омонимы, синонимы и антонимы [Там же: 273, 279].

В примере за двоих передайте, пожалуйста… этот прием реализуется за счет активизации полисемии слова передавать в двух значениях: 1) передавать некий объект другому субъекту (в данном случае оплату); 2) воспроизводить чье-либо сообщение третьему лицу. Таким образом, происходит наложение устойчивого выражения, используемого в общественном транспорте при оплате проезда «передайте [за проезд]» и оборота «передать [сообщение]». При этом пожалуйста маркирует обе просьбы, как и сопутствующий маркер благодарности спасибо. Отметим, что омонимическая аттракция в этом случае, как и в предыдущих примерах, основана на различии в прагматическом значении, проявляющемся в конситуациях речевого взаимодействия, а не на лексическом уровне[107].

В следующем примере моделируется поэтическая автокоммуникация:

Просьба, в которой содержатся маркеры речевого этикета (извините, пожалуйста), в первом случае адресована кошке, в последней строке – вероятно, Богу (поскольку местоимение Ты употреблено с большой буквы). Субъект просит окружающих закрыть глаза, хотя из контекста можно заключить, что он находится в одиночестве (говорю в пустоту) и предположительно сам закрывает глаза, что обычно происходит при головной боли (о которой нам известно из контекста). Интерперсональная этикетная единица формально обращена к неговорящим существам и сущностям, что позволяет субъекту дистанцироваться от собственного «я», проектируя модель автокоммуникации. Эта автокоммуникация связана с ситуацией самокритики, о чем свидетельствует контекст (все смотрят и без сочувствия а как-то укоризненно), и потребностью прекратить произведение этой критики, на что нацелено употребление маркеров этикета (извините, пожалуйста).

Р. Лакофф выделяет сохранение дистанции как один из компонентов мотивации выбора вежливых речевых формул [Lakoff 1973]. При этом использование маркера разговорной единицы что ли сигнализирует о максимальном сокращении коммуникативной дистанции, что формирует противоречие в рамках данной конструкции в связи с уважительным написанием местоимения Ты с большой буквы. Посредством репрезентации такой изменчивости в выражении отношения к адресату эксплицируется вариативность характера автокоммуникации, который может различаться даже в рамках одного высказывания.

Толкование ПД: ДМ участвует в приеме омонимической аттракции, основанной на различии в прагматическом значении. Маркирует автоадресованное сообщение, апеллируя к процедуре самокритики и одновременно сигнализируя о желании остановить воспроизведение этой критики. Кроме того, участвует в формировании динамической дистанцированности субъекта от собственного «я».

Please

Лексикографическое описание: Используется в вежливых просьбах или вопросах [Oxford: 25 413].

Операция: Характеризует высказывание как просьбу.

Функционирование в ПД:

В этом фрагменте представлена депрагматикализация ДМ в ряду других функциональных и лексических единиц, наделенных синтаксической ролью дополнений. Такое перечисление, в котором не связанные семантически и логически лексемы приводятся вне синтаксических отношений, создает эффект каталогизации[109]. В рамках этого каталога языковые единицы предстают своего рода объектами, что усиливается посредством зрительной операции (sighting of). Этот прием может свидетельствовать о такой форме метаязыковой рефлексии, когда язык как предмет рассмотрения репрезентирован как буквальный предмет[110].

Подчеркнем, что в рассматриваемом фрагменте в основном представлены ДМ, а также различные функциональные единицы, которые не имеют предметного денотата. При этом из фатических ДМ, кроме please, в списке использована единица thanks как прототипическая пара к please (в рамках отношения «просьба – благодарность»; в нашем примере маркеры приведены в обратном порядке). Поскольку такое перечисление апеллирует к опыту повседневности, «списку дел» или «списку покупок» (с чем коррелирует образ «витрины» – sighting of), можно предположить, что эти маркеры выбраны субъектом как одни из наиболее частотных в обыденной коммуникации, причем присутствие одного ДМ предполагает аттракцию второго.

В следующем примере посредством семантической несочетаемости (показатель вежливой просьбы please в смежном положении с грубым f*cking) достигается эффект неуместности. Таким образом, интенция просьбы, изначально маркированная ДМ please, модифицируется в более грубый императив – приказ или команду с элементами угрозы. Контекст указывает на автокоммуникативный, а также симультанный характер этого высказывания (в обсуждаемом фрагменте субъект упоминает записную книжку поэта в процессе самого письма), благодаря чему реализуется автокоммуникативный конфликт:

Толкование в ПД: ДМ please в ПД осмысляется как один из основных маркеров повседневной межличностной коммуникации, что реализует осмысление коммуникативной ситуации. Единица депрагматикализируется и объективируется, что свидетельствует об особой форме метаязыковой рефлексии. Помимо этого, please входит в состав высказывания, чья изначальная интенция просьбы сдвигается к угрозе в рамках автокоммуникативного конфликта.

Дискурсивные маркеры хезитации (ну, well, like)

Ну

Лексикографическое описание: Употр. в повествовании или в ответной реплике диалога; обычно выделяется паузами: может произноситься протяжно. Указывая на поиск продолжения высказывания, необходимого ответа, выражает затруднительность или приблизительность соответствующего выбора [Шимчук, Щур 1999: 97].

Операция: Выражает поиск формулировки говорящим, заполняет паузу в речи.

Функционирование в ПД:

Множественные ДМ в примере из текста Д. Давыдова, в основном маркирующие хезитацию, связаны с «преодолением коммуникативного затруднения» [Добровольский, Левонтина 2017]. В приведенном примере частотное употребление ДМ указывает на заминку: субъект не может подобрать слово, которое исчерпывающе передало бы подразумеваемый смысл и, по формулировке И. Б. Левонтиной и Д. О. Добровольского, «подталкивает сам себя» [Там же]. Опираясь на эту интерпретацию ну в качестве автоимператива, мы считаем, что ДМ ну в ПД обладает выраженной автокоммуникативной направленностью.

При помощи ну и других частотных ДМ отображается тщетный поиск подходящей формулировки для выражения некой идеи, не поддающейся выражению, что отображает авторефлексивный характер ПД, позволяющий исследовать собственные выразительные возможности. Ситуация непосредственной коммуникации моделируется за счет включения многочисленных единиц, маркирующих адресацию к собеседнику (как вам сказать, сами понимаете, простите), а также единиц, свойственных неформальному общению (вот как бы, короче, ну то есть, там и др.). Сам объект обсуждения намеренно не называется, и на протяжении всего текста предпринимаются множественные попытки представить определение этому при помощи отвлеченных авторских аналогий и ассоциаций: представьте такой себе значит пленэр / ну там какое болотце или… Ближе к концу текста субъект подводит свое высказывание к тезису о том, что целостность она как бы состоит из всяких мелких деталек, подразумевая, что любой предмет требует подробного и разностороннего рассмотрения. В тексте также частотны метакомментарии, касающиеся неспособности субъекта адекватно обозначить предмет речи (надо это объяснять иначе; как вам точнее объяснить; это такая сложная штука для объяснения; просто оба не можем / подобрать правильное слово для этого).

В этом фрагменте отображена специфика реализации такой «классической» поэтической стратегии, как неназывание предмета[111] в новейшей поэзии. Если в классической поэзии невозможность называния выражалась через призыв к молчанию (Ф. Тютчев «Silentium!») или анафорическую замену – в авангардной поэзии (В. Маяковский «Про это»), то в современной поэзии в фокусе рефлексии оказывается сам процесс внутреннего поиска номинации. В результате чего происходит замена лексически неназываемых единиц ДМ, обладающих большей функциональностью. Таким образом, реализуется не только стратегия умолчания («неназывания»), но и смещение фокуса поэтической рефлексии на прагматическое измерение языка.

Кроме того, отметим, что за счет частотного включения ДМ достигается эффект непосредственной коммуникации с использованием подчеркнуто разговорных выражений. Во взаимодействии разговорной речи и поэзии демонстрируется стремление расширить границы поэзии в преодолении установок, связанных, в частности, с представлением о ней как о возвышенном регистре языка.

Во фрагменте из текста А. Драгомощенко, напротив, используются синтаксически нагруженные конструкции, не свойственные разговорному языку, то же касается и лексики (за исключением редких вкраплений шарили, ну), в основном состоящей из слов, характерных для письменной формы выражения, традиционно поэтических единиц (как, например, окоем). Некоторые грамматические признаки (флексия -ою в слове стеною) и неконвенциональные словосочетания в рамках авторской метафоры (распластав зрение, излом графитного лета) свидетельствуют также о подчеркнутой «поэтичности» высказывания (что выражено лексически), смоделированного в процессе письма. Использование ДМ ну в том числе подтверждает идею о симультанности мышления и письма, учитывая, что эта единица выполняет указанную функцию непосредственного автоимператива субъекта речи. Таким образом, в рассматриваемом тексте сочетаются два дискурсивных режима: спонтанная (авто)коммуникация и фрагмент высказывания в письменном формате. Как отмечает И. И. Ковтунова, в поэтическом дискурсе языковые элементы, апеллирующие к условиям коммуникации, в частности интерперсональные единицы, относятся к сфере внутренней речи, отображающей диалог субъекта с собой, персонажем или с максимально неопределенным и широким собеседником – мирозданием [Ковтунова 1986б]. Так, поэтический дискурс сближается с внутренней речью, перенимающей в свою очередь стратегии внешней коммуникации. Во фрагменте из стихотворения А. Драгомощенко показано, что ПД, представленный в формате письменной речи, не является апостериорным по отношению к размышлению (внутреннему диалогу) и отдельной от него практикой, а разворачивается одновременно с такого рода (авто)коммуникацией и по сути является одной из ее самостоятельных форм.

Толкование в ПД: ДМ ну участвует в имитации неуспешной коммуникации со множественными паузами, заминками, что нацелено на критическую рефлексию ограниченных возможностей языка к выражению информации и конвенциональных стратегий речевой интеракции с ее установкой на релевантность, ясность и успешность. Помимо этого, ДМ ну участвует в совмещении двух дискурсивных режимов: спонтанной (авто)коммуникации (внутреннего диалога) и поэтического высказывания.

Well

Лексикографическое описание: 1) Используется для выражения ряда эмоций, включая примирение или облегчение. 2) Используется при паузе для обдумывания следующих слов, для обозначения возобновления или окончания разговора и т. д. [Oxford: 37 587].

Операция: Служит для обозначения обдумывания формулировки во время разговора.

Функционирование в ПД: В следующем фрагменте из стихотворения Ч. Бернстина ДМ well предваряет конструкцию, содержащую внешнюю адресацию, сигнализируя о конфронтации участников коммуникации (shady days after all’s said):

В тексте используется прием игры слов, осуществленной при помощи омофонии и созвучия. Так, само обращение my hear коррелирует с традиционным эпистолярным обращением my dear и в то же время функционирует как императив hear ‘услышь’. В следующей конструкции (where is the t) t может обозначать омофоничное ему слово tea (‘чай’)[112]. To (частица инфинитива или предлог направления движения) омофонична приведенной ей паре too ‘тоже’; needles ‘швейные иглы’ – частичный омофон needless ‘бесполезный’. Графон gonna употребляется наравне с грамматически корректной формой is going to. Мотивация такой игры, возможно, состоит в том, чтобы сместить фокус со специфики коммуникации (в данном случае апеллирующей к переписке в различных форматах) на демонстрацию эстетического потенциала поэтического языка. Таким образом, производится критика отношения к языку как к инструменту, в результате которой язык объективируется посредством эксплицитного выдвижения поэтической функции на первый план, что способствует активизации и деавтоматизации читательского внимания.

В исследованиях указывается несколько прагматических функций well, таких как инициация/ответ; хезитация; указание на последующее закрытие темы; фрейм-маркер (переход к новой теме); уточнение/поправка; смягчение (индикатор вежливости) [Jucker 1993; Ran 2003]. Во фрагменте из текста Р. ДюПлесси посредством well реализуется несколько разнонаправленных функций: заведомо неуспешного смягчения экспрессивного выражения, акцентирования автокоммуникативного конфликта, а также хезитации. Смягчение названо неуспешным, поскольку в отношении грубого просторечия, содержащего обсценную лексику, не выполняет условие искренности. Согласно А. Джакеру, well в качестве смягчающего маркера используется в отношении косвенного, не прямо выраженного несогласия или отказа [Jucker 1993].

Обратим внимание на намеренно эрративное написание слов, маркирующее спешку и волнение пишущего, за чем следует высказывание с well, содержащее нецензурную лексику и написанное при этом корректно. Такой прием можно соотнести с хезитационной функцией well, когда субъект берет паузу, чтобы сформулировать свою мысль точнее и/или подробнее. Таким образом, в примере из текста Р. ДюПлесси мы наблюдаем сдвиг экспрессивности: эксплицитная экспрессия (представленная нецензурной лексикой) в речи маркирована смягчающим ДМ и выражена сдержанно (что, в том числе, отображено при помощи точки в конце высказывания). Эта сдержанность, которую можно определить как демонстративное напряжение, особенно проявлена на фоне «опечаток» предыдущего контекста. В этом примере well маркирует и однозначное закрытие темы – завершение автокоммуникативного конфликта.

Толкование в ПД: Well предваряет внешнюю адресацию, сигнализируя о конфронтации собеседников, а также участвует в метаязыковой рефлексии при критическом отношении к инертному использованию языка и реализации поэтической функции (автореференции к плану выражения). Кроме того, посредством well осуществляется заведомо неуспешное смягчение экспрессивного выражения. Помимо этого, ДМ участвует в автокоммуникативном конфликте и служит маркером его завершения.

Like

Лексикографическое описание: Маркер разговорной неформальной речи, используется в качестве «наполнителя» или для обозначения неуверенности говорящего в отношении только что употребленного выражения [Oxford: 19 021].

Операция: Служит маркером заполнения паузы в речи, демонстрирует неуверенность говорящего в выборе средств выражения.

Функционирование в ПД:

ДМ like в ПД в том числе указывает на несоответствие между высказыванием, которое оно маркирует, и мыслью, которую это высказывание призвано репрезентировать. В приведенном примере like встречается четыре раза, дважды в функции предлога (it was all like that; like that’s some), один раз как наречие (That time, like that place) и один – в качестве ДМ (It was, like, / impending harbingers). Такая омонимическая аттракция направлена на метаязыковую рефлексию, а также на рефлексию невозможности фиксации текущих событий при помощи языковых средств: Minute wavers right here. Далее все предикаты употребляются в форме прошедшего времени, что подтверждает мысль о невозможности репрезентировать настоящее мгновение – как только оно начинает быть транслируемым посредством речи, оно оказывается в прошлом. Краткие описания природных климатических явлений в кавычках подчеркивают дистанцию между действительностью, данной субъекту в непосредственном опыте, и попытками определить их с помощью художественных образов. Графический знак кавычек, как и ДМ like, указывает на то, что маркированное им высказывание является не исчерпывающим или конкретным описанием, а только примерным. Like можно определить в этом фрагменте как аппроксиматор – маркер выражения, сигнализирующего о том, что его не следует воспринимать буквально.

Во фрагменте Who called you, anyway?.. выстраивается подчеркнуто вымышленная реальность, заданная модификацией имени русского поэта и писателя Бориса Пастернака (Morris Imposternak (игра слов: impost – налог, – что, возможно, формирует сравнение звонка «фальшивого поэта» со звонком из налоговой с точки зрения субъективной оценки, основанной на (отрицательной) эмоциональной реакции говорящего). Согласно А. Джакеру и C. Смиту [Jucker, Smith 1998], like чаще используется, когда следующее за единицей высказывание является не столько точной цитатой, сколько вариацией на тему того, что кто-то мог бы или хотел бы сказать по определенному поводу в некой типизированной ситуации. Так, ДМ like выступает в данном фрагменте как квазиквотатив, маркирующий предполагаемую (ожидаемую) речь персонажа. Таким образом, посредством типизации речи достигается эффект узнавания собирательного образа «поэта»-эмигранта из России, что, в свою очередь, при подключении контекста придает сатирический характер всему приведенному фрагменту.

Толкование в ПД: Like функционирует в качестве аппроксиматора, подчеркивающего дистанцию между действительностью, данной субъекту в непосредственном опыте, и ее выражением с помощью поэтической речи. Кроме того, выступает в качестве квазиквотатива, маркирующего предполагаемую (ожидаемую) речь персонажа и участвующего в достижении юмористического эффекта.

Эмоциональные дискурсивные маркеры (о!, wow)

О!

Лексикографическое описание: 1. Выражает эмоциональное состояние говорящего (его удивление, восхищение, недовольство и т. п.), вызванное высокой степенью обнаруживаемого признака. 2. Употр. в начале воскл. предл., обычно перед мест., а также как част.-реплика; обязательно под фразовым акцентом; возможен повтор [Шимчук, Щур: 102].

Операция: Служит экспликатором возбужденного эмоционального состояния субъекта.

Функционирование в ПД: Согласно классификации А. А. Шахматова, первообразное (первичное) междометие О! выражает вообще возбуждение говорящего, а в частности и различные связанные с ним чувства [Шахматов 1941: 507–508]. По мнению Д. А. Савостиной, О! в поэзии выполняет различные функции интенсификации эмоций и состояний, как, например, уверенность, восхищение, восторг, печаль, разочарование, гнев, сожаление, удивление и т. д., при этом конструкции с единицей О! придают высказыванию характер книжности, традиционной поэтичности [Савостина 2011]. В настоящей работе представлен анализ фрагментов из поэтических текстов с отличающимся функционированием ДМ о!.

В эссе, посвященном творчеству Е. Мнацакановой, В. В. Фещенко анализирует словесно-музыкальное единство ее поэзии, отмечая такую характерную черту, как «абсолютную слитность поэтической материи, заимствующую свое качество у музыкального материала» [Фещенко 2021]. Похожим образом в этом фрагменте усиливается «осязаемость» (по формулировке Р. О. Якобсона [Якобсон 1975]) знака о, но при этом его междометная (дискурсивная) функция не игнорируется (что показано при помощи употребления О! в конструкциях перед существительными, в основном обращениями). Во втором и последующих употреблениях о растягивается до трех и четырех знаков. Пример растяжения («пропевания») повторяется и в составе слов, где присутствует фонема о; укажем также и на другие проявления пропевания гласных: в словах маама, ооочь (усечение от дочь) и т. д.

В последнем примере актуализируется полисемия единицы о посредством фрагментации смежных слов. Таким образом, о может выступать как фрагмент слова (приставка), как предлог и как ДМ (междометие). Такой эксперимент, включающий в себя фрагментацию слов как окказиональный способ образования других единиц, нацелен на метаязыковую рефлексию моделей словообразования.

Толкование в ПД: ДМ о! претерпевает преобразование, чтобы предстать в звуковой и графической форме, участвуя в создании ритмико-музыкального рисунка текста, эффекта пропевания. Кроме того, участвует в актуализации полисемии при помощи фрагментации смежных слов. Таким образом, о! репрезентируется в различных вариантах (приставка, предлог, междометие), что в сочетании с фрагментацией слов выражает нацеленность на метаязыковую рефлексию.

Wow

Лексикографическое описание: Восклицание, выражающее удивление или восхищение [Oxford: 38 223].

Операция: Выражает высокую степень удивления, вызванную не соответствующими ожиданиям говорящего событиями.

Функционирование в ПД:

Wow – ДС-экскламатив (терминология Дж. Сёрля), конвенциональный «вокальный жест», который выражает ментальное состояние говорящего [Ameka 1992]. Согласно исследованиям в области социальной психологии [Rimé 2009; Лабунская 1999], выражение удивления обусловлено различными условиями процесса общения. Выражение эмоции удивления нельзя интерпретировать с точки зрения изолированного индивида, учитывая, что сама эмоция активно эксплицируется только в ситуации коммуникации [Friedlund 1991; Ruiz-Belda, Fernández-Dols, Carrera, Barchard 2003]. Таким образом, маркерам удивления не свойственен автокоммуникативный режим реализации, и стимулами удивления не могут выступать собственные действия говорящего. Итак, удивление связано с контрожиданием, однако во фрагменте I lie to sleep. I am shooting at tanks… это требование не выполняется, wow здесь относится к собственной активности говорящего, вовлеченного в автокоммуникацию. Поскольку в начале фрагмента вводится конситуация – пространство социальной сети, то лексико-орфографическое содержание высказывания носит соответствующий характер (эрративный) (activitys, lol, hapy и т. д.). Обратим также внимание на то, что удивление, как правило, сопровождается паралингвистическими компонентами (мимикой и/или жестами), при этом в социальных сетях используются средства, заменяющие конвенциональную экспрессию. В отсутствие непосредственного контакта актантов эти средства используются особенно частотно и интенсивно, что отображено в рассматриваемом фрагменте: множественные междометия, смайлики, дублирования восклицательных знаков. Таким образом, в анализируемом примере рефлексируются погруженность субъекта в интернет-пространство и его фактическая социальная изолированность, при которой предметом наблюдения и стимулом эмоций и оценок является сам субъект. Добавим, что посредством частотного использования междометий и особой (эрративной) орфографии, а также неконвенционального употребления маркеров удивления, в частности wow и lol, высказывание приобретает саркастический оттенок, присущий автоадресованной критике под видом самовосхваления.

В следующем фрагменте выражается удивление с негативной оценкой, что выводится из контекста и пунктуации (точка вместо соответствующего для выражения изумления восклицательного знака). Удивление, учитывая грамматическую инверсию (was the bombing for real = ‘действительно, и правда’), связано со сформировавшимся у адресанта недоверием к его субъективной оценке реальности и сведениям, которыми он располагает (ср. с контекстом, данным выше, где описывается сон). В строке с ДМ wow демонстрируется удивление: то, о чем знал субъект, оказалось правдой. Такое функционирование является специфическим: в обыденном языке wow выражает удивление, эксплицируемое по отношению к новым фактам, c которыми говорящий столкнулся незадолго до или чаще – в момент речи. Таким образом, ДМ wow в анализируемом случае служит показателем автокоммуникации, а именно автокоммуникативной рефлексии в отношении рассогласованности объективной и субъективной реальности.

Толкование в ПД: ДМ wow в ПД может использоваться в автокоммуникации, будучи нацеленным на создание саркастического оттенка высказывания и автоадресованной критики. Участвует в отображении современных условий поэтического письма в социальных сетях. Выражаемое ДМ удивление апеллирует к рефлексии несовпадения объективной и субъективной реальностей и к недоверию субъекта, испытываемому по отношению к его оценке реальности и собственному знанию о ней.