По спине медленно стекал пот, дужки солнечных очков намокли и тоже скользили, бейсболка на голове почти не спасала от жаркого солнца, бьющего с неба подобно раскаленному молоту.

Сухо прострекотала винтовка, сделанная из мятой картонки мишень украсилась россыпью маленьких дырочек.

Мягкая отдача толкнула в плечо, и опять резко прошелестела короткая очередь. Ствол повело, но прицел остался в пределах допустимого. Отличное оружие, несмотря на общий потрепанный вид. Корпус исцарапанный, побитый, местами есть даже небольшие вмятины, но механизм работает на все сто.

Быстрая перезарядка, пустой магазин ныряет в специальный держатель. Щелчок, его место в приемном пазе занимает новый, как и полагается, забитый под завязку.

Странно, но в привычном понимании здесь не использовали разгрузку для ношения боеприпасов, предпочитая крепить магазины немного другим способом. Какой-то смысл, наверное, в этом присутствовал, но было не слишком привычно. Как, впрочем, и сама конструкция, и компоновка винтовки. Отличия небольшие, но они были, и к этому приходилось привыкать.

Снова быстрые выстрелы, в основном короткими очередями, мишени послушно украшались новыми попаданиями. Песок позади расцветал мелкими фонтанчиками. Естественным пулеуловителем импровизированному стрельбищу служил склон небольшого бархана.

Перезарядка. Руки делают все уже почти машинально, но до полного автоматизма еще далеко.

Не существует чудодейственного средства стать суперстрелком. Все приходит исключительно с опытом. А поэтому плевать на палящее солнце и стекающий под футболкой пот.

Кто-то однажды сказал: совершенство – это результат многократно повторенных действий, и был в этом абсолютно прав. По собственному опыту знаю, выпусти тысячу пуль – и научишься метко стрелять, выпусти десять тысяч – и научишься делать это не задумываясь. Вот такой банальный секрет.

Лжец тот, кто утверждает, что есть какие-то секретные техники, делающие из обычного человека хорошего стрелка за короткое время. Все это ерунда. Единственное, что поможет сделать быстрого и меткого стрелка, это долгая практика. Практика, практика и еще раз практика. До тех пор, пока не сроднишься с оружием и не станешь чувствовать его частью себя.

Надо сжечь по тысяче упаковок с патронами, чтобы научиться прилично стрелять. И еще тысячу, чтобы стрелять превосходно. А потом еще тысячу, чтобы закрепить результат.

А если кто-то говорит, что сделает из вас снайпера за пару-тройку недель, можете смело такого посылать в долгое эротическое путешествие. Если только вам нечего делать, тратя время и деньги на проходимцев.

– Трррх-рррх-рррх, – сухо прострекотала короткая очередь, приклад толкнулся в плечо, щелкнул затвор, выпуская пустой магазин.

Я отпустил разряженную винтовку, давая повиснуть на ремнях. И тут же одним плавным движением выхватил пистолет, продолжая отрабатывать комплекс. На этот раз выстрелы звучат резкими ударами хлыста, но в мишенях все так же послушно появляются следы попадания.

Расстреляв подряд две обоймы, остановился, оценить получившийся результат. Вроде неплохо, учитывая обстоятельства с переносом в совершенно чужое тело. А это координация, мышечная память и автоматизм. Все то, чего пока нет. Приходилось буквально по новой привыкать к себе новому, нарабатывая исчезнувшие рефлексы.

Техника скоростной стрельбы – здесь все важно. В каком положении находится рука, на какой высоте, под каким углом плечо, положение ног, насколько согнут локоть, какой хват. Все это очень важно. Потом уже не замечаешь и делаешь автоматически, закрепленное в мышечной памяти. Мне предстояло пройти этот путь вновь с начала и до конца.

Как двигаться, как стоять, как поворачивать корпус – миллионы деталей, от которых зависит жизнь. Халтурить нельзя, здесь нет строгих зрителей, которых можно обмануть. Единственный зритель ты сам, понимающий, что если позволить себе слабость, то позже плата будет взята твоей собственной кровью.

Поэтому вначале отработка комплекса приемов и перемещений с быстрым выхватыванием из кобуры, затем шлифовка, доведение до совершенства. После этого уже импровизация и комбинация нескольких приемов сразу, высший пилотаж применения стоек и переходов при создании собственного стиля.

К счастью, база все-таки есть и не приходится начинать совсем с начала. Но тело другое, и оно пока что не помнит, как именно надо, так что приходилось трудиться.

Движение за движением – наведение, стрельба, перезарядка, – и снова – наведение, стрельба, перезарядка. И так по кругу, пока реакция не станет полностью автоматической, не въестся в самую суть, став неотъемлемой частью личности.

Подобное достигается путем долгих однотипных тренировок, где каждое движение отрабатывается тысячи раз. И когда приходит время, ты даже не успеваешь понять, как оружие оказывается в твоих руках и следует выстрел.

Противник тоже ничего не успевает понять, когда в его лбу расцветает маленькая аккуратная красная дырочка. И вот для этого момента ты тренируешься до изнеможения, не обращая внимания на холод или жару – чтобы в нужный момент умер не ты, а твой враг, в отличие от тебя, предпочитавший вместо ходьбы на стрельбище зависать в баре со стопкой текилы.

Впрочем, маленькие радости в жизни тоже нужны, невозможно все время находиться на взводе…

Я положил пистолет в кобуру и медленно выдохнул. От двух пачек патронов, купленных у квартирмейстера, почти ничего не осталось. Неплохо поработали на сегодня.

Кристоф давно ушел со стрельбища, перед этим показав вполне приличные результаты. Надо сказать, я удивился, увидев, как ловко и быстро он поражает мишени из штатной винтовки наемников.

На вопрос, где он так научился, любитель веселых препаратов лишь недоуменно пожал плечами. Правильно, если бы не научился, то не дожил бы до своих лет. Здесь с этим строго, либо учишься быстро и метко стрелять, либо подыхаешь. Текучка в среде наемников довольно большая.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – я скривился, мерзкая привычка разговаривать с самим собой прицепилась за последние дни. Наверное, включился защитный механизм, чтобы окончательно не спятить из-за переноса в другое тело после собственной физической смерти.

Ведь если задуматься, полная дикость получается. Такое не укладывалось в голове, но тем не менее оно было. Будь я более религиозным, наверное, сошел бы с ума, пытаясь понять, куда это меня занесло и где обещанные ад или рай. К счастью, я был в большей степени материалистом и принял ситуацию как она есть, предпочитая не задумываться над природой случившегося.

Но иногда нет-нет да поневоле проскальзывали мысли насчет произошедшего. И тогда в памяти всплывали слова Кристофа насчет необычного медальона, рассыпавшегося в прах на шее Тимофея Мещерского в момент остановки сердца.

Могла какая-нибудь магическая штука, артефакт, амулет, неважно как ее называть, перенести душу и сознание одного человека и вселить ее в мертвое тело другого? А если да, то зачем это делать?

Вряд ли предки Тимофея, которые, как я подозреваю, и создали этот амулет, хотели, чтобы в их потомка вселялась непонятная личность, да еще неизвестно откуда. Будь у меня дети или внуки, я бы не хотел такого для них, когда они умрут, а их телами будет пользоваться пришедший из-за грани чужак.

Или все проще, и все пошло не по плану? Может, треклятый талисман должен был забрать энергию моей души, ее жизненную силу и использовать для воскрешения Тимофея? В таком случае волшебная штучка явно не справилась со своей задачей, став источником моего спасения и окончательной смертью для владельца.

– Или, может, мальчик так устал жить, что просто не стал бороться, предпочтя тихо сдохнуть, – задумчиво пробормотал я.

Такой вариант тоже присутствовал. Как я понял из описания в сети, клан Мещерских в прошлом состоял из очень сильных чародеев. И скорее всего, когда делали амулет, предки не думали, что их наследник так выродится, став безвольным куском мяса, неспособным постоять за себя.

Уверен, произойди все это парой столетий ранее, и мою душу легко бы переработали на энергетический компост, превратив в питательную подпитку для возрождения одного из Мещерских.

Интересно, если они умели проворачивать такие трюки, то почему в итоге пали? Неужели действительно заигрались в запретные ритуалы и зашли в такие разделы магии, куда даже сильнейшим одаренным лучше не совать нос?

Впрочем, все это лирика… Хотя нет, стоп. Я ведь тоже обладал магическим даром, надо это использовать. Пистолет, конечно, хорошо, но запасной козырь в рукаве тоже не повредит.

Где бы найти учителя? На ум пришел доктор, судя по его словам, мы с ним единственные в лагере одаренные. Но если к нему обращусь с подобным вопросом, то машинально вызову подозрение.

Док считал меня каким-то крутым магом, способным внедряться в сознание других людей, – тенью изнанки, и незнание простейших основ по магии непременно вызовет шквал ненужных вопросов.

К тому же он сам говорил, что его источник дара сожжен. Что-то там насчет помощи добрым людям, за которую он сам поплатился, погубив жизнь.

Ладно, об этом стоит подумать.

Я отправился в лагерь. Пока шел к палатке, удостоился нескольких приветствий от встреченных по дороге наемников. Большинство уже знало, что бывший домашний мальчик победил в поединке в основном благодаря беспечности со стороны противников и собственной предусмотрительности в лице вовремя вколотой боевой химии, но все равно отдавали должное, похлопывая по плечу и показывая поднятый большой палец вверх.

Как-никак я обеспечил им довольно неплохое зрелище, развеяв лагерную скуку веселым времяпрепровождением.

Наемники посмотрели, оценили и одобрительно кивнули. Большинство решило, что у сопляка прорезались зубки, которые он не замедлил пустить в ход. Жестокостью местных не удивить, но примененная в нужном месте и в нужное время, она вызывала полное одобрением. На Спорных территориях ведь либо так, либо отправляйся собственной тушкой кормить червей.

Так что после поединка Тимофей получил от общества похвалу и если не полное принятие в свои ряды равным, то нечто близко к такому.

– Вечером отдыхаем, – перед самой палаткой какой-то незнакомый наемник стукнул кулаком мне в плечо и, не дожидаясь ответа, отправился дальше.

Я отодвинул москитную сетку и нырнул внутрь. Кристоф уже валялся на кровати, бесцельно глядя в пустоту. Судя по расслабленной физиономии, после тренировки он уже успел чем-то закинуться.

К счастью, как и я, он все же заскочил по дороге к Соулу и сдал винтовку в арсенал. Наказывали за оружие вне дежурства строго. Особо в тяжелых случаях человека могли посадить в клетку на улице, оставив на пекле на несколько дней. Без воды, без возможности скрыться в тень.

Говорили, что уже на вторые сутки у сидящего в клетке начинались глюки. Обезвоживание и жара совершали свое дело, делая наказание поистине страшным кошмаром для любого, кто потом видел последствия, происходившие с человеком.

Я рухнул в койку и несколько секунд просто пялился в пустоту, ни о чем толком не думая. Затем рука сама потянулась за терминалом, лежащим на тумбочке.

На досуге я старался учиться, впитывать знания об этом мире, особенно упирая на то, что поможет мне выжить. Сейчас, в частности, изучал каталог самых популярных боевых шагоходов, применявшихся в боях на Спорных территориях.

Мехи разнились по классам, спецификациям и схемам вооружений. В зависимости от степени износа и комплектации стоимость хорошего меха легкого класса могла варьировать от полутора до пяти миллионов кредитов.

Например, новенький, только что сошедший с конвейера разведывательный «Оникс», бывший у Тимофея, оценивался примерно в три с половиной миллиона. Неплохая сумма для здешних мест и не очень для метрополии.

Что поразительно, приобрести многотонную боевую машину мог почти каждый, но при условии, что будет использовать ее за пределами развитых стран. В сети существовали целые биржи, где было можно купить военное оборудование на любой вкус и цвет.

Покупка разрешалась всем, включая частные лица. Без справок, без разрешений, просто пришел и купил реактивный гранатомет или переносной зенитный комплекс, никто тебе и слова не скажет.

Узнав об этом, я удивился. В нашем мире приходилось изворачиваться, чтобы заполучить что-нибудь особо «тяжелое». Цепочка посредников, запутанные схемы поставок, непременная анонимность для всех участников сделки. Здесь же ты просто платил деньги и получал требуемое.

Помнится, чтобы однажды купить «Стингер», мне пришлось создать целую подставную компанию на Каймановых островах, потому что продавец требовал обезличенный перевод по какой-то совсем уж запутанной схеме. Обошлось все это в крупную сумму, но в конечном итоге траты оправдали себя.

Тот «Стингер» потом использовался в Канаде. Сбитый им «Гольфстрим» до сих пор считался пропавшим без вести, потерпевшим крушение где-то в горах. Хотя на самом деле его исполнили с одной весьма удобной высоты, где так удачно пересекался курс с летящим частным бортом.

Да, замерз я тогда, попав в ту чертову метель, спускаясь с горы обратно…

– Не пора ли нам подкрепиться, Тим, ты как? – часа через два свежий как огурчик вскочил Кристоф, без единого признака, что совсем недавно находился под кайфом.

Я отложил планшет в сторону, глянул в затянутое пленкой окно палатки, кивнул. Действительно пора на ужин, время после тренировки пролетело совсем незаметно.