Подчеркнем, что ДМ характеристики ситуации во времени и пространстве обладают пограничным статусом и в зависимости от контекста и ситуации могут сохранять следы семантики дейктических маркеров. При этом мы интерпретируем эти единицы, исходя из положения об автореферентности ПД, указывая на их референцию к плану выражения в той же мере, что и к координатам поэтического мира. Как мы уже отмечали, часто зафиксировать однозначную отнесенность этих единиц к определенному классу оказывается невозможно: «…не только трудно отличить наречие от маркера в реальном употреблении, но и вовсе не ясно, полностью ли эти две функции различны» [Schiffrin 1987: 230].

Единицы, маркированные «*», рассмотрены в третьем разделе в рамках отдельно выделенной проблемы выражения субъективной модальности в ПД.

Дискурсивные маркеры субъективной модальности (бесспорно*, возможно*, вероятно*, I think, in fact, perhaps)

Функционирование первых трех единиц (бесспорно, возможно, вероятно) проанализировано в третьем разделе в рамках исследования проблемы выражения субъективной эпистемической модальности в ПД.

I think

Лексикографическое описание: Выражает убеждение, мнение или идею [Cambridge http]. Употребляется в речи для уменьшения силы высказывания, а также для осуществления вежливого предложения или отказа [Oxford: 34 393].

Операция: 1. Указывает на то, что обоснованность маркированного им высказывания представлена говорящим в качестве его субъективного мнения и может быть оспорена.

Таблица 3. Контекстуальные дискурсивные маркеры

2. Характеризует сообщение в  качестве вежливого предложения.

Функционирование в ПД:

В приведенном фрагменте I think локализуется в конце предложения, в котором субъект сообщает информацию, данную в непосредственном опыте (визуальные данные).

Визуальные источники информации называются прямыми [Колчина 2020], и информация, полученная непосредственно при наблюдении, с точки зрения достоверности традиционно представлена в речи как более надежная, чем опосредованная информация (выводная). Описание внешнего облика персонажа, чья визуальность усилена описанием ярких примет – кожа, покрытая татуировками, – вступает в противоречие с нормами употребления путативных показателей неуверенности, а также маркеров смягчения высказывания[94]. При этом, даже учитывая, что субъект в этом фрагменте описывает состояние «спутанности сознания» (tangled), указанный признак (‘весь покрытый тату’) не может быть забыт, если только не забыт сам персонаж, обладающий этим признаком. Так, это знание (о прошлом) в статусе неуверенного припоминания при помощи контекста и посредством единицы I think смещается в область воображаемого, что реализует поэтическую рефлексию (не)возможности существования объективной действительности[95], а также осуществляет сдвиг от эмпирической реальности к ментальной.

Похожий случай осмысления возможности фиксации объективной действительности представлен в следующем примере, где единица I think употреблена в сочетании с дейктическим маркером here. Here указывает на актуализацию описываемой ситуации, данной субъекту высказывания в непосредственный момент говорения. Актант речи при этом демонстрирует неуверенность в том, что он видит/представляет:

Приведенная далее строка дополняет возможное значение дейктика here: здесь не столько в (поэтическом, то есть мыслимом) мире как таковом, сколько в пространстве конкретного текста, с акцентированно материальными координатами, заданными такими лексическими единицами, как words и line (в дополнение к материальности фрагмент текста приобретает «телесное измерение» ‘слова – это пульс строки’). Таким образом, при помощи I think осуществляется рефлексия не столько плана выражения (что подразумевает автореферентность ПД), сколько процесса разворачивания ПД в его динамике, в результате чего реализуется прагматический сдвиг от описания внешних обстоятельств к метадискурсивному комментарию.

Кроме того, во фрагментах из текстов Л. Хеджинян и Р. Силлимана особым образом реализуется функция I think, указанная под номером 3 в лексикографическом описании (to politely suggest something ‘вежливое предложение’). Единица маркирует обращение к адресату с предложением в соавторстве с поэтическим субъектом представить человека в татуировках (18) и прислоненную к стене гитару здесь (19), активизируя воображение. Осуществление этой функции также апеллирует к поэтической автокоммуникации.

Толкование в ПД: ДМ I think реализует референциальный сдвиг от внешней реальности к ментальной, а также прагматический сдвиг от описания внешних обстоятельств к метатекстовому комментарию. Участвует в метаязыковой рефлексии, а также в рефлексии возможности языка фиксировать объективную реальность. Осуществляет интерактивную (в рамках значения приглашения читателя к сотворчеству) и автокоммуникативную функции.

In fact

Лексикографическое описание: 1. Используется, чтобы подчеркнуть истинность утверждения, противоречащего ожиданиям или тому, что было заявлено ранее [Oxford: 11 511]. 2. Вводит высказывание с более подробной информацией о том, что было только что сказано [Collins: www].

Операция: Характеризует высказывание как утверждение, обладающее статусом истины с оттенком противоречия. Вводит детализирующую информацию.

Функционирование в ПД:

Согласно М. Халлидею и Р. Хассан, in fact принадлежит к классу коннекторов, значение которых можно представить следующим образом: «…в отличие от того, к чему нас привело бы текущее состояние коммуникативного процесса, на самом деле…» [Halliday, Hassan 1976: 253]. Коннектор in fact выражает контрастивное отношение, и поэтому его значение может быть описано как «противопоставление» [Ibid.: 253]. Р. Вудхэм указывает на то, что у коннектора есть и другое применение: его «можно также использовать для представления более подробной информации или для того, чтобы выразиться яснее и точнее» [Woodham http].

Так, в тексте Л. Хеджинян реализуются оба указанных значения: с одной стороны, то, что утверждается о «ее шляпе», противоречит ожиданиям, с другой – информация о так называемой шляпе уточняется до ее размеров и в конечном счете – до «истинной» сущности. Посредством употребления in fact осуществляется сдвиг между эмпирической реальностью и дискурсивной на уровне предпосылки: поэтическая действительность представлена в качестве отправной, актуальной и истинной. За счет этой замены уподобление шляпы крекеру приобретает характер констатации (буквализации): шляпа не была похожа на крекер, она и была крекером, выполняющим функцию шляпы. Так, в ПД предпринимается попытка утвердить образ как истинностную категорию. Обратим внимание на атрибутив pizza-sized, который сигнализирует об интенции предоставить наиболее точное описание того, что было надето на персонажа в качестве шляпы. Учитывая, что пицца и крекер – лексемы из одного семантического поля, их сочетание создает юмористический эффект.

Согласно «Путеводителю», посредством употребления русскоязычного аналога in fact (на самом деле) «говорящий <…> приписывает статус реальной некоторой заранее заданной ситуации», «переведя из мира повествования / субъективного мнения в реальный мир, либо из мира „спорного“ в мир „бесспорного“» [Баранов, Плунгян, Рахилина 1993: 92]. Таким образом, в конвенциональном употреблении этот ДМ указывает на сдвиг между субъективным и объективным мирами, в то время как в ПД реализуется обратный сдвиг, когда объект реальности hat переводится в мир воображения.

В следующем фрагменте производится логический сдвиг при перемене мест компонентов, участвующих в описываемом процессе. В действительности металл ржавеет, если оставить его в воде, в указанном же фрагменте из ПД ржавеет сама вода, так как на самом деле является металлом. Здесь можно указать на особую реализацию тропа метонимии при перестановке элементов процесса (образования ржавчины) и в конечном счете однонаправленном отождествлении этих элементов (вода = металл, но металл ≠ вода):

В примере из текста Р. Силлимана ДМ in fact участвует в аргументации тезиса (Television changed space), которая разворачивается в виде приведения аналогии с перестановкой исходной (истинностной) и воображаемой реальностей.

Таким образом, в этом примере реализуется рефлексия научного дискурса с его способом апелляции к фоновым знаниям, критикуется его аргументация, построенная на аксиомах, а также подвергается сомнению категоричность любого высказывания, основанного на общепринятых фактах. О схожем явлении в обыденном языке рассуждает Т. Б. Радбиль, подчеркивая, что истинность в языке всегда субъективна и по сути является функцией пропозициональной установки «Я утверждаю, что» [Радбиль 2014: 53]. При этом, по мысли исследователя, единицы с эксплицитным показателем истинности в речевой практике выступают как средства уклонения от истинности, или «манипуляции с истиной» [Там же: 51]. Следовательно, во фрагменте ДМ in fact сигнализирует о сдвиге от указания на конкретный референт (chessboard) – к метафоре (mountain), что противоречит конвенциональному функционированию in fact: вместо повышения степени «реальности» объекта усиливается его метафоризация.

Схожим образом функционирует дейктик now, сигнализирующий о сдвиге от прямого описания объекта (small blue-gray screen) к метафорическому (the center of the entire room).

Толкование в ПД: Сигнализирует о сдвиге между эмпирической реальностью и дискурсивной на уровне предпосылки: посредством ДМ in fact поэтическая действительность представлена в качестве отправной. В то время как в конвенциональном употреблении этот ДМ указывает на сдвиг между субъективным и объективным мирами, в ПД происходит конвертация: объект реальности смещается в мир воображения. Кроме того, оно сигнализирует о логическом сдвиге при перемене мест, участвующих в описываемом процессе компонентов. Указывает на сдвиг от указания на конкретный референт к метафоре, что противоречит конвенциональному функционированию in fact (выражается высокая степень не достоверности, а потенциальности). Посредством такого специфического функционирования ДМ реализуются метаязыковая рефлексия, а также взаимодействие (через критическое осмысление) с научным дискурсом.

Perhaps

Лексикографическое описание: 1. Используется для выражения неопределенности или потенциальности. 2. Используется, когда субъект не хочет показаться слишком уверенным или напористым в выражении мнения. 3. Используется при вежливой просьбе, предложении или предположении [Oxford].

Операция: 1. Указывает на то, что обоснованность маркированного им высказывания неочевидна и не подтверждена объективными доказательствами. 2. Характеризует сообщение как вежливую просьбу или предложение.

Функционирование в ПД: Perhaps является своего рода показателем «уклонения говорящего от ответственности за содержание высказывания» [Радбиль 2016]. В зарубежной лингвистической традиции подобные языковые средства называются hedge(s) / hedging markers (в отношении ДМ perhaps об этом писали [Pic, Furmaniak 2011]). Дж. Лакофф под этим термином понимает актуализацию единиц, функция которых состоит в достижении эффекта смысловой размытости [Lakoff 1972: 195].

В приведенном фрагменте perhaps представлено в двух вариантах употребления: субстантивированно, в синтаксической роли обстоятельства места (we live in perhaps) и в конвенциональной функции выражения неуверенного предположения или возможности (perhaps the earth… perhaps the sky…). В первом случае употребление ДМ perhaps не только утрачивает конвенциональную прагматику, но и приобретает новую функцию: выступает в качестве единицы пространственного дейксиса (посредством субстантивации). Создание образа такого места, в котором мы живем, под названием возможно направлено на репрезентацию дискурсивной реальности в условиях активного воздействия средств массовой информации на частную жизнь и субъективные дискурсы: использование показателей неуверенности оказывается обязательным в связи с большим количеством недостоверных данных. Выражение неуверенности усилено другим синонимичным ДМ maybe в препозиции. В двух последующих употреблениях представлено специфическое использование маркера в составе назывного предложения, тогда как в конвенциональном употреблении единица маркирует низкую степень достоверности вывода (мнения или знания). Таким образом, ДМ сигнализирует о сдвиге между эмпирическим фактом и путативностью. Если предыдущее ДМ приписывало метафоре статус истины, то в случае употребления perhaps происходит обратное: непреложному факту приписывается статус предположения. Кроме того, посредством парцеллированной структуры с многоточиями отображается эмоциональное состояние субъекта, который испытывает сомнение в таких базовых реалиях, как земля и небо, что в свою очередь апеллирует к феномену фундаментальной неопределенности, свойственной ПД.

В следующем примере perhaps маркирует высказывание, которое можно интерпретировать различными способами за счет полисемии задействованных в контексте лексем.

Таким образом, возможны варианты: 1) Поцарапанный экран размыл цифры. Возможно, это было правдой: я потеряла (в значении «лишиться») свои (наручные) часы. 2) Поцарапанный экран размыл цифры. Возможно, он [экран] был прав (в значении «исправен»): я потеряла свое пристальное внимание («бдительность», «четкость зрения»). Посредством такой вариативности прочтения усиливается значение потенциальности, вводимое ДМ perhaps, распространенное на более широкий контекст, чем непосредственно маркированное им высказывание (It was right). Двойственной интерпретации подвергается причина отсутствия доступа к показаниям циферблата: в первом варианте признаком «поломки» обладает объект наблюдения, во втором этот признак делегируется субъекту наблюдения (в силу его рассеянного внимания). Такая актуализация полисемии реализует сдвиг от конвенционального путативного значения perhaps к метаязыковой функции: значение потенциальности смещается со смысла высказывания на языковое выражение.

Толкование в ПД: Perhaps в ПД сигнализирует о сдвиге между эмпирическим фактом и путативностью, когда объективной данности приписывается статус предположения. Сигнализирует также о сдвиге от конвенционального путативного значения perhaps к метаязыковой функции.

Дискурсивные маркеры характеристики ситуации во времени и пространстве (вот, here, there, now, уже)

Вот

Лексикографическое описание: 1. Употребляется для указания на человека или предмет, наличие какого-либо факта, тему или отправную точку дальнейшего рассуждения, на иллюстрацию сказанного ранее и т. д. 2. Употребляется для конкретизации, уточнения, выделения, усиления значения, а также привлечения внимания собеседника [Морковкин 2003: 65].

Операция: Характеризует объект в качестве главной темы высказывания.

Функционирование в ПД:

Как и в конвенциональным употреблении, в ПД проявлена прототипическая указательная функция ДМ вот. Е. А. Гришина, подробно анализируя единицу вот и ее варианты в непосредственной коммуникации, отмечает, что параметры употребления этих единиц связаны непосредственно с ситуацией указания, включая аудиторию [Гришина 2008]. В приведенном фрагменте в первом случае использования вот объект указания является тем, на что нельзя указать внешнему адресату, так как видéния – это результат персональной когнитивной активности. Таким образом, в этом употреблении реализуется автокоммуникативная направленность, где конструируемый субъект высказывания, оформленного в виде прямой речи в кавычках, совпадает с поэтическим субъектом всего текста. Так, внутренняя речь субъекта отчуждается посредством помещения в кавычки. Об автокоммуникативной направленности также сигнализируют глаголы вообразить и знать в форме 1-го л. ед. ч. и местоимение 1-го л. (я), риторические вопросы, обращение[96] и восклицание. Эффект сбивчивого хода внутренней речи достигается за счет нестандартной синтаксической конструкции с эллипсисом (в обыденном языке можно представить следующий вариант: «знаю ли я, зачем [нужны] вот эти видения?»). Дискретность автокоммуникации выражается и посредством следующей далее метаязыковой рефлексии (Надо ли здесь это «зачем»?) и еще одной конструкцией с эллипсисом (На самом деле они теперь льдом, // Мимо зрения). После ДМ вот во втором случае следует грамматически неконвенциональная конструкция (они его не касаются и легче быть речи), где легче быть можно отнести как к видениям (им [видениям] теперь быть[97] легче речи), так и к речи (речи быть легче (то есть речь будет легче))[98]. В этой конструкции осуществляется эрративное сочетание глаголов касаются и быть (которые должны быть выражены одной и той же грамматической формой при сочинительной связи однородных сказуемых). В такой речи, неупорядоченной грамматически, логически и стилистически, указательная функция ДМ вот сдвигается к метатекстовой. Вот выступает в качестве демонстрации попытки организовать высказывание (что можно обозначить как функцию метатекстового демонстратива), указывая на парадоксальным образом устойчивый элемент – видения. Во внеположенной тексту реальности видения не обладают свойством устойчивости), как и обобщенные обстоятельства настоящего момента (также не статичного).

Отметим и функцию переключения режимов речи во втором случае употребления, где вот указывает на ситуацию изменившейся реальности (следуя за временным дейктическим показателем сейчас, сопровожденным противительным союзом а). Такое функционирование единицы соответствует ее употреблению в конвенциональной коммуникации: И. М. Кобозева определяет вот как маркер открытия новой темы или нового поворота в развитии темы [Кобозева 2007]. При этом в ПД это употребление приобретает дополнительную функцию: вот маркирует не только переход к новой теме, но и сдвиг от коммуникативного режима к нарративному, так как после вот субъект переходит к повествовательной интонации, последовательно перечисляя события настоящего периода (они его не касаются, вспоминаю осень).

Важно указать на то, что в конвенциональном использовании ДМ вот выполняет задачу эмфатического выделения [Гришина 2008], помещая логическое ударение на слове, до или после которого следует ДМ, в том числе эмоционально выделяя его. В случае употребления вот в указанном фрагменте из ПД такое акцентирование приобретает специфический оттенок: эмоциональное выделение здесь связано с тщетностью попыток в действительности зафиксировать эти объекты для адекватного языкового указания или описания. Так выражается идея единственно возможного обращения с объектами указания – с помощью их чувственной перцепции.

В следующем примере автокоммуникативное указание на ситуацию вот в сочетании с союзом и (и вот) маркирует смену событий с дополнительным имплицитным значением следствия.

В данном случае вот является компонентом усеченной конструкции ‘и вот что произошло’ [Гришина 2008]. Укажем на следующий после вот глагол активного действия (выкинул), направленный на объект, к которому его невозможно применить (свет). При этом ранее встречается редкая семантическая сочетаемость он <свет> меня не гладил, где свет выступает активным актантом (ср. со «свет бьет (в глаза)»). Актуализация полисемии (свет в значении ‘мир’ в первом употреблении, в котором это значение мотивировано фразеологизмом на свете всём, и свет в значении ‘освещение’ (свет ночной)), позволяет провести интерпретацию, в рамках которой первое значение слова (‘мир’) дополняет второе значение (‘освещение’). Так, словосочетание выкинул свет можно понимать не только в прямом значении при замене его на глагол активного действия, употребляющегося с существительным свет (‘выключил свет’), но и в значении ‘отвернулся от всего мира’ (он меня не гладил). ДМ вот в сочетании с и реализует переход от роли объекта (пассивного претерпевания чужого действия: он меня не гладил) к роли субъекта (активному действию: я выкинул его), участвуя в реализации стратегии поэтической субъективации как «сдвига» семантической и синтаксической ролей субъекта действия в границах микроконтекста. Таким образом, происходит мена диатезы с инверсией коммуникативного ранга участника (в терминологии Е. В. Падучевой [Падучева 2004]), когда два актанта меняются местами в рамках субъектно-объектных отношений.

Укажем также на каузальность построений, между которыми можно проследить имплицитно заложенные причинно-следственные связи (свет меня не гладил / и вот [поэтому] я выкинул его / [так как] противно было быть около чего-то и кого-то). Таким образом, и вот выступает как маркер перехода к ключевой информации, отмечая каузальную корреляцию с предыдущим контекстом. Такое употребление соответствует конвенциональному, что, с одной стороны, подчеркивает связь ПД с разговорным языком, однако с другой стороны, в связи с нарушением семантической сочетаемости в окружающем контексте, подчеркивает специфику характера отношений с пространством смысла (по формулировке Т. Е. Овчинниковой [Овчинникова 2007]) в ПД. Эти отношения подразумевают непрозрачность значений и интенций, множественность вариантов интерпретации, а также особую (а)логическую организацию высказывания.

Толкование в ПД: ДМ вот сигнализирует о сдвиге между дейктической и метатекстовой функциями, демонстрируя попытку субъекта речи организовать высказывание (что можно обозначить как «метатекстовый демонстратив»). Эмоциональное выделение слова, до или после которого следует ДМ вот, связано с интенцией к метаязыковой критике. Конвенциональная функция открытия новой темы в ПД приобретает дополнительное значение: вот маркирует сдвиг от коммуникативного режима к нарративному. Осуществляет также диатетический сдвиг в рамках субъектно-объектных построений. Кроме того, вот участвует в конструировании особых отношений ПД с пространством смысла, что означает затрудненность интерпретации и (а)логическую организацию высказывания.

Here. There. Now

Лексикографическое описание:

Here: 1. Используется при жестикуляции для обозначения предполагаемого места. 2. Используется для привлечения внимания к кому-то или чему-то, что только что появилось. 3. Используется для обозначения времени, момента или ситуации, которая наступила или происходит. 4. Используется для привлечения чьего-либо внимания [Oxford: 15 248].

There: 1. Используется при жестикуляции для обозначения предполагаемого места. 2. В этом отношении; по этому вопросу. 3. Используется для привлечения чьего-либо внимания или привлечения внимания к кому-либо или чему-либо. 4. Используется для обозначения факта или существования чего-либо [Oxford: 34 326].

Now: 1. Используется для подчеркивания определенного отрезка времени, о котором говорится. 2. Используется, чтобы привлечь внимание к определенному утверждению или моменту в повествовании. 3. Используется в просьбе, инструкции или вопросе, как правило, для выделения отрезка речи. 4. Используется при паузе или обдумывании следующих слов [Oxford: 22 691].

Операция: Характеризует высказывание как указание на определенное место или отрезок времени. Говорящий использует эти ДМ для привлечения внимания собеседника.

Маркеры пространственного дейксиса here и there частотно встречаются в ПД в антонимической паре так же, как и к here нередко подключается показатель временного дейксиса[99], функционально близкий к этой единице. Рассмотрим функционирование этих сочетаний.

В следующем примере в первом употреблении here относится к пространственному дейксису (=здесь), тогда как в последующем употреблении единицы now.here в связи с нестандартной синтаксической позицией[100] могут быть в равной степени отнесены к ДМ, где here выступает аналогом русскоязычного ‘вот / и вот’, а now – ‘итак / а теперь’. При этом такое прочтение единиц в качестве ДМ (как и в случае с дейктиками) связывает их значение с характеристикой коммуникативной ситуации во времени и пространстве.

Now и here представлены здесь в особом графическом оформлении: вместо пробелов слова разделяют точки. Этот прием можно отнести к парцелляции, хотя он отличается специфическим способом реализации, с отсутствием пробелов и заглавных букв. Такой формат может отсылать к интонационному акцентированию каждого из элементов этой конструкции, а также к попытке указать на определенный момент во времени и пространстве, которые представлены в общей связке. Попытка репрезентировать кратчайший отрезок времени и пространства мотивирует расчленение высказывания на мельчайшие отрезки. Обратим внимание на то, что это высказывание локализуется на странице в качестве печатных слов, поэтому время и место здесь неразрывно связаны с планом выражения, которым они не только обозначены, но и в котором материализованы буквально: here и now – это не только лексические единицы, но и графические символы, занимающие место на странице, а также время, затраченное на их написание/прочтение. Вероятно, именно со стремлением передать это «мимолетное мгновение» и растворяющееся в письме/чтении пространство связан отказ от пробелов. Таким образом, здесь манифестируется автореферентность поэтического высказывания и реализуется сдвиг от дейктической функции к метатекстовой. Укажем и на игру слов, в рамках которой сложение единиц now и here образует антонимический этому двусложному значению дейктик nowhere ‘нигде’, что выражает основополагающую идею постструктурализма о том, что нет ничего внеположенного тексту[101].

В данном фрагменте использованы сразу три дейктических показателя. В тексте упоминаются различные исторические события, связанные с одним и тем же районом в городе, именно поэтому субъект речи использует образ палимпсеста. Пространство города воспринимается как карта, на которую наносятся события – новые поверх старых, поэтому here и there не взаимоисключаются и имеют такое же отношение ко времени, как и к пространству. Таким образом, время-пространство мыслится в единой связке. Here приравнено к now, тогда как у прошлого существует только пространственное определение there (и в одном из случаев вспомогательный глагол прошедшего времени didn’t).

Толкование в ПД: ДМ here, there, now осуществляют указание на определенный момент во времени и пространстве, которые представлены в совокупности. Окказиональная деривация и графическое написание этих ДМ отображают стремление передать кратчайший отрезок времени и исчезающее при письме/чтении пространство, благодаря чему реализуется сдвиг от дейктической функции к метатекстовой, а также – между пространственной и временной соотнесенностью.

Уже

Лексикографическое описание: 1. Указывает на событие, которое произошло или произойдет раньше, чем ожидал говорящий. 2. Указывает на событие, которое произошло / произойдет / может произойти позже, чем ожидает говорящий или адресат. 3. Указывает на временной признак, оцениваемый как продолжительный (более продолжительный, чем хотелось бы) [Шимчук, Щур 1999: 133].

Операция: Характеризует информацию по временному признаку как нечто произошедшее раньше или позже ожиданий говорящего.

Функционирование в ПД: Единица уже подробно изучена в ряде трудов [Апресян 1980, 1986; Богуславский 1996; Моисеев 1978; Мустайоки 1988].

Рассмотрим специфическое функционирование данного ДМ на материале АПК.

В этом фрагменте представлена трехфазная резкая смена дистанции (zooming in – zooming out (наведение и удаление фокуса)): от проксимального дейктика эти к дистантному тот с последующим новым приближением этот. ДМ уже употреблено в традиционном значении: «ситуация, маркированная данной единицей, начала иметь место в t или раньше и сохраняется в t» [Богуславский 1996: 232]. И все же мы обозначаем употребление ДМ уже во фрагменте (29) как аномальное. Его специфика заключается в том, что уже в сочетании с типичным для него предикатом прошедшего времени, грамматически выраженным причастием (ставшую), относится к ситуации в будущем, что показано в смежных клаузах посредством глаголов повернут, войдет. Рассуждая о подобных аномалиях в ПД, Л. В. Зубова выделяет такое явление, как несовпадение грамматического времени и темпоральности отдельного стихотворения [Зубова 2021], а в данном случае можно указать на такое несовпадение в рамках отдельного фрагмента.

Учитывая, что ситуация, описываемая во фрагменте, относится к будущему времени, ДМ уже в сочетании с причастием прошедшего времени сигнализирует о пророческом характере высказывания, когда обозначенная реальность в будущем настолько неотвратима, что воспринимается как свершившийся факт. Концепция темпоральной конвертации (прошедшее в будущем и будущее в прошедшем) подтверждена в контексте: повернут тебя вспять от угасанья.

Отметим также, что, хотя событие, маркированное уже, относится к будущему времени, оно оценивается как произошедшее позже ожидаемого момента (в реальности будущего взгляд воспринят в качестве чего-то уже несвойственного ставшей ровной жизни). В словаре [Шимчук, Щур 1999: 133] одним из значений уже приводится указание «на событие, произошедшее позже, чем ожидает говорящий или адресат; при этом время события воспринимается как не образующее единого целого с тем временем, в котором мыслит себя говорящий». В следующем примере этот семантический эффект усилен посредством сочетания прошедшего и будущего времен, не образующих в связке репрезентации настоящего актуального момента.

В этом примере отмечается контрастность функций уже и родственного ему ДМ уж со снятой идеей времени (по [Урысон 2007])[102]. Неужели в сочетании с уже выражает идею преждевременности – противоположную по отношению к предыдущему фрагменту. По мнению субъекта, этот момент (уподобления дереву) должен был наступить позже. При этом ответ (содержащий единицу уж в сочетании со скорее) маркирует возражение[103] не предмету удивления собеседника (преждевременности), а тому, что изначально не подвергалось сомнению или оценке, объекту уподобления (уподобился не дереву – а траве). Диалогизированная конструкция с неконвенциональным оформлением, где реактивная реплика с возражением помещена в скобки (воплощающие интериоризацию речи), свидетельствует об осуществлении автокоммуникативного конфликта.

Таблица 4. Интерперсональные дискурсивные маркеры

Толкование в ПД: ДМ уже реализует сдвиги по временной шкале, образуя несоответствие грамматического времени и темпоральности отдельного фрагмента, также выражает идею о темпоральной конвертации. Кроме того, сигнализирует о пророческом характере высказывания, оцениваемом как совершённый факт в рамках ситуации в будущем. Указывает на событие, произошедшее как раньше ожидаемого момента во времени, так и позже. Участвует в автокоммуникативном конфликте в рамках диалогической конструкции.