/Алекса/

— Проснись и взлетай, красотка! — Руфия ворвалась в палату лёгким ветерком.

Закружилась на месте, распространяя вокруг себя запахи цветов и ягод, одарила каждый уголок палаты чарующей улыбкой и подплыла к моей кровати. На мою грудь лёг лёгкий белоснежный букет. Сияние голубых глаз, солнечные зайчики в светлых кудрях создавали нежный образ, которому невозможно было не улыбнуться. С появлением подруги и воцарившаяся в мыслях апатия рассеялась.

— Забери меня отсюда, я примёрзла к кровати, — взмолилась, с интересом присматриваясь к принесённым дарам.

Как же хорошо, что хоть челюсть не сломана, можно есть в своё удовольствие, если другие радости жизни недоступны. Сегодня мне было легче, боль и усталость притупились, отчаяние отступило, пришло привычное для меня желание двигаться, нестись к цели. Жаль только, пока невозможно банально встать с кровати.

— Ну, что говорит целитель? Когда мы по магазинам? — Руфь присела на край кровати и поднесла к моим губам ягоду эйлинки.

Я послушно приняла подношение и радостно зажмурилась, ощущая растёкшуюся по языку сладость с ноткой кислинки.

— Сказал, что я буду ходить, — пожала плечами и поморщилась от прострелившей позвоночник боли.

— Значит, и летать сможешь, — заключила Руфия, прямо посмотрев в мои глаза.

Не сомневалась во мне даже на мгновение, когда Яннис сразу начал искать скользкие варианты выхода из ситуации. Хотел воспользоваться моей родственной связью с легатом. Во многом потому у меня почти нет друзей. Когда я пришла в академию, Актеон уже входил в пантеон. Передо мной заискивали, пытались набиться в друзья, стремились через меня выйти на постель брата, иные зубоскалили, принижали мои успехи. Да и сам брат стремился во всём меня контролировать, часто появлялся в академии. Потому я никогда не обращалась к нему за помощью, стремилась всего добиться сама и ведь сумела, сформировала с Яннисом сильнейшую двойку. Вот только вчера всё разрушилось.

Беда оголяла истинную природу тех, кто находился рядом. Айлин, Кассия и Руфия верили в меня и собирались поддерживать. Дорос и Актеон готовы были защитить от всего. Теорис собирался сплести со мной крыло. Его участие дезориентировало так же сильно, как трусость Янниса. А это именно она. Он боялся за своё будущее и намеревался устроить его вопреки моим желаниям. Мне не в чем его винить, я сама в ужасе. Но и сдаться не могу, это не в моей природе.

— Эй, Алекса, если тебе нужно что-то почесать, не стесняйся, скажи, — заговорщицки предложила Руфь, поднося теперь к моему рту кислую коричневую ягоду осокия.

Я кашлянула и рассмеялась, игнорируя боль в сломанных рёбрах. Мне повезло, у меня лучшая в мире подруга. Руфия никогда не обращала внимания на моё родство с легатом, проявляла к нему уважение, но не заискивала. Её больше интересовала моя личность, за что я отвечала ей искренней преданностью. Мы поддерживали друг друга и помогали по мере сил на протяжении этих сложных трёх лет в академии, делились самым сокровенным.

Моей дорогой подруге повезло больше меня, её партнёр Ионис носил её на руках и был верен ей до конца. Они прошли через тяжёлый период травмы крыла Руфь, но справились. Яннис же, судя по всему, не выдержал проверку сложностями. Мне больно, горько и яростно, но я не знаю, на кого больше злиться, на него или на свою слепоту. За красивым фасадом и деликатными ухаживаниями мне не удалось рассмотреть его слабости. И всё же в глубине души я жду его возвращения ко мне и принятия моих принципов. Хочу, чтобы как Ионис носит свою Руфию на руках, пока она не может летать, так и Яннис делал всё, помогая мне вновь обрести крылья. Вот только моё падение продолжается, а он не спешит его остановить.

— У меня ничего не чешется. Если не шевелюсь, вообще не ощущаю тела, на мне десятки заклинаний обезболивания, — я дёрнула подбородком, указывая на корзинку с ягодами. — Хватит жрать мои гостинцы, корми меня.

Руфия рассмеялась, показала мне алый от ягод эйлинки язык, но принялась активно меня кормить и параллельно рассказывать об итогах демонстрационных полётов.

— Яннис появлялся? — спросила она осторожно через некоторое время.

— Появлялся, — сладость ягод сменилась горечью от воспоминаний о недавнем разговоре с любимым. — Он уговаривал меня обратиться к Актеону. Хотел, чтобы я попросила за нас обоих.

— Вот же… трус… — прошипела она, и её волосы взъерошил сердитый ветер.

Руфия была светлым фениксом стихии воздуха, и сама будто являлась продолжением своего покровителя: лёгкой на подъём, беззлобной. Да и внешне хрупкая, с милыми кудряшками, она будто парила по жизни, совершенно не касаясь ногами бренной земли. Потому злое неистовство весьма редкое для неё состояние, мне его приходилось наблюдать лишь несколько раз. И сейчас случился один из них. Руфь носилась по помещению, сердито сжимая кулачки и гневно сверкая глазами. Из уст лилась отборная брань, которую не услышать в приличном обществе. В помещении разразился небольшой ураган. Я направляла себе в рот ягодки заклинанием левитации и медленно краснела от особо забористых высказываний, но оставалась вполне невозмутимой, ведь успела выплеснуть часть эмоций слезами ещё вчера.

— Ты чего ж такая спокойная⁈ А, поняла, ты не можешь ему вдарить! — догадалась подруга.

— Ему вдарил Теорис, — выдала я, забрасывая в рот сразу три ягоды.

— Чего-чего? Вот отсюда мне, пожалуйста, подробнее, — Руфь остыла за мгновения и вновь оказалась возле моей кровати. Ураган сразу прекратился. — Теорис вновь напомнил о себе и сразу побил твоего предателя-жениха?

— Яннис меня не предавал, — возразила я по инерции, ведь привыкла защищать его от Актеона и Тео.

Но теперь и сама не знала, как относиться к его поступку. Не хотела думать о нём, как о предателе. Видимо, потому, что ещё наивно надеялась на то, что он одумается и вернётся ко мне.

— Теорис приходил вчера, — начала я нарочито медленно.

— Хватит тянуть! — взмолилась подруга, вскинув руки к потолку. — Он плакал у тебя на груди? Просил прощения за то, что не он твой партнёр?

— Что⁈ — я резко закрыла рот, чтобы не потерять от шока пережёванные ягоды.

Мы с Руфь переглянулись и расхохотались. Рёбра вновь ныли, но я игнорировала боль. Хорошо, когда есть такая подруга.

— Значит, предлагает плести крыло вместе. Разумно, — заключила Руфь, когда выслушала мой рассказ. — Теорис сплёл своё в числе первых, а пёрышки чеканит с закрытыми глазами. Он будет хорошим помощником.

— Он принадлежит другой стихии, — напомнила я.

— И что? Будешь плести со старшим из братьев?

— Нет, — активно замотала головой я.

— Добавит на своё крыло огненных кристаллов, ты на своё — земляных, так и сработаетесь. Это же обычная практика для парников.

Да, так и есть, чтобы работать синхронно и легко сочетать атаки одновременно двух стихий, мы создаём систему заклинаний, называемую билдом, с наложением на них усилителей в виде астральных кристаллов стихии партнёра. На моём крыле огненных кристаллов поровну с водными. Если заменить их на земляные, то смогу… что? Работать в паре с Теорисом? Он ведь не парник, а одиночка, зачем ему менять свой привычный билд, с которым работает три года, на новый из-за меня? Видимо, он не обдумал этот момент, когда предложил помощь. Впрочем, он не предлагал, а поставил меня перед фактом предстоящей работы с ним. Сразу видно, что его воспитывал Актеон.

— Теорис сглупил, когда предложил это. Впереди выпуск, если он сменит свой билд, рискует показать худший результат и лишить себя хорошего распределения. Думаешь, он рискнёт будущим из-за меня?

— Ну… ты же его сестрёнка, — тепло улыбнулась Руфия, зажмурившись словно от удовольствия.

Уже намечтала себе сказку. Хорошо, что рядом с ней надёжный, приземлённый и невероятно сильный Ионис. Он убережёт свою нежную девочку не только от опасности, но и от ударов реальности.

— Мы не родные. Он мне ничего не должен, — отрезала я, но на душе стало паршиво.

Сама-то я не считала его посторонним и любила так же сильно, как Актеона. Мне до сих пор было больно, оттого что наше общение прервалось. В глубине души я надеялась на восстановление связи, когда сложный период соперничества в академии завершится.

— Как же не родные? Он твой названый брат. Вы росли вместе, ты говорила, у вас даже горшок был один на двоих.

— Временно, когда второй разбили, — проворчала я, ощутив прилив крови к щекам.

Рослый и уверенный в себе Теорис давно не походил на того тщедушного мальчишку, что дул на мои разбитые коленки и защищал меня перед старшим братом. Сейчас сложно представить, что он когда-то ходил на горшок.

— Вот увидишь, он перестроит ради тебя билд. Он твой брат.

— Посмотрим.

Этот разговор зажёг в груди надежду на восстановление отношений. Но в последнее время мои грёзы разбиваются о серые камни реальности, потому не буду загадывать.

За день ко мне забежали, чтобы справиться о моём состоянии и пожелать удачи все приятели, а в обед пришли легаты полным составом. Редкое зрелище, и ошеломительное для новобранцев академии, ведь обычно члены пантеона разбросаны по стране, находясь в самых горячих точках. Но по словам Актеона, их созвал в столицу король ради чего-то важного. Само собой, мне закрытую информацию не доверили, потому я могла только надеяться, что в городе всё в порядке. Зато появилась возможность повидаться со всеми легатами. Пантеон собрал добрых, смелых и верных фениксов, готовых всегда прийти на выручку. Каждый из легатов предложил мне частично готовое огненное крыло. Я, конечно, задалась вопросом о том, откуда у них такие заготовки, но категорически отказалась, намеревалась исправить свою ошибку самостоятельно.

А в обед на пороге моей палаты показался ещё один важный гость: ректор Квинт. Он был тёмным фениксом с редкой внешностью: светловолосым и сероглазым.

— Как твои дела, Алекса? — мягко поинтересовался он, прикрывая за собой дверь палаты.

— Добрый день, ректор Квинт. Мне обещают полное восстановление, — отрапортовала я.

— А ты что чувствуешь, сможешь восстановиться? — он внимательно присмотрелся к моему лицу.

— Да, смогу, — постаралась придать голосу твёрдость.

Пусть травмы и разговор с Яннисом подорвали мою уверенность в себе, но нельзя сдаваться. Сомнения меня погубят.

— Хорошо. Вчера Теорис подходил ко мне по поводу тебя. Он был весьма настойчив и убедителен, доказывая мне необходимость дать тебе шанс. Пришлось пояснить ему, что это излишне, — ректор покачал головой с улыбкой, видимо, вспоминая разговор с моим названым братом. Что же Теорис наворотил? — Ты одна из сильнейших как в магическом искусстве, так и в небе. Успехи твоего брата показывают, какой в тебе скрыт потенциал, а твоя целеустремлённость вызывает уважение. Ты можешь не переживать, Алекса, никто не собирается переводить тебя из столичной академии. Тебе дадут время на восстановление и плетение нового крыла. Как только будешь готова, сможешь вновь продемонстрировать свои умения. Тебя будут судить без оглядки на эту ошибку.

— Это не просьба Актеона? Если поблажки связаны…

— Мы с твоим старшим братом ещё не общались, — поморщился ректор. Может, вспоминал, что было на первом курсе? — Это моё решение. Единоличное.

— Спасибо, ректор Квинт!

— Пока не за что. Восстановись, сплети крыло. Но имей в виду, времени мало, осталось четыре месяца до итоговых экзаменов и распределения.

— Я справлюсь, — на этот раз сомнения не терзали душу.

Мне давали шанс, нельзя его упустить.

Воодушевление после ухода ректора продлилось недолго, мысли унеслись в долгосрочное планирование. Я пыталась рассчитать, как суметь сплести целое крыло за три месяца. И приходила к единственному выводу: либо плести с кем-то, либо всё же брать готовое у кого-то из легатов. Последнее вызывало полнейшее отторжение. Чтобы гордиться собой, я должна была создать крыло самостоятельно. Так что оставался только первый вариант. Я бы с удовольствием взялась за плетение с Яннисом, но он не предлагал мне поддержку, зато Теорис сразу всё решил. Вот только это будет стоить ему уже сформированной системы заклинаний и потери времени тренировок. Так что, скорее всего, он откажется от своей идеи. А если нет, я сама ему не позволю жертвовать своим будущим ради меня. Вот только из головы вылетело, каким же твердолобым умеет быть Тео.

— Не спишь? — он вошёл в мою палату вечером, сразу после ужина.

В руках нёс коробку с конфетами, которые так нравились мне в детстве и приводили в восторг до сих пор. Упаковку украшали изображениями огненных цветов, поэтому раньше я уверяла всех, что эти сладости созданы специально для огневиков, и мне должно достаться больше, чем Теорису. Актеон, само собой, делил всё поровну, но мой названый брат всегда отдавал мне часть своих. От воспоминаний засвербело в носу и потяжелело в груди.

— Не сплю, — сипло ответила я, мельком оценив взглядом его скулу.

Гематомы не наблюдалось. Одно повреждение гораздо проще залечить, чем десяток переломов. Меня обмотали пропитанными заживляющими составами бинтами, окружили целительской сферой, поили настоями и сверху навешивали заклинания регенерации, но кости не могли срастись за сутки.

— Ты ужинала? — он дошёл до моей кровати и бесцеремонно присел на её край, развернувшись ко мне всем корпусом.

Я полулежала на подушках, потому он со своими широкими плечами и тёмными крыльями за спиной будто давил массой и силой ауры, что вызывало внутренний дискомфорт.

— Да. Меня накормили. Что тебе, Теорис?

— Пришёл обсудить дальнейшую работу, — он положил коробку на мою грудь, отбросил крышку и подхватил покрытую алым шоколадом сладость.

— Какую… работу, — я запнулась, ведь он поднёс конфету к моему рту.

Когда меня так же кормила Руфь, это не вызывало смущения или неприятия, а тут к щекам моментально прилила кровь.

— Ты что? — попыталась возмутиться я, но вышло невнятно, потому что Теорис ткнул конфету мне прямо в губы.

Мне ничего не оставалось, как прихватить зубами сладость и втянуть её в рот. Взгляд парня загорелся, это смутило ещё больше. Я принялась усиленно жевать в стремлении пережить этот выбивающий из равновесия момент.

— Вкусно? — он подбросил вторую конфету и ловко поймал её ртом.

Алая глазурь осталась на губах, и он с аппетитом слизал её, чем смутил меня ещё сильнее. Какой же он бесцеремонный.

— Конечно. Я люблю эти конфеты, — пробормотала, отводя взгляд. — Я могу пользоваться заклинанием левитации, не надо меня кормить.

— Мне приятно тебя кормить, — чуть качнувшись ко мне, прошептал он, словно делился тайной, после чего я наверняка пошла красными пятнами.

Да что это с ним такое?

— Прекрати, — попросила его я.

— Что прекратить? — почти искренне удивился он.

— Это… неприемлемо.

— Почему? Я смутил тебя?

— Да, смутил.

— Странно. Обычно ты более бойкая, а тут смутилась из-за обычной конфеты, — он потянулся к моему лицу.

Его палец скользнул по моим губам, собирая частички шоколада. Я дёрнулась, глядя в его сияющие стальным блеском глаза, и совершенно окаменела. Чувства обострились, а волоски на теле приподнялись, когда он слизнул сладость с подушечки своего пальца. Кровь зашумела в ушах. Даже голова закружилась от неоднозначности этого жеста.

— Тео… ты… ты ненормальный? — просипела я, медленно тлея от смущения и непонимания.

— Да. А ты всегда уверяла меня в том, что мы почти родные, так почему краснеешь? — вроде непотребства творил он, а смотрел на меня как на душевнобольную.

— Теорис, чего ты хочешь⁈ — не выдержав странности момента, я повысила голос.

— Мне нужен твой билд, чтобы распланировать его перестроение под меня. Я со своим уже определился. Сегодня же отправлюсь за новыми кристаллами.

— И точно ненормальный! Я справлюсь сама, а тебе не позволю, понятно? Ты не будешь портить свою карьеру из-за меня.

— Сколько тебе дал времени ректор? Четыре месяца, три? Или вы ещё не разговаривали?

— Это неважно, Тео, — вспыхнула я в тревоге, вспомнив об ограниченности в сроках. — Ты не можешь…

— Могу и сделаю. Смирись, Алекса. Я тебя в беде не брошу. Мы же одна семья.

Вот только братья не собирают с уст сестёр шоколад и не слизывают его с пальцев. Не в нашем возрасте. Мы уже не дети.

— Ты невозможно упрям.

— Как и ты. Сразу видно, что росли вместе, — криво ухмыльнулся он. — Ну, Алекса, хватит противиться. Ты от меня больше не избавишься, — и, прежде чем я возразила, вновь поднёс к моим губам конфету.

Сердце громко бухнуло о грудную клетку. В душе зажглось тревожное осознание того, что мой названый брат давно стал другим. Он больше не тот мальчик, с которым мы делили горшок, и я совершенно не знаю нового Теориса.

* * *

— Разрывы и ушибы сошли на нет, как и повреждения внутренних органов, — заключил целитель, оценивая вернувшееся к нему заклинание глубинной диагностики.

— А переломы? — уточнила я дрожащим голосом.

Прошло три дня моего заключения в палате, и мне хотелось выть от безделья. Я привыкла начинать день с пробежки и завершать его тренировкой, а теперь могла лишь разминать пальцы после переломов.

— Кости срастаются дольше, Алекса, — целитель посмотрел с сочувствием. — Руки можно освободить от гипса. С бедром сложнее. Придётся полежать ещё сутки. Но можешь начинать разминать плечи и предплечья. С запястьями пока осторожнее. Лучше поберечь их и пригласить массажиста.

— Где ж его взять? — задумалась я.

Руфь после перелома выезжала в город на массаж, чтобы быстрее восстановиться, но для меня это пока недоступно. Надо как-то пробить пропуск для массажиста.

— Можно обратиться к вашему брату.

— Нет, не надо, — воспротивилась я.

Актеону только дай свободу, и меня окружат специалисты дворца, о чём начнёт шептаться вся академия.

— Как скажешь, — целитель похлопал меня по плечу. — Вечером снова проведём диагностику. Если динамика сохранится, завтра снимем гипс с ноги. Но уверен, нашим планам ничего не помешает, поэтому я подготовлю костыли.

— Костыли? — голос снова задрожал, горло сжало спазмом.

— Мышцы ослабли. Это нормально после такого сложного перелома. Не переживай. Позвоночник не пострадал, ты быстро восстановишься.

— Спасибо, — закивала я и даже постаралась улыбнуться, хотя в очередной раз за последние дни хотелось плакать.

Только недавно мы с Яннисом парили в небе на нереальных скоростях, а теперь я одна, и не в состоянии даже встать с кровати. Мне предстоит сложная работа по восстановлению, долгие часы в астрале, чтобы успеть сплести крыло, но что дальше? Как продемонстрировать свои навыки без партнёра? Выходит, мне придётся и перестраивать технику на одиночный полёт. Сердце заныло в тревоге. Хватит ли мне сил, упорства и веры в себя? Не могу поверить, что Яннис бросил меня в такой момент…

— Моей малышке пора мыться! — в палату влетела, как всегда, излучающая позитив Руфия.

Девушка потрясла тазиком и бутылочкой с шампунем.

— Как ты собралась меня мыть? — поинтересовалась я скептически, спешно стирая со щёк слёзы.

— С тобой маг воды, — из-за белоснежного крыла Руфь выглянула улыбающаяся Айлин.

— И огня, — грозно проревела Кассия, входя в палату с ворохом полотенец и одежды. — Устроим водные процедуры. А то ты воняешь.

— Касс, — прошипела Айлин, приложив ладошку к лицу.

Но я не обиделась, меня пробило на смех. Тем более, от меня действительно исходил неприятный запах лекарств, хотелось снова пахнуть любимым цветочным мылом.

Девчонки устроили настоящий салон красоты на выезде. Помыли и вычесали мне волосы, уложили их аккуратной короной, после чего обтёрли моё тело влажными тряпками. Следом же занялись моим лицом: провели скрабирование, наложили маски, привели брови в порядок. А Руфь, обрадовавшись снятию бинтов с пальцев, сделала мне маникюр. Я ощущала себя приятно чистой и расслабленной. Сложные думы о Яннисе и моём будущем отошли на второй план. Как хорошо, когда есть такие подруги.

Но друзья не могли оставаться со мной вечно. Руфию ждал на тренировку Ионис, Кассия активно занималась предстоящей свадьбой с Доросом, потому девчонки убежали. Со мной осталась только Айлин. Пытаясь меня отвлечь, она с воодушевлением рассказывала мне о стране драконов, Кириусе.

— Наверное, тебе тоже надо на свидание с Актеоном? — предположила я, только сейчас заметив, что в глубине глаз девушки поселилась тоска.

— Какое свидание? — глупо рассмеялась она. — Мы лишь… друзья.

— Ну да, друзья, — скептически заломила я бровь.

Ожидала, что скромная Айлин покраснеет, но она только тяжко вздохнула. Кажется, не только у меня проблемы в личной жизни. Что же натворил Актеон?

У моего брата имелась феноменальная способность появляться, стоит только о нём вспомнить. После краткого стука дверь приоткрылась, являя его мощную огненную фигуру. Кажется, тосковала не только Айлин, карий взгляд брата сразу вспыхнул и устремился к поднявшейся с моей кровати девушке.

— Не буду мешать, — она даже не стала здороваться, схватила сумку и двинулась на выход.

Актеон посторонился, пропуская её. Лицо брата помрачнело, на щеках заходили желваки.

— Вы поссорились? — предположила я, когда за девушкой закрылась дверь.

— Я повёл себя… грубо по отношению к Айлин, — только и ответил он, направляясь ко мне. — Тебе здесь комфортно, Алекса? Я могу перевести тебя в наш дом.

— Не начинай, пожалуйста, — взмолилась я, откинувшись на подушки.

— В доме было бы проще, свободнее. За тобой могла бы ухаживать сиделка и личный целитель.

— Актеон, хватит.

— Если бы ты не воспринимала мою заботу о тебе в штыки, нам обоим стало бы легче, — карие глаза полыхнули злым огнём.

— Только тебе, — протянула я, прикрывая глаза.

Актеон приблизился к кровати. Его большая горячая ладонь легла на мой лоб.

— Яннис так и не пришёл ко мне с извинениями, — сообщил он, вновь вызывая во мне напряжение.

«И не придёт, — подумала я про себя, — потому что отказывается считать себя виноватым».

— У вас с ним всё в порядке? Тебе нужен партнёр.

«Я стану одиночкой», — хмыкнула мысленно, но не стала озвучивать свои планы.

— Ты можешь пообещать мне, что не станешь трогать Янниса? Как-то мстить ему, портить его жизнь.

Я открыла глаза и присмотрелась к потемневшему лицу брата. Огонь в его глазах теперь отдавал синим светом. Вспыльчивый и своенравный Актеон тушил своё пламя ледяными кристаллами и считался весьма сдержанным огневиком. Но весь его контроль рушился, когда дело касалось меня.

— Могу, — через некоторое время ответил он. — Если ты действительно этого хочешь.

— Очень хочу.

Наверное, это наивность. Я мечтала, чтобы Яннис вернулся ко мне. Но если вмешается Актеон, всё будет кончено.

Дальше разговор потёк спокойнее. Брат больше не пытался меня уговорить действовать по его сценарию, поинтересовался вердиктом целителя, осведомился о моих нуждах. Лишь раз вновь попытался поднять тему Янниса и того, что произошло в небе, но я отбилась вопросом об Айлин. Брат моментально закрылся. Похоже, они действительно были в ссоре, либо даже расстались. И меня не покидало чувство, что дело во мне. Я сама просила Айлин поговорить с Актеоном, уговорить его не вмешиваться, и мой эгоизм вылился в проблемы в их отношениях.

После ухода брата я планировала размять плечи и предплечья, по настоянию целителя, но буквально через пять в минут в палату осторожно вошёл тот, кого я мысленно звала все эти дни. Яннис предстал в обычной серой тунике и чёрных брюках. Волосы пребывали в приятном беспорядке. Привлекательный, как всегда. На моих губах невольно появилась улыбка. Пусть он расстроил меня, но я была рада его видеть, ведь привыкла проводить в его объятиях тихие вечера и теперь изнывала без его близости.

— Ты попросила у него? Попросила за нас у брата? — просипел Яннис с надеждой, и всё очарование момента развеялось.

— Нет, и не попрошу, — помертвевшим голосом ответила я.

— Алекса! — рыкнул он, в момент рассердившись.

— Вон… — просипела я.

— Что? — опешил он.

— Выйди вон! Живо! — прокричала я истерично.

Он вздрогнул, отшатнулся от меня.

— Какая ты упрямица, — выплюнул он рассерженно, развернулся и стремительно покинул палату.

Мелькнуло белоснежное крыло, и дверь с грохотом закрылась. Задыхаясь от злости и разочарования, я повернулась на кровати, опуская загипсованную ногу. За спиной материализовалось астральное крыло. Пальцы судорожно стиснули ближайший водяной кристалл, и тот через миг со звоном ударился о дверь, разлетаясь в стороны блестящими брызгами, словно каплями моих слёз опустившимися на пол.

— Ненавижу! — бросая следующий кристалл, я потеряла равновесие и рухнула с кровати на пол.

Моё падение продолжалось…

— Ненавижу… — прохрипела, переворачиваясь на живот, кулак с силой врезался в пол.

Боль в запястье отозвалась слезами в глазах. Солёные капли побежали по щекам.

— Сволочь… — я распластала крыло по полу и сорвала с него следующий водный кристалл.

Тот вновь полетел к двери. Только когда он разметался брызгами у чьих-то ботинок, я поняла, что уже не одна. Взгляд устремился вверх и замер на ошеломлённом лице Теориса.

— Ты что творишь? — стоило оправиться от удивления, как он в момент разозлился.

— Уйди! — я прикрыла лицо руками. — Уйди, Тео!

— С чего бы я ушёл? — он приблизился, его ладонь легла на моё плечо.

— Уйди… — попросила я уже жалобно. Ощущала себя донельзя несчастной и смущённой. — Не хочу, чтобы ты видел меня… такой…

Жалкой…

— Я какой только тебя не видел, — фыркнул он, заставляя меня перевернуться на спину, после чего подхватил на руки, да так и опустился на кровать.

Я оказалась сидящей на его коленях. Поток слёз мгновенно прервался, настолько меня поразили его действия.

— Ты что творишь? — просипела в его серьёзное лицо.

— Успокаиваю. Могу и покачать.

— Я тебе младенец, что ли? — за непониманием пришла злость. Мой кулак налетел на его плечо, но парень даже не поморщился. — А ну, отпусти меня!

Он послушался, его хватка исчезла, и я чуть вновь не полетела на встречу с полом. Пришлось вцепиться в плечи парня, чтобы избежать падения.

— Что ты творишь? Ты вообще нормальный?

— А ты? Лежишь тут на полу и ревёшь. Ещё и кристаллами разбрасываешься. Не нужны, так отдай кому со второго курса.

— Мои кристаллы, я их добыла. Что хочу, то и делаю.

— А знаешь, ты права, в бездну эту воду, — он вновь прижал меня к себе и резко подскочил на ноги.

Мне пришлось сильнее вцепиться в его плечи, но Теорис держал крепко. Следом он развернулся и бесцеремонно посадил меня на кровать.

— Крыло, Алекса. Давай сюда.

Он произнёс это с такой решимостью, что мелькнул страх лишиться ещё одной конечности, пусть и астральной.

— Живо, чего смотришь? — криво усмехнулся он. — Красивый такой? — и весело поиграл светлыми бровями.

— Дурак, — мотнула я головой, быстро приходя в себя от шока, но просьбу выполнила, вновь материализовала астральное крыло.

— Снимай, — прозвучал новый приказ, вновь заставляя меня растеряться. — Кристаллы, Алекса.

— И точно ненормальный, — я обхватила себя крылом и принялась сдирать с него все водные кристаллы.

Теорис подхватывал их и поднимал в воздух заклинанием левитации. Через пару минут в палате парило два десятка голубоватых кристаллов.

— Они тебе больше не нужны, их заменят мои, — заявил он, взмахивая рукой.

Кристаллы со звоном лопнули, распадаясь в мелкие брызги. Вода окропила моё лицо прохладой, сливаясь с солью слёз. Стук сердца оглушил. Пришло осознание собственных поступков. Кристаллы, что собирались мной последний год, разбиты за мгновения. Я не просто лишена крыла, ног и пары, но и осталась без полноценного билда. Идиотка…

— Ты… ты что сделал? И что теперь делать мне? — вода больше меня не балансировала, и я вспыхнула, словно факел, языки пламени заплясали на плечах.

— Облегчил тебе жизнь. По одному разбивать долго, я ускорил процесс, — эбонитовый взгляд парня будто наполнился жидким металлом, тот плескался и переливался, выдавая кипение чувств.

Только я не знала, что он сейчас ощущает, не могла понять, потому что сама пылала.

— Я разбила только несколько. Мой билд сформирован в сторону жидкого пламени. Что… теперь? — огонь потух, выдавая нахлынувшую на меня растерянность.

Когда перед остальными новобранцами стоял вопрос с определением направления развития, я даже не задумывалась, ведь мне стоило настраиваться на свою пару. А сейчас передо мной масса вариантов, из которых предстояло выбрать.

— Теперь будешь работать в направлении твёрдого пламени, — пожал плечами Теорис, в два шага приблизившись к кровати.

Он снова без вопросов и церемоний поднял меня на руки и на этот раз удобно расположил на кровати, подложив мне под спину подушки.

— Твёрдый огонь?

— Да, чтобы работать со мной. Или ты забыла, что на ближайшие четыре месяца мы в тесной связке?

— Я уже говорила, что против. Раз Яннис выбыл из нашей пары, мне стоит думать в направлении одиночной работы.

— И здесь я, как одиночник, тоже смогу помочь, — закатил он глаза, присаживаясь на край моей кровати.

Его руки легли на мои плечи, пальцы скользнули под косточку ключицы, надавливая на мышцы.

— Что ты делаешь? — этот ненормальный снова ввёл меня в ступор.

— Целитель сказал, нужен массаж, но тебе запретили натружать запястья.

— И ты решил сделать мне массаж? — лицо Теориса теперь находилось так близко, что можно было разглядеть каждую изумрудную прожилку в его глазах.

— Как видишь, — твёрдые губы растянулись в ухмылке. — Помнишь, ты вечно ходила с разбитыми коленями?

— В детстве, — смутилась я.

«Сейчас подую, и болеть перестанет, вот увидишь», — мелькнуло воспоминание и пропало.

Стало грустно. Мы с Теорисом были так дружны, не счесть сколько раз засыпали в одной кровати, пока Актеон нам не запретил, а теперь передо мной почти незнакомец. Смущающий незнакомец, что каменным тараном прорывается в мою жизнь. Или возвращается? Может, и не так плохо позволить хоть одному из братьев мне помочь, раз Яннис от меня отказался? За плетением крыла мы вновь сблизимся, снова станем родными и близкими. Наверняка и Теорис этого хочет, потому так настойчив. Ведь потом жизнь может нас раскидать по разные стороны передовой.

— Детство прошло, травмы стали серьёзнее, — усмехнулся он, болезненно разминая мышцы моих плеч. Я морщилась и вздыхала, но больше не противилась. Всё лучше королевского целителя, а самой мне не справиться, слишком слабы запястья. — Просто подуть теперь не поможет, да? Хотя… — и он обдул свежим дыханием моё лицо, словно высушивая мои слёзы.

— Я скучала по тебе, — призналась внезапно даже для себя. — Мне не хватало брата.

— Мы не родные, — ещё более неожиданно для меня оборвал он.

— Это ничего не меняет, — возразила, испытав разочарование. — Но если для тебя да, то зачем ты мне помогаешь?

Металл взгляда Теориса застыл монолитом, губы сжались.

— Это мой долг, — ответил он сухо.

Отчего-то стало так больно…

— Если только долг, то уходи, — я рассерженно оттолкнула его руки, но Теорис тут же перехватил их за запястья. Так трепетно, что моментально сбил пламя моей злости. — Я не требую с тебя никакой платы за прошлое.

— Если тебе приятнее считать меня братом, твоё право. Я уже говорил, от меня ты не избавишься. Так что хватит ныть, и давай работать. У нас всего четыре месяца, — голос Теориса напоминал каменный скрежет.

Если бы не бережность его хватки на моих руках, решила бы, что он меня ненавидит. Может, частично так оно и есть. Я же отказалась от него, выбрав союз с Яннисом. Видимо, он не простил, но и бросить меня не может. Чувство долга не позволяет, ведь Актеон его вырастил, поставил на ноги, не дал пропасть.

— Ты действуешь во вред себе, Тео, — произнесла устало. — И я против, так и знай. Очень прошу тебя ещё раз подумать о последствиях.

— Хватит сопротивляться мне, Алекса, — он отпустил меня и вновь переместил руки мне на плечи.

Его пальцы утонули в ложбинке ключицы и прошлись к плечам, оттягивая ворот надетой на меня туники. По коже побежали мурашки, а к щекам прилила кровь. В радужке глаз Теориса вновь разлился жидкий металл. Я отвернулась, пытаясь справиться с круговоротом поглотивших меня чувств, но так и не смогла разобраться в разрозненных ощущениях. Дело в нём или всё же во мне? Ведь если бы Актеон так меня коснулся, я бы не смутилась.