Стрельба стала ожесточенной. Вопли истязаемых магией прекратились, и Слай отдал приказ залить место прорыва свинцом. Плотный огонь накрыл точку проникновения, и поначалу казалось, что там нет возможности выжить. Однако прокатившееся по верхней палубе магическое воздействие показало, что колдун жив и продолжает успешно творить свою проклятую волшбу.

Мы с Мигелем тоже внесли вклад, щедро опустошая магазин за магазином в сторону, откуда прилетали дикие крики боли, но потом пришла магия, и пришлось прекратить стрелять.

Первой накатила волна слабости. Сразу за ней пришло ощущение ужаса – беспричинного, казалось, проникающего в самые потаенные уголки души. Это было жуткое чувство. Я так боялся, что хотел спрыгнуть с борта корабля в океан, лишь бы избавиться от этого страха.

Валяющийся за баком Мигель скрючился и что-то мычал сквозь зубы. Винтовку молодой наемник отбросил и теперь сжался в комок, обхватив себя руками за плечи. Сквозь мычание раздавалось тихое бормотание, будто он разговаривал сам с собой.

Ментальная магия, мелькнуло у меня в голове. На нас пытаются воздействовать через разум. Вражеский чернокожий колдун вытащил из сознания каждого наемника все его потаенные страхи и выплеснул их наружу, влияя на целостность рассудка. Еще немного и на борту вместо слаженного боевого отряда останется лишь толпа пускающих слюни идиотов.

Как ни странно, осознание этого факта помогло взять себя в руки. Я сбросил оцепенение, постаравшись отгородиться от той жути, что так и лезла из головы. А ведь у меня хватало за спиной грешков и количество скелетов могло удивить даже самого жестокого человека. Представляю, что будет со мной еще через пару минут, если не получится справиться с этим маговоздействием.

Я перекатился за выступающий пожарный щит, встал на колено перед контейнером цвета хаки из плотного пластика, щелкнул замками и откинул крышку наверх. Утопленный в пазах реактивный гранатомет приветственно сверкнул в свете полной луны металлическими частями.

Руки действовали привычно, переводя грозное оружие в боевое положение для стрельбы. Откинуть запирающую крышку, отщелкнуть прицел, проверить заряд и убедиться, что за спиной ничего нет.

Вскинув на плечо транспортно-пусковой контейнер, я резко шагнул вбок, одновременно приседая на одну ногу и наводясь на цель.

Выстрел.

Оставляя за собой дымящийся след, реактивный снаряд ушел вдоль борта в направлении цели.

– Бу-у-у-м! – разнеслось над палубой корабля.

Яркая вспышка и вслед за ней разорвавший ночной воздух огненный шар как переключателем прекратили ментальную пытку. Мигель почти сразу заткнулся, ощупывая голову с видом человека, проснувшегося с дикого бодуна. Лицо молодого латиноса отображало мучительное страдание.

Сознание очистилось, стало легче дышать, я с удовольствием вздохнул полной грудью и лишь после этого спросил:

– Мигель, ты живой?

В ответ раздалось невнятное мычание, следом прилетели характерные звуки. Наемник блевал, извергая из себя сегодняшний ужин. Просто отлично, если все бойцы в таком состоянии, то пиратам останется лишь снова забраться по веревкам и взять нас всех тепленькими.

Надо вколоть что-нибудь укрепляющее, иначе… Как оказалось, об этом подумал не только я, хриплый голос Слая, раздавшийся в наушниках, прозвучал глухо, но достаточно твердо:

– Экстренный вариант. Всем вколоть капсулу 9-А.

Ядреная химия, напрямую влияющая на организм с утроенной силой. Эту штуку пускали в ход только в крайних случаях и только по особому распоряжению командира. Насколько я слышал, «девятка» не только запускала все процессы в теле словно по новой, но и была еще очень токсичной.

Проще говоря, тебя будто заводили по новой, но делали это радиоактивным ключом. Очистка потом занимала несколько дней.

Так как я чувствовал себя более или менее прилично, то не стал колоть себе эту дрянь. Зато Мигель с явным облегчением полез в наплечную аптечку, готовый на всё, лишь бы избавиться от синдрома жесточайшего похмелья вперемешку с выворачивающими внутренности спазмами. И плевать, что за облегчение позже придется расплачиваться введением дополнительных препаратов.

Пока остальные приходили в себя, я тяжело приподнялся, отпихнув ногой в сторону пустой тубус контейнера использованного гранатомета. Луна и звезды все так же светили, заливая верхнюю палубу сверкающим серебром.

Откуда-то снизу доносились взбешенные крики пиратов, их лодки все так же неспешно шли вдоль борта нашего корабля. Некоторые пытались подойти ближе с явным намерением забросить на продолжавшиеся болтаться канаты новую партию абордажников.

Я глянул вдоль борта, на месте взрыва реактивной гранаты чернел исковерканный металл. Часть палубного ограждения просто испарилась. Стоявшая рядом в захватах спасательная шлюпка получила серьезные повреждения. Неудачно выступающий над палубой морской контейнер лишился верхушки, пострадал находящийся внутри груз.

Неплохое попадание. Я по достоинству оценил собственный выстрел. Хотя целиться особо и не пришлось, но все равно попал достаточно аккуратно, могло оказаться гораздо хуже, учитывая состояние, при котором я стрелял.

Раздавшийся сзади шорох застал врасплох своей неожиданностью. Я резко обернулся, одновременно смещаясь с вероятной линии атаки. Старая привычка помогла избежать встречи с кривым кинжалом в лапах непонятно откуда взявшегося негра.

Волнистое лезвие вспороло воздух, едва не задев мое правое плечо. Пират что-то взревел на африкаанс и попытался ударить снова.

Вот дерьмо. Все-таки, наверное, стоило тоже вколоть себе ту ядовитую дрянь, обычно ко мне так легко не подкрадывались.

Перехватить руку, сбить замах и тут же вывернуть запястье, заставляя мясистые пальцы отпустить кинжал. Железка звякнула и подпрыгнула на металлической поверхности палубы. Негр зарычал. Я не стал слушать, что он там мне хотел сказать, вместо этого ударил ребром ладони по горлу. Пиратский боец захрипел, толстые губы скривились в гримасе остро вспыхнувшей боли.

Резко оттянув так и не отпущенную руку на себя, я вывернул суставы африканца и пробил четко отработанным движением под мышку, в район сердца. Плотно сжатый кулак выступил в роли тарана, ребра хрустнули и вонзились в сердечную сумку, пробивая слабую плоть. Глаза пирата закатились, он молча опустился на землю. Готов.

Все так же в едином движении, не останавливаясь я скользнул в сторону, выхватывая из набедренной кобуры пистолет.

Бгам-бгам! – вороненый ствол GTR-1M выплюнул два свинцовых подарка, раскрасив еще две лоснящиеся черные рожи красными лепестками попаданий.

Тела рухнули почти одновременно. Все схватка и стрельба заняли буквально несколько секунд.

– Неплохо, амиго, – сзади раздался голос Мигеля, наемник стоял пошатываясь, вытирая с губ остатки рвоты.

Я кивнул. В голове шумело от всплеска адреналина, сердце бухало как сумасшедшее, разгоняя по венам кровь. Все еще не верилось, что ублюдкам удалось подобраться так близко. Все же ментальный удар африканского колдуна не прошел без последствий, обычно я более собран и наблюдателен, особенно в бою.

– Почему утырки не стреляли? – спросил я, наблюдая, как один из раненных в голову все еще скребет рукой по палубе. Пуля вошла под углом и, похоже, только задела мозг. Черт, вот тебе еще один показатель успешной атаки гребаного черномазого шамана (или как там называли того дохлого колдуна), обычно я стрелял более метко.

– У них есть обычай, если воин завалит врага в ближнем бою, то ему выделяется большая доля добычи. Чем больше убьет, тем больше доля, – пояснил более опытный в таких делах Мигель. Судя по нескольким оговоркам ранее, у него это уже не первое плавание на кораблях в качестве охранника от пиратов.

– Ясно, – я вытащил нож и сделал несколько шагов, подходя к скребущему по палубе негру. Он таращился на меня, видел лезвие и судорожно старался отползти.

Ни хрена себе живучесть, у него пуля в башке, а он еще изображает червя. Любой другой на его месте давно бы уже смирился и просто лежал, ощущая, как из тела медленно утекает жизнь. Уважаю.

– Возможно, Слай захочет его допросить, – подал голос Мигель.

Я отрицательно качнул головой. Во-первых, вряд ли пират с такой раной выживет, во-вторых, за упорство и стремление выжить хотелось наградить легкой смертью, а не отдавать под пытки. Как бы странно это ни звучало со стороны.

– Ты хорошо дрался, амиго, – сказал я, опускаясь рядом с раненым.

Он сразу понял, что это конец, и перестал елозить по палубе, даже руку опустил и расслабленно откинул голову назад, закрывая глаза.

Я ударил и тут же плавно повел ножом в сторону, лезвие рассекло яремную вену на шее. Потоком хлынула кровь, казавшаяся в свете луны черной, как битум. Пират дернулся в последний раз и затих.

Я поднялся, машинально отметив ровный разрез. Хоть в этом не теряю сноровки.

Снова в гарнитуре рации зазвучал голос командира отряда, сухой, деловитый и собранный:

– Всем проверить периметр. Всех нарушителей уничтожить. Ранеными займутся медики.

Судя по интонациям, ситуация оставалась под контролем. Таким и должен быть лидер боевого отряда в условиях боя – спокойным, собранным, уверенным и точно знающим, что делать, иначе до паники недалеко.

Кажется, остальные поверили, что действительно все нормально. Началось шевеление. Среди наемников имелось два фельдшера, правда их познания ограничивались полевой медициной, но думаю, этого сейчас будет достаточно. Я вытер нож о рубашку ближайшего трупа и поднялся. Мигель перебросил мне мою винтовку и поднял свою. Мы одновременно перезарядили оружие.

– Проверим корпус. Держи меня за пояс, гляну, что там внизу, – сказал я.

Мигель кивнул и забросил винтовку на плечо, крепко хватая меня за ремень. Я перегнулся через бортик.

Проклятье. Пираты не оставили попыток и лезли на борт, на этот раз попытав счастья ближе к корме.

– Сзади, дай развернуться.

Напарник ослабил хватку и дал мне возможность извернуться, нацелив винтовку на маленькие фигурки, медленно ползущие по заброшенным наверх тросам. Интересно, почему лезут вручную, кончились устройства, быстро поднимающие наверх? Магнитных захватов тоже не видать, что облегчало стрельбу.

Я приладил приклад к плечу и дал короткую пристрелочную очередь. За ней сразу еще одну и следом еще. Три из четырех темных фигурок свалились в воду. Все это время контейнеровоз продолжал идти своим курсом, оставляя за собой пенистый след. Тела моментально исчезли в разбегающихся от корабля волнах.

На лодках взвыли. Тут же начался бешеный обстрел места, откуда заметили вспышки выстрелов, убивших их товарищей. Дерьмо, надо бы обзавестись хорошим пламегасителем, а то – что ни выстрел, то полная демаскировка позиции.

– Тащи назад! – велел я, заметив, как несколько выпущенных пуль ударили в корпус сухогруза неподалеку от меня.

Будет обидно, если подстрелят, да еще с такого расстояния. Явно ведь палят наугад.

Мигель послушно втянул меня обратно, мы укрылись и некоторое время вслушивались в беспорядочную стрельбу. Затем раздался характерный вскрик и громкий всплеск. Кажется, придурки с лодок подстрелили своего приятеля, последнего из четверки, пытавшегося забраться наверх.

– Дебилы, – наемник с латиноамериканскими корнями тоже понял, что пираты грохнули своего, и счастливо заулыбался.

В следующий миг его белоснежная улыбка превратилась в оскал. Тело Мигеля выгнулось, из горла вырвался болезненный хрип:

– Ы-ы-ы!!!!

Нет у меня больше партнера для спарринга, мелькнула в голове совершенно неуместная и почему-то хладнокровная мысль.

Я бросился вперед, пытаясь помочь, но не знал, что происходит. Его не ранили, не ударили, просто тело наемника выгибалось под неестественным углом, словно его ломал кто-то невидимый. Через мгновение все было кончено, молодого солдата удачи переломило как сухую тростинку, скрючило и небрежно швырнуло на палубу.

Твою мать! Что за дерьмо?!

Я поднял голову и уперся взглядом в виновника произошедшего. Из темной дымки на месте подрыва выступила долговязая фигура чернокожего человека. В лунном свете глаза незнакомца слабо мерцали колдовским огнем.

Проклятье! Колдун! Он выжил!

Что за хрень?! Как такое возможно?! Гранатометный выстрел, термобарический взрыв, вторая термитная составляющая, предназначенная для поражения легкобронированной техники. Как, вашу мать, можно после такого выжить?!

На залитой лунным светом палубе фигура выглядела зловещей. Вокруг кистей колдуна слабо подрагивало сиреневое свечение. Я постарался абстрагироваться и разглядеть врага получше.

На руках и ногах костяные амулеты, одет легко, в какое-то рванье или рубище, не понять. Сам старый, по крайней мере в возрасте, лицо изжевано морщинами, редкие волосы стянуты в пучок на затылке. Глубоко запавшие глаза глядели злобно. Очень худой. На шее ожерелье, похоже из зубов или других костей. Обереги?

Самое поразительное, каждый навешанный предмет окружен мягким свечением. Я не сразу понял, что смотрю на них, как на ауры, а когда понял, вздрогнул, настолько эти штуки оказались пропитаны силой. И не просто силой, а человеческими страданиями. Понятия не имею, откуда я это узнал, но знал твердо, что так оно и есть.

Каждый оберег и амулет создавался в ходе сложного ритуала, который содержал в себе человеческие жертвоприношения, оттого магические вещи были пропитаны эманациями страдания и боли.

Жуткая дрянь, мерзкая даже для бывалого наемного убийцы, повидавшего на своем веку многое. Захотелось взять за горло мерзкого негра-старикашку и медленно давить, видя, как у него вылезают глаза из орбит, а на губах пузырится пена. Подобная мерзость не должна существовать.

Уже много позже мне объяснили, что в тот момент я неосознанно считал амулеты, сделал то, чего делать ни в коем случае нельзя. Именно для таких случаев опытные колдуны и маги наделяли подобные предметы ментальными ловушками, куда мог попасть неподготовленный должным образом разум.

Нельзя слишком глубоко вглядываться в колдовской предмет, наделенный собственной силой, иначе все может закончиться плохо, начиная от легкого помешательства с последующим выздоровлением и заканчивая необратимым безумием.

Но на тот момент я ничего этого не знал и поэтому увидел не только ауру костяных оберегов, но и то, каким именно образом их создавали. И колдун это понял. Понял, что меньше чем в сотне метров от него находится другой одаренный. И ударил магией.

Я закричал, чувствуя, как разум разрывается на осколки, как тьма затягивает рассудок в крутой водоворот. Одновременно возникло ощущение, будто мне в затылок вонзились раскаленные иглы. Следом появилось чувство, словно в моих мозгах копошились длинные щупальца, липкие, мерзкие, они проникали все глубже и не было от этого никакого спасения.

Аура чернокожего колдуна полыхнула темным пламенем, превратившись в черные лепестки, что будто дрожали от невидимого ветра, одновременно обращаясь в рваное полотно. При взгляде на нее обжигало могильным холодом, но почему-то возникало желание смотреть на это вновь и вновь.

И тут что-то произошло, когда казалось, что еще немного и омут безумия поглотит меня, мир вдруг стал кристально чистым и четким.

Костяные амулеты на руках и груди чернокожего колдуна мигнули и погасли. Он сам вытаращился на меня и заверещал совершенно не идущим к его долговязой фигуре визгливым голосом:

– Лоа!!! – Худой тонкий палец ткнулся в мою сторону, голос африканца переполнял откровенный ужас.

Я щелкнул застежкой пластиковых ножен, доставая клинок (особая легированная сталь, вечная заточка, гарантия пятьдесят лет, производство Arms-Steel), и пошел вперед. Я шел неспешно, и все время, пока шагал, колдун вопил как резаный, с нескрываемым ужасом глядя на меня.

Мой рот кривился в кровожадном оскале, рука крепко сжимала нож, и никакая ментальная муть не могла меня остановить. Я твердо знал, что буду делать дальше. Я подойду к обвешанному костяными амулетами негритянскому колдуну, воткну в его живот лезвие и медленно поведу вверх, выпуская кишки наружу. И лишь подождав какое-то время, перережу ему глотку.

Наверное, пиратский шаман прочитал собственный приговор в моих глазах, потому что вдруг неожиданно взвизгнул высоким фальцетом и прыгнул через борт в воду.

Я остановился, задумчиво оглядывая пустую палубу. Рука сама крутанула нож между пальцев и одним слитным движением послала в ножны. Еще немного постояв, я выглянул за борт. Моторные лодки отчаливали, бегство колдуна, сиганувшего прямо с борта контейнеровоза в океан, оказало на пиратов неизгладимое впечатление. Никто не хотел связываться с кораблем, откуда удирают даже повелевающие злобными духами чернокнижники.

Бой закончился. Наемники радовались победе, а у меня не выходил из головы полный ужаса взгляд колдуна. Чего он так испугался?