На следующий день родители узнали, что их оштрафовали.

За «неосторожное обращение с детьми», как выразился отец. Ну а в сомом штрафе, что он принес собой по приходу с работы, и они с матерью изучал в своей спальне, запершись от детей, никакой формулировки «за что не было» только статья — гадай как хочешь. Суммы штрафа — плати как хочешь. И крайний срок уплаты — а не уплатишь, будет штраф за штраф!

И поскольку время уже было поздним, и любитель мультиков в квартире снизу уже был дома и смотрел мультики, я пошел в зал, включил единственный стоящий там «детский компьютер», и обнаружил, что это ужасно тупая машина, по сравнению с которой комп любителей фигурок с низу, прямо идеал быстроты и совершенство сообразительности.

Этот «детский комп» в розовом исполнении, бревно настолько лютое, что одна только первичная загрузка шла больше пяти минут! А потом, после приветствия, пошла еще и вторая загрузка! А потом пошла загрузка программы защиты «детский Я»… но я плюнул, и отменил её загрузку через задачник — нафиг! Этот розовый урод и так тормозит! А если ему еще и лишнего делать заставят… ууу… так что лучше вообще вырубить всё, что не «систем».

Как ни странно, это помогло, а из того, что я случайно отключил, но не должен был отключать, оказался только звук, что мне сейчас и не нужен. И зайдя в поиск, я вбил причины штрафа и номер закона. Ну и сам закон тоже вбил в поиск в отдельной вкладки.

В общем… батя выразился предельно точно! Ведь данный закон в целом предусматривает ответственность за оставление детей без присмотра. А конкретная подстатья, по которой пришел штраф, предусматривает ответственность за оставления детей в опасных обстоятельствах.

Смех ситуации в том, что под данную статью, могут подогнать совсем не то, что под нею подразумевается! Подразумевается под ней то, что нельзя бросать деток в запертых машинах на солнце, одних в чужом городе, на крыше зданий. Но вот подгоняют под закон обычно оставление детей в доме, где есть электроприборы нагрева, в том числе и отопительные, к которым у детей есть доступ.

И тут мне сразу понятно стало, откуда взялся данный штраф, и кто стуканул на предков — тетя Фрося! Сычья она жена! И Собачья самка карликовая! Больше просто некому! Больше никто не видел и не знал, что мы «имеем доступ»! Даже бабка по отцу! Она сама всегда всё готовила! И только при Фроске… вот же гадина! Так вот чего она так пялилилась… но чего тогда… столь долго штраф до нас шел? Или… все по срокам, да?

А еще мне кажется, что данный штраф не единственный. А просто первый! Как ни крути, и под сам закон — оставления детей без присмотра — мы тоже попадаем. Ведь ответственность за него наступает, если оставлять детей без взрослых на срок более четырех часов. А у нас… десять-двенадцать, да? А иногда и восемнадцать.

А вот родители так ловко как я сообразить не смогли — мы им не рассказывали в деталях день проведенный с Фросей, только в общих чертах — было то, было это. Так что они бедные лежали гадали, кто, как и почему. И почему сейчас! И почему-то грешили на школу, что глупо.

Пришлось вмешаться. Прийти к спальни и постучатся, а когда дверь открылась заявить:

— Это Фроська! — и видя не понимание прояснил, — Только она видела, как мы греем еду на плитке! Больше никто. Даже бабушка. И милиционеры тоже, — добавил я чуть погодя.

И видя, что родители вроде как задумались, приняв мои слова к сведенью, добавил еще:

— И я думаю, что будет еще один штраф, что просто еще не дошел. И это тоже Фрося — больше никто не знал. — и после этих слов, я развернулся и быстро убежал.

Заскочил к себе на кровать, залез под одеяло и забился в угол. Сестра непонимающе поглядела мне в спину, но видимо решив, что так и надо, решила просто лечь спать, погасив свет, дотянувшись до выключателя копьём.

Так что когда к нам пожаловали родители, чтобы начать толи утешать, толи убеждать, толи выспрашивать, мы уже дружно «спали» и диалога не вышло.

А на следующий день родители и правда получили второе извещение, что явно было отослано сильно раньше первого, но где-то потерялось в пути. И срок уплаты штрафа там уже почти прошел — либо завтра плати, либо будет штраф на штраф и разбирательство, все ли у нас в порядке.

А через пару дней заявились тетки инспекторши, которых очень интересовало как мы живем. Не голодают ли детки, нет ли в зоне нашей досягаемости опасных устройств и приборов, не остаёмся ли мы одни на долго.

Родителям пришлось врать краснея, нам — изображать даунов, что понятия не имеют, как включается плитка, с рычажками с блокировкой, и при этом быть предельно довольными жизнью. А тетки все не унимались, начав строить одну теорию бредовее другой — а может у нас постели жёсткие и мы не высыпаемся? А может шумно? А может мы видели что-то не то? В спальне! Так как родители дверь не закрыли, уединяясь. А может… унитаз не по циркулю! Слишком большой! Дети могут провалится!

Что, есть специальный детский стульчак? И он прикреплен к унитазу и вообще — вот он⁈ Ну тогда… — не заная что еще тогда придумать, они ушли совсем в лес, начав фантазировать на тему, что тот пожар, что тут у нас случался, это мы устроили от скуки — надо больше гулять! Детям нужен воздух!

И как я понял, они просто вымогают взятку! А получив своё — тут же свалили, хотя до этого казалось бы уходить вообще не собирались. Правда, есть нюанс — они забыли целую кучу своих вещей, разбросанных по квартире! Миниатюрных камер, размером со спичечный коробок, в неприметном корпусе «под мебель».

Естественно, все эти устройства не наснимали у нас ровным счетом ничего — слабенькая у них защита была, и я даже не пытался сдерживать контур, хотя не сразу понял, что творят эти бабы и зачем швыряются мусором. И естественно, никуда никаких изображений эти камеры передать не смогли, даже в виде первых кадров, так как все сигналы блокируются как класс — в квартире даже беспроводные телефоны не ловят, и рации не пашут. Тотальная глухота.

И я припахал сестренку на поиск всех «жучков», чисто глазами, на внимательность, чтобы потом проверить результат, так как я четко знал, где каждый жучок и мог найти недостающий в случае пропуска.

Но нашла она все, и мы всю эту кучу вывалили на столик-тумбочку у кровати родителей, пока тех там не было, и они пытались прийти в чувства после инспекторш сидя на кухне, и гоняя чаи с печенками.

— Это что? — замер на пол шаге Майкл, глядя на свою тумбочку, заваленную какими-то коробочками.

— Какие-то… — перелезла через кровать Маргарет и взяла одну из коробочек в руки, начав крутить и изучать, — камеры? — подняла она взгляд на слегка ошарашенного на мужа.

— Я знаю, что это, я пытаюсь понять откуда — проговорил мужчина, играя жвалками.

— Хи-хи-хи, Ха-ха-ха! — донеслось от двери, и взглянувшие туда родители, успели заметить убегающих детей.

— Дети! — крикнула им в след мать.

Соскочила с кровати и пустилась в след, отец же остался стоять на месте, все так же хмура смотря на гору следящих устройств.

Через пару минут Маргарет привела за руку Лари, что привел за руку Лину.

— Дети, — строго сказал мать, — это вы сюда это положили?

— Мы. — ответил Лари, с гордостью в голосе.

— А кто еще то? — усмехнулась Лина и взглянула на отца.

— Но… — оглянулся он на кучу камер у себя на тумбочке.

— Это те тетки разбросали. Мы собрали. — пояснила девочка. — не стоит разбрасываться в нашем доме чужими вещами! Надо бы вернуть, — сказала она с каким-то намеком в голосе, словно бы намекая не на простой возврат потерянных вещей, а на что-то большее, и карательное.

— Они не работают. — сказал Лари, видя, что никто больше не решается продолжить разговор, — В нашем доме ничего не работает. — сказал он это так, словно это он тут хозяин. — Пойдем, Лини. — взял он сестру за руку и повел на выход.

— Эээ… а еще есть? — отошел отец семейства от шока и спросил самое важно.

— Не, мы все собрали — обернулась с наклоном Лини.

— Мы следили за ними, больше нет устройств, если конечно не спряталось что-то невидимое.

И вот эти слова Майклу совсем не понравились — невидимое? А что, если все эти камеры лишь отвлечение? А на самом деле цель была…

— Но даже если и есть, — сказал мальчик уже из коридора, — то не надолго. — и Майкл мгновенно вспомнил, как пропала его дорогущая камера, которую он взял с работой, чтобы понаблюдать за тем, как живут его дети в его отсутствие.

Растворилась словно её и не было, вместе с отверстием в стене. И ведь не скажешь, что это функция устройства — становления нематериальным! Нет у него такого, Майкл спрашивал, интересовался, и его за это до сих пор на смех поднимают, а камеру, как считают коллеги, он просто где-то потерял. Поставил, и забыл где, а невидимку не так то просто найти. И аргумент «дыра то в стене тоже исчезла!» для них вообще не аргумент, как и сломанные сверла — в вашей свечки межкомнатные стены как картон! Ты вообще, о чем⁈

Жизнь после теток и штрафов в прежнее русло уже не вернулась — родители наняли нам няньку, в очередной раз проигнорировав наше мнение. Правда в данном случае они были правы — нянька нанималась как бы не нам, а для инспектора! Чтобы в случае чего — вот, дети под присмотром!

Нянечкой для нас двоих стала молоденькая девушка, студентка, для которой это было её первая подработка. И её работа заключалась в том, чтобы дважды в день к нам забежать и проверить как дела. Ну и нашу работу над прописями проверить, да. И последнее было проблемой — проПиси мы не пешим дома, работу в процессе показать не можем, что стало сильно большим шоком для девицы, что никак не могла взять в толк — если прописи уже заполнены родителями, зачем ей их проверять?

И она задал такой вопрос родителям! Получила от них ответ, что они ничего не заполняли, решила, что это такой тест! И стала сильно злится, когда мы отказывались что-то писать при ней. Масла в огонь подлила школа — они прислали задачник и проПисачник, которые нужно заполнить. И пофакту, плевать кто будет их заполнят! Мы, или родители… но — предки у нас честные, так что… они еще плеснули керосина в костер, порешив, что мы должны заполнять все это дело в присутствии няньки.

Причем так и сказали — решать вместе с нянькой! Она проследит, чтобы все было нормально! Будто мы когда-то ошибались в задачах уровня «одно яблоко, плюс два яблока, сколько будет яблоКо?». Или черточки и буковки по контурам выводили задом наперед. В общем, пришлось тратить время, и делать все, в присутствии Особого Свидетеля.

На улице тем временем пришла весна, замаячило на носу лето. Я стал подумывать, где бы стырить воду из материального мира, чтобы запихать её в свой тайник, чтобы сделать там хотя бы подобие бассейна. Но быстро отбросил эту идей — не смогу.

Даже тот кусок пространства, отрезанный от Хаоса целиком, не терпит в своём мире существования воды в виде жидкости. Только пар или лед, либо смолы, либо масла, либо еще что-то, далекое от воды в привычном виде. И мне это не изменить — проще построить бассейн с песком и плавать в нем. И тут, как ни странно, дело не в Хаосе, а во мне.

А в первый день лета нас повели в школу знакомится с классом. До начала занятий осталось всего два месяца — первого числа последнего месяца лета они уже начнутся. И я от этой новости что-то совсем приуныл.

Мелкие киндеры вокруг, куча бессмысленной болтовни, такая же бессмысленная болтовня от учителей. Учебники, которые я могу прочитать за день, попутно свернув резьбу ковыряясь в носу. Книжки с «религиозным содержанием» где рассказывается политика партии в красках и лицах. Куча всякого иного, что нам вряд ли может быть интересным.

И это не считая потенциальной дедовщины даже без дедов — даже на собрании уже было видно, кто тут будет главным, просто потому, что за ним сила и власть, кого будут чморить, потому как за ним никого, кто навсегда останется болтаться где-то между, заполняя собой основную массу пустоты между крайностями.

И ведь эти границы даже нельзя будет никак потрогать! Они тут фиксируются не нами, не детьми. А теми. Кто над нами — родителями! И мажорчиков, априори неприкасаемые, потому что за ними горой их предки, и учителя, да и вся школа в целом и разом. Они нужны им! А вот нижний слой, нижняя грань, плепс, рабы, нужен лишь как корм, и заступаться за них тоже нельзя. Иначе опустят, поставят рядом, погрузят в пучину…

Иначе создадут проблемы нашим родителям! О чем нам всем, по факту, сказали открытым текстом — учитель вывел в середину класса одну девочку и её родителей, оставил перед всеми и сказал:

— Не обижайте пожалуйста эту девочку! Её родители очень много сделали для наше школы.

Это переводя на язык простой значит: мы в любом случае будем на её стороне. Так что она, по факту, может творить что вздумается.

А еще её папка, смотрел на моего отца с видом явного превосходство. А отец, хоть и явно узнал мужика, смотрел на него ровно и холодно. Матери же на этом собрании с нами не было — работа! Ну а девочка на нас… смотрела как на уже состоявшихся её слуг, что будут её туфли лизать каждый день и до блеска. И по сути она нам об этом сказала прямо:

— Будете служить — все будет хорошо.

И это нельзя истолковать никак иначе, как служение собак. И момент, чтобы это сказать она подгадала правильный — родители отошли в сторонку, а вот детки наоборот начали стягиваться в кучку, чтобы знакомится друг с другом. И мне пришлось стукнуть сестрицу локтём под ребра, что бы та не ляпнула чего-то в ответ.

А потом… улыбаться и махать, улыбаться и махать! Стараясь сразу поставить себя так, чтобы богатые — не докапывались, а бедные или равные — даже и не пробовали попробовать на зуб. И я понятия не имею, получилось у нас, или нет.

И во всем этом школьном заде, лучком счастья просиял лишь спортзал — большой, просторный, с кучей спорт инвентаря! Вот только когда сестрица, метнулась к висящему с потолка к канату, и была остановлена грозным окриком тренера, выяснилось принеприятнейшее — все это, весь инвентарь и роскошь, по сути, не для нас. Для старшиков. У них там спортзал на ремонте, так что они ходят сюда, ага.

В общем, школа при рассмотрении вызвала еще больше негатива, чем после просмотра в сети роликов о ней. Там еще была вероятность, что это все вранье, а тут… все стало правдой и прямо перед глазами. И после посещения данного заведения, единственное чувство, что у меня осталось — желание помыться. Дабы смыть с себя всю ту грязь, об которую потерся, счастливо улыбаясь натянутой улыбкой. У сестры как понимаю, все тоже, так же. Так что мы отправились ванную вдвоем.

Где за процессом называния друг друга были застуканы нашей матерью.

— Вы тут? — произнесла она, замерев на пол шаге, — что… вы тут делает… вдвоем? — проговорила она, делая паузы после каждого слова. — Вы что…

Посмотрела на нас. Погуляла глазами по нашим тушкам… сестренка потерла мылом мочалку.

— Моемся. — проговорила Лина, хлопая глазами.

— Вмести? — сильно удивилась мать, и наконец встала нормально.

— Да, а что? — все так же хлопая глазами, не поняла проблемы девица в ванной.

— Так, Лина! — строго произнесла мать, глядя на дочь, — И ты Лари, — взглянула на меня, — Ты мальчик, а ты девочка, — взгляд упал на девочку, — вы дети разного пола! Вам нельзя мыться вместе!

— Но мы всегда мылись вместе! — возмутилась сестра такому наезду, что для неё явно звучал как наезд в стиле «вам нельзя дышать воздухом! Он ядовит!».

— Так, вы были маленькими, а сейчас подросли. — подошла она к ванне на шаг, и кажется хотела достать Лину из воды и вынести из ванной, но поняла то, что девица вся в мыльной пене и это будет не самой удачной идеей, её куда-то тащить, — Вам больше не стоит мыться вместе! — просветила она, серьёзно смотря то на меня, то на мою сестру. — Вам ясно?

— Нет. — твердо ответила Лина, опуская руки с мочалкой.

— Давайте домывайтесь, и потом поговорим, — отказалась от дискуссии мать и поспешить покинуть ванную.

— Мне кажется, или нас хотят вообще последнего лишить? — проговорила сестра, когда мать ушла, неплотно затворив за собою дверь, чтобы слышать все звуки тут происходящие.

— Не кажется. — вздохнул я, и дверь сама собой закрылась, щелкнув замком.

После ванной разговор продолжился, и нас ждала немаленьких размеров лекция о нетерпимости излишнего сближения брата и сестры. О том, что мыться нам вместе нельзя — не маленькие! На один горшок тоже, больше не ходить — не вместе точно! И вообще — мы как бы разные! Половые различия и половое воспитание… правда, про размножения и пестики с тычинками так ничего и не упомянули.

И в принципе, с некоторыми вещами из лекции я даже был согласен! С некоторыми. Но… нельзя же так! С места и в карьер! Вчера — на один горшок на пару, на одном троне заседая, а сегодня — поди и спать вместе в одной комнате нельзя! И отворачиваться нужно, когда передувается близнец. А завтра что, краснеть от вида нижнего белья на сушилке, да?

Ужас! Надо как-то аккуратнее на виражах! И меру знать! Ну не мыться ладно, понятно, приемлемо! Но можно было то как-то помягче, а не просто «всё нельзя! вы выросли!!!». Тем более что в глазах сестры это выглядело примерно так «стали старше — разлучают с братом, с которым прожила всю жизнь неразлучной». И хоть она никак это не показала, но у неё была настоящая паника, и даже истерика, пусть и скрытая от глаз посторонних. Даже — от моих.

А еще… ведь предки реально задумали нас разлучить! Либо комнату напополам разделить, либо гостиную превратить во вторую детскую. И хоть отец немного возражал — ему тупо лень подобным заниматься, он явно вымотался на работе, главная причина почему «не», почему и мать не сильно горела идеей — размеры.

При делёжке кто-то один явно будет обделен — нельзя разделить комнату ровно, и при этом чтобы был проход. Не получится сделать два укромных угла, две равных половины! Окно то как бы лишь одно. Ну и гостиная по размерам, вообще-то меньше детской, и кто-то явно будет обделен.

— Братец… — сказала сестра, когда я зевая, полез на свою «полку». — они и правда хотят нас разделить?

— Ну, что-то типо. — пробурчал я, в движение запрыгивая, и плюхаясь на матрас мордой вниз, падая на него почти вертикально «бревнышком». — Не то чтобы серьёзно, и решено, но идея выдать нам каждому по комнате их посетила, да.

— Бррр! — сестра вздрогнула всем телом. — Предатели!

— Да не, они не пойдут на это, — махнул я рукой, лежа все так же брюхом на матрасе, — просто посудачат и успокоятся.

— Ты уверен?

— Нет. — усмехнулся я. — но скорее всего. Мамке шило под хвост угодило, и непонятно почему.

— Зато я знаю. — покивала сама себе сестра.

— М? — аж приподнялся я на локтях.

— В её восприятии, мы стали старше, а ни друзей не подруг…

— И? — не понял, что это за выверт. — Нас же из дому не впускают…

— Это неважно. Важно, что к ним мы относимся не так тепло…

— Ревнует что ли? — усмехнулся я, и вновь упал мордой на матрас.

— Не, скорее… аарррх! — взлохматила сестрица себе шевелюру, — не понимаю я эту психологию и людей! Сколько бы не читала. А… всё равно не могу понять! Даже себя… — последнее она проговорила шепотом и себе под нос, после чего упала лицом на подушку.

А через полчаса, когда я уже начал засыпать, неожиданно проговорила, тихо, но что бы я услышал.

— Пойдем туда.

— М? — промычал я приподнимаясь и хлопая глазами.

Лина, сидела на кровати сложив ножки под себя. Печальная, но какая-то решительная что ли. Словно человек, готовый бросится в омут, в решающею битву, в которой нет шансов победить. В полумраке комнаты и тусклом свете окна на ночной город, это выглядело очень эффектно, ведь при желании, её образу в восприятии, легко можно дорисовать и потрепанную броню вместо пижамки, и портупею, и копьё…

И видя, что я не сплю, поднялся и смотрю на неё в ожидании, сестренка мотнула головой в сторону нарисованной двери, добавив голосом, в котором чувствовалась дрожь, но какая-та безумная решимость, словно у человека, что знает, что уже мертв, но готов действовать. Готов на все!

— Туда? Ты уверена? — сел я на кровати, продолжая пялится на такую странную сестру.

— Да.

Чтож, не я это предложил. Где там гобсы? На месте? На месте. Потрепанные, но живые — надо добить! И мне ничего не стоит сводить туда сестренку раз уж пошла такая пьянка. Даже интересно стало, что из этого выйдет.