/Актеон/

— Привет, — улыбнулась Айлин, отводя руки назад, отчего шёлковое розовое платье натянулось на упругих грудях, углубляя декольте. — О, ты постригся.

— Привет, — мне пришлось прочистить горло, чтобы голос звучал ровно. — Да, задело на одном задании, пришлось укоротить длину.

— И перестал бриться.

— Решил, что тебе пора привыкать. Ты… тоже выглядишь иначе.

Айлин осталась прежней, но вся её внешность будто как-то изменилась. Кожа сияла, лицо словно обрело плавность линий, губы стали полнее, ещё притягательнее.

— Девчонки меня вчера затащили в салон красоты, — чуть смущённо пояснила она, потеребив короткую прядь волос.

Причёска тоже изменилась. Выровнялись кривые концы, добавилась форма, отчего тонкие прядки завивались, мило обрамляя приятное лицо девушки. И то теперь овалом напоминало сердечко.

— И новое платье, — отметил я. — Тебе идёт.

Чересчур идёт… Ткань облегает стройный стан девушки, подчёркивая соблазнительные формы.

— Спасибо. Мне тоже нравится. Но очень непривычно. Кажется, все на меня смотрят, — она подозрительно глянула за плечо, подавив желание обнять себя руками.

Думаю, так оно и есть…

— Заходи, — опомнился я, поняв, что держу гостью на пороге.

Мне удалось собраться, и дальше общение пошло спокойнее. Мы расположились в гостиной, сели рядышком на софе. Айлин с восторгом рассказывала, как прошёл её поход по магазинам с подругами. Я любовался искрами радости в глубине серых глаз. Она действительно изменилась, совсем не походила на ту испуганную девчонку, что видела в каждом легате врага. Много смеялась, улыбалась, ярко жестикулировала. Разве что часто поправляла одежду, но ей пока было непривычно в новом платье.

— Как прошла твоя прогулка с Тобиасом? — пусть и ругал себя, но не смог удержаться от вопроса.

И дело было вовсе не в тревоге, меня бесило присутствие в её жизни другого мужчины.

— Хорошо, — пожала она плечами. — Тобиас милый и деликатный.

— Ты говорила, он тебе нравится, — припомнил я, жадно следя за сменой выражений на её лице.

А если она желает с ним большего?

— Разве? — она мотнула головой. Щёк девушки коснулся румянец. — Ты спрашивал, кого я считаю привлекательным. И хотела бы увидеть без рубашки, — рассмеялась она, пытаясь скрыть смущение.

— Ты по-прежнему этого хочешь?

— Именно посмотреть без рубашки? Да, это… красиво, — она опустила взгляд, разгладив несуществующие складки на юбке. — Мне тогда… понравилось, — и вновь посмотрела в мои глаза.

От её взгляда перехватило дыхание. Мы уже говорили не о Тобиасе, а обо мне. И от этой мысли кровь вскипела в жилах.

— Думаешь, это будет уместно? — уточнил я.

Фактически просил ей дать разрешение на мои желания.

— Мне казалось, уместно всё, — чуть нервно пожала она хрупкими плечами. — Ты же помогаешь мне справиться со страхом перед мужчинами. И он касается не только прикосновений, поэтому мы поцеловались. Или ты считаешь, это было неуместно?

Мы будто прощупывали друг друга, хотели перейти границу, но старались сделать это как можно осторожнее.

— Не считаю, — качнул я головой.

И тогда Айлин придвинулась ко мне по софе поближе. Взяла меня за руку и притянула её к своему лицу. Мои пальцы коснулись нежной щеки девушки, осязая пробежавшую по её телу дрожь.

— Твоё участие помогает. Видишь? — она опустила мою руку ниже, положила на свою щеку, на миг прижалась губами к изгибу кисти.

И теперь дрожь пробила моё тело.

— Вижу. Тогда договоримся так. Я буду идти дальше. А ты остановишь меня, когда станет страшно или неприятно, — голос снова хрипел.

Я предлагал неуместное, неправильное, а Айлин и на миг не усомнилась, сразу кивнула, дёрнув уголки соблазнительных губ в лёгкой улыбке. Настолько мне доверяла? Сама хотела большего? А я, я мог доверять себе? Ведь обещал ей безопасность, в том числе от себя, но в мыслях мечтал вновь ощутить сладость сочных губ. А там и зайти дальше, попробовать её кожу на вкус, вызвать стон, разжечь желание в чистой глубине серых глаз. И скрыть своё. Она должна быть уверена в моём самообладании, даже если я в себе не уверен.

Айлин задержала дыхание, когда мои губы коснулись её губ. Таких же мягких, как я запомнил. Они податливо приоткрылись, впуская мой язык. И только тогда Айлин задышала вновь. Её пальцы мимолётно скользнули по щетине на моём подбородке, спустились на плечи и стиснули ткань туники. Я всё ещё прижимал ладонь к её щеке, ловя дрожь её тела. А второй рукой обвил тонкую талию и притянул девушку ближе к себе. Упругие груди коснулись моей груди, позволяя осознать, насколько тонка преграда между нашими телами.

Если задуматься, от главного нас отделяет только её страх и моё обещание. Последнее удручало больше всего. От страхов можно избавиться, а вот как нарушить своё слово? Сейчас, пока ласкал мягкие губы и прижимал Айлин к себе, не понимал, как вообще додумался дать подобное обещание. Считал, что не заинтересуюсь ею? Впрочем, тогда я не мог даже подумать, насколько далеко зайдёт наше общение. Если бы кто-то мне сказал, что Айлин попросит лечить её страхи поцелуями, я бы просто посмеялся. Зато сейчас мне не до смеха…

В голове творился настоящий страстный шторм, а наш поцелуй продолжался. Айлин меня не останавливала, наоборот, отзывалась на мои порывы всё смелее. И вскоре мне стало мало только поцелуев. Оттянув рукав платья, я опустил его на плече Айлин. Припал к хрупкой ключице губами. Скользнул по гладкой коже языком. Айлин судорожно вздохнула, но не стала меня останавливать.

А я распалялся всё больше. Иллюзия вседозволенности кружила голову. Мои губы скользили по обнажённой коже плеч, спускались в ложбинку груди. Айлин вздрагивала и тихо дрожала в моей хватке. Взгляд её затуманился, с припухших губ срывались судорожные вздохи. Мне бы хотелось заменить их стонами…

Всё прервалось внезапно. Я прижал её слишком сильно. Она охнула, и её тело вдруг закаменело. Мои руки переместились на её плечи, ослабляя хватку. Айлин отстранилась, глядя в зону моего паха. Хлопковая ткань брюк почти не скрывала воспрянувший от возбуждения член.

— Ты хочешь меня? — наверное, вопрос звучал бы глупо, если бы не предыстория наших странных отношений.

— Есть реакции, которые я не в состоянии контролировать, — ответил обтекаемо. — Я возбуждён, как видишь.

«И действительно хочу тебя, но если признаюсь, ты унесёшься из моей жизни со скоростью ветра».

— Ты бы так отреагировал на любую девушку? — задала она ещё один осторожный вопрос.

— Практически.

Она кивнула, нахмурив брови.

— Ты меня боишься? — предположил я.

— Нет, — она наконец подняла ко мне взгляд и чуть улыбнулась. — С тобой не страшно. Уверена, будет не страшно, даже если пойдём дальше.

— Насколько дальше? — уточнил я, а фантазия рисовала слишком откровенные образы, чтобы их могла представить невинная девушка.

Я представлял её обнажённой, зовущей меня, выкрикивающей моё имя…

— Например, если бы я легла, — она нервно хихикнула, подтверждая мои предположения о её полнейшей неопытности.

Из коридора послышался щелчок замка входной двери. Похоже, пришла Алекса. Мы вовремя прервались.

Айлин отодвинулась от меня, торопливо поправляя одежду.

— Я хочу увидеть, — вдруг поделилась она тихо, воровато поглядывая на вход в комнату.

— Что?

— Тебя. Без рубашки, — в серых глазах Айлин мелькнул магический огонь, завораживая и выбивая из моей головы все мысли.

И всё же в каком я был бреду, когда обещал её не трогать?

/Айлин/

Я влюбилась в Актеона.

И если раньше отбрасывала мысли о симпатии к нему на подлёте, то теперь, когда состоялся наш второй, а точнее вторые поцелуи, чётко поняла, насколько увязла в чувствах к тому, кто обещал меня не трогать. Он ведь лишь делал то, что я просила, держал себя в руках, был почти равнодушен, если не считать реакций тела, а во мне кипел целый рой эмоций. И больше всего разочарование от мысли о его полном безразличии. Я храбрилась, старалась вести себя смело и расслабленно, но внутренне испытывала грусть.

Актеон должен был стать лекарем моей души, спасти меня от страхов, а теперь рисковал разбить моё неподготовленное к таким чувствам сердце. Наверное, раньше бы я закрылась, попыталась сбежать и отменить все наши договорённости, чтобы защитить себя заранее от разочарований. А теперь не хотела сдаваться, не хотела лишать себя наших встреч. Актеон изначально обозначил границы и сообщил об отсутствии влечения ко мне. Более того, он обещал не допускать интереса, чтобы избавить меня от страха. Но теперь я желала большего. Правда, не знала, как этого добиться.

Он легат, почти бог в своей стране, а я девушка из бедной семьи с душевными проблемами, у него нет причин обращать на меня внимание. За дверью очередь из высокородных девушек, желающих попытать с ним счастье. Он мог получить любую. Воспитаннее меня, умнее, способнее, богаче, в конце концов. Но пока что именно со мной он проводил своё свободное время, и я собиралась продлить эти драгоценные мгновения, испив их яркость до дна. Даже если потом будет больно. Даже если не смогу пробудить в Актеоне хоть толику желания.

Об ответных чувствах не думала, иначе бы пришлось задуматься и о перекраивании планов на своё будущее. Да и не хватало на такое моей уверенности. Однако я намеревалась получить максимум от нашего общения. Не добьюсь взаимности, так хотя бы сотру это разочаровывающее выражение равнодушия с его лица. Именно поэтому, поражаясь собственной смелости, я призналась, что снова хочу увидеть его без рубашки. И очень старалась не думать, как коряво выглядят мои попытки флирта и обольщения, иначе бы утонула в чувстве стыда. Но если я снова позволю страхам и неуверенности управлять моей жизнью, захлебнусь другими чувствами: неполноценностью, разочарованием в себе, отчаянием.

— Хорошо. Если хочешь, то в следующую тренировку я буду без рубашки, — ответил он после краткой заминки.

В карих глазах мужчины поселилась задумчивость и некоторая растерянность. В них не было осуждения, и это меня успокаивало. Хотя я бы предпочла увидеть там хоть капельку предвкушения, что будоражит меня.

— Тренировка с тобой… — поморщилась я. — Бедная моя гордость.

— Если я буду тебя жалеть, ты ничему не научишься, — назидательным тоном ответил он.

— Знаю, поэтому и не прошу, — захотелось показать ему язык, и я не стала себя останавливать, чем вызвала его смех.

Вечер завершился на приятной ноте. А потом Актеон вызвался проводить меня до академии. И сегодня я снова летела в его объятиях. Он бережно прижимал меня к груди, я держалась за его надёжные плечи, временами касалась губами горячей кожи его шеи. А когда совсем осмелела, даже попробовала её на вкус. Жаль, что мы так быстро добрались. Кассия была права, к полётам можно привыкнуть. Особенно к таким.

* * *

Мы вновь встретились в субботу. Актеон сразу предложил мне переодеться и идти в сад. Я оценила его манёвр. Мужчина вполне может себе позволить снять рубашку во время тренировки. Это почти прилично, если бы я сама не попросила его раздеться. До сих пор не верю, что осмелела настолько.

— Готова? — Актеон появился в дверях, как раз когда я разминалась.

Он был без рубашки. Во рту моментально пересохло. Мне снова разрешали безопасно перейти за черту дозволенного, и я шагнула за неё без раздумий. Взгляд пробежался по мощной линии плеч, задержался на ключицах и опустился к тёмным соскам, тягуче прошёлся по бугоркам мышц пресса, скользнул по полоске тёмных волос, замер на поясе свободных хлопковых брюк и обвёл линию паха, после чего унёсся к глазам владельца столь притягательного тела. Актеон был до неприятного спокоен, когда моё сердце пыталось пробить дыру в грудной клетке.

— Готова, — опомнилась я, оправив на себе тунику.

Тоже новую, приталенную, но не стесняющую движений. Мне нравилось, как её тёмно-синий цвет гармонировал с моими глазами. В ней я казалась себе красивой. Но Актеон, кажется, остался бы равнодушен, даже если бы на мне было только бельё. Интересно, если он увидит меня голой, тоже будет спокоен? А я смогу раздеться перед ним, как он разделся передо мной? Если только со зла. Почему он такой непробиваемый?

Тренировка началась, и тут мне пришлось собраться, чтобы избежать травм и не выглядеть совершенной неумехой. Но всё равно выглядела именно так на фоне легата. Только Актеон относился с пониманием к разнице в наших уровнях, замедлялся, иногда по несколько раз демонстрировал мне новые приёмы.

— Ну, выходи из захвата. Да, молодец, — его голос звучал размеренно, даже успокаивающе, когда его руки крепко стискивали меня, сдерживали до лёгкой боли. — Нет, повтори.

Не знаю, специально ли он подвёл итог нашего столкновения к этому моменту или я сама извернулась в желании его коснуться, но в какой-то момент мы вдруг развернулись друг к другу, и мои ладони легли на его плечи. Заглянув в чересчур спокойные глаза мужчины, я опустила взгляд к его шее. Кадык нервно дёрнулся, когда мои пальцы скользнули к его влажной груди. От Актеона пахло потом, но этот запах не отталкивал, наоборот, будоражил.

Обвив рукой мою талию, он вдруг приподнял меня и стремительно метнулся к дому. Я оказалась прижата спиной к стене прямо у выхода в сад. Яркость солнца сменилась полутьмой, когда за спиной Актеона распахнулись крылья, словно заключая нас в кокон.

— Боишься? — он перехватил мои руки и прижал к стене над моей головой.

Удерживал слабо, я бы могла высвободиться, и это дарило ощущение контроля.

— Не боюсь, — качнула головой, вновь бесстыдно скользя взглядом по его обнажённой груди.

— А теперь? — он рывком задрал мою тунику до самой шеи. Влажной кожи коснулся прохладный воздух. Тело пробило дрожью. — Боишься? — спросил, а его палец прошёлся по моему животу вверх, словно намеренный избавить меня от последней преграды на пути обнажения.

Я могла отказать, вспомнить о приличиях, но слишком желала продолжения, чтобы задуматься об осторожности.

— Не боюсь, — ответила я, вздрагивая каждый миг этого тягуче медленного прикосновения.

Палец Актеона проник под лиф между грудей и потянул его вверх. Ткань почти болезненно натянулась на сосках и через миг выпустила их на свободу. Я задохнулась от остроты момента. В последний раз была обнажённой при мужчине три года назад, но мозг отказывался проводить параллели между теми случаями. Тогда у меня забирали силой, Актеон каждый раз спрашивал, прежде чем подвести меня к очередной вершине, которую нужно преодолеть.

— Ты можешь остановить меня в любой момент, — предупредил он.

Только показалось, обращается не ко мне.

Он отпустил мои руки, но я не стала их опускать, разрешая ему действовать дальше. Он подхватил тунику и лиф и потянул их вверх, полностью обнажая меня. Возник бесконтрольный порыв прикрыться, но я заставила свои руки остановиться, положила их на грудь Актеона и присмотрелась к его лицу. Оно тонуло в тенях, воображение дорисовало на нём выражение желания. Актеон приобнял меня за талию, привлёк к себе ближе, и мои губы накрыл требовательный поцелуй. Затвердевшие соски натолкнулись на горячую влажную кожу. Голова закружилась. С уст помимо моей воли сорвался стон. И хватка Актеона усилилась.

Его рука скользнула ниже, судорожно стиснула мо ягодицу, впечатывая мои бёдра в его. Ощутив твёрдость его возбуждения, я резко прервала поцелуй, глядя на него в изумлении. И чуть не застонала вновь, но уже от разочарования. Созданная крыльями полутень не позволяла рассмотреть выражение его лица, а мне было недостаточно фантазии. Я мечтала, чтобы он желал меня не только телом, но и в мыслях, душой, всем существом. Как я желаю его.

— Испугалась? — предположил он напряжённо.

— Нет, — я потянулась за новым поцелуем.

Его губы вновь завладели моими губами, а руки заскользили по моему полуобнажённому телу.

Не знаю точно, сколько это продолжалось. Я потеряла счёт времени. И желала бы млеть в объятиях Актеона вечность.

— Почему ты меня не останавливаешь, Айлин? — хрипло спросил он, стискивая между большим и указательным пальцами мой сосок.

Я задохнулась от прострелившего низ живота спазма.

— Не хочу… больше бояться, — прошептала.

— Ты понимаешь, как далеко это может зайти? — в его голосе послышалось напряжение.

Он говорил о близости. И пусть я сгорала в его объятиях, но не была уверена, что это уместно. И что готова. Вдруг воспоминания проснутся, и я забудусь в истерике? Не знаю, какая причина важнее. Наверное, третья. Когда наступит излечение, Актеон посчитает свою миссию исполненной. И тогда всё прекратится?

— Наверное, надо двигаться медленнее, — произнесла, облизав опухшие губы.

Актеон кивнул, и хватка на моей талии исчезла.

— Давай примем душ и поужинаем, — крылья сложились за его спиной.

В мир вернулся солнечный свет, позволяя мне увидеть спокойствие на лице мужчины. Оно горечью растеклось в моём сердце.

— Хорошо, — я отвернулась, чтобы поднять с пола одежду и скрыть своё разочарование.

Накатило ощущение стыда. И я всё же прикрыла грудь. Мельком взглянула на слишком невозмутимого Актеона и побрела к выходу. Колени дрожали, в теле поселилось непонятное напряжение, концентрируясь в промежности. Никогда ничего подобного не испытывала.

Поднявшись в выделенную мне комнату, я сразу отправилась в душевую. Сняла с себя одежду и встала перед зеркалом, рассматривая своё обнажённое тело. У меня маленькая грудь и худощавое телосложение. Может, Актеону нравится другой тип фигуры? Надув губы, я охватила грудь руками. Возбуждение ещё блуждало в теле, и даже собственное прикосновение отдалось тянущей мукой в сосках. Прикрыв глаза, я огладила их, представляя вместо своих рук руки Актеона. И застонала в голос, настолько будоражащей вышла фантазия.

Внизу живота прострелило, колени непроизвольно сжались. На внутренней стороне бедра ощущалась влага. Я опустила руку по животу вниз и провела пальцами по промежности. Действительно, влажно. А ещё горячо и приятно. Если бы Актеон так меня коснулся, я бы сразу ощутила слабость в коленях и упала. Они и сейчас дрожали. Не думала, что близость мужчины может настолько взбудоражить, но я буквально сходила с ума от ощущения неудовлетворённости. И в то же время хотелось продлить эти мгновения.

Пальцы заскользили по влажной промежности сами собой. По коже побежали мурашки, когда прикосновение достигло особенно чувствительной точки. Прикусив губу, я надавила на неё сильнее. Судорожный вздох сорвался с уст. Невероятно…

Реальность поплыла, пока пальцы продолжали медленно скользить в горячей влажности. В мечтах эти прикосновения дарил мне Актеон. Именно он гладил меня и ласкал, он заглядывал в мои глаза с желанием. Я уплыла так далеко в свои фантазии, что окончательно забылась. Мои движения ускорялись, напряжение в теле росло, пока не загорелось чувственной вспышкой, распространяясь сильными толчками от промежности по всему животу.

Я застонала, совершенно теряясь в ощущениях приятной неги, и когда очнулась, обнаружила себя сидящей на коленях. В теле таяли отголоски удовольствия, но теперь дурман желания отступил, и я несколько смутилась, пытаясь понять, что произошло. Насколько это нормально? И насколько похоже по ощущениям на настоящую близость с мужчиной?

Само собой, найти ответы на эти вопросы самостоятельно было невозможно. Пришлось собрать себя с пола и шагнуть под душ. Контакт с родной стихией успокоил. Напряжение с приступом удовольствия окончательно ушло, сменившись воздушной расслабленностью. В столовую я спустилась разомлевшей после горячего душа и умиротворённой, но взволновалась вновь, когда встретилась взглядом с Актеоном. Он заглянул в мои глаза так внимательно, словно знал, чем я занималась в одиночестве, но не мог придумать, как задать правильный вопрос. Захотелось развернуться и сбежать.

— Всё в порядке? — наконец, заговорил он. Голос чуть хрипел. — Может, мне не стоило…

— Всё в порядке, — перебила я его слишком поспешно. — Как-нибудь повторим.

— Хорошо, — прищурился он на миг и вновь расслабился, становясь собой. Непоколебимым и спокойным легатом. — Тогда давай накрывать на стол. Поужинаем, и я провожу тебя в академию.

— Лучше я доберусь сама.

— Почему? — вновь напрягся он.

«Потому что мне надо проветрить голову и подумать над тем, что я творю», — подумала про себя, но не смогла бы признаться.

— Изнасилование произошло ночью, не хочу бояться ходить одна, — решила выдать полуправду, и Актеон расслабился.

— Хорошо. Но свяжись со мной сразу, как доберёшься.

— Договорились, — я мысленно вздохнула с облегчением.

Вскоре нас ждёт новая встреча, которая неизвестно чем закончится. А перед этим ужин в компании моего легата. Подольше бы он оставался только моим.

* * *

В четверг проводились демонстрационные полёты последнего курса. Очень важное событие для выпускников на пути получения лучшего распределения. Прибывшие по обмену адепты из Кириуса, само собой, не участвовали, но нам не запрещалось присутствовать в качестве зрителей. Пропустить такой важный для Алексы момент мы никак не могли. И я, и Кассия, и Актеон, и Дорос намеревались поддержать её морально и насладиться зрелищем учебных боевых полётов. Другие легаты тоже очень хотели присутствовать, но решили не нервировать Алексу и других выпускников своим божественным явлением.

Старт учений проходил на полигоне в академии. Здесь новобранцы последнего курса собирались и летели к горам. Там предстояло показать своё мастерство. К счастью для зрителей, прохождение участников транслировали огромными проекциями с помощью артефактов.

— Алекса! Алекса! — мы с Кассией начали скандировать имя нашей фаворитки.

Трибуны находились почти в километре от полигона, но девушка услышала. Замотала головой, отыскала нас взглядом и подняла руку, счастливо улыбаясь. Следом она взглянула на брата. Актеон кивнул, желая ей удачи. Если она и волновалась, хорошо скрывала своё состояние. А он был привычно невозмутим.

— Какие они красивые, — восхищённо выдохнула Кассия.

Алекса с Яннисом облачились в одинаковые чёрные доспехи. Если и в повседневной жизни прекрасно смотрелись вместе, то теперь выглядели потрясающе.

— Да, она невероятна, — с тёплой улыбкой на губах подтвердил Актеон.

Он сидел рядом со мной, и я тихо млела от его присутствия. Жаль, мы не можем видеться чаще, но мою учёбу и его службу не отменить.

Новобранцы начали по очереди взлетать и исчезать среди облаков. Вскоре первые из них приступили к демонстрационному полёту. Пусть и интересовала нас только одна пара, но восхищение вызывали все фениксы. Я с детства привыкла видеть в небесах драконов и никогда не думала, что буду наблюдать полёты крылатых людей.

— Алекса! — обрадовалась Кассия, схватившись за руку Дороса. — Начинают!

Алекса с Яннисом приступили к своему полёту, и тут стало ясно, почему они считаются сильнейшей парой академии. Разница в уровнях ощущалась даже в движениях крыльев. Они перемещались так синхронно, что напоминали отражения друг друга. Формат боевых двоек Альвиана и так был чем-то невероятным для жителя Кириуса, а работа Алексы и Янниса вводила в искренний восторг. И ведь из общения с девушкой я знала, что это не просто полёт. Каждое их движение регламентировалось. Были чёткие правила и нормы, по которым оценивались их умения. А пиком мастерства были схемы высшей школы полёта, когда к воздушным фигурам прибавлялись боевые заклинания, которые тоже необходимо выполнять синхронно быстро и точно.

Алекса и Яннис уходили в невозможные воздушные фигуры. То стремительно поднимались к самому небу, то перемещались среди скал, то неслись навстречу земле, в последний момент выравнивая полёт. Казалось, на такой скорости невозможно колдовать, но их окружали магические потоки, невероятно точно исполняя волю каждого мага.

— Слишком сложно, Алекса, — Актеон подскочил с места, напряжённо наблюдая очередной заход двойки в пикирование.

Сердце забилось в тревоге.

— Что такое? — спросила я, бросая взгляд то на его встревоженное лицо, то на проекцию изображения.

Алекса и Яннис сцепили руки, кружась в невероятном вихре магии воды и огня. В стороны брызгали капли, поднимался пар. Это было так же завораживающе, как и страшно. Я боялась вздохнуть, наблюдая за опасным манёвром пары. И вдруг руки Алексы и Янниса разъединились. Их на огромной скорости бросило в разные стороны. Они не справились с последней фигурой.

Меня чуть не снесло воздушным потоком, когда Актеон стремительно поднялся в небо.

— Будьте здесь, — бросил Дорос, срываясь за ним.

Но мы с Кассией были не в состоянии оторвать взгляды от ужасающего зрелища. Алексу переворачивало в воздухе, пока она на скорости не налетела на скалу. Её несколько метров пронесло по узкому уступу, на миг остановило, когда крыло застряло между камней и бросило в тёмную бездну. В сторону брызнули перья. Проекция замерла на изломанном белоснежном крыле с каплями крови на нём.

Прижав дрожащие руки к губам, я осела на пол. Сердце разрывалось от ужаса и ошеломления. Из глаз лились слёзы. Кассия присела возле меня, и мы беспомощно прижались друг к другу, ища поддержки.

— Она же… Она не умрёт… — зашептала подруга. — Это только крыло.

— Не знаю… Не знаю… — часто всхлипывая, ответила я.

Артефакты выхватили стремительно пикирующие фигуры Актеона и Дороса. Они неслись на помощь Алексе. Я молилась всем стихиям, чтобы они успели её спасти. Но понимала, что она уже должна была достигнуть дна ущелья.

Последующие полчаса прошли в полнейшей неизвестности. Мы с Кассией не знали, куда себя деть. Дорос, видимо, понимал наше состояние и вскоре связался с нами, чтобы относительно успокоить. Алекса, несмотря на жёсткий удар, сумела смягчить падение выбросом сырой силы, чем и спасла свою жизнь. Однако она получила множественные переломы, ушибы, разрывы тканей и лишилась крыла. Оно не подлежало восстановлению. Теперь мы с Кассией плакали, радуясь её спасению. Целители смогут поставить её на ноги, а крыло можно сплести. Хотя, конечно, для феникса это серьёзная потеря. Не говоря о том, что Алекса провалила демонстрационный полёт. Но ошибки можно исправить, а вот со смертью уже не побороться.

Алексу принесли в лазарет академии. Только позже Дорос нам сказал, что это он настоял, серьёзно поругавшись по этому поводу с Актеоном. Считал, Алексе здесь будет легче, и я была с ним согласна. Она всегда старалась подчеркнуть отсутствие привилегий со стороны брата, показать всем, что всего добивается сама. Если бы её отправили на восстановление в центральный госпиталь или во дворец, это бы могло вогнать её в ещё большее уныние. Хотя вполне возможно, что она бы пожелала в такой момент побыть в уединении. Но яснее станет после её пробуждения. А пока она находилась под наблюдением целителей академии в навеянном сне.

Актеон с Доросом тихо ругались в стороне, а мы с Кассией проникли в её палату. Алекса лежала на кровати. Над ней сиял целительский купол. Самое ироничное состояло в том, что она сохранила красоту лица. Лишь на скуле виднелась тонкая царапина, когда всё её тело было изломано и перемотано бинтами. Как оказалось, Дорос серьёзно приуменьшил количество полученных ею травм.

— Только не беспокойте её, — попросил целитель, седовласый тёмный феникс с добрыми голубыми глазами. — Мы развеяли наведение сна, будет лучше, если она проснётся сама.

— Конечно, — шёпотом ответила Кассия. — Мы просто побудем рядом на случай, если ей что-то понадобится.

— Она выкарабкается? — задала я пугающий вопрос.

— Тело восстановим, — уверенно ответил мужчина. — Но потеря крыла… Не каждый феникс способен это пережить.

— Алекса сильная, — не менее уверенно ответила я.

— Значит, справится, — с улыбкой подтвердил он и покинул палату.

Мы с Кассией на цыпочках приблизились к кровати девушки. Касаться не стали, чтобы не разбудить.

— Что с ней теперь будет? — спросила я шёпотом. — Её ведь не выгонят из академии?

Кассия выросла в Кириусе и скрывала своё происхождение, но мать рассказывала ей о традициях Альвиана. Я сама хоть и подготовилась перед поездкой, но не знала, как поступают с фениксами, лишившимися крыла не из-за преступлений, а в результате случайности.

— Не должны, — так же шёпотом ответила она. — Но наверняка для продолжения обучения в столичной академии выставят условия. Хотя, конечно, Актеон может…

— Нет, ему не стоит вмешиваться. Она не перенесёт, — отрезала я.

— Согласна, — кивнула Кассия.

Мы успели подружиться с Алексой и, казалось, понимаем девушку. Но, конечно, итоговое решение за ней, я не собиралась настаивать на своём мнении. Кассия наверняка меня поддерживает. Мы обе чуть не погибли, чтобы понять, насколько неуместно пытаться влиять на чужую жизнь.

— Спасибо, девочки, — прошептала Алекса сухими губами, с трудом разлепляя веки. Из её глаз вытекло несколько слезинок. — Спасибо, что верите в меня.

— Конечно, верим, — я приблизилась к ней и аккуратно сжала её перебинтованные пальцы. — А мы поможем, чем сможем.

— Пожалуйста, поговори с Актеоном. Он не должен вмешиваться, — прошептала она, коротко всхлипнув.

— Обязательно, — заверила я её.

— Алекса очнулась? — стоило заговорить о нём, как Актеон сам вошёл в палату.

— Да, только что, — подтвердила я, посмотрев на него из-за плеча.

Он выглядел таким растерянным и несчастным, что хотелось просто подойти и обнять его, защищая от всех бед. Я знала, что Алекса — единственное родное ему существо, и сегодня он чуть не потерял её.

— Тебе что-нибудь нужно? — обратилась я к девушке.

— Воды, — ответила она хрипло. — Актеон даст. Позвольте нам поговорить.

Мы с Кассией не спорили, сразу покинули палату. А там нас ожидал мрачный Дорос. Ему пришлось поругаться с другом, чтобы сохранить за Алексой право на самостоятельность.

Кассия сразу прижалась к его груди. Я тоже подошла к ним и прислонилась к его боку, пытаясь найти утешение в близости к друзьям. Он сжал моё плечо рукой. А ведь когда-то я считала его бабником и обманщиком, боялась его прикосновений. Как же иногда хорошо ошибаться. Он стал мне добрым другом, опорой и защитником.

Вскоре из палаты вылетел Актеон. Глаза его пылали яростным огнём. Почти не обратив на нас внимания, он твёрдым шагом двинулся прочь. Я побежала за ним. Надеюсь, он на меня не наорёт.