– Сто пятьдесят, больше не дам.

– Двести! И вон те солнечные очки, кепи и рюкзак в придачу.

– Какой рюкзак? Какие очки? Знаешь, сколько они стоят? Сто пятьдесят и не кредитом больше. И только благодаря моей исключительной щедрости. Шапку, так и быть, можешь взять.

– Это не шапка, а кепи. И двести, вместе со всем перечисленным.

Горбоносый торговец уставился исподлобья и печально вздохнул. Упертость покупателя невероятно расстраивала, увидев принесенный товар, хитрый торгаш уже подсчитывал прибыль, что сможет извлечь из дальнейшей перепродажи, и каждое мое новое предложение добавить к сделке что-то еще, катастрофически ее уменьшало.

– Это же не какая-то подделка, а настоящая качественная вещь, смотри сюда, что видишь? – я загнул край воротника лежащего на стойке плаща и сам же ответил: – Лейбл «Амуниция-Корп». Эта компания специализируется на военном снаряжении и выпускает качественные вещи. Знаешь, сколько такой стоит новый? Полторы тысячи кредитов! А ты мне предлагаешь сто пятьдесят. Это обдираловка!

– Но он не новый, а изрядно поношенный! – взвился торговец. – Плюс неизвестно еще сколько людей в нем подохло. А это дурное предзнаменование, люди пустыни не любят такого.

Я удивленно развел руками.

– А кто тебе предлагает об этом рассказывать? Скажи, что в нем воевали герои, выступившие в одиночку против сотен врагов и одержавшие великую победу, которую потом восхваляли в песнях.

Торгаш скептически уставился сначала на меня, потом перевел еще более скептический взгляд на плащ-пылевик в моих руках. Каждый сопляк здесь знал, что в подобном снаряжении ходили наемники, а у них своеобразная репутация. Ждать геройства от подобных личностей будет только неисправимый оптимист.

– Двести! – припечатал я и вновь повторил: – Плюс очки, кепи и рюкзак.

Рейдовый рюкзак я приметил сразу, как вошел в лавку старьевщика, и положил на него глаз. После потери контейнера приходилось искать замену для хранения личных вещей. Вместительный армейский рюкзак подходил идеально.

Что касается плаща, то от него пришло время избавиться. Слишком плотный, слишком тяжелый, он хорошо защищал от пылевой бури, но в повседневной носке оставался неудобным, стеснял движения, и в нем было чересчур жарко.

Другое дело полувоенный комбез серого цвета. Содрав лычки с собственным именем и оторвав нашивку с эмблемой отряда, я почти перестал выделяться из толпы. Например, местные докеры ходили в комбинезонах похожего дизайна. Удобная, практичная одежда, подходящая для работы и путешествий.

Комбез оставил, как и ботинки, хорошо зарекомендовавшие себя в деле. А вот плащ решил продать, выручив какие-никакие деньги и заодно прикупив разных полезных мелочей.

Но лавочник торговался отчаянно, не желая сдаваться, будущая прибыль застила глаза, не давая сбрасывать ни одного кредита.

Жадный смуглокожий ублюдок…

– Ладно, тогда я найду другого покупателя, – я скрутил пылевик и сделал несколько быстрых шагов в сторону двери.

Хотя чего тут особо шагать, лавка и так невелика по размеру. Но готовность уйти и скорость, с которой это было продемонстрировано, подточили уверенность торгаша. Душа дельца не выдержала:

– Шайтан с тобой! Пусть будет двести!

Я мысленно ухмыльнулся. И стоило упираться и устраивать такой цирк. Все равно же возьмет свое с дальнейшей перепродажи. Качественное военное снаряжение всегда стоило дорого и ценилось особо.

– Очки, рюкзак, кепи, – напомнил я.

Расстроенный араб лишь махнул рукой, смиряясь с неизбежным. Через минуту все было кончено. Плащ сменил владельца, а я обзавелся неплохими солнечными очками, головным убором полувоенного стиля и вместительным рюкзаком.

Поднесенный к мобильному терминалу оплаты браслет на запястье пискнул, сообщая о поступлении средств. Проверка показала, что счет увеличился ровно на две сотни кредитных универсальных единиц.

Всего с учетом расходов в дороге и выплат боевых за сданную станцию у меня оставалось чуть больше двадцати тысяч. Невеликая сумма, но продержаться на плаву хватит. Требовалось больше, значительно больше. И на входной билет в Скайфолл, и на наставника (подозреваю, обучение магии обойдется в приличную сумму), и на общее проживание. В чем-то ограничивать себя я не привык и не желал жить в дешевой халупе, питаясь еще более дешевой едой.

Нет, конечно, если прижмет, легко вытерплю и это. И ночевать буду на улице, и жрать все подряд. В прошлом приходилось выживать и в худших условиях. Но если нет острой необходимости, то зачем напрягать себя, терпя ненужные лишения? Лучше поднапрячься и достать необходимую сумму.

Я вышел из лавки и первым делом нацепил на нос очки, местное солнце уже порядком достало. Плюс какая-никакая, а маскировка.

Придерживая на плече рюкзак, направился вверх по улице, некоторые аборигены на меня оглядывались, привлеченные цветом кожи и слишком молодым возрастом, но основная масса равнодушно расступалась, заметив на поясе пистолет.

Желудок предательски заурчал, сигнализируя о желании подкрепиться. Глубоко вздохнув и уловив аромат готовящейся еды, без ошибки свернул на узкую улочку и прошел через два переулка, выйдя на небольшой проспект, уставленный палатками-закусочными.

Смысла привередничать нет, все равно скорее всего везде готовят одно и то же. Поэтому остановился у первой попавшейся палатки, где продавали уличную еду, готовящуюся там же. Рядом стояли парочка столиков из тех, за которым надо есть стоя.

Вроде пахнет неплохо, по крайней мере чем-то съедобным. В основном торговали морской живностью, приготовленной разными способами, что логично, учитывая, что Уолфиш-Бей являлся портом. Но имелась и экзотика (лично для меня) – мясо песчаной ящерицы, зажаренной на открытом огне с огромным количеством специй.

Попробуем. А напиток… нет, местное пиво не вызывало доверия, к тому же сейчас не время расслабляться, ограничимся соком. А лепешку можно взять, как и небольшую пиалу с соусом.

Расплатившись с разговорчивым продавцом, так и норовившим всучить клиенту миску подозрительно пахнувшей похлебки, я устроился за свободным столиком, встав так, чтобы за спиной оставалась стена близстоящего домика из побеленных глиняных кирпичей.

Еда оказалась и правда неплохой. Мясо чуть жестковато, но вполне съедобно. А лепешка и вовсе выше всяких похвал. Кажется, болтливый паренек из палатки уверял, что готовят ее по древним рецептам в настоящей печи. Не уверен насчет способа приготовления, но на вкус вполне ничего…

– Ты слишком ярко светишься, – кто-то подергал меня за штанину.

Опустив голову, заметил, что каким-то образом ко мне незаметно подобралась маленькая негритянская девочка лет семи. Черные заплетенные косички, цветастое платьице, на руках дешевые пластиковые браслеты, ноги в сандалиях.

– Что? – я оглянулся, ища родителей девочки. Но толпа продолжала идти мимо, кто-то останавливался у палаток, чтобы перекусить, кто-то, закончив, уходил дальше. Бесконечное броуновское движение. И ни один не обращал внимания на одинокую малолетнюю девочку.

– Ты слишком ярко светишься, – повторила она, особым образом выделив последнее слово.

– Свечусь? – не понял я и на всякий случай оглядел себя. О чем она, черт возьми, говорит?

– Так нельзя, ты слишком привлекаешь к себе внимание. Светись меньше, – тоном строгой учительницы произнесла девочка.

Я совсем перестал что-либо понимать. Может, она сумасшедшая? Местная блаженная из тех, кому подают на паперти, считая за святую?

– Меньше? – я улыбнулся, показывая дружелюбие и не желая вызвать какой-нибудь психический приступ. Никогда не умел особо общаться с детьми, тем более с нарушенной психикой.

Впрочем, со взрослыми сумасшедшими я тоже особо не ладил, как и любой нормальный человек, предпочитая от таких держаться подальше.

– Меньше! – девочка усиленно закивала и подняла свою руку передо мной. – Меньше светиться.

И только тут до меня дошло. Аура свечения, окружающая тонкую руку, мигнула и стала тусклой и невыразительной, неотличимой от ауры обычного человека.

Светишься! Вот что она имела в виду. Еще в лагере я заметил, что ауры обычных людей и одаренных отличаются спектром по яркости и насыщенности. У того же доктора, например, несмотря на потерю магического дара, она оставалась глубокой и плотной, в то время как у Кристофа была невзрачной и невыразительной.

Правда все это было, конечно, относительным. В ту же бурю ауры обычных людей сквозь песок виделись как сигнальные маяки. Но в обычной жизни они действительно не так сильно светились.

– Значит, я слишком ярко свечусь? – я обвел силуэт своего тела рукой.

Девочка утвердительно тряхнула косичками.

– А как надо меньше светиться?

Последовала долгая пауза, ребенок наморщил лоб, пытаясь понять, что у него спрашивают.

– Ты можешь меня научить – светиться меньше? – уточнил я.

Девочка задумалась.

– Светись внутрь себя, – наконец изрекла она и, не дожидаясь новых вопросов, развернулась и вприпрыжку убежала, мгновенно растворяясь в толпе.

Ничего себе – светись внутрь себя. Знать бы еще, как это делать. А насчет самого совета – идея не такая уж и дурная, для одаренных, умеющих видеть ауру, я выделялся среди обычных людей, как зажженная лампочка.

Светись внутрь себя… хмм, интересно, как это.

Рассеянно водя вилкой по картонке одноразовой тарелки с остатками соуса и мяса ящерицы, я усиленно думал, пытаясь понять, что девочка имела в виду. Не могла же она дать совет наобум. Тем более что предчувствие говорило, что несмотря на несуразность, в словах все же крылся какой-то глубоко заложенный смысл.

Светись внутрь себя… это не походило на инструкцию к действию, но что, если это она и есть. Что, если возможно направить часть излучения ауры внутрь себя, тем самым уменьшив ее сияние.

Я мысленно представил, как аура сворачивается в кокон, плотно облегая силуэт, одновременно теряя интенсивность. Долго держал эту мысль в голове, но ничего не получилось. Рука по крайней мере продолжала исходить мягким светом, чересчур насыщенным для обычного человека.

Ладно, а если сделать буквально – направить сияние внутрь тела, закольцевать его, разделив на части, поставив перед основным потоком как бы преграду. Своеобразную плотину с входным и выходным шлюзом.

Полностью закрываться нельзя, иначе ауры вообще не останется. Это будет бросаться в глаза не меньше, чем наличие ауры одаренного. К тому же неизвестно, к чему может привести полная блокировка, не повлияет ли это в конечном итоге на энергетику, а за ней и на здоровье. Загнуться от перенасыщения магической энергии – понятия не имею, возможно ли такое, но рисковать не стоило. Слишком мало знал, чтобы принимать однозначные решения.

– Так, а если так? А еще так, – я бормотал вслух, помогая себе словами.

Как ни странно, попытки дали результат, хоть и небольшой. Свет вокруг руки и правда поблек, но почти сразу рывком вернулся обратно. Приходилось сохранять концентрацию, чтобы свечение оставалось тусклым, практически бесцветным.

Через некоторое время я с изумлением заметил выступивший на лбу пот. Вроде заняло совсем немного времени, а усилий потребовало, как при пробежке пары миль с дополнительным грузом на плечах.

Но все равно я остался доволен. Маленькое, но достижение, внушило уверенность, что дальше будет проще. Надо лишь привыкнуть и постараться делать все на автомате. Привычка только сначала вызывает трудность, потом становится второй натурой. Здесь схожий принцип, главное не отвлекаться и держать первое время ауру под контролем, потом буду делать это не задумываясь.

Это как незаметно оглядываться, ища за собой хвост. Сначала сложно, потом сам не замечешь, как делаешь все машинально.

Я направился дальше по улице, рассекая толпу. В голове засела мысль: интересно, кто эта девчушка и откуда она знает, как обращаться с аурой. То, что у нее есть дар, ясно, то, что им кто-то учит ее управлять, тоже. Возможно, и мне стоило найти этого учителя?

Кто это мог быть? Какой-то местный колдун с зачатками способностей мага? Отшельница-знахарка? Вряд ли квалифицированный боевой маг. Иначе совет унять ауру звучал бы по-другому, более четко, с наличием сложных терминов. Светить внутрь себя под это определение никак не подходило. Значит, какой-то самоучка, и скорее всего связанный тесно с религиозными убеждениями. Аборигены любят такое.

Магия у кланов и имперских родов воспринималась точной наукой. Достаточно вспомнить КИБы, чтобы понять, насколько тесно переплелась колдовская составляющая с технологией.

Здесь же речь скорее шла о верованиях, духах и других схожих предметах. Надо мне это изучать? Вопрос риторический. К тому же вряд ли даже самый талантливый самоучка сможет на равных противостоять квалифицированному одаренному, прошедшему полный курс обучения в классической школе по заранее разработанным методикам.

– Чертова магия, – я хмыкнул, уже, наверное, в тысячный раз поражаясь наличию такого фактора в собственной изменившейся жизни.

Ладно, пока это все неважно, оставим на потом.

Переулок свернул вправо вместе с поредевшей толпой. Завернув за угол, я увидел здание своей гостиницы.

Таксист не подвел, привез во вполне приличное место. Небольшим отелем владела семья коренных жителей Уолфиш-Бей. Брали недорого, обеспечивали достаточный уровень комфорта. По местным меркам, разумеется.

Имелась горячая вода, как и отдельный терминал для выхода в сеть. Электричество подавалось круглосуточно. Даже завтрак при необходимости обещали приготовить, если заранее предупредить и заплатить несколько кредитов. Последняя услуга не вызывала особого доверия. Думаю, хозяева просто посылали кого-то в ближайшую закусочную, где продавалась та же самая уличная еда, накручивали свой процент и подавали под видом свежеприготовленного блюда на кухне.

Кроме относительного уровня удобств, еще одной примечательной особенностью гостиницы являлась специализация по обслуживанию исключительно приезжих издалека. Среди постояльцев не было ни одного туземца или араба. Одни белые иноземцы.

Один из них как раз стоял сейчас на крыльце, напряженно вглядываясь в портативный коммуникатор. Низенький толстячок в черной сутане, с удивительно нежным лицом для здешнего жаркого солнца, больше всего в своих одеяниях и с плоской шапочкой на макушке походил на странствующего миссионера, только и ждущего момента начать проповедь.

Что в целом удивительно, учитывая, что за все три раза, что мы с ним сталкивались, он ни разу не сделал попытки заговорить со мной. И вообще с кем бы то ни было. Похоже, его больше интересовало содержимое его мобильного компа, чем окружающая действительность.

Я поднялся на крыльцо, молча прошел мимо неразговорчивого священника и зашел в холл, на ходу кивнув сидящему за стойкой администратора невысокому чернокожему пареньку. Поднялся на второй этаж в свою комнату, переступая сразу через две ступеньки.

Меня подгонял азарт. Пришло время доставать деньги на обучение и посещение Скайфолла. А как это сделать? Правильно: найти работу. Будь я в прошлой жизни садовником, то лазил бы в сети по личным страницам хозяев окрестных вилл, предлагая свои услуги. Но я был наемным убийцей, и моя специализация лежала в несколько иной плоскости.

Так что пора отправить какого-нибудь местного воротилу на тот свет и получить за это щедрое вознаграждение.