/Валери де Лакруа/

Меня разбудило радостное восклицание сына. Приоткрыв глаза, я испытала шок. Максимилиан лежал по центру кровати, мило сучил ножками и тянул ручку к лицу спящего рядом с ним Доминика. Неужели император так устал, что вырубился рядом с нами или осознанно остался в постели? Ага, рядом со лживой ведьмой, которую он ненавидит. Первый вариант правдоподобнее. Только вспомнилось, что мы разговаривали ночью.

«Но я хочу иного», — всплыли в памяти его слова, смысл которых, чудилось, я пытаюсь додумать.

Хотя что гадать? Доминик рядом, его поведение скоро ответит на мои вопросы. Вот только будить его не хотелось. Сон расслабил жёсткие черты. Обычно он всегда просыпался раньше меня, и мне редко удавалось полюбоваться им спящим. Как давно это было… В прошлой фальшивой жизни. Воспоминания обдали сердце горечью. В носу засвербело. Снова захотелось плакать. Именно поэтому я аккуратно пододвинула малыша к лицу отца. Макс сразу вцепился в основание рога Доминика. Похоже, его привлёк золотой блеск украшения. Мужчина вздрогнул, напрягся, я ощутила, как в нём поднялась магия, но тут же рассеялась. Он улыбнулся, прижался носом к боку сына.

— Доброе утро, Валери, — произнёс хрипло, всё ещё не открывая глаз.

— Доброе утро, император.

— Можешь обращаться ко мне по имени. Мы были любовниками, у нас растёт сын.

— Вчера ты запретил.

— Вчера я не знал, чего от тебя ждать. К счастью, мои опасения не оправдались. Максимилиан со мной. И ты тоже… — он пронзительно посмотрел в мои глаза. — Я же говорил, не отпущу.

— Помню, — голос сел под властью нахлынувших эмоций.

— Вчера я просмотрел воспоминания Анет и твоего отца. Мне известно, что ты жила не в нашем мире.

— Да, до сих пор привыкаю.

— И что тебя заставили заменить сестру, тоже знаю. Я понимаю твои поступки, не оправдываю и вряд ли сумею принять такой выбор, но осознаю, в каком ты была положении. Именно поэтому ты на свободе. Поэтому… я… — он гулко сглотнул, словно собираясь с силами, — я не ненавижу тебя, Валери. Так было бы проще, но ненависти нет.

Его слова настолько поразили, что лишили меня дара речи. Сердце забилось прерывисто в груди, словно пытаясь приостановить мгновения откровения Доминика.

— Ты права, лучше бы мы не встретились и не испортили друг другу жизни, — он аккуратно положил руку на живот Максима. Малыш улыбнулся, засучив ножками. — Но сложилось именно так. Теперь мы связаны.

— Нет, не надо, — замотала я головой, смаргивая слёзы с глаз. Ну что такое? Опять плачу словно девчонка. — Я так не считаю. Тогда мне было страшно, я сказала это от страха. Но если бы не наш брак, не случилось бы Максима, я бы не встретила Анет, не познакомилась бы с сестрой, не узнала бы правду о себе.

— Я… рад, что ты так считаешь, — на его губах мелькнула тень улыбки. — Тебе не нужно бояться. Ты войдёшь в дом Грамон. Я сумею защитить вас…

— Доминик, ты не понял. Я боялась тебя. И до сих пор боюсь. Другие опасности как раз не кажутся страшными.

— Поэтому ты сбежала, — хрипло проговорил он.

— Отчасти… Я так измучилась. Вечная жизнь во вранье, страх за отца, перед тобой, опасения за твою и свою жизни, ужас перед беременностью, полное незнание мира. Это был малодушный поступок. Мне просто хотелось спрятаться от всего и всех. Я думала, освобожу тебя, и ты найдёшь хорошую девушку, влюбишься…

— Другие мне давно неинтересны, — качнул он головой.

— Мне тоже… — я опустила взгляд, ощутив, как щёки тронул румянец от усилившегося волнения.

— Нам предстоит растить вместе сына, Валери. Стоит наладить общение, — вкрадчиво заговорил он. — Я постараюсь прислушиваться к тебе и больше не пугать. А ты пообещай мне больше не врать.

— У меня нет причин тебе врать, — я вновь посмотрела в чёрные глаза Доминика.

В них загорелось завораживающее пламя. Мы замолчали, глядя друг на друга. Не знали, что ещё сказать. Он прав, мы связаны. Пусть и невольно, но я обрекла его на зависимость от меня. Но и мне никуда от него не деться, ведь у нас общий ребёнок. И он решил напомнить о себе громким хныканьем.

— Его нужно покормить, — я потянулась к сыну. — Надо поменять грудь, лечь с другой стороны, — пояснила, волнуясь всё сильнее.

Доминик кивнул и отодвинулся к краю кровати, будто приглашая. Я легла к нему спиной, освободила грудь и придвинула к себе сына. Он тут же принялся за завтрак. Меня же потряхивало от ощущения присутствия Доминика. От того, что не вижу его, не знаю, что он сделает дальше. На миг меня вернуло ощущениями в нашу первую ночь. Тогда я тоже не понимала, чего ждать от фальшивого мужа.

— Расскажи мне о нём побольше, — Доминик придвинулся ко мне.

Моя спина соприкоснулась с его грудью, ухо защекотало горячее дыхание, и по телу побежали мурашки.

— Что ты хочешь знать?

— Всё, — он перекинул руку через мою талию и положил её на спину сына, обнимая нас одновременно. — Я пропустил роды и первые месяцы его жизни. Хочу знать всё о нём. И чтобы именно ты мне рассказала.

— Ну… твой сын похож на тебя, — протянула я, пытаясь собраться с мыслями. Так странно, кажется, что не было года в разлуке и в то же время не покидает мандраж словно перед чем-то новым и волнующим. — От меня он не взял ничего. Твои волосы, глаза, рога, ручки, ножки. Вообще всё.

— Он демон, родился в истинном союзе. Мои гены победили, он чистокровный.

— Вот-вот, демонёнок, — буркнула я.

— Он ещё маленький, Валери, с возрастом появится что-нибудь и от тебя. Например, провидческие способности.

— Но это не внешне.

Доминик коротко рассмеялся, мне тоже стало легче. Напряжение отпустило.

— Он очень быстро развивается, того и гляди скоро сядет, а там и поползёт. Любит молоко, как видишь. И…

Максимилиан сжался, весьма знакомо нахмурившись. Я уже знала, что сейчас он наполнит штанишки, местный аналог памперса.

— Вот, он внезапный, как ты, — хохотнул Доминик, наверняка раньше меня почуяв запах детской неожиданности.

Я задохнулась от возмущения, чуть развернулась к нему, но не смогла произнести и слова, потому что осознала, как близко его лицо находится от моего. Твёрдые губы кривились в улыбке. Я помнила их поцелуи и ласки, что заставляли меня биться в исступлении. Со взаимопониманием у нас складывалось тяжело, но в постели всегда горела страсть.

Смешавшись, я вновь повернулась к сыну. Доминик наверняка заметил мою заминку, но не стал ничего говорить. А меня потряхивало от неопределённости. Всего один откровенный разговор, и границы размыло, лишая меня ориентиров. Вчера всё было просто: он принуждает меня и угрожает, я сопротивляюсь. А что делать теперь? Играет он или действительно пересмотрел своё отношение после того, как узнал всю правду? Его будущее закрыто от меня, дар больше не подскажет, чего ждать от бывшего… мужа. Пора признать, что мы успели стать настоящими супругами, пусть и не на бумагах. Но что бы ни происходило в прошлом, я снова боюсь обжечься чувствами к нему. С другой стороны, выбор небольшой, либо строить из себя недотрогу, избегать его и тем самым злить, либо попытаться наладить отношения. А там… всё станет понятнее.

— Пошли, помоем его, — предложил Доминик.

— Правда? — удивилась я. — Ты не боишься детских какашек?

— Я нянчил племянников Матео. Мне не впервой.

Доминик поднялся с кровати. Не знаю, что нас ждёт, но без него сразу стало холодно. И было холодно весь этот год.

Купание сына прошло успешно, а я думала, Доминик шутит, но он действительно помогал. В середине водных процедур появилась Абелия. На необычное для императора занятие она даже бровью не повела. Укутала малыша в полотенце, сказала, сама его переоденет и велела нам озаботиться собственным внешним видом. Именно велела. Но император не возмущался.

— Абелия говорила, что знает тебя с пелёнок, но…

— Не думай, что она ведёт себя непочтительно, — чуть улыбнулся Доминик. — Абелия действительно мне как… бабушка. Верная, добрая. Я бы хотел, чтобы она отдыхала, но она сама пожелала принять участие в воспитании моего сына. Ей можно доверять безоговорочно.

Его слова укололи. Мне он как раз не доверял, справедливо, но всё равно иррационально грустно.

Доминик отправился в свои покои, а я занялась собой. Сборы прошли споро: я умылась, расчесала волосы, нанесла крем на лицо и нырнула в первое попавшееся платье. Пока что Абелия была для меня посторонней, потому было сложно оставлять на неё сына. Но женщина действительно располагала к себе, относилась ко мне просто, без надменности и укора за мой побег, деликатно выясняла привычки Максима и практически сразу прониклась к нему тёплыми чувствами.

— Как Доминик в детстве, — усмехнулась она, когда я вышла из купальни.

— Мелкая копия, — согласилась я.

— Я про то, что он снова голоден, — пояснила она, продолжая улыбаться.

— О, это я его с утра не докоромила: он наложил в штанишки.

К счастью, в Кириусе имелся местный аналог памперсов. Не такой удобный, но всё лучше обычных тряпок. Ночью меньше всего хочется вставать и мыть ребёнка.

Я вновь принялась за кормёжку. А потом мы с Абелией на пару собрались и отправились гулять по саду.

— Похоже, Максимилиан унаследует вашу стихию, — отметила она, когда мы двинулись по дорожке среди высоких фигурных кустов.

Малыш сидел в коляске, тоже любезно приобретённой в подарок императрицей, и с интересом оглядывался. Охрана шла впереди и сзади на почтительном расстоянии.

— Думаете? В ауре пока не видно стихию.

— Я помню каким… огненным был Доминик в детстве, Максимилиан намного спокойнее.

— Ну, хоть что-то от меня.

Мысленно же я порадовалась, что избежала общения с огненным демонёнком. Земля намного ближе и спокойнее. Потому сам Доминик уравновесил ею свою стихию.

Стоило вспомнить о бывшем, как он появился сам, нагнал нас на дорожке. В первую очередь улыбнулся сыну и погладил его по макушке. Малыш невероятно обрадовался отцу.

— Валери, сегодня пройдёт важное обсуждение с императором и императрицей. Тебе стоит присутствовать, — заявил внезапно Доминик.

— Меня допустят на важное обсуждение?

— Обговаривать будем то, что узнали у Клода. Возможно, твой дар что-нибудь подскажет. К тому же ты ограничена контрактом.

— Хм, хорошо, — я с беспокойством посмотрела на сына. — Только не хочу его оставлять.

— С ним будет Абелия.

— Знаю, но мне пока непривычно.

— Придётся пересилить себя. Это важно, — голос Доминика наполнился твёрдостью, и я невольно внутренне сжалась. — Если тебе будет легче, с ним может побыть Анет, — предложил более мягким тоном.

— Это было бы чудесно, — я улыбнулась ему, заставляя себя расслабиться.

Нужно радоваться, что меня готовы привлечь к обсуждению опасных тайн. Это шаг к доверию.

Взгляд Доминика вдруг изменился, он увидел что-то за моей спиной. Я тоже обернулась. К нам спешил… Леджер. Вот уж кто абсолютно изменился. Покрытые пылью пепельные волосы были коротко подстрижены и топорщились в разные стороны. Лицо чуть обветрено, тоже в пыли. Да и надетый на него плащ забрызган грязью, словно он только после дикой скачки на лошади. В нём было не узнать главного ловеласа дворца, Леджер скорее напоминал одинокого воина после похода на кабана.

— Дом! — радостно улыбнулся он.

— Ты быстро, — Доминик спешно направился к нему и обнял друга.

Похоже, не боялся испачкаться.

— Я спешил.

— Леджер занимался вашими поисками в Акрии, — тихо пояснила мне Абелия. — Инкогнито.

— Надо же…

— Значит, нашлись беглецы? — Леджер обратил ко мне горящий взгляд голубых глаз. Я не знала, как реагировать на его появление и просто кивнула. А он двинулся к нам. — О, карапуз прямо весь в тебя, — заметил, присмотревшись к Максиму.

— Его зовут Максимилиан, — отметила я.

— Замечательное имя, — Леджер до этого старался на меня не смотреть, а теперь сосредоточил внимание и на мне. — Ну, здравствуй, ведьма.

— Здравствуй. Тебе… идёт такой образ.

— Больше по душе, да? — криво ухмыльнулся он.

— Ты же знаешь, я недолюбливаю красавчиков.

Наш разговор прервало покашливание Доминика.

— За одним исключением, — улыбнулась я ему.

Лицо императора дрогнуло на миг, но он сохранил спокойствие, а вот Леджер усмехнулся.

— Нам нужно на встречу, — отметил Доминик. — Тебе бы тоже присутствовать. Приведи себя в порядок, — и многозначительно оглядел одежду друга.

— Да, знаю. Хотел сначала тебя увидеть, — отсалютовав ему и коротко кивнув мне, Леджер поспешил уйти, а Доминик предложил мне руку.

— Анет присоединится к Абелии, не переживай.

Я положила руку на изгиб локтя Доминика, и он повёл меня прочь. Мой взгляд то и дело возвращался к коляске, но малыш был спокоен.

— Не переживай, — повторил Доминик и, видимо, чтобы меня отвлечь, сообщил: — Мне известно, что Леджер помог тебе с побегом. Он не стал скрывать, когда узнал про беременность.

— Ох… Он… он это сделал для тебя, я ему не нравилась и…

— Мне известны и его мотивы, он позволил мне просмотреть его воспоминания и мысли.

— И Леджер здесь? Ты обнимаешь его… Я думала… Ты говорил, что не прощаешь предательство… — всё это с трудом укладывалось в голове.

— Леджер действовал за моей спиной. Он меня предал, — кивнул Доминик, — но в стремлении защитить. Не скажу, что мне удалось сразу принять его поступок. Только у меня не так много друзей, чтобы от них сразу отказываться. Он покинул должность при дворе, отправился на твои поиски, шпионил в Тринате. Делал всё, чтобы доказать свою верность, хотя я не требовал доказательств. Наверное, императору Тринаты стоит быть жёстким, даже жестоким с предателями после всего, через что прошла наша страна, но пока не выходит. Поэтому Луна жива и поэтому я рад встрече с другом, несмотря на прошлое.

— И поэтому я на свободе? — предположила хрипло.

— Да. Я хотел запугать тебя, чтобы ты страшилась меня предать. И добился своего, ты боялась меня настолько, что сбежала беременной с сестрой, которой не доверяла, — произнёс он горько. — Мне стоило быть жёстким и бескомпромиссным с тобой и с Леджером, но меня воспитывали иначе.

— Император должен быть и справедливым. Ты правильно сделал, что простил Леджера. Он не желал тебе зла, наоборот, считал, что зло несу я.

— А ты как думаешь?

— Я причинила тебе вред, не по своей воле, но причинила. И я не намерена перечислять причины, разбирать события, в попытках себя оправдать. Мне, правда, жаль, что невольно стала источником проблем и боли, но и продолжать вымаливать прощение я не способна. Больно было и мне. Поэтому я не могу в полной мере испытывать чувство вины.

— Мне и не нужно, чтобы ты вымаливала прощение, — медленно качнул он головой. — Я уже добился того, чего хотел. Сын жив, находится под моей защитой. И ты тоже со мной.

Понять бы, в каком качестве он хочет меня видеть…

— Служу тебе, — подтвердила я, останавливая его, и приблизилась, чтобы стереть с мундира следы грязи. — Леджер будто выкупался в луже.

— Не страшно. Итан и Джослин — военные, они не обратят внимания. Главное, что одежда соответствует, — Доминик перехватил мою руку, заглянул в глаза.

Снова его взгляд обжигал таящимся в глубине пламенем. Я узнавала это ощущение, миг до поцелуя. Которому не позволила случиться. Опустила голову и сделала короткий шаг назад.

— Ты попросил быть с тобой честной, но ты сам… Пожалуйста, не играй со мной, Доминик. Влюблённой женщиной проще управлять, а разочарованной женщиной управлять невозможно.

— Я с тобой не играю, Валери. Никогда не играл, — он вновь положил мою руку себе на изгиб локтя и повёл меня дальше по дорожке.

Сердце билось неровно. В последнее время это почти обычное состояние при общении с Домиником.

* * *

Обсуждение проходило в кабинете императора Вилдбэрна. Мы уютно расположились в креслах с чашками чая и на удивление спокойно принялись общаться, хоть соединённые в общую картину обрывки информации не радовали. Присутствовали Леджер, Клод и Виолет. Я думала, на нас будут смотреть с недоверием, что-то умалчивать, но к нашему участию отнёсся благосклонно даже ледяной жнец Вилдбэрн. Он вообще будто оттаял и временами глядел на меня с благодарностью. Наверное, всё дело в моём предсказании.

Разговор с императрицей состоялся, Джослин без проблем согласилась встретиться в моих покоях. Она оказалась простой в общении, милой и с удовольствием потискала Максимилиана. Как оказалось, в прошлом она работала в госпитале, потому легко управлялась с младенцами. У нас случился весьма доверительный разговор, я не стала умалчивать о прошлом и своей жизни в Кириусе, она отнеслась ко мне с участием. Может, поэтому мне удалось заглянуть так далеко и увидеть её малыша. Если раньше я сомневалась в чувствах супругов Вилдбэрн, то увидев их в обнимку у кроватки ребёнка, отбросила прочь весь свой скепсис.

— Давайте допустим и безумные варианты, — Доминик сидел на диване возле меня, расслабленно забросив руку на спинку за мной. — Например, Бертран прав в своих теориях и ведьмы связаны с асатру.

Новость о том, что Разлом является переходом в другой мир, стала для меня шокирующей.

— Это не доказать, — хмыкнул Вилдбэрн, растерев пальцами висок. — А вы что думаете, Валери? Были у вас видения по поводу вашей бабушки?

— Я редко вижу прошлое, а будущее способна разглядеть только ближайшее, максимум несколько недель. Видение о… что пришло мне вчера, было по-своему уникальным. И ведьмы умеют закрываться от моего дара. Так делала Жаклис. Наверняка и бабка Сигаль защищает себя… от меня. Как бы это неприятно ни звучало.

Пока что из кровных родственников действительно желает мне добра только Виолет. Но ей, скорее, самой нужна защита. Она сильная ведьма, но запуганная всеми, словно огрызающийся зверёк, только обучающийся самостоятельности. Побег был самым смелым поступком в её жизни, и сестра до сих пор не отошла от впечатлений, иногда просыпается от кошмаров. Она движется вперёд, старается забыть о прошлом, быть смелой, но это даётся не так просто. Освободившиеся из клетки звери теряют доверие и боятся снова попасть в заточение. Я прожила в состоянии постоянного прессинга всего несколько месяцев, но не отошла до сих пор.

— Эта защита тоже имеет свои ограничения, — подала голос Виолет.

Она сидела с прямой спиной в кресле и временами ёжилась от бросаемых в её сторону взглядов Леджера. Тот смотрел с интересом, но не мужским, а будто сравнивал нас, словно картинки головоломки, где нужно найти несколько отличий. Впрочем, не так уж это и сложно, глаза Виолет расположены чуть шире, губы пухлее, она тоньше меня. Да и в манере поведения мы полные противоположности. Сестра сутулилась меньше меня, имела привычку вскидывать подбородок, двигалась плавно, царственно, как и должна настоящая принцесса. Я была просто Валери с Земли, плохо разбиралась в этикете и могла разве что изобразить венценосную особу, но никогда не чувствовала себя таковой внутренне.

— Направленность сигм ограничена, особенно в отношении такого всеобъемлющего дара, — продолжила она, поймав ободряющий кивок Джослин. — Защита накладывается на определённые моменты. Например, Валери не видела будущее после начала беременности. Думаю, Жаклис ограничила возможность увидеть всё, связанное с Максимилианом. Демоны вряд ли за год изобрели защиту от того, что даже не в состоянии изучить. Значит, император использует созданный Жаклис артефакт, брачное ожерелье. Валери пыталась пробиться в будущее императора Грамона лишь в отношении сына, потому каждый раз терпела неудачу. И по этой же причине мы не знали, что скоро в лавку заявятся гости.

— Вы правы, — Доминик вытянул руку и приподнял манжету мундира.

Его запястье сковывал массивный браслет. Он приоткрыл его, демонстрируя брачное ожерелье.

— Ты носил его всё это время? — мой голос охрип от волнения.

— Как отметила твоя сестра, это сильная защита, — ответил он спокойно, а я отчего-то вздрогнула. Видимо, хотела видеть в его поступке что-то большее. Глупая… — Чтобы помнить тебя, мне не нужны материальные стимулы, — добавил тихо, моментально вызвав во мне смущение.

— А если убрать защиту? — мягко улыбнувшись, предложила Джослин. — Может, действия Сигаль проявятся в будущем Доминика?

— Я бы не стала сильно на меня рассчитывать, — сразу предупредила. — И Доминик…

Вряд ли позволит мне вновь нырнуть в его будущее. Побоится.

— Можно попробовать, — к моему удивлению он просто расстегнул карабин браслета и отложил украшение на журнальный столик возле вазы с пирожными.

— Ладно, попробуем, — сдалась я и взялась за его протянутую руку.

Видение пришло, но не о заговорах ведьм или сыне…

Ночь, тишина, кровать и сплетённые в страстном экстазе тела. Я и Доминик.

— Ох… — отдёрнув руку, опустила взгляд.

Не возбуждение мне хотелось испытывать при разговоре с правителями двух стран.

— Вы увидели что-то страшное? — забеспокоилась Джослин.

— Нет, это личное, — Доминик ответил вместо меня.

Неужели уловил эмоции? Или просто догадался?

— А что скажешь ты? — Вилдбэрн развернулся в кресле к Леджеру. — Ты лучше нас знаешь об обстановке в Акрии.

— Там практически гражданская война. Король окончательно потерял контроль над орденом инквизиции. Его сын, Антоин, возглавил орден и творит, что хочет. Женщин насилуют, убивают просто по доносам за ведьмовство. На сторону ведьм постепенно переходят жители, боясь воцарения на троне Антоина. Я очень рад, что вы прятались в Кириусе, а не в Акрии, — сообщил он, прямо посмотрев в мои глаза.

— Всё так плохо? — пролепетала я.

— Говорю же, там практически гражданская война. Король не без участия сына теряет власть. Ведьмы насылают стихийные бедствия из своего леса. Страдают обычные люди.

— Это ужасно, — Виолет заёрзала в кресле.

Борьба власти Акрии с ведьмами уходит корнями в далёкое прошлое и лишь временами угасает. Наверное, полное примирение и невозможно, ведь причины связаны с верой. Акрийцы поклоняются богам, а ведьмы признают лишь стихии.

— Трината будет вмешиваться в конфликт Акрии? — спросила я осторожно у Доминика, хотя сомневалась, что он ответит, но он снова удивил.

— Ресурсы для этого есть, мы готовы к обороне. Но я не намерен вести свой народ на войну ради расширения границ. И у меня нет законных оснований для вторжения, брак с дочерью короля аннулирован.

— Но если самая безумная теория о союзе ведьм с асатру верна, тогда вмешательство потребуется, — в голосе Вилдбэрна появилось предупреждение. — Кириус не останется в стороне. Альвиан нас поддержит. Возможно, в лесу ведьм таится загадка появления Разлома и его закрытия.

— В Акрию могут вторгнуться⁈ — Виолет подскочила с кресла.

— Её разорвут на части, если информация просочится, — Джослин протянула к ней руку, пытаясь успокоить.

Тяжело вздохнув, сестра опустилась в кресло. Обсуждение продолжилось, но дальше обошлось без шокирующих новостей и заявлений. Виолет согласилась создать в ближайшее время артефакты, защищающие от провидцев. Было решено обдумать всё сказанное и собраться вновь на следующий день. Попрощавшись со всеми, я сразу отправилась к сыну.

Стоило войти в покои, как ко мне бросился Ланцелот. Фамильяр редко покидает свою ведьму, защищает, аккумулирует магию и передаёт её в нужный момент, а ещё успокаивает в сложные моменты и даже выполняет роль няни. Но тут ему пришлось некоторое время побыть вдали от меня и Максимилиана. Анет тоже находилась здесь. Она мило общалась с Абелией, параллельно играя с малышом.

Остаток дня прошёл спокойно. Мы болтали, занимались Максимом. Я думала, много думала о сегодняшнем обсуждении и пыталась пробиться в будущее. Но пока что лишь прокрутила варианты близости с Домиником. Видение оказалось пространственным, не привязанным к каким-то событиям, чтобы рассмотреть предпосылки и итоги. Похоже, мне предстало возможное будущее. Но я разглядывала его столько раз и в таких ракурсах, что к вечеру из ушей чуть ли не валил пар и мне понадобился прохладный душ.

Когда я вернулась, Анет с Ланцелотом исчезли, в спальне не обнаружилась и Абелия, её заменил Доминик. Судя по влажным волосам, простым тунике и брюкам, он уже принял душ перед сном. И теперь лежал в моей кровати на спине и держал над собой Максима. Оба улыбались. От этой картины сердце защемило в груди и глаза снова защипали слёзы.

— Ты не против, если я останусь на кормление? — Доминик перевёл ко мне невероятно тёплый взгляд.

Я понимала, что он не успел похолодеть после общения с сыном, но грудь сдавило от потока чувств.

— Не против. Если не будешь так явно меня рассматривать.

— Какая сейчас по очереди? — поинтересовался он, не став отвечать на мой укол.

— Что? — растерялась я.

— Какая грудь.

— А… эм… левая.

Кивнув, он положил сына и переместился на другую часть кровати, чтобы лежать за моей спиной. Вспомнилось утро… Наверное, было бы проще, если бы между нами лежал ребёнок, но тогда бы Доминик рассматривал мою грудь. Запретить присутствовать на кормлении? Но он впервые спросил, интересуется моим мнением, а тревога исходит от меня, ведь я сама придаю ситуации сексуальный подтекст. Не без оснований, конечно. Но это мои опасения и неуверенность. Соблазнит, и здравствуй, новая беременность! Можно отказать? Так я не уверена, что не соблазнюсь, ведь соскучилась по Доминику и до сих пор люблю.

— Знаешь, мне нравятся брачные традиции Кириуса, — заговорил он, когда я двинулась к кровати. — Они используют артефакты, которые поддерживаются письменным договором между супругами. Жену дракона не подменить, — отметил странно-мечтательно.

— Ты это к чему? — смутилась я.

— Я почувствовал твои эмоции сегодня после видения. Очень яркие, — Доминик вновь присмотрелся к моему лицу. — Валери, я не прошу пересказывать видение, но скажи, оно означает, что у нас есть шанс?

— Судя по всему.

Я же обещала не врать.

— Я рад, — ответил он.

Его взгляд по-прежнему обдавал теплом.

— Но пересказывать я не буду, ты прав.

— Однажды сам увижу, — пожал он плечами.

Скорее воплотишь… Но на это я решила промолчать.

/Доминик Грамон/

Валери с Максимилианом заснули. Около получаса я просто лежал и любовался ими. А потом отнёс сына в кроватку, поцеловал его в лоб, укрыл одеялом. И снова долго его рассматривал. Пока не мог до конца поверить, что он действительно со мной. И что Валери тоже…

Мне стоило отправиться к себе, не пугать её своими намерениями, но она так соблазнительно спала, что я вновь лёг в кровать. Аккуратно скрыл грудь лифом сорочки, укрыл её. Валери чуть поморщилась, но не проснулась. Это придало смелости, и я вновь потянулся к ней, провёл кончиками пальцев по волосам, огладил линию скулы, пухлых губ. Желание соперничало с нежностью и страхом новых душевных ожогов.

Этот год можно было сравнить со временем, что прошло в темнице под пытками. Я жил в полнейшем неведении о судьбе Валери и сына. Успел надумать сотни ужасов и лишь несколько вариантов счастливого исхода в попытках себя успокоить. Вариантов развития событий было множество, даже самых безумных. Валери могла избавиться от ребёнка, ведь ей было незачем оставлять его. Могла выносить его, чтобы использовать в дальнейшем, ведь он прямой наследник трона Тринаты. Могла родить и отдать его в другую семью, выбросить, передать ведьмам, королю, любому правителю за пожизненное денежное обеспечение. Или просто умереть с ним во время родов. Либо потерять его. Погибнуть. Попасть в беду. Полюбить другого мужчину. Вступить в брак. И сотни других «или» и «либо», означающие крах всех надежд и новое горе.

Из всех возможных вариантов случился самый счастливый. Она родила, обосновалась в безопасном месте и посвятила себя заботам о сыне и собственному развитию. И почему-то я боялся многого, но всегда надеялся именно на этот исход. Наивно, даже глупо для императора целой страны, но мне не удавалось избавиться от пылающей в груди надежды. И она оправдалась, Валери врала мне, но её образ всегда был правдивым. Я знал её настоящей. Упрямой. Дерзкой. Лукавой. Справедливой. Доброй и любящей.

Она врала мне о себе, поставила в сложное положение меня и Тринату, разрушила дипломатические отношения моей страны с Акрией, а я не мог не тосковать по ней. Конечно же, злился, метался, временами почти убеждал себя в ненависти. Но скучал.

И вот она снова здесь. Такая же, но другая. Уже не моя, и почти моя собственность. Я могу её коснуться, имею право овладеть её телом, и в то же время никогда не позволю себе ничего подобного. У нас есть лишь один шанс, крохотная надежда на по-настоящему счастливое будущее, которую легко разрушить несдержанностью.

Да, Валери больше не принцесса, брак с ней не несёт никаких выгод для Тринаты и, скорее всего, вызовет гнев короля Акрии. Но она моя истинная, для демонов достаточно этого объяснения и полуправды о причине нашей разлуки на год. Абсолону придётся смириться. Больше пугали дальнейшие действия Сигаль и ведьм. Я до ужаса боялся вновь лишиться сына и Валери.

Тяжёлые думы не давали заснуть несколько часов, потому утром я снова проснулся позже своей бывшей жены.

— Ты снова здесь, — заключила она сонным голосом, вырывая меня из омута сна.

Открыв глаза, я присмотрелся к лежащей рядом девушке. На миг показалось, что этот год в разлуке и неведении мне приснился, и мы по-прежнему женаты, находимся в моей спальне и счастливы вместе в ожидании рождения нашего первенца. Наверное, поэтому первым моим действием было привлечь девушку поближе.

— Ты что? — возмутилась она, уперев руки в мою грудь.

Проморгавшись, я огляделся и почти взвыл мысленно, когда обнаружил нас в покоях дворца Кириуса.

— Прости. Я ещё не проснулся, — выпустив девушку, отодвинулся. — Показалось, что мы в моей комнате, ты не сбежала, мы по-прежнему вместе и женаты.

— Мы никогда не были женаты.

— Думаешь? — я внимательно присмотрелся к её лицу и осознал, что она смущена.

— По документам, — буркнула она.

— Но я считал тебя женой. Ты стала моей истинной. Для демонов это важнее документов и происхождения.

— Я читала, что истинность формируется не у всех влюблённых.

— Да, должна присутствовать совместимость. И чувства должны быть настоящими. Тогда демон усиливает свою избранницу… кхм… или избранника. Ей или ему передаётся долгая жизнь, магия, иногда даже дар.

— То есть мы будем бесить друг друга до самой смерти от старости? — саркастически ухмыльнулась она.

— Да, правда идеально? — улыбнулся я в ответ.

— Наверное, — закатила она глаза, приподнимаясь на локте, и присмотрелась к кроватке. — Макс опять проспал всю ночь. С тобой он такой спокойный. Надо бы вставать. Он наверняка голодный и надул в штаны.

— Помоем его вместе, как вчера?

— Хм, хорошо, — улыбнулась она, и настороженность в голубых глазах на миг сменилась нежностью.

Мы встали с кровати и направились к сыну. Оба замерли у кровати. Максимилиан встретил наше появление улыбкой. Прогнозы Валери сбылись, ему требовалось купание, к которому мы слаженно приступили. Когда-то в дни летних каникул я так возился с племянниками Матео в поместье его семьи, а теперь ухаживал за собственным сыном.

Валери занялась кормлением. Я не стал уходить, остался, несмотря на её недовольство. В конце концов, запрет она не озвучивала. Но смущалась, это было видно невооружённым взглядом. И мои мысли занял новый сложный вопрос: любила ли она меня на самом деле или то было лишь желание сгладить вину передо мной, стремление защитить того, кто пострадал по её вине?

Я размышлял об этом всё утро и завтрак, пока слуга не сообщил мне о желании младшей мадам де Лакруа со мной пообщаться. Виолет вызывала резко негативные эмоции. Из воспоминаний Леджера возникало ощущение, что она имела прямое отношение к заговору. Теперь догадки подтвердились, она сбежала и бросила Валери разбираться с её проблемами. Конечно, Абсолон изначально планировал подмену, но моей неприязни к бывшей невесте это не отменяло.

— Добрый день, император Грамон, — Виолет вошла в гостиную и вежливо склонила голову.

Они с сестрой отличались манерами и привычкой держаться. Младшая была настоящей принцессой, двигалась нарочито медленно, наигранно изящно, а дымка расположения в глазах выглядела насквозь фальшивой. Обычное ощущение при общении со светскими дамами. Наверное, ещё и поэтому мне так нравилась Валери: она была простой.

— Добрый, мадам де Лакруа. Можно опустить формальности и сразу перейти к разговору, — я отодвинул для неё кресло и помог ей сесть, после занял место напротив девушки.

Лучше не ссориться с наследницей рода Лакруа, ведьмой и активной портальщицей.

— Это замечательно, — улыбнулась она. — Тогда буду говорить откровенно. Может сложиться впечатление, что я не лучшая сестра и заботливый человек. Думаю только о себе. Отчасти эти утверждения верны, я не собираюсь стыдиться своего эгоизма. Но это вовсе не значит, что я не люблю сестру и племянника. Валери добрая, она не склонна к мести и никогда не навредит отцу своего ребёнка. Я добротой не отличаюсь, меня такому не обучали. И если мне станет известно, что она несчастлива, что вы её обижаете, не даёте видеться с сыном, хоть что-то, я заберу её из любой точки мира. Где бы вы её ни спрятали.

— Снова угрозы, — вздохнул я наигранно спокойно, хотя внутренне кипел.

И, наверное, не будь её слова заботой о сестре, поставил бы наглую принцессу на место.

— Предупреждение, император, — возразила она сухо. — Я не маг, с которыми вы привыкли иметь дело, я обученная ведьма. Меня сложно ограничить, сложно запереть. И даже моя смерть не будет означать конец угрозе в моём лице.

— То есть сейчас вы решили озаботиться судьбой сестры? — мои губы расплылись в пренебрежительной улыбке. — Она в беде по вашей вине.

— Это козни отца и бабки, я…

— Вы знали, что сестру отправят исполнять вашу роль в браке. Вы сбежали, не остались с ней, никоим образом её не подготовили, не смогли найти способ вызволить её, хотя бы предупредить меня. Вы вынудили родную сестру лечь в постель с незнакомым мужчиной и забеременеть от него.

— Во дворце отца мне бы не удалось ей помочь. Я оставила ей свой гримуар и подсказки…

— Например, ритуал шевалье, выдав его за приворот? — иронично хмыкнул я. — Вы так заботливы. Не испытывай я на тот момент расположения к Валери, мог бы отправить её к отцу с клеймом бесплодия на репутации.

Плечи Виолет вздрогнули. По лицу скользнула тень. Только это выдало её реакцию. Они с сестрой отличаются и внешне. Виолет ледяная, бездушная, а Валери тёплая.

— Хорошо, я плохая сестра. Меня не обучали заботе о близких, я не знала любви отца. Единственного человека, который меня любил — мать, и ту отняли, когда мне было пять. Но теперь у меня есть Валери, Максимилиан, Клод, Анет, Ланцелот. Я намерена защитить их, чего бы мне это ни стоило. И, слава моей стихийной покровительнице, у меня достаточно для этого сил, — Виолет твёрдо посмотрела в мои глаза.

Больше не играла, показывала себя настоящую. Упрямую, как сестра, сильную, отчаянную.

— Что ж, здесь наши цели схожи. От меня их защищать не придётся. Обещаю.

— Раз цели наши схожи, прошу разрешить мне отправиться в Тринату с вами. Если необходимо, я готова подписать тот же договор, что подписала и Валери.

— Зачем вам это?

— Я же сказала…

— Вы принцесса, но готовы служить мне? Валери и Максимилиан под защитой целой страны, их безопасность обеспечена. Вы можете вернуться к воплощению своего плана по поиску мужа.

— Я не способна найти мужа. По крайней мере, среди драконов. Отец и Жаклис слишком жестоко вбили в меня запреты на личное счастье.

— Но вы выбрали Кириус.

— Потому что драконы тоже молятся стихиям, здесь никто не заклеймит меня греховной за мою силу. И драконы не женятся на людях, это хорошее поле для тренировок новой меня. Я хочу измениться. Валери, Клод, Максим… все они делают меня лучше. Если для того, чтобы остаться с ними, придётся служить вам, я выдержу.

— То есть дело в желании измениться?

— Не знаю… Много всего, — нахмурилась она. — Я думала, вы поймёте меня лучше всех.

— Почему?

— Нам обоим не повезло с родными. Вас предал дядя, меня отец и бабка. Чувство самосохранения должно требовать от нас никому не доверять. Так почему вы простили месье Коле и Валери?

Она права, доверие — сложная для меня тема. Лотер предал родного брата, посадил меня, своего племянника в клетку. Луна шпионила для него и привела меня в ловушку. Недоверие есть всегда, прошлое часто мешает мне быть откровенным, потому Леджер не знал о беременности, а Матео только догадывался. Но я всё равно стараюсь пересилить себя, верить друзьям, пытался построить отношения с Валери. Поэтому простил. Поэтому Клод и Анет едут в Тринату с нами. Потому что во мне ещё живёт вера в счастье без страха получить удар в спину. Как было в детстве, при родителях. Возможно, и Виолет через ошибки идёт к своему счастью.

— У нас есть определённые договорённости с императором Кириуса. Но уверен, всё решаемо, если вы готовы идти на сотрудничество.

— Спасибо, император, — Виолет вздохнула с облегчением.

Я впервые увидел её искреннюю улыбку. Мысли скребло недоверие, но я не позволял ему овладеть душой.