Хэджу незамедлительно созвала отряд охотников. Ёгве собрались и тотчас заняли места в автобусе, готовясь отправиться к дому Сохи. Когда транспорт уже должен был тронуться, в салон поднялся Чунним, которому следовало восстанавливать силы дома.

Хэджу, удивлённая его появлением, сказала:

— Останься и отдыхай. Мы справимся.

— Я пока ещё охотник на призраков деревни Бамбуковая Роща. Позволь мне помочь.

Хэджу беспокоилась о состоянии больного Чуннима, но времени на споры не было. Мысли о родителях Сохи, чью жизненную энергию и сейчас мог поглощать призрачный артефакт, заставили охотницу быстро найти место для Чуннима в салоне.

Когда автобус поехал по дороге, Сохи принялась приставать к Хэджу:

— Обещайте, что спасёте моих родителей и вернёте мне артефакт… или как его там…

Пангуби, услышав её нытьё, не выдержал и раздражённо воскликнул:

— Ты до сих пор ничего не поняла? Твои родители в опасности из-за призрачного артефакта, а ты стремишься заполучить его обратно? Если тебе не хотелось учиться, нужно было честно признаться.

— Я не могла им сказать… Они бы разочаровались во мне, — тихо ответила Сохи.

Вероятно, никто, кроме Тэджу, не понимал, что чувствует Сохи, хотя из-за бессмертника воспоминания о родителях сохранились в его памяти лишь смутными образами. Впервые он столкнулся с родительским разочарованием, когда взял деньги из маминого кошелька.

Мама не проронила ни слова, но затянувшееся молчание стало хуже любых упрёков. Тэджу даже подумал, что лучше бы его отругали. С того самого дня он решил, что никогда больше не хочет видеть досаду на мамином лице. Возможно, Сохи испытывала схожие эмоции.

Девочка продолжала умолять Хэджу вернуть артефакт, пока автобус не остановился.

При виде дома Сохи Чильчон выпалил:

— Эй, Пангуби, как ты мог не заметить, что здание в таком состоянии?

Однако и Пангуби был обескуражен. Когда дом одержим призраками, всё в нём моментально теряет жизненную силу и начинает гнить.

Дом Сохи являлся тому подтверждением и выглядел так, будто вот-вот развалится.

Сосна во дворе засохла, ветви поникли, а ворота, некогда покрашенные в синий цвет, покрылись ржавчиной и отвалились. Здание, которое ещё недавно казалось полным жизни, теперь выглядело донельзя заброшенным.

Растерянный Пангуби выдавил:

— Ещё недавно он был в порядке, как же это могло случиться так стремительно?

— Ладно, поторапливаемся. Нужно действовать. Сохи, веди нас.

Но едва они переступили порог, надобность в проводнике отпала. Из спальни доносилось сильное зловоние. Хэджу двинулась на запах. С каждым шагом смрад становился невыносимее. Вдобавок из комнаты раздавался звук, напоминающий копошение мелких насекомых.

Когда Хэджу аккуратно приоткрыла дверь, что-то зашуршало, будто рой тараканов разбежался от включённого света. Охотница оглядела помещение. Как и говорила Сохи, повсюду валялись опрокинутые и разбросанные вещи, но родителей девочки нигде не было.

Внезапно Чунним, показав на пол под ногами Чильчона, закричал:

— Осторожно! Тут какое-то насекомое!

Чильчон, вздрогнув от испуга, невольно наступил на существо. Это оказалась гусеница из контейнера Пангуби.

Она уже откладывала яйца, когда Чильчон её раздавил. Раздался хруст, из тела гусеницы повалил белый дым со сладковатым ароматом, сменившийся зловонием.

Учуяв запах, Хэджу сразу всё сообразила.

— Ядовитый дым! Скорее, зажмите носы!

Ёгве засуетились и забегали по комнате, пытаясь найти что-нибудь, чем можно прикрыть носы. Канёль использовал полотенце, Кумихо — хвост, Удодам — одеяло, а Пангуби — рукав своей рубашки. Чильчон, не найдя ничего подходящего, заткнул ноздри носком. Тэджу передал Сохи что-то из одежды, а затем вместе с девочкой спрятался под стол.

Тем временем белые клубы заволакивали комнату. В густой пелене охотники потеряли друг друга из виду.

Хэджу обратилась к ёгве, которые находились где-то поблизости:

— Дым вызывает видения. Что бы вы ни увидели — помните, это лишь иллюзия…

Не успела она договорить, как загадочный дым активизировался.

Послышался истошный визг Чильчона:

— А-а-а! Кошка!

— Чильчон, опомнись! — воскликнула Хэджу. — Это просто видение! Кошка, которую ты видишь, не существует!

Но Чильчон, подвергшийся воздействию дыма, надрывался как безумный. Его вопли и беспорядочное метание только усилили всеобщий хаос.

— Чильчон, хватит! Ты разрушишь дом!

Но Хэджу не смогла усмирить ёгве — воздух прорезал отчаянный возглас Канёля:

— Сеть! Уберите её! Я не рыба, отпустите меня! На помощь!

За ним последовали панические жалобы других ёгве. Удодам плакал и твердил, что стены комнаты сужаются и ему страшно. Кугарян извергала пламя во все стороны и кричала, что её преследуют какие-то подозрительные охотники. Пангуби издавал нечеловеческий рёв и в неистовстве бросался на стены.

Дом содрогался, готовый вот-вот обрушиться.

Даже Тэджу не смог противостоять силе дыма.

— А-а-а-а! Машина мчится прямо на меня! — завыл он, заново переживая день собственной гибели.

Впрочем, наверное, благодаря силе бессмертника, Тэджу сохранял остатки самообладания и отчаянно пытался удержаться на грани реальности.

Хэджу тоже не сумела избежать воздействия дыма. Однако годы тренировок, растянувшиеся на пять столетий, не прошли даром — она осознавала иллюзорность видений и сопротивлялась их власти.

Пока отряд охотников бесновался, Чунним, затыкая нос своим оружием, плетью, сквозь кашель прохрипел:

— Сейчас мы ничего не добьёмся. Нужно отступить, собраться и вернуться с новыми силами. Иначе разрушим дом, прежде чем найдём призрачный артефакт.

Но его совет остался неуслышанным — никто из товарищей не ответил.

Чунним осознал, что надо действовать в одиночку, и кинулся к двери. Схватившись за ручку, он потянул её на себя, но та почему-то не поддавалась.

— Дверь не открывается! Кто-нибудь, помогите её выломать!

На крик Чуннима отозвался Тэджу, оказавшийся ближе всех к выходу:

— Я попробую!

Тэджу схватился за дверную ручку. Дверь действительно оказалась заперта, но что-то подсказывало — она может поддаться.

Задержав дыхание, чтобы не вдохнуть дым, Тэджу сконцентрировался. Мысленно сосчитав до трёх, отчаянно дёрнул дверь. Раздался треск, будто ручка сломалась.

Резкий звук заставил Хэджу прийти в себя.

Она с трудом справилась с наваждением и рявкнула:

— Прекрати сейчас же! Дом едва держится! Одно неверное движение — и он рухнет!

Но Тэджу, почувствовав, что дверная ручка и впрямь начала немного поддаваться, проигнорировал Хэджу. Думая, что ещё немного, и всё получится, он с удвоенной силой налёг на деревянное полотно.

Увы, дверь опять стала неприступной, а с потолка посыпалась штукатурка.

От мощных рывков Тэджу сорвалась люстра. Пролетев мимо уха Чильчона, она разбилась вдребезги, ударившись о пол.

К счастью, грохот вырвал ёгве из плена иллюзий, и он пискнул:

— Что происходит?

— Кан Тэджу, перестань! — велела Хэджу.

Тэджу наконец пришёл в себя и отпустил дверную ручку.

— Дом не выстоит, пока мы не найдём и не уничтожим призрачный артефакт. Меняем стратегию. Охотники, всем закрыть глаза! — скомандовала Хэджу.

— Из-за дыма и так ничего не разглядеть, а ты предлагаешь нам полностью лишить себя зрения? В чём смысл? — опешил Чунним.

— По крайней мере, с закрытыми глазами мы не увидим галлюцинации, — ответила Хэджу. — Призрачный артефакт можно выследить по запаху. Если идти только на него, зрение нам не потребуется. Зажмурьтесь и сосредоточьтесь!

Хэджу несколько раз повторила команду, чтобы её услышали те, кто ещё находился под действием иллюзий. Спустя некоторое время охотники начали освобождаться от наваждения и закрывать глаза.

Постепенно крики стихли. Убедившись, что друзья избавились от дурмана, Хэджу обратилась к Чильчону:

— Ты лучше всех среди нас чувствуешь запахи. Найди источник зловония.

Чильчон принюхался и начал двигаться по комнате, следуя за запахом.

Поблуждав по спальне, ёгве вдруг уверенно направился в нужную сторону.

— Здесь! В шкафу!

Охотники двинулись на голос Чильчона. Пришедший в себя Тэджу проверил состояние Сохи и последовал за остальными. Однако передвигаться с закрытыми глазами оказалось сложнее, чем можно было вообразить.

Охотники пробирались к шкафу ползком.

Приблизившись, Тэджу услышал чей-то голос:

— Что тут за тёмное место? Муж, должно быть, запер дверь… Она не открывается… Что делать? Мне ведь нужно на работу…

Голос раздавался справа от Тэджу. Мальчик замер и повернулся на звук.

Вдруг послышался другой голос:

— В нынешнем месяце почти не было сверхурочных, денег может не хватить. Как оплатить академию Сохи? Надо ещё урезать расходы, но как сказать жене…

Это были родители Сохи.

Тэджу ненадолго приоткрыл глаза и проверил, различают ли голоса людей остальные. Охотники продолжали упорно продвигаться к шкафу. Вероятно, слова были слышны ему одному, как и в деревне Ёгве, когда мальчик улавливал голоса людей, захваченных призрачными артефактами.

Тэджу напряг слух.

И снова в комнате прозвучал возглас матери Сохи:

— Ох, как болит спина! Почему пол настолько жёсткий? И когда потолок стал ужасно низким?

Тэджу проанализировал услышанное. Родители Сохи находились на твёрдом полу под низким потолком. Наверное, их где-то заперли.

А боль в спине от твёрдого пола означала, что они лежат.

В голове Тэджу мелькнула догадка, и он крикнул охотникам:

— Я понял! Надо искать под кроватью, которая находится возле шкафа!

Чильчон закивал и принялся ощупывать пол возле шкафа. Как и предположил Тэджу, там стояла кровать.

Чильчон осторожно обследовал пространство.

— Под кроватью нет просвета. Она вплотную прилегает к полу.

Сохи, дрожа в углу комнаты, проговорила:

— Там есть выдвижной ящик для белья. Можно нашарить ручку.

Ощупывая низ кровати, Чильчон нашёл ручку и потянул. Но она не сдвинулась ни на миллиметр, ящик заклинило.

Кугарян выпрямилась, принюхалась и подняла что-то с пола.

— Мягкое, как гусеница, — сказала она. — Похожа на ту, которую раздавил Чильчон.

Канёль, который был рядом с Кугарян, на что-то наступил и схватил с пола очередную гусеницу.

— Их здесь множество! А новые вылезают из ящика. Думаю, некоторые застряли в пазах и не дают ящику выдвинуться.

В ту же секунду до Тэджу долетел сдавленный стон отца Сохи:

— Силы покидают меня… Вот-вот потеряю сознание. Но где Сохи? Она в порядке?

Тэджу закричал охотникам:

— Поторопитесь! Родителям Сохи совсем плохо! Если мы не успеем, призраки высосут их жизненные силы!

— У нас времени в обрез. Ты точно уверен, что они под кроватью? — спросил Чунним.

— Да!

Но даже если родители действительно были там, предстояло ещё найти способ их спасти.

Хэджу заявила:

— Тэджу, попроси родителей Сохи помочь. Если они будут толкать ящик изнутри вместе с нами, возможно, он поддастся. Сейчас нам нужна сила твоего голоса.

Тэджу, сидевший возле кровати, хотел что-то сказать, но замялся.

— Я не знаю, что говорить.

— Почему?!

— Судите сами: они истощены и напуганы, и вдруг детский голос просит их что-то сделать… Поверят ли они? Наверняка решат, что я злой дух. Необходимо подобрать правильные фразы, которые их убедят.

Пангуби торопливо обратился к Сохи:

— Пак Сохи! Подойди, пообщайся с родителями. А рядом будет Тэджу, который донесёт до них твои слова.

— Нет! Мама и папа, конечно же, ненавидят меня. Я не смогу посмотреть им в глаза, — покачала головой Сохи.

Пангуби был совершенно измотан упрямством Сохи.

— Да, ты виновата. Когда родители узнают правду, они отругают тебя и накажут. Но ты не можешь притворяться, что ничего не произошло. Это же твои отец и мать — как бы ты ни ошибалась, они всегда будут любить тебя.

После комментария Пангуби девочка расплакалась.

— Вот твой последний шанс всё исправить. Нельзя упустить такую возможность и потом жалеть о несделанном остаток жизни, — добавила Хэджу.

Цель была почти достигнута. Рыдания Сохи становились всё громче. Чувства вины и тревоги, долго сдерживаемые внутри, прорвались наружу.

Проплакав некоторое время, Сохи чуть успокоилась.

— Родители любят меня, несмотря на мои ошибки…

Она повторяла слова Пангуби как мантру. Охотники терпеливо ждали.

Наконец, собравшись с духом, Сохи подползла к кровати и села возле Тэджу.

А затем пробормотала:

— Мама, папа, простите меня. Так получилось, потому что я не хотела учиться. И я больше не мечтаю стать дипломатом. Я не могла признаться вам раньше, боясь вашего разочарования. — Сохи помолчала, сдерживая слёзы. — Мне нравилось отдыхать, проводить время с друзьями, высыпаться. Я боялась возвращаться к жизни без очков. Я была по-настоящему счастлива. Но я не хочу этого счастья без вас.

Тэджу, сидя перед ящиком, внимательно слушал Сохи и передавал её слова родителям, стараясь сохранить всю искренность её признания.

Мать и отец хранили молчание. В повисшей тишине чувствовалось их потрясение — им было нелегко осознать, какой опасности их подвергла родная дочь.

Охотники и Сохи надеялись хоть на какой-то ответ.

В конце концов Тэджу произнёс:

— Всё хорошо. Думаю, родители Сохи поняли ситуацию. Они готовы помочь. Тянем на счёт три. Раз, два, три!

По команде Тэджу родители Сохи и охотники одновременно толкнули ящик. Он слегка заскрипел, но не поддался.

— Ещё раз! Раз, два, три! — велел Тэджу.

На сей раз ящик издал громкий скрип и с грохотом открылся. В тот же миг туман, заполнявший комнату, начал втягиваться внутрь. Охотники с облегчением открыли глаза.

— Они здесь! — воскликнул Тэджу, первым увидев родителей Сохи.

Мать и отец Сохи осторожно выбрались из ящика и с трудом разлепили веки.

— Мама, папа! — Девочка шагнула к ним.

Родители взяли дочь за руки и глубоко вздохнули, освободившись от долгого удушья.

Чунним прокашлялся:

— Я, охотник на призраков, приказываю: призрак, явись!

Когда он взмахнул плетью, вспыхнул ослепительный свет, под воздействием которого очки выпали из глаз родителей Сохи.

Чунним подхватил очки и бросил их на пол. Из них выползли десятки гусениц-призраков.

— Неужели это те же насекомые? Их даже на призрачной карете было меньше! — поразился Удодам.

Растерянная Хэджу вытащила из волос заколку. Та превратилась в Пламенник, и охотница начала размахивать им, пытаясь уничтожить призраков. Но меч поражал лишь некоторых — проворные гусеницы ловко уклонялись от ударов.

— Невозможно истребить их по очереди! Если устранить призрачный артефакт, призраки тоже исчезнут. Предоставьте это мне, — проговорил Чунним.

Он поднял очки из скопления гусениц. Внимательно осмотрев их со всех сторон, Чунним заметил иероглиф «призрак» и крепко сжал плеть.

— Вот он! Я, охотник на призраков, приказываю тебе: отправляйся в загробный мир!

Чунним вставил рукоять плети в иероглиф «призрак». Из символа заструился свет, который, подобно пылесосу, стал втягивать гусениц. Окутанные сиянием, они бесшумно истаивали в лучистом потоке.

— Уф… Рука из-за воспаления долго не выдержит… Хэджу, гони гусениц ко мне! — выкрикнул Чунним.

Хэджу начала направлять мелких тварей к мастеру. Но и с её помощью количество гусениц не уменьшалось. Свет, исходящий от символа, вряд ли мог продержаться до исчезновения всех насекомых.

— Охотники, скорее гоните призраков к Чунниму! — взревела Хэджу, указывая на улепётывающих гусениц.

Но прежде чем ёгве сумели что-либо предпринять, раздался возглас мастера:

— О нет! — Чунним, с трудом контролирующий свет, был вынужден бросить плеть.

В тот же миг свечение, поглощавшее призраков, погасло.

— Насекомые разбегаются! — вырвалось у Тэджу.

Гусеницы стремительно расползались в разные стороны.

— Они уходят в щель под дверью, остановите их! — в отчаянии воскликнула Хэджу.

Но никто из ёгве не успел и глазом моргнуть: гусеницы скрылись в дверных щелях.