Поэтический мир Леонида Аронзона можно рассматривать как замкнутое в себе единое целое. Почти в любом тексте мы встречаем образные и идейные пересечения и переклички с другими его произведениями, угадываем намеренный авторский ход повторения или развития определенного мотива. Вместе с тем сравнительно небольшие стихотворения зрелого периода[145] несут отпечаток своего рода фрагментарности, отрывочности, «лоскутности», даже раздробленности, словно в них запечатлеваются мимолетные моменты-впечатления, моменты-состояния. Только в соединении друг с другом этих разрозненных «лирических эпизодов» возникает общая картина, позволяющая проследить поэтическую логику видоизменения и преображения констант поэтического мира Аронзона. Эти константы сближаются, накладываются одна на другую, образуя внутренне динамичное, полное подстерегающими образными и смысловыми связями целое; сами эти константы тоже претерпевают изменения.

Рассмотрим исходную диспозицию этого мира – автоперсонажа-созерцателя, обращенного к красоте предстоящего ему мира (внешнего и внутреннего), – и остановимся на различных факторах, определяющих характер этого мира, оптику героя и средства поэтического выражения его восприятия.