Доктор успел вернуться в медблок раньше меня и уже стоял, глядя на показатели лежащего в капсуле Йохана. Операция по замене глазного яблока продолжалась, манипуляторы мелькали со скоростью крыльев стрекозы, что-то сшивая, вкалывая и убирая лишнюю ткань.

– Осталось недолго, – не оборачиваясь сообщил док.

– Ок, – на американский манер ответил я, прислоняясь к белому шкафу.

Поединок вымотал до предела, несмотря на обещание действия на час, боевая химия уже начала затухать, возвращая организму усталость.

Тело испещряли пара десятков неглубоких, но болезненных ран. Марек под конец неплохо порезвился, порезав меня как капусту. К счастью, ничего серьезного не задел, иначе сейчас бы мне не удалось стоять на ногах.

Но все равно больно. И кровь идет не переставая. Шустрый засранец. И умный, не стал выделываться и тоже вколол себе боевой стимулятор, когда понял, что в круг выходить все же придется.

– У меня кровь вообще-то идет, – напомнил я.

Док обернулся, бросив мимолетный взгляд на раны, и махнул рукой.

– Неважно, биогелем замажем перед операцией. Тебя все равно вскрывать будут.

Прозвучало угрожающе. Я задумчиво провел рукой по кривому порезу на предплечье. На подушечках пальцев скопились упругие капли крови. Слишком густые. Результат действия препаратов? Чтобы солдат в бою не истекал быстро кровью? Боевой коктейль, видимо, имел многофункциональное назначение.

– Как Холт вообще воюет с этим отребьем? – Перед глазами мелькнула беснующаяся толпа. Не знаю, как в другое время, но в этот момент на квалифицированных наемников, способных выполнять поставленные боевые задачи, они совершенно не походили. Скорее на стаю обезьян, случайно выпущенных из зоопарка.

Док удивленно приподнял брови.

– Ты о ком?

– О толпе, что орала за пределами круга.

Старичок хмыкнул.

– А тебе не понравилось? Людям нужно как-то отвлечься от того, что здесь происходит.

– Они не похожи на солдат.

– Не судите слишком строго, юноша. Свои функции они выполняют. К тому же основной груз боевых действий несут не они. Вы ведь не думаете, что обычная пехота в составе двух неполных рот может захватить производственный комплекс площадью в несколько десятков гектаров?

Я сразу понял, о чем идет речь, – о роботе, что стоял на границах лагеря. Побитом и потрепанном, но остающемся на ходу.

– Шагоходы?

– Мехи, – поправил доктор и кивнул.

Я назвал шагоходы на русско-германский манер, он ответил мне на англо-американском. Но суть одна – боевые машины, по огневой мощи способные стереть с лица земли небольшой городок.

– Пилоты?

Снова последовал небрежный кивок. Я вспомнил молчаливую группу мужчин и женщин вокруг Чанга. В отличие от большинства, они не кричали и никого не подбадривали, с отстраненным интересом наблюдали за схваткой, никак не показывая своего отношения к происходящему.

Сколько их было? Восемь? Девять?

– И какими силами обладает полковник Холт? – обтекаемо спросил я.

– Два звена по шесть мехов в каждом, – доктор вдруг хихикнул. – Ты был тринадцатым и тебя разменяли для отвлечения внимания при прорыве на западный редут.

Разменяли, то есть специально подставили под удар. Почему-то так и думал, что уничтожение шагохода Тимофея не стало случайностью. А доктор, похоже, навеселе, успел уже принять пару таблеток, наблюдая за поединком.

Что касается самой подставы, то лично у меня никаких претензий к командованию не было. На их месте я бы, возможно, поступил схожим образом. Если есть возможность сохранить жизнь ценных кадров, вместо них подставив под удар бесполезный балласт, то почему бы и нет? Размен выглядел обоснованным.

А Тимофей Мещерский именно им и был до недавнего времени: вечно ноющим и жалующимся на свою никчемную жизнь балластом. С детства ненавижу таких персонажей. Так что искать виновных и мстить я не буду. Тем более что без смерти Тимофея меня скорее всего бы здесь тоже не было. Сгорел бы в автомобильной аварии на перекрестке. А умирать, да еще так хреново, совсем неохота.

– Два звена по шесть мехов, итого двенадцать шагоходов, – рассеянно проронил я, с каким-то непонятным удовольствием глядя, как красные капли из раны на руке стекают на белую поверхность шкафа и начинают тягуче катиться вниз, оставляя за собой грязный след.

– Да, – подтвердил док, вновь вернувшись к изучению данных с дисплея капсулы. – Неплохая сила по местным меркам, способная решать почти любые оперативные задачи.

– А обычные наемники выступают в роли кого? Вспомогательной поддержки?

– Вроде того. Надо же кому-то проверять здания, проводить зачистки и сгонять персонал захваченных объектов, объясняя им, что разрешено, а что нет, – все так же не оборачиваясь, ответил док.

Понятно, основная ударная сила мехи, роты пехотинцев второстепенные подразделения для выполнения задач общего уровня. Но схема выглядела неполной.

– А что с прикрытием с воздуха?

Старичок как-то неопределенно помахал правой рукой.

– Есть пара транспортников, несколько дронов разведки, но в основном ничего не используют. Слишком дорого содержать полноценные штурмовики.

«К тому же для взлета нужна оборудованная полоса, – мысленно заключил я. Но тут же подумал: – А может, здесь машины вертикального взлета? Судя по всему, военная мысль здесь пошла по совершенно другому пути».

Раздался сигнал от входной двери. Мельком глянув в монитор, док нажал несколько клавиш, разблокируя электронный замок. Несколько наемников внесли в медблок трупы, не глядя по сторонам, молча сложили у стены и, ничего не сказав, вышли наружу.

Я равнодушным взглядом скользнул по убитым мною всего несколько минут назад людям.

Док с интересом поглядел на меня, отметив реакцию.

– А ты, я гляжу, опытный головорез. К кому хотел подобраться? Неужели к этому вечно пьяному извращенцу полковнику Холту? Ни за что не поверю, что нашлись те, кто заплатил огромные деньги такому спецу за голову этого идиота.

Я нахмурился. Что?

– Только имей в виду, что в здешних краях замещение незаконно, – как ни в чем не бывало продолжил доктор. – А парни не любят, когда между ними свободно гуляют тени изнанки.

Он так и выделил особо эти слова: замещение и тени изнанки. Знать бы еще, что это значило. Кажется, меня посчитали кем-то другим.

– Твое оправдание с амнезией меня здорово повеселило. Знал бы ты, каких усилий мне стоило тогда не рассмеяться, настолько сказанное тобой прозвучало бредом.

Значит, добрый доктор мне не поверил. Это хорошо или плохо? Особенно в свете того, что он явно принимает меня за кого-то другого.

– Не волнуйся, меня ваши высокие игры никак не интересуют. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы влезать в разборки аристо или корпорантов. Ведь это только у них хватит денег, чтобы нанять свободную тень. – И опять слово тень он выделил особо, имея в виду нечто другое, а не просто тень, что отбрасывают предметы.

Старичок вдруг по-глупому хихикнул и погрозил мне пальцем.

– А ты все же схитрил на последней секунде, затормозил Марека каким-то воздействием. Я точно не понял, что ты использовал, но ощутил минимальный всплеск силы, – он замахал рукой. – Не волнуйся, он был небольшим, почти на грани восприятия. Я и сам едва заметил, потому что слишком близко стоял, а остальные и вовсе ничего не почувствовали, – док хмыкнул. – К тому же все равно в лагере кроме нас одаренных нет.

Одаренных. Старик тоже обладал магическим даром. И он заметил, как я неосознанно что-то внедрил в ауру Марека, заставив его замедлиться.

– Кто вы? – спросил я, не слишком надеясь на правдивый ответ. Но, как ни странно, он прозвучал.

– Целитель, – док тяжело вздохнул. – Точнее когда-то им был. Пока не сжег свой источник, спасая одного дурака, – он посмотрел на меня. – Глупо, да? Пытаться сохранить жизнь одному человеку и при этом полностью поломать свою собственную.

Я пожал плечами.

– Смотря какая ситуация. Иногда жизнь не оставляет особого выбора.

Старичок весело хрюкнул.

– Как верно сказано… – он вдруг замолк и завис, глядя перед собой в пустоту.

Под кайфом, вот и треплется, будь трезвым, вел бы себя более сдержанно. Надеюсь, ему это не помешает работать. Хотя все равно операцию будут делать машины.

– Помогите-ка мне, – док внезапно резко очнулся и подошел к сложенным у стены телам, на ходу пояснив: – Не доверяю я тем разгильдяям укладывать их в капсулы.

Мы по очереди сложили мертвых в четыре пустые камеры, стоящие в ряд у противоположной стены. В пятой все еще находился Йохан, где киберхирург продолжал проводить трансплантацию глазного яблока.

Док что-то нажал, и все четыре прозрачные крышки капсул одновременно закрылись, плавно утонув в пазах-фиксаторах.

Дальше начался какой-то кошмар. Я многое в жизни повидал, в том числе довольно ужасное, но даже для меня зрелище показалось отталкивающим.

Машины начали разбирать человеческие тела. Кожа, кости, сухожилия, внутренние органы, даже чертову кровь выдоили до последней капли. Тонкие манипуляторы, что так ловко в соседней камере лечили Йохана, в других расчленяли людей на отдельные составляющие.

Меня замутило. Прозрачность крышки медкапсулы, такая удобная для наблюдения за пациентом, теперь сыграла со мной злую шутку. Человека буквально кромсали на части, отделяя каждый кусочек с аккуратной педантичностью бездушного механизма.

Слишком мерзко все это выглядело. Одно дело пустить пулю в лоб или вонзить нож, и совсем другое сделать вот так… Чем-то неправильным от всего этого тянуло. И ведь потом часть всего это поместят в меня.

Впрочем, предаваться морализаторству значило подставлять самого себя, особенно после того, как основное дело уже сделано. Зря, что ли, рисковал, выходя на поединок сразу против пятерых. Они проиграли, я выиграл, брезговать, изображая оскорбленную невинность, слегка поздновато.

Пытаясь абстрагироваться от увиденного и мерзких звуков хирургической пилы, что иногда долетали глухим эхом из-под закрытых крышек, я обратился к доктору:

– Кстати, вы не могли бы проверить мой нейрочип? В прошлый раз я не успел попросить, как нас прервали, – намек на явление Марека с дружками доктор встретил ленивым зевком.

Сам я подумал о внезапно прорезавшемся в драке магическом даре. Тимофей имел репутацию слабого одаренного, за все время, что он здесь находился, он ни разу не проявил каких-либо внятных способностей. Поэтому при обсуждении поединка об этом даже не вспомнили.

Никто кроме дока не заметил вмешательства в ауру Марека и той заминки, что последовала после этого. Благодаря боевой химии мы двигались на повышенных скоростях, и остальная публика просто не успевала следить за происходящим в Круге Равных.

Но ведь так будет не всегда. И следует помнить, что в какой-то момент вместо нейтрального доктора на его месте может оказаться более агрессивно настроенный наблюдатель, после поединка предъявивший претензии.

Так что с этой магией скорее не все так однозначно, и, прежде чем снова пускать ее в ход, следовало лучше разобраться с вопросом.

Интересно, а Тимофей проходил какое-либо обучение? Наверное, да, но скорее всего лишь поверхностное. У него и дара особого нет, иначе Кристоф бы об этом обязательно рассказал. Тем более, будь он опытным заклинателем, вряд ли бы закончил свою жизнь в отряде полковника Холта. А он, как ни посмотри, здесь ее и закончил, и неважно, что вместо него появился я.

– Трофеи достаются победителям, – торжественным тоном объявил док и обвел руками капсулы, где проходил процесс разделки.

Я поморщился, но ничего не сказал, лишь мазнув взглядом по белому пластику, где лежали мертвые тела бывших противников. Злая ирония судьбы, они хотели меня убить, а теперь помогут выжить.

– Что с остальным? – спросил я.

Док достал из стола прибор, напоминающий тот, что искал Кристоф, и подошел ко мне.

– Личные вещи отправятся родственникам, остатки денег будут перечислены на твой счет. Оружие и снаряжение выкупит квартирмейстер отряда, дав свою цену.

«Которую назначит сам», – опять мысленно закончил я. Однако возражать особо не стал. Конечно, покопаться в оружии не помешает, но вряд ли мне дадут это сделать. Скорее всего придется идти лично и устраивать скандал, чтобы все выдали в точности. На что у меня сейчас времени нет. А после, думаю, мне просто заявят, что снаряжение и оружие погибших уже выкупили, а деньги мне перечислили, и чтобы дать заднюю, придется пройти целый ворох бюрократических процедур, без всякой внятной надежды на успешный исход.

Ладно, бог с ними, с дурной овцы хоть шерсти клок, а там посмотрим.

Над ухом пикнуло, док вгляделся в миниатюрный экран на приборе, наморщил лоб и сказал:

– Чип неактивен, хотя на первый взгляд в порядке. Надо проводить полную диагностику, – он покачал головой. – Введу дополнительную команду для автодока.

– А что вообще пойдет на замену? – впервые поинтересовался я будущей операцией.

Док пожал плечами и принялся перечислять с равнодушием опытного хирурга:

– Поджелудочная железа, правая почка, печень, часть пищевода, селезенка.

По мере перечисленного у меня едва не задергалось правое веко. В моем мире после потери подобного набора шансов выжить практически нет, а мне все это заменили в полевых условиях. Неслабо.

– Но учти, все твои дарители, – док кивнул на капсулы, где продолжался разбор трупов, – никогда особо за здоровьем не следили, так что замены могут оказаться ненамного лучше напечатанных форм. Конечно, прослужат в итоге они дольше, но рано или поздно их тоже придется менять. Ставить родные, выращенные на основе твоей ДНК. Все остальное лишь временные решения.

– Придется пить иммунодепрессанты? – я вспомнил, что при трансплантации происходит отторжение чужих тканей.

Док удивленно взглянул на меня.

– Мы, конечно, находимся на самом краю цивилизации, почти в диких землях, но универсальная вакцина иммуноподавителя, думаю, у меня в запасах найдется. Ее хватит на несколько лет.

Ага, значит, они здесь научились убирать факторы отторжения на длительный срок всего одним уколом, не придется каждый день колоть или пить всякую дрянь. Хорошо.

– Кстати, это тебе больше не понадобится, – док снял с моего запястья тонкий обруч, сообщающий о состоянии напечатанных органов. – Ложись.

Он кивнул на крайнюю капсулу, кибердок уже закончил с мертвецом, успев ополоснуть внутреннюю лежанку. От тела ничего не осталось.

Я мысленно выругался, помедлил, но все же полез внутрь, где только что человека в буквальном смысле разобрали на отдельные части.