В итоге решив, что нам в принципе некуда торопится, я решил отложить вопрос о становлении охотниками в долгий ящик. В конце концов, пусть деньги мне и нужны и очень, но искать людей в осколках будет себе дороже. Вот если случайно наткнусь — тогда другое дело! А так… пока продолжу и дальше жить на шее у родителей, иногда прогуливаясь в Хаос, иногда читая всякое в сети, а в остальное время — тусуясь с родителями и сестрой. Ляпота!

— Что? Какое собеседование? — выпучил я глаза, в отчет на заявление родителей «собирайтесь, мы пойдем на собеседование».

— Не собеседования, а на ознакомительную беседу с учителями вашей новой будущей школы! — поправила меня мать, а я выпучил глаза.

Ведь я уверен, что только что, мгновение назвал, они говорили именно «собеседование». Хотя — взгляд на отца — понятно все с ним! — он предпочел назвать вещи своими именами, а мать — завуалировать.

— Какой еще школы⁈ — спикировала с верхней полки сестра, приземлившись точно рядом со мной — Не хочу я не в какую школу! Там ужасно! Мне и тут хорошо! — затараторила она, будучи оооочень недовольной, ведь у неё были явно иные планы на сегодняшний день, а не вот это вот все.

Я у еще одного из соседей увел еще одну книжку о психологии людей, она так и называется, и теперь сеструха жаждала её прочесть, а тут явный облом.

— Так, дочка! — сказала суровым тоном мать — Не капризничай!

— Я и не капризничаю! Просто не пойду. — сложила она руки на груди, вздернула носик и упала на пол, усевшись на попу, сложив ноги крестиком.

— Доча, — сказала мать, как бы говоря «ну ты чего⁈», но видя, что так просто до девочки слова не дойдут, села на корточки рядом с малюткой. — дочка, так же нельзя! Мы все пойдем, а ты… ну посмотри хоть на меня! — в ответ девочка отвернулась спиной к матери, ловка крутанувшись на попке, не вставая с места.

Мать — взглянула на меня, почему-то ища в моём лице поддержку. Видимо потому, что отец ушел на кухню! И хрючит там сосиски в одно рыло, запивая кофем — дома он не ночевал, где-то пропадал, вроде как на работе.

Но я, вместо поддержки родительницы, тоже сел на пол, поддержав сестру. И, поймав суровый взгляд мамки, тоже отвернулся спиной. Сестрица украдкой показала мне большой палец — одобрямс. Я изобразил в ответ «все гуд», сложив пальцы колечком.

— Так, дети! — сурово сказал женщина за нашими спинами, вставая в полный рост. — Там вас ждут серьёзные люди, а вы тут капризничаете!

— Вот и пусть ждут дальше! Мы — не пойдем! — пробубнила сестра не оборачиваясь.

— Дети, так нельзя! Ваши родители очень много сделали, чтобы вы попали на это собеседование!

— Так собеседование или беседу? — зацепился я за оговорку матери.

— не играй словами, сын! — стала она совсем суровой, злясь заодно и на себя, но пуская недовольство в нужное русло, играя эмоциями.

— А зачем? — поддержала меня сестренка, пока мать буравила взором мою спину негодуя.

— Чтобы учится!

— Пффф! А дома мы что делаем? — практически рассмеялась сестра на это заявление, на мгновение сбивая мать с настроя.

— Это не то! Дома вам не научится тому, чему научат в школе! Школа — важный жизненный институт! Без неё не взрастись человеку! — явно что-то процитировала высокопарным слогом наша мамка.

— Пфф! — сестра вновь почти что засмеялась.

— Дети! — проговорила она голосом, которым обычно отправляют в угол.

И сестра, словно бы подчинившись, встала, и пошла в уголок, встав туда почти в упор к стенам.

— Это вообще, что? — ошалела мать, глядя на это, хлопая глазами, и не понимая в ситуации ровным счетом ничего.

— пффф! — чуть не подавился отец, заглянувший к нам в комнату, — Уже и до наказаний дело дошло… — пробубнил он, с набитым ртом.

— Так! — произнесла в который раз мать, и не найдя что еще сказать, переключилась на отца, — Помогай давай! А то ржёшь тут…

Отец не ржал, но вид у него был со смешинкой, от чего мать не смогла сдержать улыбки. Однако помогать он не стал — сначала дожевал! И все это время в комнате из звуков было слышно лишь его чавканье. Мать — ждала, систра — стояла, я — сидел.

— Дети, — произнес папка заезженную фразу и проглотил последний кусок, — ваши родители… нам пришлось очень постараться, взяв отгулы, чтобы сводить вас на это собе… кхм! На эту беседу. Вы же не хотите, чтобы наши труды прошли зря?

— Так может просто книжку со сказками почитаем? — запрокинув голову, ответила на это девица из угла, глядя бате в глаза.

Отец помотал головой и заговорил высокопарно:

— Очень многое зависит от сегодняшнего дня! Решается ваше будущие! В…

— Вот я и решила будущие, — сказала сестренка, и села прямо в углу.

— Пфф… — сдулся батя, глядя на это.

— Так, всё, я иду за ремнем! — сказала мать, но отец её остановил, поймав за талию в проходе.

— Дети, ну не подводите вы своих родителей! Не обижайте нас! Сходите на это дурацкое собе… беседу! Не обижайте нас! Прошу! — под конец фактически взмолился батя, взывая к нашей чести-совести, и кажется, барьер нежелания сестренки только что лопнул.

Она, сначала обернулась, взглянув на отца, потом развернулась на месте, сев спиной к углу, потом, немного подумавши, поинтересовалась:

— Правда недалеко?

— Угу. Прямо совсем-совсем. Пять минут — и вы там. Это почти что соседний двор!

Сестра взглянула на меня. что тоже развернулся к родителям, и к ней, лицом.

— Эх! Ладно! Ведите!

— А я против! — выдал я, ошарашив всех.

— Э… — пробормотал отец.

— Вот теперь точно за ремнем! — сказала мать и выскочила из ослабшей хватки отца.

— Я никуда не пойду пока вы не купите мне велосипед! — выдал я, как великую мудрость, вознося палец к потолку.

— Э… — вновь повторил еще сильнее ошарашенный отец.

— Зачем он тебе? — офигела сестренка.

— Я тебе щас дам велосипед! — влетела в комнату разъярённая фурия в лица матери, с ремнем наперевес.

— Ай, — ойкнул я, получив ремнем по плечу.

Без усилия и замаха, чисто прогладила, но неприятно.

— Собирайся давай! Опаздываем!

— Ай!

— Живее!

— оЙ! — получил я ремнем еще и по попе, когда встал с пола.

— Ну может все же купим… — нерешительно проговорил отец, глядя на супругу, когда мы, метнувшись к своим шкафам, стали подыскивать подходящею одежду.

— Велосипед?

— Ну…

— тебе тоже дать, да? — погрозила она отцу ремнем, и отец смутился.

И забрал ремень из матеренных рук, начав вдергивать его в свои штаны. А мать же — переключилась на нас, диктуя что одевать и в каком сочетании. Причем, мы явно саботировали процесс, подбирая несочетающиеся вещи к уже выбранным, и бескомпромиссно настаивая, что хотим одеть именно это! Ремня то в материных руках больше не было.

— Да вы издеваетесь, да⁈ — взмолилась женщина, разрываясь между мной и сестрой, — хотите, чтобы мы опоздали, да? Думаете, если одежда будет плохая, мы никуда не пойдем? Дудки! Вы пойдёте даже голышом! Вопрос в том, а надо ли вам подобное?

— И о том, какое мнение о вас сложится у будущих учителей, — вставил свои пять монет папаша, затянув ремень на талии, — и о ваших родителях тоже. Вы же не хотите опозорить нас с мамой, придя как оборванцы?

Сестрица закусила губу, и прекратила саботировать работу нашего стилиста, быстро выбрав нормальный наряд и начав его на себя натягивать. Мне тоже пришлось перестать валять Ваньку, как бы не хотелось и не было это забавно, а потому, буквально через пять минут я уже был одет в шикарный костюм, купленный мне недавно через тырнет, и застегивал фальшивые запонки на рукавах белой рубашки.

На сестрице красовалось довольно строго вида юбка-карандаш, что придавала ей лет тридцать возврату, белая блузка, пиджачок, а на ногах уже были надеты толстые колготки. Добавь очки, и будет настоящая бизнес стерва! Вот только в этом мире очков никто не носит, что и к лучшем. Так что её образ должно быть и без очков полностью попадает в стиль «серьёзной бизнес дамы». Очень Маленького Роста.

Матери наряд сестры не очень понравился, тем более что сестренка тоже надела фальшивые запонки на рукава, но спорить с дочкой не стала — время, время! Так что перешли к укладки наших осиных гнезд на голове, так как сами родители уже были почти готовы, собраны и одеты. Нахватало только мелочей на их одежде, что можно надеть за пару минут.

Сестренке мать организовала её любимую прическу «завитками», что очень хорошо смотрелось в сочетании с лицом и телом Лины, довольно легко делалось нагретыми щипцам, и вообще выглядело красиво и стильно. К тому же позволяло немного уменьшить длину волос девочки, что если бы не кудри от природы, щеголяла бы волосней ниже лопаток.

Моей причёской занимался отец, но у меня на голове не было столь густо и богато. Вернее — было! Но не столь длинно. Мои волосы росли крайне лениво, как результат того, что я неоднократно их где-нибудь опалял-обжигал, да еще и частенько носил парик из собственных же волос — иначе как мне скрыть пролысину после очередного ожога?

Так что с моими волосами все несколько проще — зализал назад, и все готово! Правда выглядеть я при этом начинаю без меры напыщенно! Второй вариант прически — сделать на голове квадрат из волос. Выглядит стилно… но я начинаю выглядеть как мафиози в детстве.

Папка выбрал вариант номер один и справился с ним за пару минут, с учетом расчесывания и мазанья гелем для укладки. Мать справилась с прической дочки за чуть большее время, и… только тогда поняла, что прическа напрочь не подходит уже надетому костюму. Причёска кокетно-детская, а костюм — взросло деловой.

— Ладно сойдет! — буркнула она, после долгого и пристального разглядывания вида сестренки. — Опаздываем!

— Если это так важно… и так срочно, — подал голос я, смотря то на отца, то на мать, — то почему тогда мы не подготовились заранее?

А то получается какая-то лажа — все бросай, беги… хотя родители даже вон, сделали нереальное, отгул выпросить сумели! Введя меня в заблуждение — какой сегодня праздник? Почему предки не на работе? Я в днях недели заблудился? И куда они там наряжаются без нас? Могли бы и заранее предупредить! Все собрать, подготовить…

— А что бы изменилось, скажи бы мы заранее? — взглянула мать мне в глаза, — Крепче бы спали? — тут я задумался серьёзно, пытаясь обмозговать тему, — пошли! — подала она руку, чтобы я за неё взялся, и повела нас на выход из комнаты.

Правда в коридоре все равно пришлось ждать родителей, пока те дооденутся, ну да нес суть.

Идти и правда оказалось всего ничего. И сама школа, её двор и здание, выглядели очень пристойно — светлое трехэтажное здание, больше окна, выходящие на юг, аллеи деревьев… в одном из крыльев здания во всю шёл ремонт, другие — использовались по назначению. Учебный год как бы в самом разгаре, так что в классах можно было разглядеть учителей и учеников.

Весь вид портили кусты недалеко от главного входа. Там, два подростка, явных учащихся не младших классов, избивали малолетку-младшеклашку. Еще один звиздюк младших классов молча наблюдал за процессом.

К тому моменту как мы подошли хоть сколько-то близко, избиение уже завершилась, мелкого подняли на ноги большаки, и тот, что наблюдал, просветил ему «за жизнь». В общем, все сводилось к деньгам, пусть и имело завуалированную форму.

К тому моменту, как мы подошли ко входу, малолетние бандиты уже свалили, а побитый ребенок, страшась собственной тени, и боясь попасться кому-либо на глаза, старался как можно быстрее покинуть территорию гостеприимного учебного заведения.

Мать заметила его, проводила взглядом, но ничего говорить не стала, и не факт, что все поняла по побитому виду. А вот я задумался — а что бы я делал на его месте? Побил бы всех? А если бы был обычным? Терпел? Наверное, не знаю. Хоть я не всегда и не все время был «самой большой рыбой в болоте» и что такое терпеть боль и унижения знаю не понаслышке, но рассуждать «вот так вот» и тут сейчас…что-то не хочется. Не в рамках вшивой школы и малолетних хулиганов.

Но увы, на пути к кабинету директора, данный инцидент был не единственным, попавшимся мне на глаза. Вторым случаем стал прессинг какой-то девчонки. Безобидный по сути — просто раскидали вещи по туалету и ржали, пока та их собирала. Бывает, вот только есть нюанс — фраза, брошенная одной из девчонок:

— Перестанешь на слышатся, и твой папа потеряет работу!

И эта фраза заставляла девочку сжаться в комок. Судя по всему, от работы отца многое зависит в жизни этой третьеклашки, и она не хочет его подставлять. Да и выглядит девочка небогато, прям совсем, особенно на фоне ржущих «подружек».

Мать и эту компашку заметить смогла, но девчонки в этот миг изобразил дружескую заботу, начав собирать вещи бедолажки, причитая «ну чтож ты такая неряшка! Не переживай! Мы тебе поможем!».

— Мне кажется, в этой школе издеваются… — проговорила мать тихонько, стараясь чтобы услышал её только лишь отец.

— А в какой не издеваются? — ответил отец меланхолично, что, как понимаю, тоже всё видел, но игнорировал, и даже не смотрел.

— Но…

— Тут еще неплохо. В некоторых школах вообще ужас. — прогулялся он взглядам по пустым коридорам, пустующим из-за идущих занятий в классах, — Чисто, опрятно, расписание вон висит, — указал он на доску объявлений, — а не лежит.

Шутка была неплохой, и Лина тихонько хрюкнула в нос. Родители это заметили, но не смогли найти в себе силы закончить беседу.

— Может в Стефф? — произнесла мать, прижимаясь ближе к уху отца.

Отец помотал головой.

— Ездить далеко. Мы не сможем.

— Так у них же панси…

— Только для средних и старших классов. — вновь отрезал папка. — К тому же — он остановился и заглянул в глаза супруги, — ты же понимаешь, что такое полный пансион в таких школах?

Мать кивнула. Потом смутилась и отвела взгляд.

— Понимаю… — произнесла она тихим шёпотом и вся затряслась.

— Тиши, успокойся. Дети смотрят, — проворковал мужчина, приобнимая свою женщину за плечи, — Все, пойдем.

И мы продолжили наше движение по коридорам.

Шли мы, как выяснилось, не в учительскую, и не в какой-то актовый зал. Шли мы к обычному классу, где, тем ни менее действительно велись беседы с будущими ученикам. Перед кабинетом, на поставленных перед его входом лавках, словно в больнице, сидело еще два набора мам и пап, и столько же киндеров. Мальчик, и девочка.

Мать поинтересовалась, насколько им назначена встреча. И выяснилось, что мы зайдем сразу за девчонкой, а вот пацану придется еще подождать.

Вскоре дверь кабинета открылась и оттуда вышла одинокая женщина, ведя впереди себя мальчика. Ничего необычного или интересного в них не было, разве что мальчик проходя мимо нас, украдкой показал язык. Сестрица не осталась в долгу, за что получила по шапке. Правда отвесившая подзатыльник мать сильно пожалела о своей несдержанности — прическу подпортила, как ни глянь! Пришлось доставать расчёску и немножко подправлять укладку.

На собеседовании нас встретил триумвират из учителей, и завуч. Учителя были руководителями будущих классов, и так, сказать, выбирали детишек, что им по нраву. Нам задавали всякие вопросы… мы отвечали, иногда невпопад — просто пориколу. Сестренка подумывала вынести мозги интересантам, пользуясь знаниями, подчерпнутыми из книг, но вовремя остановилась, видя, что те начинают злится.

В общем, ничего необычного в этой «беседе» не было, и кончилась она ничем — мы вам перезвоним. И мы отправились домой.

Пока велась беседа, за приделами класса началась перемена. Коридоры заполнились шумными детьми, сквозь которых нам приходилось продераться. Меня кто-то толкнул, другой стукнул кулачком в печень, третий — дал подсечку. Удары были слабыми, так что я по большей части их все игнорировал. А вот сестренка взяла какого-то обидчика на прогиб.

Глухой удар и… лежащая на полу рослая девочка, что пучит глаза на вдвое меньшею девицу. Причем, плотная толпа, что окружала нас словно стеной до этого момента, куда-то испарилась, остались только мы, и оно, лежащее на полу. Девка — в слезы!

— Она меня ударила! Ударила! Вы видели⁈ Вы все видели!

Сестра скривила моську. Мать, нагнувшись к дочке, начала отповедь:

— Нельзя драться! Нельзя!..

От части явно играя на публику, и добавляя в конце классическое:

— Ты должна извинится перед девочкой!

Сестра, не испытывая трудностей, без особых проблем принесла свои извинения пострадавшей по всей форме — с поклоном — откуда узнала? И как положено:

— Я повела себя глупо, нижайше прошу извинить меня за содеянный проступок! Более такого не повторит!

— Этого недостаточно! — проревела девка почти басом, отползая от согнувшийся Лины в сторонку, елозя попой по полу. — я требую статискации!

— Что? Перчатку тебе кинуть? Дуэль? — вышел я «на передний план» встав в одну линию со согнувшийся пополам сестрой.

Получил подзатыльник от отца.

А вот у сидящей на попе девахи забегали глаза. На толпу, что открыв рот глазеет на шоу, на наши ноги, на пол… наконец, взгляд наткнулся на её собственные ноги и — платье! Что стало малость грязным, из-за контакта с полом. Из-за ползанья по грязному полу!

— Платье! Моё платье безнадежно испорчено! В качестве извинения ты должна будешь купить мне новое!

— Может просто постирать? — усмехнулась на это мать.

— Нет! Новое! И такое же! Это бренд! Фирма! — сделала она морду, по которой точно стало ясно — врет.

— Что тут происходит⁈ — вышел из класса, подле которого все и случилось, учитель

Короткостриженый пожилой блондин, как и все в этой стране. Правда у этого вид такой, словно он аристократ в хецатом поколении — спина прямая, движения рубленые, взгляд острый несмотря на годы — монокля только не хватает!

— Она! — указала девица на все так же стоящею буквой «Га» бедную «виноватую» девчонку, — Она испортила мой платье! — показала слегка пыльную ткань, — Я требую возмещения убытка!

— А она меня толкнула — проговорила сестренка, не разгибая спины. — И я уже извинилась за то, что толкнула в ответ.

— Прошу прощения. — слегка склонился пред моими родителями учитель, сохраняя при этом прямую спину, — вы можете идти.

Сестренка распрямилась, показал язык ошалелой девахе, и мы поспешили уйти подальше от того места, и на этот раз родители вели нас меж собой, а не по бокам — так, на всякий случай.

— Сколько раз я тебе говорил, не дерись с другими девчонками в коридорах! — донесся до нас голос учителя сквозь шум толпы.

— Ну, по крайней мере учителя тут нормальные, — шепнула мать отцу, а тот только вздохнул.

— Он просто не хотел, чтобы какая-то дура подпортила репутацию его школы в родительских глазах.

От автора:

Я похоже решил за неделю выложить все. что копил год! Псих…