/Валери де Лакруа/

Сегодня я снова проснулась в одной кровати с Домиником. Седьмой раз с момента его нового появления в моей жизни. Это становилось почти привычным. По крайней мере, я перестала шарахаться и наблюдать за ним настороженным взглядом. Но сегодняшнее утро всё же отличалось от прошлых, потому что Доминик находился слишком близко. Я упиралась носом в его плечо. Хотела даже уколоть на тему подкатов к бывшей, но тут поняла, что сама развалилась по центру кровати, оттеснив императора к краю.

Щёки тронул румянец. Я осторожно отодвинулась, но, вскинув голову, поняла, что Доминик уже не спит.

— Доброе утро, — мягко улыбнулся он.

— Доброе, — буркнула я, мысленно радуясь тому, что он спит в рубашке и пижамных брюках.

Вид Доминика в постели рядом со мной и так дезориентирует, а если бы он был ещё и полуобнажён, точно бы лишал меня адекватности на всё утро. В конце концов, я не врала об оценке его привлекательности для себя. Его образ ассоциировался не только с проблемами, но и со страстью, удовольствием, нежностью.

Утро тоже прошло почти обыденно. Кормление, умывание сына, наведение красоты, появление деликатной, но проницательной Абелии, завтрак с Домиником, пока она занимается малышом. Потом мой бывший отправился общаться с императором Вилдбэрном. Они обсуждали какие-то торговые соглашения. Доминик решил, раз примчался из Тринаты в Кириус, то займётся и делами. А ещё, мне кажется, он давал нам всем время свыкнуться с изменениями в наших жизнях.

Я уж точно полностью успокоилась. Отец, Анет и Ланцелот отправляются со мной, по Виолет ещё идут переговоры, но Доминик не высказывается против.

Максим познакомился со своим отцом и общается с такими же демонами, как и он. Чуть подрастёт, и с помощью ментального дара Доминик научит его ставить блоки от чужих эмоций.

А я облегчила душу, рассказав о деталях прошлого и извинившись за побег. Наш с Домиником конфликт исчерпан. Новых пока не намечается. Напрягала, а точнее, волновала только неопределённость наших отношений. Кто мы теперь друг для друга? Я вроде как должна ему служить, но пока занимаюсь только сыном. Он ночует у меня, проводит со мной время. Но для него возобновление отношений со мной означает шанс ещё на одного ребёнка. Вдруг его чувства действительно перегорели, и сейчас им движет холодный расчёт? Он заявлял об ином, но Доминик прав, слова могут быть лживыми, я сама постоянно врала и недоговаривала. Но если чувства остались, что он планирует? Оставит при себе любовницей по договору и будет делать детей? Предложит брак, на этот раз настоящий? Последнее вызывало отклик. Потому что сама я как раз совершенно не остыла к Доминику. И хотела бы, чтобы Максим рос в полной семье. Но не фальшивой для видимости, а настоящей, любящей.

— Ты рассказываешь мне о работе, переговорах, что случилось в этот год. Но почти не говоришь о том, что было с тобой, — отметила я вечером, когда Доминик присоединился к моей прогулке с сыном и Ланцелотом.

— Не очень хочу вспоминать, — он перехватил ручку коляски, чтобы самому её везти.

— У тебя кто-нибудь был? Не планируются ли новые династические браки?

— Валери, — рассмеялся он. Максим сразу обратил к лицу отца заинтересованный взгляд. — Я сообщил тебе, что для меня истинность стала безвозвратной.

— То есть ты не пытался?

— Разок попробовал, но другая девушка не то что не вызывала желания, даже раздражала и злила. А ты? Ходила на свидания с сестрой?

— Нет, — фыркнула я. — У меня Максим, лавка, учёба, какие свидания?

— А потом? Если бы я тебя не нашёл?

— Нашёл бы, — качнула я головой. — Максим — демон, я бы не смогла его вырастить, собиралась поехать в Тринату. Останавливало только то, что не вижу твоё будущее.

— Боялась… — кивнул он, посмурнев лицом.

— Ты не ответил по поводу династических браков.

— Ответ тот же, я бы не смог быть с другой женщиной. А даже если бы мог физически, не в состоянии представить ту, что способна затмить тебя, — он чуть прищурил глаза, в их глубине вспыхнуло пламя.

— Притуши обаяние, — буркнула я, закатив глаза в попытке скрыть, как на самом деле на меня подействовали его слова.

— Я и не начинал, — проурчал он, но улыбнулся уже задорно, принимая моё желание перевести разговор в невинное русло шуток.

Завершив с прогулкой, мы вернулись в мои покои. Доминик остался с сыном, позволяя мне помыться и переодеться перед сном. Следом отлучился к себе, чтобы принять душ. Но вернулся быстро и прилёг на кровать наблюдать за тем, как Максимилиан сонно тянет молоко. При появлении отца малыш почти мгновенно уснул и отправился в кроватку. К нему тут же прыгнул Ланцелот, теперь ему разрешалось оставаться с нами. В последние дни я засыпала с Максом, потому Доминик проникал в мою постель без спроса. Сегодня же всё это происходило на моих глазах.

— Ты спрашивала, как прошёл этот год для меня, — укрыв Максима одеялом, он вернулся к моей кровати, присел на её край и подобрался ко мне, нависая сверху. — Это было пыткой, Валери. Меня успокаивало только твоё признание в чувствах ко мне. Я старался верить в то, что ты меня действительно любила и поэтому оставишь нашего ребёнка.

Тёмный взгляд снова обжигал, на этот раз роящимися в нём эмоциями. Я задохнулась под потоком чувств, не зная, что сказать. Ответить откровением на откровение? Промолчать?

— Ты оставила ребёнка, полюбила его. Даёт ли это надежду на то, что твои чувства были правдивы и что не исчезли до сих пор?

— Я о многом врала, Доминик, но не о своих чувствах, — призналась хрипло, ведь обещала, что в наших отношениях больше нет места лжи.

Он задохнулся на миг. Твёрдые губы изогнулись в несмелой улыбке и начали приближаться к моим. Кажется, я так не волновалась даже перед нашей первой ночью. Столько боли позади, сложностей, страхов, сомнений, и неизвестно, что нас ждёт впереди. Быть может, моей главной ошибкой стала любовь к этому мужчине? Но это была сладкая ошибка, подарившая мне мгновения взаимной любви. Которые можно вернуть…

Губы Доминика накрыли мои в поцелуе. Мягком, неспешном. Он будто боялся меня спугнуть. А я его. Потому подавила желание потянуться к нему и лишь ответила на его порыв. Дыхание наше учащалось с каждым мгновением. Сердце стучало всё быстрее. И когда приблизился миг надрыва нашей выдержки, Доминик отстранился.

— Я люблю тебя, Валери, — кончик его указательного пальца скользнул по моей щеке. — Полюбил давно, не признавался себе и тебе, но не переставал любить даже в этот сложный год.

Глаза вновь наполняли слёзы, но только радостные, искристые. Не горькие, сладкие. Стоило тоже открыться, но Доминик не ждал ответных признаний, он вновь склонился ко мне и поцеловал. В груди зародилось что-то горячее, почти обжигающее. Даже пугающее. Болезненное. И именно в этот момент мне пришло видение.

Ночь. Лунный свет подсвечивает рельеф горной цепи вдали. Тихо шуршит ветер по песку дороги. Две одинокие фигуры кажутся чем-то неестественным в спокойствии ночной степи. Тьма рассеивается под действием нарастающего света сигм, вырезанных на двух десятках врытых в землю камнях. Пространство пронзает вспышка тёмного света. Земля в центре ритуального круга разверзается, и из неё начинает валить чёрный вязкий туман. Потоки ветра сбрасывают капюшоны с лиц незнакомок.

— Ты уверена, Валери? — спрашивает… Жаклис.

Здесь она молода, даже красива, но я узнаю её. И понимаю, к кому она обращается. Даже узнаю её, ведь мы с сестрой до противного похожи на неё. Нашу бабушку, Валери Сигаль. Она тоже тонкокостная шатенка, но с зелёными глазами.

— Уверена. Иного выхода нет, — жёстко отвечает она. — Иначе мы потеряем всё, — произносит внезапно горько и почти дрожа.

Видение рассеялось.

— Валери, не пугай меня так! Валери⁈

Я очнулась в кольце рук Доминика. Он обнимал меня, удерживая на своих коленях. Чёрные глаза смотрели почти в панике.

— Всё в порядке, — прохрипела я, стирая что-то тёплое из-под носа. Пальцы окрасились в алый. У меня шла кровь. — Это видение. Далёкое. Получается, лет шестьдесят назад.

— Я тоже это видел. Сигаль и Жаклис открыли Разлом. Бертран был прав.

— Ты видел? — удивилась я.

— Да, через тебя. Но как ты увидела это? Почему сейчас?

— Сама не понимаю. Мы же просто… Хотя нет, это было не просто, — усмехнулась, теперь коснувшись губ.

В груди ещё пекло. Но это чувство таяло, разнося по телу силу. Откуда? Почему? Заинтригованная этим открытием, я перешла на магическое зрение и обомлела от шока.

— Она расширилась. Моя аура стала сильнее. И в ней… не поверишь…

— Появились вкрапления… стихии огня, — хмыкнул он. — Их я как раз вижу.

— Но… я знаю только одного мага огня, — теперь присмотрелась к ауре Доминика внимательнее.

Она тоже расширилась, присутствие стихии земли стало выразительным. И потом я разглядела причину.

— Истинная связь восстановилась, Доминик! — я тут же прикрыла рот рукой, с опаской присмотревшись к кроватке, но Максимилиан крепко спал.

— Восстановилась? — голос Доминика охрип от волнения.

Выходит, связь усилила меня, позволяя сотворить то, что не удавалось всю эту неделю, пробиться в прошлое и узнать правду.

— Ты… наверное, для тебя это… — залепетала я.

— Счастье, — перебил он меня. — Теперь ты не умрёшь от старости раньше меня. И тебя будет защищать мой огонь.

— Твои чувства взаимны, Доминик, — мой голос стих. — Я тоже не переставала любить тебя.

Шально улыбнувшись, он крепко обнял меня. Нам только предстоит научиться доверять друг другу и по-настоящему узнать, но мы определились с направлением. Любим и хотим быть вместе. До конца. Лишь бы мои дорогие родственнички не приблизили его приход.

* * *

Наутро я снова проснулась с Домиником. На этот раз в обнимку, но в одежде. Он меня не трогал, ограничился поцелуями, ведь видел мои сомнения, хотя это решение далось ему нелегко, учитывая его огненный темперамент. Но мы пока только признались друг другу в том, что чувства были и есть, я не ощущала себя готовой к близости. К тому же тема противозачаточных была для меня триггерной. Боялась даже не запрета, а того, какой клин он вобьёт в наши отношения. Особенно в свете того, что Доминик восстановил истинную связь. Всего за поцелуй! Зря времени не теряет…

— Доброе утро, — хрипло поприветствовал меня Доминик.

— Добр… — договорить я не сумела, потому что он приник к моим губам в поцелуе.

И желание общаться словами как-то моментально пропало. Я ведь очень соскучилась: по его запаху, присутствию, голосу, взглядам. Объятия отца, сестры и подруги, конечно, дарят тепло и поддержку, но капкан рук любимого и желанного мужчины — нечто нереальное. Я никогда не ощущала себя с Домиником защищённой, потому что именно он мог стать моей погибелью, между нами словно была ледяная прослойка моей лжи и недоговорённостей. Но теперь она исчезла, и стало так хорошо, безопасно, легко. И впервые за последний год во мне проснулось желание. Все эти долгие месяцы я гадала, будет ли мне когда-нибудь так же огненно-страстно с кем-то ещё, и до сих пор ответ не изменился. Нет, так возможно только с ним.

— Прогони меня скорее, Валери, иначе я не сдержусь, — проурчал Доминик, спустившись губами к моей ключице, и чуть прикусил нежную кожу.

— Хорошо, — выдохнула я срывающимся голосом. — Прогоняю.

— Так легко согласилась? — он вскинулся, глядя в мои глаза лукаво.

— Доминик… понимаешь, мне немного страшно после родов. И… ещё можно легко залететь, а я пока не готова.

— Залететь? — переспросил он.

— Забеременеть.

— А, — он понимающе кивнул, но лицо его осталось расслабленным. — Вторая беременность может быть опасной. Ты выносила демона, похоже, будущего сильнейшего менталиста страны. Нужно восстановиться перед следующим зачатием, иначе второй ребёнок будет намного слабее. Либо он истощит тебя. И… думаю, нам просто рано заводить второго ребёнка.

— Рада, что ты тоже считаешь, что нам не надо спешить, — я вздохнула с облегчением.

Доминик, как всегда, практичен и думает наперёд. Я же просто пока не готова.

— Давай вставать. Сегодня снова проведём обсуждение, ты должна рассказать о своём видении, — теперь лицо его стало серьёзным. — Если ведьмы причастны к открытию Разлома, это многое меняет.

— Доминик, я не испытываю никаких эмоций к Акрии, Трината и Кириус мне ближе родины, но не хотелось бы, чтобы простые жители страдали из-за меня. Моё видение не развяжет войну?

— Фениксы точно будут в ярости, думаю, даже Итан не отреагирует спокойно. Мы многие годы хороним боевых товарищей, близких и родных, пострадавших от порождений Разлома. Но претензий к жителям Акрии нет ни у кого, Сигаль должна ответить за свои злодеяния против мира. И перед семьёй, — он нежно поцеловал меня в лоб. — Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю и только одобряю.

На этом и решили. Конечно, целоваться хотелось даже после сложного разговора, но нам пришлось покинуть кровать. После утренних сборов, кормёжки и быстрого завтрака, мы собрались в кабинете императора Вилдбэрна прошлым составом. Здесь Доминик провёл настоящую трансляцию пришедшего мне вчера видения. Не знала, что демоны умеют создавать проекции своих мыслей. Мой демон оказался прав, яркую реакцию продемонстрировали все. Вилдбэрн лично меня напугал поднявшейся в нём магической мощью. Даже милая Джослин ругалась, а Виолет не стеснялась в выражениях в адрес бабушки. Стало ясным, что конструктивного обсуждения не выйдет, но общий курс наметился.

Вскоре я почувствовала себя лишней, да и грудь начала ныть, стоило покормить Максимилиана. Меня отпустили без проблем. Похоже, и Виолет заскучала от мужских разговоров и увязалась со мной. Думала, она и по пути будет возмущаться, но сестра поделилась новостью о том, что едет с нами в Тринату, и перешла к обсуждению особенностей демонов. Похоже, поняла, что с драконами ничего не выйдет.

— Рога казались мне уродливыми, но за время общения с твоим мужем и…

— Он мне больше не муж.

— Это временно, — она улыбнулась мне словно несмышлёнышу. — Вы восстановили истинную связь. Пусть только попробует не закрепить её браком, я… — и вдруг замолчала, резко побледнев.

— Что? Что с тобой? — встревожилась я.

— Я чувствую смещение в пространстве. Защиту дворца пытаются пробить. Там… — она указала куда-то вперёд.

— Максим! — я сорвалась с места мгновенно.

Туфли сбросила почти сразу, бежала со всех ног, не обращая внимания на боль в ступнях. Сердце билось тревожно, я пребывала в ужасе, но старалась подавить эмоции. Сзади раздавалось учащённое дыхание сестры. Она спешила за мной. Мы пронеслись по коридорам и,наконец достигли моих покоев.

— Портал! — крикнула сзади Виолет, когда я налетела на дверь.

Мы очутились в гостиной, из спальни лился яркий голубой свет. Абелия яростно кричала. Максимилиан плакал. Я ворвалась в комнату и на секунду замерла, оценивая обстановку. По центру помещения горел голубой шар портала. Максимилиана заключило в сверкающее молниями магическое поле и тянуло к межпространственному переходу. Абелия отчаянно цеплялась за странный защитный кокон, её тело пронзало разрядами электричества, но она билась с невероятной силой.

— Виолет, сможешь закрыть портал? — бросила я, тут же рванув к сыну.

Вот только не успела лишь на пару секунд. Меня тоже захватил в плен защитный шар, поднял над полом и полетел к порталу. Через миг уже и Виолет оказалась в ловушке. Стало ясным, что так и задумано, некто намерен похитить нас троих.

— Валери! — в спальню вбежал встрёпанный Доминик. Он тяжело дышал после бега, глаза пылали пугающим огнём. — Максимилиан!

Вокруг меня сомкнулся голубой свет портала, почти лишая зрения. В отчаянии я призвала стило. Оно моментально приняло форму меча. Лезвие с оглушающим треском налетело на защиту, но не смогло её пробить. Спальня почти исчезла, по другую сторону возникло незнакомое место, полностью окружённое пламенем, на фоне которого темнели женские фигуры. Крик Виолет вернул моё внимание к происходящему во дворце. Она рухнула к ногам Доминика. Похоже, он как-то развеял её кокон.

— Держи портал! Чего бы это ни стоило! — прокричал он, бросаясь следом за сыном.

Плачущий Максим показался передо мной. Бедняжка надрывался, тянул ко мне руки. Я вновь с остервенением ударила по куполу. Его сила померкла. В портал ворвался Доминик. Он подтянул к себе сына огненной плетью, окружил его какими-то письменами. Кокон тюрьмы Максима тоже лопнул.

— Нет! Закрывайте портал! Живо! — потребовал женский голос.

Доминик рухнул на колени, лицо его исказилось гримасой муки. Но он не выпустил Максимилиана. Мышцы тренированного тела напряглись, на щеках выступили жилы.

— Не отдам, — по слогам процедил он, окружая малыша огненным куполом, словно колыбелью.

В руках отца Максим не плакал, лишь наблюдал за его действиями.

— Нет! — я продолжала обрушивать удары на свою тюрьму, её свет мерк.

— Виолет! Держи! — потребовал яростно Доминик, будто лишь на силе воли разворачиваясь к сужающемуся шару портала.

Очертания комнаты, Виолет и потерявшей сознание Абелии таяли с каждым мгновением. Огненная колыбель пулей пронеслась через голубой шар. Сестра со вскриком распахнула объятия и через миг прижала к груди Максимилиана. Малыш снова заплакал. Столкнувшись с отчаянным взглядом сестры, я вновь ударила. Кокон снова зарябил, но не поддался. И тогда в портал влетел Ланцелот и буквально набросился на мою тюрьму. Его ударило током, но мой фамильяр добился своего, впитал в себя силу кокона и тот лопнул. А Ланцелот перевернулся по земле от силы атаки и тут же вскочил на лапы. Я приземлилась на ноги, чуть покачнулась после падения и бросилась к Доминику.

— Беги… — прохрипел он, корчась в муках.

Кажется, я знала, что это. Магия воды, кто-то воздействовал на его кровь.

— Нет, ни за что! — я вцепилась в его локоть, потянула магию земли ногами.

Почва приподняла нас, чтобы бросить в портал. Но мы пролетели сквозь него, голубой шар развеялся за секунду до нашего спасения. Мы со вскриками рухнули на траву.

— Вот и вы, — к нам приблизилась женщина в чёрном балахоне.

Статная, седовласая, с морщинами на лице в силу возраста и жёстким взглядом зелёных глаз. Но я узнала её. Наша бабушка, в честь которой мне и дали имя. Валери Сигаль.

— Мы ждали вас, император, — прошипела она, вытягивая руку.

Выгнувшись в спине, Доминик закричал от боли. Кожа его покраснела, жилы на висках вздулись, мышцы взбугрились.

— Нет, не трогай его! — я подскочила на колени.

Отзываясь на мой ужас и гнев, земля под нашими ногами содрогнулась. Сигаль покачнулась.

— Девчонка… — рыкнула она, и моё тело взорвалось болью.

Вскрикнув, я повалилась на бок. Кожа горела, кровь в венах будто кипела, принося страдания.

— Мама! Не трогай её!

Пламя вокруг нас опало, к Сигаль подбежала другая женщина, только моложе. Тонкая, изящная, тоже зеленоглазая. Я узнала её, хотя никогда не видела. Не думала, что встречу маму именно так, что она снова станет причиной моих бед.

— Мама, пожалуйста, ей больно! — Анэйс вцепилась в локоть Сигаль.

— Так и надо, иначе он нападёт, — ответила сурово Сигаль.

Я же почти ничего не ощущала. Реальность отдалялась, ещё немного и совсем исчезнет. Лишь слышалось рычание Доминика, и ощущалась тяжесть лап Ланцелота на груди. Он пытался привести меня в чувства.

— Ва-ле-ри, — пророкотал Доминик, вцепившись в мою руку.

И это удержало меня в сознании. Его присутствие, осознание, что ему нужна помощь. Не знаю, где отыскалась сила воли, чтобы собраться с мыслями, но я потянула магию у земли, мощным потоком вливая её в Доминика. Чёрные глаза распахнулись, вспыхнули пугающим огнём. Следом пламя поднялось вокруг нас и разошлось в стороны разрушающим валом. Послышались женские крики. Но огненная смерть не позволяла разглядеть ничего из происходящего. Чёрное пламя будто было везде. Но я его не боялась, нас с Ланцелотом оно не трогало, потому что было частью Доминика. Боль тоже ушла. Похоже, Сигаль потеряла концентрацию. И это позволило начать действовать.

— Бежим! — Доминик неловко поднялся на ноги.

Возле его руки появился орб. Он направил себе в грудь какие-то заклинания, следом принёс облегчение и мне, успокоив боль в теле. Только прежде чем я опомнилась, он поднял меня с земли и сорвался с места. Пламя ярилось, слышался треск горящих деревьев. Следом наступила тишина, когда Доминик покинул линию огненного смерча. Это был именно он, потоки огня поднимались к самому небу, поглощая всё, до чего дотягивались. Краем глаза я заметила озеро, на берегу которого показались мама, бабушка и ещё несколько женщин. Но мой демон не собирался мешкать и бежал дальше. Вскоре место ритуала осталось за прикрытием густых кустарников.

— Поставь меня, я сама побегу, — прокаркала, потому что болталась словно мешок на руках Доминика.

— Хорошо. Следи за дыханием, — он поставил меня на ноги, кратко осмотрел и вновь побежал.

Мы с Ланцелотом рванули за ним. Неслись долго. Просто бежали, почти не разбирая дороги, хотя было ощущение, что мой спутник всё же как-то находит путь по лесным тропинкам. Сама я более менее пришла в себя только минут через десять бега, потому даже не замечала этого немаловажного факта. Мимо сознания прошло и торчащее из-за веток бревно. Нога болезненно налетела на него на полной скорости. Вскрикнув, я потеряла равновесие, и обязательно бы упала, но Доминик поймал меня магическим щитом.

— Ты как? — таким собранным я видела его всего раз, во время боя с Луной. Чёрные глаза мерцали исходящей от демона опасностью, лицо напоминало восковую маску. — Споткнулась или…

— Ударила ногу… — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Блин, как же не вовремя.

— Блин?

— Ругательство такое, — рявкнула я, чуть ли не воя от боли.

Раньше приходилось тщательно следить за речью, но за год удалось расслабиться и уже не заботиться о таких мелочах.

— Не переживай, лёгкий ушиб, — заключил Доминик, принимая магический шар диагностики, который успел запустить. — Все ноги в ушибах. Почему не сказала, что без обуви?

— А какая разница? Бежать-то всё равно надо.

— Впредь сообщай. Я старший в команде, хорошо?

— Хорошо, — даже не собиралась спорить, он тут явно лучший Рэмбо, чем я.

— Сообщай обо всём, даже если засвербело в носу. Вдруг яд. Это норма при работе в команде. Любая мелочь может стать проблемой.

— Поняла я, поняла, — закивала, пытаясь встать.

Покачав головой, Доминик вновь поднял меня на руки и сорвался на бег.

— Ты же быстро устанешь, — голос дрожал от тряски.

— Да, ты права. Потерпи немного, — и закинул меня на плечо.

Пришлось вцепиться в него руками, чтобы ослабить давление на живот. Но теперь он стал бежать ровнее. Оставалось радоваться, что мы не успели пообедать, иначе бы случилась новая неприятность. А бед нам и так хватает. Мы вдвоём, неизвестно где, но что-то подсказывает, что это знаменитый зачарованный лес ведьм, и на хвосте разъярённая бабушка-комбинатор, а я ещё и без обуви. Ладно хоть Максимилиан и Виолет в безопасности. С малышом на руках было бы сложнее. А сестра может попытаться открыть нам путь назад. Лишь бы сумела отыскать.

— Проклятье! — Доминик резко остановился.

— Что? — насторожилась я, но прежде чем успела запаниковать, он аккуратно стянул меня с плеча обратно на руки.

Мы по-прежнему оставались одни в лесу, но к шуму природы примешивался плеск воды. Впереди среди кустов виднелась бурлящая река.

— Что плохого?

— Я бежал к воде, рассчитывая ускориться. Быстро сделать плот, — пояснил он, двинувшись к берегу. — Но по ней не получится. Мелкая и сплошные пороги.

— А, ну да, тогда ты прав. Проклятье, — уныло отозвалась я.

Адреналин давно покинул кровь, душой владела странная апатия, а заклинание обезболивания навевало лёгкую дрёму.

— Давай передохнём тут. Я попытаюсь связаться с нашими, — Доминик посадил меня на небольшой камень на берегу. Я с облегчением погрузила ноги в прохладную воду. — Повторить обезболивание? — уточнил, вытягивая из кармана артефакт связи.

— Не, я и так вялая. Ты дал мне и успокоительное?

— Лёгкое, чтобы ты не нервничала, — кивнул он.

— Сними. Я не буду биться в истерике. А то мне мерзко. Я потеряла сына, а чувства будто отрезало.

— Мы не потеряли Максимилиана. Он в безопасности.

— Ты понимаешь, о чём я, — протянула вяло.

Мрачно кивнув, Доминик призвал орб. Заклинание развеялось, реальность начала ощущаться намного чётче. Исчезло ощущение апатии, зато накатили страх и тоска. Перед мысленным взором вновь оживали моменты нападения. Что с Абелией? Она же жива? Как там Максимилиан без моего молока и без папы, который может унять его страх? Что с сестрой? Помогут ли ей властители Кириуса или не станут вступать в конфликт с ведьмами? А даже если решатся, как им нас найти?

— Не плачь, — Доминик присел на колено возле меня и стёр с моей щеки одинокую слезинку.

— Это нервное, — я даже постаралась улыбнуться. — Спасибо, ты нас вытащил. Спас Максима и Виолет.

— Нас только не спас, — хмыкнул он сердито, сжимая моё колено в одобряющем жесте. — Без тебя бы ничего не вышло. Ты молодец.

— Наш сын в безопасности. С остальным справимся.

— Конечно, — уверенно кивнул он, поднимаясь. Положив руку на мою макушку, он привлёк меня к себе и крепко поцеловал в лоб. — Сейчас я тебя осмотрю, сделаю из чего-нибудь ёмкости для воды, обувь и двинемся дальше.

— Доминик, не уверена, что из этого леса можно выбраться, — покачала я головой. — Он странный. Дышит магией.

— Да, я тоже чувствую. Думаешь, мы в Акрии?

— Это была первая мысль.

— Даже если невозможно выбраться, попадаться нам тоже нельзя. Мало ли что задумала Сигаль. Она будто не удивилась моим действиям.

— Да, мне тоже так показалось. Надо двигаться дальше, — закивала я, вновь ощутив, как душу объял ужас. Вспомнилось, с какой яростью она двинулась к Доминику. — Тебя она убьёт. Меня как раз вряд ли тронет.

— Тогда тем более не стоит сидеть на месте, — вновь поцеловав меня в лоб, он отстранился, чтобы приняться за осмотр.

Только приступить не успел, со стороны леса послышался шорох листьев. Доминик напряжённо выступил передо мной. Ланцелот припал на передние лапы, утробно зарычав. Я тяжело поднялась на ноги, принявшись качать силу из земли. Ведьмы совсем не боевые единицы. Мы скорее зачарователи, немного артефакторы или батарейки. Наша сила в комбинировании сигм, воздействии на материю. У нас нет резерва, чтобы набрать в себе достаточное количество магии для мощных заклинаний. Но при этом мы можем за секунды получить силу из своих источников, в моём случае из земли. Совершенно бесполезной в бою стихии. Ведьма воды у реки устроила бы потоп всем недругам. А я могу лишь не мешать Доминику драться и подпитывать его.

Но из-за кустов показались не воинственные ведьмы, а тоненькая девушка в простом платье и плаще без рукавов. Она несла на плече коромысло с двумя вёдрами. Казалась безобидной. Рыжая коса волос, фарфоровая светлая кожа и белёсые глаза в обрамлении густых ресниц. Слепая.

— Кто вы? — незнакомка склонила голову к плечу, словно в любопытстве. — Какие мощные заклинания. Никогда такие не чувствовала. И ауры такой не встречала. Кто ты?

— Мы не враги, — ответил Доминик, но не спешил развеивать боевые плетения.

— Мужчина? — глаза девушки расширились в выражении удивления. — Мужчин я тоже редко встречаю. Но что ты делаешь с моей сестрой-ведьмой? Угрожаешь ей?

Похоже, магическому зрению обычное не нужно.

— Защищаю. Она моя жена, — ответил он хмуро.

— Защищаешь? От меня? Жена? Что за удивительный день сегодня⁈ — всплеснула она свободной рукой.

Угрозы в ней не ощущалось. Она даже не призывала стихию, хотя как раз возле воды могла устроить нам массу проблем. Ланцелот осторожно двинулся к ней, принюхиваясь.

— Вот и мне интересно, — пробурчала я и положила руку на плечо Доминика, стараясь протранслировать ему все свои опасения по поводу конфликта со слепой ведьмой.

Глянув на меня, он кивнул и развеял заклинания. Девушка дружелюбно улыбнулась.

— И кто же вы? Ведьму я везде узнаю, а мужчина…

— Я демон, — коротко ответил Доминик.

— Настоящий? — с придыханием спросила девушка, сделав несколько шагов к нам. — Правда, что у вас рога есть и хвост?

Я тихо прыснула, Доминик криво усмехнулся.

— Рога есть, хвостов у нас не бывает, — ответил он. — Меня зовут Доминик. А вы? Почему одна в лесу? Неужели никто не помогает слепой?

— Зачем мне помощь? Лес — мой дом, я весь его знаю. А зовут меня Фелиси, но все называют меня Фиалкой. И вы можете, — на этих словах лицо девушки погрустнело. Она чуть нагнулась и подставила руку под нос Ланцелота, чтобы тот её понюхал. — А ты кто, сестра-ведьма?

— Валери, — отозвалась я, прежде чем подумала.

— Ещё одна, — хихикнула она. — Многие выбирают себе вторым именем это. В честь нашей прародительницы.

— Фелиси, — вкрадчиво заговорил Доминик, — мы заблудились. Вы можете помочь нам выбраться из леса?

— Конечно. Завтра же отведу вас в деревню, познакомлю с главой ковена. Уверена, она согласится вас вывести.

— Зачем же кого-то напрягать? — беспечно отмахнулся он. — Разве вы сами не можете проводить нас? Вы говорили, лес — ваш дом.

— Нет. Пришлых нужно вести в деревню. Это закон, — покачала она головой. — Но время уж за полдень. Будьте гостями в моём доме, завтра я вас провожу. Только… — и вдруг смущённо опустила взгляд, начав краснеть.

— Что? — подбодрила я её.

— Можно мне коснуться рогов? Вряд ли я снова встречу демона. Хочу узнать, какие они на ощупь.

— Можно, если жена не против, — Доминик весело поиграл бровями.

Вообще-то мне эта идея не очень понравилась. Да и как-то внезапно я стала женой. Но придётся платить чем-то за гостеприимство этой доброй и, что уж, наивной девушки. Если, конечно, это не ловушка.

Доминик забрал у Фелиси коромысло с вёдрами, наполнил их водой. И когда поднял их, чуть нагнулся вперёд. Тогда стало ясным, что чувствует он себя намного хуже, чем пытается показать. Бабушка Сигаль ведь его не жалела, мучила в полную силу.

— Всё в порядке, Валери. Демоны быстро восстанавливаются, — успокоил он меня. — Лучше думай о себе. Как нога?

— Болит немного. И хромаю.

— У меня дома отличная мазь, — сообщила девушка.

Вблизи её глаза оказались не бесцветными, а нежного сиреневого цвета. Очень необычно и красиво на фоне рыжих волос, бровей и ресниц.

— Фиалкой тебя называют из-за глаз? — предположила я.

— Нет, из-за моей ущербности. Фиалки — редкие гости в нашем лесу, иногда пробиваются словно чудо и выживают, но гибнут, стоит подуть ветрам или пройти дождю. Фиалки слабы.

— Но красивы, — возразила я. — Нежны и необычны.

— Будет вам, — махнула она рукой, легко ступая по тропинке.

— Вы действительно очень красивы, Фелиси. Не верите Валери, поверьте мужчине, — заявил Доминик.

Ещё и улыбнулся в ответ на мой подозрительный взгляд.

— Спасибо, — девушка смутилась. — Что же вы ко мне как к знатной мадам? Я всего лишь лесная фиалка.

— Вы предложили помощь незнакомцам. Для нас это много значит.

— Да, спасибо вам, Фелиси, — подтвердила я.

— Мы сёстры. Не надо ко мне так… официально. Я не привыкла.

— Хорошо, — миролюбиво согласилась я. — Ты правда живёшь одна?

— Да, мы уже пришли. Вот мой дом, — она указала вперёд.

Среди деревьев действительно стоял покосившийся от времени домик. Было видно, что его пытаются починить в проблемных местах, но для слепой девушки это сложная задача. Но зато окруживший дом огород держался в порядке и чистоте. Чуть в отдалении виднелся камень, метра два в высоту, весь испещрённый сигмами.

— Это не опасно? — спросил Доминик.

— Нет. Он нас защищает. Я хранитель столбов, — Фелиси поднялась по скрипучим ступеням и потянула ручку двери. Та чуть отошла от деревянного полотна, демонстрируя подгнившее нутро. — Только осторожно, там гвоздь. Можно порезаться, — предупредила, входя в приятную полутьму помещения.

Пахло травами. Связки растений свисали с потолка. Миновав прихожую, девушка вошла в единственную в доме комнату. В печи потрескивали дрова. Скромный стол с двумя стульями расположился у окна. Спальное место находилось на печи. Мебель была старой, с облупившейся краской, но девушка и здесь старалась сохранять чистоту и уют. Полы покрывали домотканые ковры, стулья и лавки украшали самодельные покрывала.

— Вёдра можно поставить у печи. Справа на подставку, — Фиалка уверенно прошла к подвешенным на стене шкафчикам, открыла один из них и достала какие-то бутылочки. — Мазь для твоих ран, сестра-ведьма.

— Можешь звать меня Ви.

— А я тогда должна быть «Фи»? — хихикнула она, нагнувшись, чтобы погладить по макушке всё ещё принюхивающегося к ней Ланцелота.

Вскоре наша настороженность совсем развеялась. Фелиси приготовила кашку на воде, пока Доминик занимался моими ногами, потом мы расположились за столом и приступили к осторожным разговорам. Фиалка была любопытна, её интересовало всё. Да и нас тоже. Но приходилось задавать вопросы по очереди. Выяснилось, что мы и вправду находимся в Акрии в зачарованном лесу. Здесь организован целый ковен, большая деревня, населённая ведьмами и их немногочисленными шевалье. Последние были единственными мужчинами, кому позволялось свободно входить и выходить из леса. Ну и заправляла всем моя бабка. Демократия тут и мимо не проходила, она предпочитала авторитаризм. Валери определяла действия ведьм, предсказывала беды, диктовала, как те должны себя вести, что делать.

Как выяснилось, наше племя хоть и свободолюбиво, но и его можно держать в ежовых рукавицах, если рассказывать побольше ужасов об окружающем мире. Например, про хвосты демонов. Жительницы деревни активно учились применять сигмы, развивали свои силы, но знания о других странах чётко фильтровались. Да и не было ведьмам дела до других стран, они воевали с орденом инквизиции и злобными акрийскими мужчинами, желающими видеть их послушными рабынями. И с асатру. Последнее удивило больше всего.

— Наш мир в опасности. Мы много лет развивали свои силы, чтобы противостоять врагам.

— То есть ведьмам давно известно об опасности? — мрачно осведомился Доминик. — Почему же вы не предупредили остальные страны?

— Глава ковена — предсказательница. Она знала, что делать, и говорила, что делать нам, — просто ответила девушка.

— Сигаль многого не рассказывает, — рассердилась я, хоть всё же сдержалась от обвинений во вранье.

— Все страны страдают из-за мглы, а она скрывает важную информацию, — поддержал меня Доминик. — Ещё и вас удерживает в изоляции.

— Однажды мы присоединимся к борьбе, — покачала головой Фиалка, улыбнувшись снисходительно. — Когда глава объявит исход.

— Вы можете освободиться раньше, Фелиси. Вы пригласили нас в ваш дом, мы можем пригласить вас в наш. Мы поможем вам посетить Тринату и устроиться там. Границы открыты, больше нет ограничений, — предложил Доминик. — Всё лучше одинокого существования в лесу.

— Звучит как мечта, — улыбнулась она грустно. — Несбыточная. Я не покину этот лес и деревню. Я должна охранять столбы. Здесь мой дом, только здесь меня приняли. Мать от меня отказалась. Бросила в реку. Да вода меня приняла, принесла сюда. Сёстры-ведьмы меня пожалели, вырастили. Я не знаю другой жизни.

— Но эта жизнь ведь не счастливая, — заметил осторожно Доминик. — Мне жаль, что ваша мать так с вами обошлась, но и ведьмы с вами не так добры, раз вы живёте так далеко от деревни.

— Я жива, могла погибнуть ещё в младенчестве. Теперь на мне огромная ответственность за весь лес, — она резко поднялась со стула. — Умыться можно за домом. Располагайтесь на печке. Я постелю себе на полу.

— Нет, — возразили мы с Домиником одновременно и переглянулись.

— Вы хозяйка, мы не будем вас сгонять с вашей постели. Вы будете спать на печке, — заявил он бескомпромиссно.

Фиалка растерялась. Похоже, никогда не слышала приказного тона императора.

— Нам будет неловко, — мягко пояснила я. — Отдыхай, Фелиси. Я займусь посудой. И у тебя… нет ненужных тапок?

Добрая девушка выдала мне старую пару калош, и мы с Домиником снова вышли на улицу.

— Грудь болит. Надо сцедить молоко, а то случится застой.

Ко всем нашим прочим неприятностям…

— Я могу чем-нибудь помочь? — забеспокоился он.

— Нет, я сама. Тебе бы тоже отдохнуть, выглядишь неважно, — я принялась заниматься шнуровкой платья.

Ну почему именно сегодня не в костюме? Захотела выглядеть женственнее для Доминика, а в итоге ношусь по лесу в юбке в пол.

Мой так называемый муж не послушался, приблизился и помог мне избавиться от верхнего платья. Поперёк горла встал горький ком, и я лишь кивнула в знак благодарности. Потом присела на кривой стульчик, на котором, судя по всему, Фелиси осуществляла омовение, и принялась массажировать груди. Они наполнились давно, а теперь болели. Молоко понеслось мощными струйками. Его должен был выпить Максим… Вряд ли он голодает, наверняка Виолет догадалась отправить кого-нибудь в лавку, там должно быть молоко под заклинаниями стазиса. Но мало. Надолго не хватит. А если не продолжу кормить и буду так нервничать, молоко может и вовсе закончиться. И что потом делать? Максим ещё маленький, чтобы отлучать его от груди. Да и от родителей бы его не стоило отрывать. Но мы здесь, в зачарованном лесу, а он в далёком Кириусе.

— Валери, не плачь, с ним всё хорошо, — Доминик присел рядом и обнял меня за плечи.

Судорожно выдохнув, я сморгнула с ресниц слёзы. Он прав, нельзя расклеиваться. Но как же страшно и тревожно за сына. Да и мы в тяжёлом положении. Измученные, уставшие, на чужой территории, которую так просто не покинуть.

— Я знаю, знаю, но не могу за него не переживать.

— Ты скоро его обнимешь, обещаю. И снова покормишь, — он нежно поцеловал меня в висок.

Развернувшись, я положила голову на его плечо. Стало спокойнее. И почти не страшно. Я верила ему и не собиралась сдаваться.

— Может, дашь мне тебе помочь? — он аккуратно сжал мою грудь снизу и растёр молочную влагу по коже подушечкой большого пальца.

Только чёрные глаза не обжигали страстью, они смотрели с нежностью и волнением. По коже побежали щекотные мурашки. Нервно усмехнувшись на его попытку меня отвлечь, я припала к его губам в благодарном поцелуе. Он крепко обнял меня и растёр мою спину руками. Мы долго сидели в обнимку, впитывая тепло близости, присутствия друг друга. Душу больше не рвало на части. Мне стало намного легче. Пусть мы в опасности, но хотя бы вместе.