/Теорис/

Сложно сказать, когда я увидел в Алексе не только сестру. Сколько ни задумываюсь, не могу найти однозначный ответ, как и понять причины. Мы росли вместе, играли в одни игры, временами спали в одной кровати, даже ходили на один горшок. Впервые Алекса вызвала небратское восхищение, когда надела платье, избавившись от мешковатых комбинезонов, из которых почти не вылезала с самого детства. Кажется, тогда и Актеон понял, что его младшая сестрёнка уже не маленькая девочка, потому запретил нам спать в одной кровати. Я сначала возмутился, а потом возрадовался, ведь осознал, что тоже уже не мальчишка, и мысли в голове совсем не детские.

В Альвиане кровные узы так же важны, как общность и душевное единение. Актеон принял меня в семью, я стал Алексе братом, потому всегда старался её защитить, уберечь, поддержать. Но к этим стремлениям постепенно прибавлялось и желание обладать, с которым я искренне пытался бороться. Меня терзали сомнения, мучило чувство вины и неправильности моих мыслей. Я силился бороться с этим, ломал себя, заставляя сосредоточиться на других девушках и учёбе. И сам не заметил, как оттолкнул Алексу.

Само собой, я не отказался от неё, всё так же пытался уберечь и защитить. Но мои стремления вызывали в ней неприятие, переходя в ссоры. Дружба постепенно искажалась, становясь равносильной вражде. Но, признаться, на расстоянии мне стало легче, я почти поверил, что смогу справиться со своим наваждением, даже на какой-то миг уверился в излечении.

Всё изменилось за один разговор. Я связался с Актеоном, чтобы поинтересоваться его делами. Он мне обрадовался, поделился новостями, послушал о моих успехах. Тогда мне и стало известно, что Яннис просит руки Алексы. Добро они не получили, Актеон слишком деспотичен в отношении защиты сестры, но я понимал, это временно. Алекса умела добиваться своего.

«Вы по-прежнему в ссоре?» — спросил меня Актеон, когда разговор приблизился к завершению.

«Редко общаемся», — расплывчато ответил я, хотя по факту на тот момент мы практически враждовали.

Большей частью из-за Янниса, он умел филигранно тонко настраивать Алексу против меня.

«Зря, очень зря, Теорис. Вы же родные, — покачал он головой неодобрительно, вызывая во мне чувство стыда. — Но в ваших жилах не одна и та же кровь, — заявил, пронзительно заглянув в мои глаза, и прервал вызов».

Тогда в моей голове пронёсся настоящий камнепад из мыслей и чувств. От мучительного стыда, я перешёл к ошеломляющему пониманию, принятию и робкой надежде. Стало ясным, что Актеон всегда подозревал о моих чувствах. И выходит, никогда не был против, пока я долгие годы мучился в агонии? Мне буквально было дано разрешение на действия, но к тому моменту отношения с Алексой балансировали на грани. Я не знал, как к ней подступиться.

В наши судьбы вмешался случай, но лучше бы жизнь не давала мне шанса. Алекса с Яннисом провалили демонстрационный полёт. Он лишь рисковал лишиться распределения, когда она потеряла крыло. В тот день я принёсся к ней в лазарет сразу же, но застрял там на несколько часов, боясь войти внутрь и ещё сильнее её расстроить своим явлением. Метался, общался с её знакомыми, перехватил встревоженного потерей сильнейшей двойки ректора и сразу ринулся на защиту Алексы. К счастью, он собирался дать им шанс исправить свою ошибку. Наверное, я бы так и мотался по лазарету до наступления комендантского часа, но снова случился разговор с Актеоном…

Он появился в конце коридора угрюмой тенью самого себя. Расстроенный и взбешённый одновременно, словно мечущийся в безысходности. Я хорошо знал своего старшего брата и во времена детства предпочёл бы спрятаться и переждать этот огненный шторм. Но я вырос, меня хоть по-прежнему и страшили вспышки теперь уже легата, но больше не вызывали желание сбежать. Тем более, я разделял его состояние, сам метался раненым зверем, не зная, что могу сделать для Алексы. И на этом фоне снова оплошал: набил морду Яннису. Просто не смог сдержаться, ведь этот трус не спустился за ней в ущелье и позже не зашёл в её палату, а спрятался ото всех. Разве что не смог скрыться от меня.

— Тео, и ты здесь… — отметил Актеон, останавливаясь возле меня.

— Как я мог оставаться в стороне? — отбросив с лица мешающие пряди волос, я мельком глянул на дверь палаты Алексы.

— Тогда почему ты здесь, а не там? — пророкотал он.

— Алексе и так тяжело, — скривился я.

— Ты должен был стать её партнёром, — внезапно обвинил он, снова вызывая во мне чувство стыда и разочарования в себе.

Актеон часто в шутку называл наш с Алексой безбашенный тандем боевой двойкой, мы даже временами обсуждали, как образуем команду. Те счастливые дни давно позади, её партнёром стал Яннис. И подвёл её.

— Она этого не желала, — сипло отозвался я.

— Ты говорил, можешь помочь мне. Не хочешь поговорить с Яннисом? — в голосе Актеона зашипели искры ярости.

— Ну, — я продемонстрировал ему разбитые костяшки пальцев. Бил со всей силы, о чём теперь жалею. Алекса снова будет злиться. — Мы уже поговорили.

— Это хорошо, — Актеон довольно ухмыльнулся. Яннис ему не нравился. — Значит, тебе не всё равно.

В словах брата прозвучал явственный намёк, заставивший меня подобраться.

— Знаю, ты сплёл своё крыло одним из первых… — протянул он, внимательно вглядываясь в мои глаза.

— К чему ты это, Актеон? — подозрительно уточнил я, а сердце крошило ударами грудную клетку.

Казалось, решалась моя судьба, грянул тот толчок, что заставит меня отбросить все сомнения.

— Я поговорю с ректором. Алексе надо будет лишь быстро сплести крыло. И ты ей поможешь, — жёстко заявил он. — Иначе не рассчитывай на хорошее распределение…

Прозвучавший ультиматум вызвал недоумение и замешательство. И всё же пантеон изменил моего брата. Но меня нисколько не покоробили его условия, наоборот, воодушевили. В мыслях, наконец, оформился план действий, намётки которого лишь вспыхивали все эти сложные часы ожидания в лазарете.

— Жестоко, — усмехнулся я и направился к двери палаты Алексы.

Пора перестать сомневаться, ведь мне не излечиться от своего наваждения. Я помогу Алексе вновь обрести крылья. И получу девушку, что так давно желаю. Алекса будет моей.

* * *

Огненный дух, что напоминал облачко, попытался плюнуть в меня лавовым сгустком. Я отмахнулся щитом и направил свою атаку. Каменная крошка прошила тело жителя астрала насквозь. И тот словно сдулся, рассеялся, на алую землю упал красный кристалл.

— Отлично, — хмыкнул я, оценивая взглядом свой трофей.

Гард, приручённый мной каменный грифон, подлетел к новому приобретению и вцепился в него острыми клыками.

— Не сломай, — я вытянул руку, и дух, демонстративно закатив серые глаза, вложил в мои пальцы кристалл. — Молодец, — похвалил мимолётно, погладив Гарда по сильной шее, а сам посмотрел на новый усилитель.

Стихия влияет на характер, как та, под которой рождён маг, так и приобретённая. Воздушники легки на подъём, водники спокойны, земляные твердолобы, а огневики вспыльчивы. Эти качества можно сгладить либо усилить с помощью наложенных на астральное крыло кристаллов, что также определяет направление развития магии.

Алекса соединяла свой огонь и водные кристаллы, что позволяло придавать её пламени жидкую форму и успокаивало её крутой нрав. Я же работал в направлении чистой стихии, усиливал свою землю, потому мог превращать в твёрдый камень даже зыбкий песок. Ну и отличался жёстким упрямством и неприятием чужого мнения.

Мы привыкли работать каждый в своей технике, но теперь по воле случая и моего решения нам предстояло познать новое. И всё это за несколько месяцев до выпуска и отправки на передовую. Опасно, даже глупо, но приз в конце этого сложного пути манит своей важностью. Даже если не добьюсь ответных чувств от Алексы, помогу ей снова подняться в небо и полететь на своих крыльях навстречу судьбе. Правда, пока я был твёрдо намерен завоевать её, а для этого предстояло разбить прошлые установки и заставить её увидеть во мне не только брата, но и мужчину.

— Тео! — раздался сверху звонкий голос Руфии.

Девушка спикировала с неба и мягко приземлилась передо мной. За её спиной тут же появилась скала в лице Иониса. Он редко оставлял свою пару и любимую, берёг и стерёг. И его можно понять, лёгкий нрав, воздушные улыбки и золотые кудри Руфии привлекали многих.

— Привет, — махнул я им рукой.

Ионис нахмурил тёмные брови и кивнул мне. На земле они с Руфией отличались словно воздух и земля, молчаливый здоровяк и нежная милашка, но в небе становились единым целым.

— Откуда вы здесь? — поинтересовался я лениво.

Уж не решили ли они поговорить со мной по поводу Алексы? Не хотелось бы грубить её лучшей подруге и потом рисковать получить от Иониса. У него тяжёлая рука.

— Ты не передумал? — девушка с лучезарной улыбкой на губах протянула мне два огненных кристалла.

Я опешил от неожиданности, присмотрелся сначала к ней, потом к её партнёру. Ионис тоже скупо улыбнулся.

— Бери, — только и сказал он. — Твоё решение вызывает уважение.

— Спасибо, — я забрал кристаллы, создал между указательным и большим пальцем руки заклинание сканирования, оценил подарки и уважительно присвистнул.

Астрал, изнанка нашего мира, куда маги переходят душами, огромен. Но правители стран даже его стремятся разделить между собой. Существуют условные границы, которые вводятся в сам годрис — магический круг для перехода. Территория астрала, выделенная для академии, хоть и обширна, но её ограниченность выливается в дефицит ресурсов и соперничество между новобранцами. Победить духа, пригодного для кристаллов, не проблема, ведь обычно для этой цели выбирают существ до десятого уровня, гораздо сложнее найти подходящего, ещё и с нужными тебе свойствами. Руфия и Ионис принесли мне кристаллы десятого уровня редкого духа, соединяющего в себе стихии огня и земли. Идеальный усилитель для меня и Алексы.

— И я рассказала другим парам о том, что ты задумал. Так что не удивляйся, — хихикнула Руфия, смешливой бабочкой отпрыгивая от меня, и за лёгкий взмах белоснежного и жёлтого крыльев поднялась в небо.

— О чём она? — обратился я к Ионису.

— Многие сочувствуют проблеме Алексы и хотят помочь, — пожал он мощными плечами и резко ударил чёрным и синим крыльями, чтобы понестись вслед за любимой.

Недоумевать пришлось недолго. Вскоре меня отыскали в астрале, а потом и перехватили в академии у годриса приятели с моего курса и даже несколько двоек, с которыми мы раньше толком не общались. Ионис оказался прав, многие сопереживали Алексе, ведь подобное могло случиться с каждым. Даже легат Дорос не так давно ходил со сломанным крылом. Но Алексе, конечно же, приходится сложнее, и она ограничена во времени, потому все неравнодушные старались ей ненавязчиво помочь. Меня радовало их участие, вскоре нам всем предстояло отправиться служить на передовую, сражаться с тварями Разлома, приятно осознавать, что рядом будут находиться столь достойные и великодушные фениксы.

Но помощь других столкнула меня с тем, к чему я собирался готовиться морально пару недель. По моим расчётам, столько бы и продлился сбор нужных кристаллов. А те свалились мне в руки за день. Теперь предстояло наложить их на хранилище моих заклинаний — крыло. Это обычное дело для любого феникса, пугало другое. Огненные кристаллы выведут меня из привычного равновесия, прибавят живости характеру, вспыльчивости, распалят желания, что я так отчаянно подавлял многие годы. А рядом будет находиться объект моего вожделения. Первое время, пока привыкаю к пламени в резерве, будет особенно тяжело. Как бы всё не испортить, не сумев с собой совладать. Да и Алекса после избавления от спокойствия воды в резерве изменит своё поведение. Что дадут ей земляные кристаллы? Позволят твёрдо устоять на ногах перед лицом трудностей или прибавят убеждённости прошлым установкам? Как бы броня её веры в мои братские чувства не стала крепче.

Момент истины настал слишком быстро, я не успел подготовиться, но и мешкать не мог. Кристаллы разрушатся за несколько дней или даже раньше в зависимости от силы, если их не наложить на крыло, а смысла оттягивать неизбежное не было. Я вытянул крыло и начал снимать с него тёмные кристаллы стихии земли. Надо бы потом подарить их кому-нибудь из новобранцев с третьего или второго курса. Когда убрал достаточно, принялся накладывать свои приобретения. Кристаллы неправильной формы сначала растягивались вдоль остова, потом уменьшались, формируя алую россыпь камней. Резерв потихоньку закипал, пока в него вливалось столь чуждое для него пока пламя. Больше никаких изменений я не ощущал, но они наверняка проявятся позже.

— Значит, это правда… — протянул Яннис, возникая передо мной у входа в основное здание академии.

Работа в астрале завершилась раньше запланированного, и я намеревался навестить Алексу, убедиться в том, что она вновь взяла себя в руки. Ну и просто хотелось её увидеть, а вот с Яннисом я бы предпочёл больше никогда не сталкиваться, но вряд ли это возможно.

— Что правда? — раздражённо бросил я.

— Что ты решил формировать двойку с Алексой, — он скрестил руки на груди и кивком указал на моё астральное крыло.

Раньше оно было почти чёрным, сейчас обрело бордовый отлив.

— Кто-то же должен ей помочь исправить твою ошибку, — я двинулся к нему и толкнул в плечо, грубо пробиваясь к входу.

— А Алекса знает, чего ты на самом деле добиваешься? — догнали меня его слова, что заставило меня остановиться.

Недолго думая, я развернулся и ударил. Кажется, вот и действие огненных кристаллов. Яннис был готов к атаке. Он выставил блок, отводя мой направленный в его лицо кулак в сторону, и отступил. Я гулко выдохнул, заставляя себя остановиться. Мы на пороге учебного здания, здесь артефакты слежения. Мой противник подготовлен не хуже меня, столкновение затянется и выльется в плети для обоих. Алекса расстроится, если узнает. Она всегда расстраивается из-за нашей вражды.

— Что, Теорис, думал, я не догадываюсь, чего ты на самом деле желаешь? — голубые глаза Янниса полыхнули нескрываемой ненавистью.

— И так понятно, чего я хочу. Помочь Алексе, — прищурился с предупреждением, хотя сердце билось в тревоге.

Мне казалось, он отступил, отказался от неё, но то глупые надежды. Как можно отказаться от обладания Алексой? И если Яннис вмешается, он точно всё испортит. Он с завидным успехом настраивал её против меня.

— Помочь сестре? — его брови приподнялись в ироничном выражении.

— Конечно, — ледяным тоном отрезал я.

— Мне-то можешь не заливать. Я ведь тоже мужчина, и замечательно вижу то, что Алекса никогда не замечала. Ты вожделеешь её, а она грустит лишь о потерянном брате.

Его слова ударили в эпицентр только утихшей бури моих сомнений. Ладони сжались в кулаки. Огненные искры пробежались под кожей, наполняя мысли неистовством. Наверное, я бы вновь бросился на него, но дверь за моей спиной открылась, выпуская на улицу новобранцев из Кириуса — Кассию и Айлин. Девушки лишь два месяца в академии, но стали для Алексы подругами и друзьями для Актеона. Видимо, потому их злые взгляды сразу устремились к Яннису. Но так же сердито Айлин посмотрела на меня, что вызвало во мне оторопь и непонимание.

— Сейчас эвоката вызову, — проворчала она, фыркнув в мою сторону.

Девушки двинулись в сторону выложенной камнем дорожки. А не успевшего сойти с их пути Янниса просто оттолкнули. Он посмотрел им вслед в некотором шоке.

— Эй вы, осторожнее, — прорычал он им вслед, опомнившись.

— Это ты осторожнее, — произнёс я с предупреждением, чтобы уберечь девушек от разборок. — Они под покровительством легатов.

Яннис чуть побледнел и отступил в извинении. Теперь он их точно не тронет. Девушки даже не обернулись, гордо вскинули головы и ушли, словно не посчитав его достойным внимания. Их поведение, как и реакция Янниса повеселили, отодвигая мою злость.

— Вот и от Алексы так же отступи, — посоветовал я ему. — Ты её бросил там, в небе.

— Я люблю её, — пророкотал он, а голубовато-алое крыло за его спиной ярко засияло силой магии, развеивая полутьму вечера. — Тебе не понять… После такого падения не выживают, я не желал видеть её мёртвой… — произнёс подавленно.

Тело пробило дрожью. Я находился в небе, потому не видел выступление Алексы и Янниса, о случившейся во время демонстрационных полётов беде мне сообщили на земле. Потому о серьёзности падения мог судить лишь по травмам. Записи полётов сохранились, но вряд ли бы я решился их просмотреть. Но уж точно не остался бы в стороне, пока горит надежда на спасение любимой.

— Ты просто трус, — поморщился я. — Ты должен был спуститься за ней и разделить с ней последние мгновения, если бы травмы оказались роковыми. А потом явиться с извинениями к Актеону и ко мне за то, что не уберёг свою пару.

Он сердито вздохнул, вновь испепелив меня взглядом.

— Извиняться перед тобой? Был бы ты настоящим братом… — пробормотал язвительно.

Я задохнулся от ярости, сделал было несколько шагов к нему, но остановился и мотнул головой, развеивая огненный туман гнева.

— Ты отказался от неё, потому просто исчезни из её жизни и позволь действовать тем, кто действительно неравнодушен к её судьбе, — произнёс я насколько возможно ровным тоном.

— Ты бы помог, если бы не мешал. Я же знаю её, Алекса гордая, но и не дура. Вскоре бы она сама поняла, что единственный шанс добиться того, к чему мы шли столько лет, — обратиться к легату. Мы бы спокойно сплели ей крыло без гонки за первое место. Ты своими действиями питаешь в ней пустые надежды.

— Поверить не могу, — усмехнулся я придушённо. — Ты будто её совсем не знаешь.

— Это ты не знаешь её, Теорис. Ты знал её в детстве. Наверное, ты даже рад, что так случилось. Можно попытаться её завоевать.

— Не говори глупости. Как можно радоваться такому⁈

— Не знаю. Ты мне скажи, — ухмыльнулся он зло, вновь вызывая во мне вспышку раздражения. — Знаешь, как будет? Она поймёт тщетность своих попыток, соберётся, как всегда, и сделает всё, чтобы добиться лучших результатов. И на этом пути уберёт всё мешающее. Тебя, Теорис. Как сделала это раньше. Алекса вернётся ко мне, потому что вместе мы сильнейшая двойка, а в союзе с тобой вы лишь два неудачника, лишивших себя будущего.

— Она к тебе не вернётся, — мотнул я головой упрямо, но его слова подсекли фундамент моей уверенности.

— Если ты действительно неравнодушен к её судьбе, а не идёшь на поводу желаний, ты убедишь её обратиться за помощью к легату.

— Ты просто трус, — вновь повторил я устало.

— Я думаю о будущем. Только почему-то Алекса имеет право на принятие решений о своей судьбе, не беспокоясь о моей, а мои думы расценивают эгоизмом, — он махнул рукой, отворачиваясь. — Ты разочаруешься, Теорис. Она видит в тебе только брата и любит меня. В конце ты останешься и без неё, и без распределения, с непривычным крылом. Перестраивать билд перед выпуском — безрассудство чистой воды.

Он ушёл, оставляя меня вариться в котле подброшенных им сомнений. Выругавшись под нос, я стремительно рванул к двери, влетая в тёмные коридоры пустого в вечернее время здания. Лучше бы подрался и получил плети, чем этот разговор. Яннис до противного уверен в своей правоте, настолько, что порождает нерешимость в других. Как бы оградить от него Алексу? И себя заодно.

Обдумывая события сегодняшнего дня, я добрался до лазарета и замер перед дверью палаты Алексы. Прислушался к себе. Резерв продолжал кипеть. Твёрдый монолит моей силы таял, обращаясь бурлящей магмой. Она захлёстывала сознание, кипятила эмоции, будоражила кровь. За дверью послышался вскрик, и мысли рассеялись, я ворвался внутрь. Алекса лежала на полу, морщась от боли. Гипс с ноги сняли, и она, видимо, тут же попыталась встать.

— Это становится традицией, — хмыкнул я, направляясь к ней.

— Уйди, Теорис, — взмолилась она.

— Никуда я не уйду. Даже не надейся, — пробормотал, наклоняясь к ней.

— Твоё крыло… — прохрипела она в изумлении. Карие глаза запылали алым пламенем. — Тео, ты идиот!

/Алекса/

На следующий день.

— Почему мне нельзя вернуться в комнату? Гипс же сняли, — я с надеждой заглядывала в непоколебимое лицо целителя.

— Сняли, но внутреннее восстановление продолжается. Нужно находиться под куполом, — мягко произнёс он. — Почему же ты не согласилась отправиться в дом брата, раз так желаешь покинуть лазарет? Легат Актеон обещал обеспечить присмотр целителя.

— Значит, находиться под куполом. А как долго? — уточнила я, не желая развивать эту тему.

Не удивлена, что брат предлагал такой вариант и целителю академии. Но я не желала нырять под крыло Актеона, оно слишком тяжёлое. Обхватит — не вырвешься. Но и сидеть в лазарете было тяжко, хотелось в такую родную и привычную комнату. Уверена, там моё восстановление ускорится.

— Ещё хотя бы сутки. Завтра утром я проведу новую диагностику и приму решение. И будет лучше, если ты пока не будешь вставать с постели. Лежи, отдыхай, набирайся сил. Теорис сказал, что возьмёт на себя массаж, раз ты отказываешься от предлагаемого легатом специалиста.

— Теорис что? — я набрала в лёгкие воздух и медленно выдохнула, чтобы усмирить моментально поднявшуюся в груди ярость.

Пламя моего гнева теперь разгоралось за мгновения. Не стоило разбивать водные кристаллы, как и отказываться от земляных, которые вчера принёс Теорис. Мы разругались в пух и прах. В последний раз он так на меня орал на первом курсе, когда я подтвердила формирование пары с Яннисом. Если подумать, то с той ссоры мы больше и не общались нормально, только ругались, если сталкивались. А теперь он снова рядом и снова выводит меня из себя.

Вот чем он думает? Зачем начал менять билд? Нет, я знаю, для чего это всё, меня пугают последствия и его безразличие в отношении возможных проблем в будущем. Он принял решение без меня и отказывается слушать моё мнение. А тут всё просто: если провалюсь, то хоть одна. Не хочу утягивать на дно ещё и Теориса.

«Ты от меня больше не избавишься», — прозвучали в мыслях его слова, и на языке растеклась фантомная сладость алого шоколада.

Или я просто боюсь с ним контактировать? Новый Теорис выводит меня из равновесия. Я не знаю, чего от него ждать. Не знаю, как вести себя с ним. Иногда кажется, он больше не мой друг, с которым мы считали звёзды в ночном небе перед сном, пока Актеон не загонит нас в дом.

— Конечно, я бы тоже предпочёл специалиста, но дал ему необходимый материал для изучения. Уверен, он справится. Мышцы не успели атрофироваться, нужно лишь усилить кровообращение.

— Это массаж. Личное, — пробормотала я, не зная, как донести до него смущающий меня момент.

— Он же твой названый брат, — целитель прокашлялся. — Я думал, для тебя это приемлемо.

— Вот именно. Защекочет меня, а я упаду, — решила перевести всё в шутку, поняв, что разговор вводит в замешательство.

Для него мы почти брат и сестра, друзья детства, семья, он не в курсе сложностей наших отношений. Точнее, сложности моего отношения к Теорису.

— Попрошу его быть с тобой аккуратнее, — улыбнулся мужчина, протягивая мне очередную порцию лечебного настоя.

Пальцы задрожали даже от тяжести чаши. Я такая жалкая в своей слабости. Друзья и приятели заходят ко мне, видят меня разбитой и беспомощной. Ещё поэтому хочется поскорее спрятаться в своей комнате. Мне больно видеть сочувствие в их глазах, я привыкла встречать во взглядах гордость, восхищение и зависть.

* * *

— Ну как, успокоилась? — Теорис пришёл в палату вечером и, как всегда, опустил приветствия.

Видимо, чтобы меня не нервировать, не стал материализовывать астральное крыло. Предстал в чёрной полуоблегающей тунике и кожаной куртке. В ухе привычно сверкала аквамариновая капля. Даже несмотря на светлые волосы, сразу было понятно, что передо мной тёмный. А ещё дерзкий, наглый и твердолобый. Бесит…

— Была спокойна до твоего появления, — огрызнулась я. — Что это? — кивком указала на керамическую бутыль в его руке и полотенца.

— Масло для массажа. Легат Дорос передал. Оно с лечебным экстрактом, поможет разогреть мышцы.

— Думаешь, я позволю делать мне массаж? — прищурилась.

— Думаешь, я спрашиваю? — иронично вздёрнул он светлые брови и отвёл руку назад, чтобы запереть дверь.

Сердце дрогнуло со щелчком замка.

— Ты что, меня стесняешься, Алекса? — пожурил он язвительно.

Я вспыхнула, от злости и смущения одновременно.

— Мне будет некомфортно. Ты мужчина. И не целитель.

— О, ты вспомнила, что я мужчина?

— Хватит бросаться вопросами, — прорычала я, наблюдая за его приближением к кровати.

Как и при общении с целителем набрала полные лёгкие воздуха и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Надо потушить внутреннее пламя, расслабиться, нельзя поддаваться порывам стихии.

— Давай спокойно обсудим твоё решение, — попросила я. — Оно неразумно, Тео.

— Я ничего не буду обсуждать, — он придвинул стул к кровати и расслабленно на него опустился. — Решение принято, Алекса. Мы сплетём тебе крыло, ты вернёшься в небо, покажешь отличный полёт, получишь лучшее распределение.

— Как у тебя всё просто, — усмехнулась я, но его слова подарили надежду.

Верил ли он в них или только утешал меня?

— У меня-то просто, ты всё усложняешь. Например, из простого массажа устраиваешь целую трагедию. С каких пор ты стала недотрогой? Если не помнишь, я видел тебя голой.

— Мне было три года! — к лицу прилила кровь, кажется, я задымилась от смущения.

— Вот именно, мы знаем друг друга всю жизнь. Расслабься, Алекса, верь мне.

«Доверься мне», — прозвучали в мыслях слова Янниса, ставшие для меня роковыми, и в груди с шипением разлился страх. Я не представляла, как снова положиться на кого-то. Но кому ещё верить, как не названому брату? Ведь поэтому он хочет мне помочь, пусть и напоминает, что мы не родные.

— Ты всё ещё считаешь меня семьёй? — не знаю, почему задала этот вопрос.

— Конечно, — без раздумий ответил он, и это принесло облегчение. — Начнём с рук. Спина в последнюю очередь.

— Спина? — снова напряглась я.

— Чтобы шрам быстрее зажил и спал тонус с мышц… ну, которые воздействовали на крыло, — лицо Теориса погрустнело.

И он посмотрел на меня с жалостью.

— Только быстро. Хочу остаться одна, — я демонстративно отвернулась от него. — Ты меня бесишь. Твердолобый. Легче убить.

— Я… готов умереть за тебя, Алекса, — произнёс он так просто и непоколебимо, что снова в момент вогнал меня в краску.

— Потому что мы семья? — зачем-то повторила я свой вопрос.

— Да, — ответил он ровно. — На тебе есть лиф? — спросил, и я снова была близка к тому, чтобы начать дымиться.