/Джианна Аскания/

— Нельзя прерывать связь мастера и гладио, — принялся отчитывать Виолет Итан. — Хочешь спровоцировать международный скандал?

— Я же ей помогла. Освободила, — упрямо возразила она. — Пусть мастера понимают, что их власть не безгранична. Гладио могут получить свободу.

— Как с тобой сложно, — Вилдбэрн прикрыл на миг глаза и развернулся ко мне. — Джианна, надеюсь, вы отнесётесь с пониманием к философии жизни ведьм Акрии. Это не неуважение к вашей культуре, а проявление дружелюбия к вам лично. Виолет думает, вы несвободны. Она хотела вам помочь из расположения.

— Вообще-то, я здесь, — пробурчала королева.

— Конечно, я понимаю. Мне следовало подбирать иные формулировки, — голос ещё сипел. И пустота в груди будто становилась больше. — Я готова отнестись с пониманием, если получу обещание, что вы впредь не позволите себе никаких манипуляций с моей аурой и телом без моего на то позволения, — произнесла уже твёрдо.

— Конечно. Мне следовало спросить, — отозвалась она всё тем же жизнерадостным тоном. — Не забудьте вручить оберег любимому.

Виолет ушла, а Итан ринулся вновь пояснять мне причины, в стремлении сгладить ситуацию. Вот уж кто хороший политик.

Связь прервалась, но я будто почувствовала приближение Конрада. Обернулась и вздрогнула, столкнувшись с помертвевшим взглядом синих глаз.

— Прошу прощения, император Вилдбэрн, могу я украсть у вас Джианну? — спросил он вежливо.

— Конечно, — Итан буквально вручил меня из рук в руки, будто боялся, что я не устою на ногах.

Меня действительно потряхивало. На локте сомкнулась жёсткая хватка Конрада, и он потащил меня прочь из зала. Я уже знала, что приём на этом для нас завершён.

Мы в молчании покинули зал. Конрад хотел перейти в первую же попавшуюся гостиную, но я попросила провести этот разговор в моих покоях. Он согласился, но явно с трудом сдерживал рвущиеся из него претензии. Напряжение между нами росло, трещало искрами, взрывалось короткими взглядами, и когда мы наконец вошли в гостиную моих покоев, обратилось настоящей бурей негодования Конрада и моей растерянности.

— Как ты могла, Джи⁈ — вскричал он яростно. — Почему не предупредила⁈ Почему сделала всё за моей спиной, будто это меня не касается⁈

— Стой-стой, — попросила я, приблизившись к нему. — Виолет не спросила моего разрешения.

— Как? — буря схлынула мгновенно, Конрад несколько раз моргнул, сбрасывая с себя наваждение гнева. — Что это значит? Ты не сама попросила?

— Мы общались с королевой Виолет. Она спросила про связь, я не хотела посвящать постороннего в детали, сказала, что мы просто мастер и оружие. А она решила дать мне свободу. Просто взмахнула стило и оборвала связь. Я не успела даже вздохнуть, как её не стало.

— Не могу поверить… — Конрад провёл ладонью по зачёсанным в тугой хвост волосам. — Ты рада? — наверное, хотел придать голосу иронии, но сапфировые глаза посмотрели в мои слишком пытливо.

— Когда связь оборвалась, я почувствовала… будто последняя нить, что удерживала меня в этой жизни, исчезла, — призналась тихо, погладив грудь, где под рёбрами до сих пор зияла кровоточащая дыра.

— Я почувствовал то же самое, — Конрад мягко погладил мою скулу большим пальцем.

— Мне сложно…

— Так раздели своё бремя со мной. Будем нести его вместе.

— Ты не понимаешь… — я взмахнула рукой, возводя вокруг нас купол безмолвия. — Я и ещё четыре портальщика должны закрыть Разлом. Судя по предсказанию императрицы Валери, у нас получится, но мы с большой вероятностью погибнем.

— Что? — его голос осип в тревоге.

— Да, — кивнула я. — Есть вариант с нашим спасением, его прорабатывают, но там всё туманно. Нам остаётся только верить и готовиться к худшему.

— Поэтому ты меня отталкиваешь?

— Причин много, Конрад. Но если обобщить, мне страшно. Мне страшно стать зависимой от тебя, как от мастера. Страшно слушать шепотки о моей зависимости. Страшно лишить тебя семьи, возможности продолжить свой род. Страшно стать счастливой, чтобы всё потерять. И знать во время гибели, что разобью тебе сердце, — я говорила быстро, задыхаясь, с ресниц одна за другой соскальзывали слезинки. Но мне больше не хотелось держать боль в себе. — Я ужаснейший выбор для любви. Со мной ты не сможешь получить полноценный брак и семью. А ещё однажды меня может не стать. Мне кажется, я должна защитить тебя от боли, которую могу принести, но… Мария права. Я не имею права решать за тебя. Если ты готов…

— Готов, — ответил он мгновенно, прерывая мою сбивчивую речь. Его руки трепетно погладили мои плечи, посылая по телу колкую дрожь. — Я готов, Джианна. И говорил тебе об этом множество раз. Мне всё равно, что будут видеть и говорить другие. Мне плевать, если мы не сможем пожениться в Традане. И дети… мы можем осчастливить сирот. У нас будет семья, если мы сами в неё поверим. А Разлом… будем надеяться на лучшее. Но поверь мне, правильнее насладиться пусть и коротким, но счастьем, чем жить в горечи его потери из страха обжечься. Я уже проходил через это, знаю, о чём говорю…

— Я… — слова не шли, потому я просто протянула ему переданный мне королевой медальон.

— Что это? — удивился Конрад.

— Ведьмовской оберег. Императрица Валери наказала мне подарить его любимому человеку. И тот не должен снимать его, пока он не утратит силу.

— Джианна… — выдохнул он счастливо и притянул меня к груди.

Я утонула в нежности его объятия и зажмурилась, смаргивая слёзы радости. Мне всё ещё страшно быть счастливой, но Конрад прав, лучше испробовать вкус этих эмоций, чем лишать себя их из боязни потерять.

— Ты выйдешь за меня, Джианна? — горячий шёпот защекотал макушку.

— Как только Мария и Райнер издадут соответствующий указ, — рассмеялась я.

— Мы их поторопим, — отстранив меня от себя, он надел на себя амулет. — Буду считать это помолвочным подарком.

— Тогда, выходит, я сделала тебе предложение, — теперь на моих губах играла радостная улыбка, а в мыслях поселилась лёгкость.

— Предложение сделал я, а ты за это вручила мне важный дар, — он приблизил своё лицо к моему. — Вернёмся на приём или…

— Не хочу, — качнула я головой. — Мне хорошо сейчас, с тобой.

— Тогда восстановим связь?

И я кивнула, сжав губы, чтобы сдержать глуповатую улыбку от нахлынувшего волнения.

Взяв моё лицо в свои ладони, Конрад поцеловал меня. Трепетная ласка пронеслась волной мурашек по телу. Я подалась к любимому и прижалась к его груди. Больше не боялась, а предвкушала настоящую близость без навеянного дурманом тумана. Сегодня мы всё запомним.

Конрад целовал меня волнительно долго. Нежность перешла в порывистость, тяга друг к другу — в потребность, а желание — в настоящую страсть. И вскоре мы задыхались, не в состоянии прерваться. Впрочем, приостановиться всё же пришлось, не могли же мы порвать рубиново-изумрудный подарок Райнера.

От платья Конрад избавился нетерпеливо. А с бельём повременил, видимо, ему понравился комплект из кремового невесомого кружева. Мне тоже понравился его костюм, он снимался легче военной формы. Вскоре на полу образовалась кучка дорогой одежды, а мы медленно двинулись в спальню, вновь прижимаясь друг к другу в страстных объятиях.

Конрад положил меня на кровать, а сам навис сверху, любуясь мной и будто впитывая в себя эти мгновения. Нового поцелуя пришлось ждать так долго, что я простонала, когда его губы коснулись ложбинки между грудей. Тело пронзило чувственной стрелой. Спину выгнуло, а низ живота стянуло сладким спазмом. Чуткие пальцы принялись неспешно расстёгивать пуговки лифа, не забывая огладить слишком чувствительную в этот момент кожу. Я вздыхала от каждого прикосновения и возилась под Конрадом.

— Ты не спешишь, — рассмеялась счастливо, запрокидывая голову.

Чувственная пытка была так же приятна, как и невыносима.

— Это наша первая настоящая ночь, — сообщил он то, о чём я думала только недавно.

Лиф разъехался, обнажая груди. Синие глаза вспыхнули вожделением. И Конрад припал губами к твёрдой вершинке. Простонав от удовольствия, я вцепилась в его голову и нетерпеливо вытянула ленту, распуская хвост. Тёмные пряди рассыпались по широким плечам и пробежались по моей ключице, вызвав щекотную дрожь. Я вновь рассмеялась.

Томительные ласки переходили в жаркие поцелуи и долгие объятия, пока не перетекли в рваные движения друг к другу и не взорвались общим блаженством. Наша хоть не первая, но настоящая ночь любви не заканчивалась до рассвета. Мы наслаждались восстановившейся связью и не желали прекращать волшебство этих мгновений. А утром, когда первые несмелые лучи солнца заглянули в комнату сквозь щели портьер, я заснула на надёжном плече Конрада.

Мне было так хорошо…

Нам. Нам было хорошо. И будет всегда. Я выбрала счастье с любимым, теперь нужно сделать всё, чтобы удержать его в руках и уберечь от всех бед.

/Конрад Зан/

Неделю спустя.

Джианна завозилась под моей рукой, и я сразу проснулся, прижал её теснее, не собираясь отпускать. Всего неделя вместе, мне не скоро удастся избавиться от страха потери. Возможно, он не рассеется до тех пор, пока Разлом открыт.

— Доброе утро, — Джианна развернулась в кольце моих рук и поцеловала меня в губы.

Неделя вместе, но до сих пор не могу поверить.

— Доброе, — улыбнулся я, зажмурившись от счастья и нереальности момента.

— Конрад, надо вставать, — протянула она через некоторое время. — Коронация, много дел.

— Давай забудем про коронацию и сбежим? — попросил.

И стоило произнести эту фразу, как тело Джианны напряглось, и на краю сознания я ощутил мелькнувший в ней страх.

— В чём дело?

— Перед свадьбой Мария произнесла эту фразу. Предложила отменить свадьбу, сбежать, чтобы гулять и есть ванильную вату. И будто всё начинается заново. Марафон боли. Мне страшно.

— Всё будет хорошо.

— Убийцу так и не нашли. А с недавних пор я стала жуткой трусихой. Боюсь потерять тебя, — усмехнулась, а в моей душе поднялся настоящий шторм из чувств. Мазнув губами по моему подбородку, она развернулась. — Пора вставать, — повторила, и мне пришлось её отпустить.

Сборы, как и завтрак, проходили совместно. С недавних пор мои вещи перекочевали в покои Джианны, но не все. После коронации нам предстояло отправиться в империю Кириус, где Джианна пройдёт обучение под контролем самого опытного портального мага — императрицы Джослин Вилдбэрн. Дальше пока не планировали, но временами поговаривали о путешествии по стране драконов. Правда, опасность со стороны асатру никуда не делась. Они не активны в Традане, по крайней мере, разведка не отмечала ничего необычного, но это не значит, что не начнут действовать в других странах. Пока не пройдёт ритуал, нам придётся проявлять осторожность. Но всё это мелочи, главное — мы пришли друг к другу и будем вместе. А во дворце или в тайной хижине под фальшивыми именами — не так уж и важно.

— День коронации, а ты рассеянна, — отметил я за завтраком. — И ничего не ешь.

— Аппетита нет. И меня немного мутит. Может, в подушках остался дурман? — пошутила она и вдруг задохнулась, а я ощутил прошедшую от неё вспышку озарения. — Дурман… точно… как я не подумала об этом раньше?

— О чём ты? — я не скрывал своего любопытства.

— Дурман… Я никогда не спрашивала, откуда он у…

— Марии? Она ведь… поспособствовала укреплению первой связи?

— Не хочу это обсуждать, но с сестрой поговорю. Надо кое-что выяснить.

— Помирись с ней. Вы долго не увидитесь.

— Да, надо бы. Она поступила ужасно, но я вполне могу её понять. Особенно теперь… — она улыбнулась, от неё прошла тёплая волна.

Так приятно ощущать её эмоции и делиться своими.

— Расспрошу её сегодня. Но сначала успокою Райнера. Он чрезмерно волнуется, хочет, чтобы всё прошло идеально.

— Его можно понять, — хмыкнул я. — Тогда до встречи, Джи.

— Пока, — она явно пребывала мыслями в делах, потому улыбнулась рассеянно.

Я с беспокойством посмотрел на почти не тронутый ею завтрак и вернул внимание к своей тарелке. В последние дни Джианна мало ест и много работает. Но ничего, мы на финишной прямой. После коронации всё окончательно успокоится, а мы сбросим с себя груз обязанностей. Переворот свершился, мы пришли к идеальному варианту. Мария скоро сядет на трон вместе с Райнером. Неприятие между ними в прошлом, они влюблены и счастливы. Другие страны готовы к сотрудничеству. Традан на пороге вступления в эпоху процветания.

Завершив с завтраком, я тоже приступил к работе. До обеда всё шло замечательно. Работа кипела, система безопасности вновь проверялась, вскоре должны были начать прибывать гости. От Джианны же на протяжении дня фонтанировали разные эмоции, но ближе к обеду меня накрыло такой волной неверия и счастья, что мне еле удалось устоять на ногах. Похоже, её чем-то обрадовали, и я не мог дождаться момента, когда она поделится со мной новостями.

Пришло время обеда, который мы должны были провести вместе, когда я вдруг ощутил прерывание связи. Споткнулся, сжал грудь, как и тогда ощущая пустоту вместо сердца.

— Мастер Зан, что с вами? — обратился ко мне стражник.

Качнув головой, я выхватил из кармана артефакт связи. Вызвал Джианну, но она не отвечала. Потому следом я связался с Райнером.

— Она ушла от меня полчаса назад, — нахмурился он. — Вела себя обычно. Связь оборвалась или заблокирована?

— Сложно сказать.

— Её браслет тоже не отзывается, — сообщил он встревоженно. — Это серьёзно. Поднимаем стражу.

— Я возглавлю поиски, — заявил хрипло и отключил вызов.

Пустота в груди болела и кровоточила, тревога снедала меня изнутри, но мне следовало собраться и сделать всё, чтобы найти Джианну. Она не могла просто испариться. Хотя есть же тайные ходы… Нет, это бы означало, что она ушла сама и осознанно заблокировала связь.

Стража действовала оперативно. Уже через десять минут мы точно знали, что Джианна вернулась в свои покои и больше их не покидала. Однако внутри было пусто, а воспользоваться тайными ходами мог только тот, у кого есть королевский пропуск. Их существовало всего четыре: один у Джианны, второй принадлежал Марии, а два других, что изъяли у Лионеля, теперь хранились у Райнера. Вот только все они оказались на месте. Это означало, что либо существовал пятый пропуск, либо воспользовались ключом Джианны, либо она просто испарилась.

Подготовка к коронации забылась, я, Мария и Райнер собрались в его кабинете, координируя поиски. Только те пока не давали результатов.

— Возможно, это важно, — заговорила тихо Мария. Она медленно расхаживала по комнате, заламывая руки. — Джианна приходила ко мне сегодня…

— Точно! Она вдруг вспомнила про дурман, видимо, хотела это обсудить, — как и она, я мерил шагами помещение, но приостановился, щёлкнув пальцами.

— Дурман? При чём здесь он? — удивился сидящий за столом Райнер.

— Мне его дал Людвиг, — Марии явно было неприятно вести рассказ. — И Джианна предположила, что его же использовали на ней в академии. Во время разговора я высказала предположение, что братья как-то менялись, но сохраняли рисунок аур. Джианна поделилась, что существует такой артефакт.

— Не слышал о таком, — качнул я головой.

— Если и существует, это закрытая технология, — задумчиво проговорил Райнер, приглядываясь к бледному лицу жены. — Но о ней известно Джианне. Значит, такой артефакт существует. Независимо от того, был он у братьев или нет, надо проверить Бруно. Он имел доступ в королевское крыло, ненавидел нас за смерть брата. За ним должны следить, но…

Мы ухватились за эту возможность, но вскоре напоролись на разочарование. Бруно, по словам приставленных к нему наблюдателей, находился в своей городской квартире, не покидал её со вчерашнего дня и постоянно мелькал в окнах.

— Если пользовались её ключом, я могу попробовать выяснить, какие печати вскрывали, — заявила Мария решительно.

— Мы не уверены, что пользовались ключом. Проверка не опасна? — уточнил Райнер.

— Не уверена, я никогда этого не делала, — она сняла с шеи артефакт и порезала острым краем ладонь, после чего зажмурилась и произнесла несколько слов заклинания.

Кровь потянулась алыми ручейками над медальоном, формируя пугающую карту всех печатей, связанных с ключом, между которыми соткались тайные коридоры и помещения дворца. Несколько выделялись яркими кляксами.

— Это покои Джианны, — я указал пальцем на печать, что уже теряла отличие от остальных.

Карта продолжала расширяться в воздухе, вытягивая из бледнеющей Марии кровь.

— Печати активировались в подвале и под дворцом. Следом… — Райнер прошёл ко второй, более тонкой и невнятной проекции. — Что это может быть за здание?

— Академия, — прошептала Мария, открывая глаза. — Её вывели в академию, — и начала заваливаться на бок.

Выругавшись под нос, Райнер подхватил супругу на руки. Кровавая проекция рассеялась дымом. А Мария потеряла сознание.

— Я в академию, — сообщил, направляясь на выход.

— Держи нас в курсе, — попросил Райнер, спешно унося Марию к софе.

Я вылетел из покоев и бегом понёсся по коридору, лишь бросив страже, чтобы следовали за мной. Мы в рекордные сроки покинули дворец, запрыгнули в несколько мобилей и на опасной скорости рванули к академии. А по приезде со мной связался Клаус.

— Я проверил записи артефактов у ворот, Джианна не появлялась на пропускном пункте. Судя по сводке системы безопасности, открывалось несколько аудиторий в основном корпусе, на полигоне и в лабораторном здании, — протараторил он. — В академии много преподавателей и…

— Мы разделимся… — перебил я его. — Сообщи, какие помещения нужно проверить.

Быстро скоординировав наши действия, мы понеслись в разных направлениях. Я выбрал лабораторное здание, нёсся к нему на пределе скорости, отмахиваясь от летящего в глаза снега, и в то же время боялся того, что могу там увидеть.

Парадный вход был открыт. Ветер нанёс в помещение снежное крошево. Пробежав внутрь, я сразу спустился в «зал пробуждения», где создают и выводят из сна гладио. Свет горел, слышался гул единственной работающей камеры. Вот только к изготовлению новой партии пока не приступали, потому оборудование должно быть отключено. Пронёсшись через длинный коридор, я замер перед излучающей зеленоватый свет камеры. В стеклянной капсуле бурлила бурая жидкость. Сделав ещё несколько шагов по наитию, я задел что-то на полу и остановился, опустив взгляд. У камеры аккуратной стопкой лежала форма гладио и лист бумаги поверх. Подхватив его, я в неверии вчитался в несколько строк, написанных знакомым почерком.

«Моё время закончилось, пришло ваше. Удачи и простите меня. Я не смогла жить в новом теле».

— Нет… этого не может быть, — мотнул я головой, сминая лист бумаги.

Раздался звук удара. В камере плавал какой-то предмет.

Приблизившись, я встал на ступеньку, вгляделся в алую жижу и выхватил мелькнувший перед глазами серебряный предмет. Раствор обжёг кожу, но боль прошла мимо пребывающего в ужасе сознания, ведь в моей руке оказался браслет Джианны. Блокиратор, что надел на неё Райнер.

— Джи… — прошептал, оседая на колени. — Скажи, что это неправда! — взмолился, пытаясь пробиться к нашей связи, но в груди по-прежнему зияла кровавая пустота.

Сознание пребывало в растерянности и неверии. Джианна не могла пойти на расформирование сама. Я же чувствовал ежеминутно, что она счастлива со мной. Чувствовал и делился с ней своими эмоциями. Она тоже постоянно ощущала, как дорога и нужна мне. Джианна бы так не поступила. Чтобы втихую, внезапно и без повода. Значит, её привели сюда и разыграли добровольное расформирование? И её всё равно больше нет?

— Джи… — повторил, присмотревшись к наполненной бурой жидкостью камере, остаткам тела гладио.

Нет… нет… нет! Она слишком важна, это фальсификация, похищение. Её не могли убить. Не посмели бы!

Разве что до неё добрались те, кто не желал гладио свободы?

Раздались отдалённые звуки шагов, и это заставило вырваться из омута боли потери. Пока ничего не ясно, я не должен отчаиваться. Джианна жива, нужно в это верить.

Сформировав щит, я отошёл от камеры и поднял взгляд к вершине лестницы. Всего три месяца назад с неё же требовал дать Джианне другое имя. Мы действительно вернулись к началу.

«Мне страшно», — вспомнились её утренние слова.

Она ведь чувствовала тревогу. Нужно было хватать её и бежать.

Шаги приблизились. Дверь открылась, и на пороге показались Руди Герлинг с Сашей. Парень обнимал плачущую и трясущуюся девушку за плечи. Одежда её была в бурых разводах, половина лица представляла собой сплошную гематому, синие волосы превратились в бордовые сосульки из-за застывшей крови.

— Мастер Зан, — обратился ко мне Герлинг, — Саша… она…

— Я знаю, где Джианна, — выдохнула девушка внезапно свирепо. — Я покажу! Я больше не буду ему подчиняться!

— Кому? Где Джианна⁈ — поторопил её я.

/Джианна Аскания/

Ранее этим же днём.

Неделя, прошла целая неделя с тех пор, как я решила выбрать пусть и возможно короткое, но счастье. Теперь всё свободное время, которого, к сожалению, было не так много, как хотелось, проходило с Конрадом. Я ловила себя на мысли, что стремлюсь освободить для него как можно больше часов в ущерб работе и дворцовым интригам. И даже почти избавилась от чувства вины за свои желания.

Это в прошлой жизни на мне лежал груз ответственности за будущее страны, но я тащила его сколько могла, готовила плацдарм для реформ, дальше дело за Марией и Райнером. Они с уважением и полной самоотдачей приняли от меня эстафетную палочку. А мне можно быть просто Джианной. Без титулов, без обязанностей, без давления общественности. Быть любимой с Конрадом и любить его.

Омрачало общее счастье только отсутствие результатов расследования моего убийства. Неизвестный воскреситель по-прежнему был на свободе. Я могла лишь наивно надеяться, что им был Людвиг, и продолжать искать либо доказательства его причастности, либо настоящего убийцу. Но с каждым днём желание отстраниться от поисков становилось всё сильнее. Ведь с отъездом угроза уйдёт. Но только для меня. Мария и Райнер могли попасть под удар, потому я продолжала искать.

Но вот настал день коронации, а результаты не появились. Видимо, потому меня мотало в тревоге, и даже нежная фраза Конрада на её фоне выхватила момент из памяти, усилив моё беспокойство. Он предлагал сбежать, чтобы побыть вместе, а я вспоминала, как так же меня когда-то уговаривала Мария. Само собой, я не послушалась, и уже через полчаса лежала в луже собственной крови в ожидании смерти. Воспоминания о том ужасном дне не прибавляли хорошего настроения, но присутствие Конрада успокаивало. Может, поэтому в сознании всплыло то, что раньше упускалось? Я сделала зарубку в памяти и понеслась на работу, вновь пожертвовав завтраком. Впрочем, в последнее время чувство голода посещает меня редко. Наверное, на фоне счастливых волнений.

Само собой, у меня были дела, сначала я отправилась к Райнеру. Мы вновь прошлись по пунктам плана на сегодня, встретили делегацию из Аклихана, снежной страны на краю нашего материка, а там незаметно приблизилось время обеда. Оставив будущего короля, я отправилась на встречу с Марией, чтобы проверить свою догадку.

В покои будущей королевы меня впустили без вопросов, лишь предупредили, что Мария не одна, общается со свекровью и золовкой. Это не вызвало беспокойства, наоборот, я радовалась за неё.

Сестра росла без родителей. Мать ею не занималась, потом и вовсе погибла, выбросившись с балкона, ну либо ей помогли. Отец ненавидел дочь за новую неудачную попытку получить наследника. Я часто отсутствовала во дворце и не могла заниматься её воспитанием, лишь нанимала ей учителей и следила за тем, чтобы её окружали верные люди. А теперь у неё появился шанс увидеть настоящую семью. Именно в такой рос Райнер.

Его отец Алард Джерхолд, конечно, вояка до мозга костей, но любил детей, старался присутствовать в их жизни. Мать Патрисия Джерхолд занималась воспитанием каждого, а теперь, когда оба сына и дочь выросли, ушла в меценатство. Старший из их отпрысков Герхард давно женился, возглавил род, средний отхватил себе целую будущую королеву, а младшая Кристен пока проходила обязательную военную службу и о замужестве не задумывалась.

Семья Райнера приняла Марию с распростёртыми объятиями и искренне стремилась наладить с ней контакт. Она, конечно, тушевалась, ведь не привыкла к радушию, но, мне кажется, радовалась появлению в её жизни настоящей матери, ещё одной сестры и сурового старшего брата. Правда, когда я зашла в её гостиную, она посмотрела на меня таким несчастным взглядом, что сразу стало понятным, родственные узы должны поступать строго дозированно.

— Принцесса Джианна, здравствуйте, — мать Райнера Патрисия, поставила на журнальный столик чашку с чаем и поднялась, чтобы поклониться мне.

Она наотрез отказывалась воспринимать меня гладио. Думаю, Райнер перенял часть её твердолобости, ну и внешность.

— Принцесса, — Кристен, как и мать, склонила передо мной голову.

Девушка тоже могла похвастаться густыми каштановыми волосами и тёмно-зелёными глазами. В сероглазого брюнета-отца пошёл только старший отпрыск.

— Патрисия, Кристен, рада вас видеть, — вежливо улыбнулась я. — Можно украсть у вас Марию? У меня срочное дело.

— Конечно. Мы пока проверим, как идут приготовления Райнера.

Надеюсь, он мне потом не предъявит за подставу.

Патрисия и Кристен ушли, а Мария сразу развались в кресле, вытянув ноги.

— Они так стремятся быть внимательными, что я не знаю, как себя вести, — пожаловалась она.

— Ты королева, тебе и задавать тон общения с тобой, — напомнила я. — Патрисия и Кристен простые в общении, они оценят честность. Вам всем станет легче, если ты обозначишь свою позицию, объяснишь причины своего затруднения.

— Мне… непривычно, вот и всё.

— Тогда и нет проблем, постепенно привыкнешь, — пожала я плечами, присаживаясь на соседнее кресло.

— У тебя действительно дело ко мне или ты зашла поддержать меня перед коронацией?

— Я уверена, ты справишься с коронацией безупречно, поэтому у меня к тебе дело.

— Спасибо за поддержку, — фыркнула она, выпрямляясь в кресле. — Что случилось?

— Не хочу портить тебе настроение воспоминаниями, но это может быть важным. Сегодня за завтраком я вспомнила про любовный дурман. Уверена, именно таким на меня воздействовали в академии. Как он попал к тебе?

Само собой, у меня были предположения, но хотелось получить подтверждение.

— Мне принёс его Людвиг, — Мария поёжилась, обняв себя руками. — Или… Бруно… — произнесла почти неслышно.

— Что ты имеешь в виду?

В душе поднялась настоящая буря от ужасной догадки.

— Иногда мне казалось, братья меняются, — продолжила она так же тихо, окружив нас куполом безмолвия. — Аура была такой же, но поведение, тембр голоса, ощущения его… их тел. У Людвига мускулатура более развитая, Бруно более субтильный. И поведение… Людвиг издевался надо мной, иногда специально делал мне больно. А Бруно, наоборот, хотел получать отдачу моим удовольствием. А я ненавидела то, что происходит. И тогда он… кто-то принёс мне дурман. Мне понравилось, что я ничего не помню наутро. Только пользоваться дурманом я могла лишь с разрешения. Не знаю, может, мне чудилась подмена, может, я сходила с ума. Либо Людвиг для смеха менял поведение. Ведь аура говорила мне о том, что передо мной один и тот же человек.

— Это ужасно, Мари.

— Прости.

— Нет, ужасно их поведение! — возразила я, подавшись к ней, и схватилась за её дрожащую ладонь. Вряд ли откровение далось легко. — Они пользовались твоей беззащитностью и насмехались над ней.

— Думаешь, это были они? Но как же аура? — она часто заморгала, пытаясь сдержать слёзы.

— Есть такой артефакт, — хмыкнула я.

Технология — собственность прерванного правящего рода Кириуса Андервуд, и перешла его наследнице Джослин, ныне Вилдбэрн. Но такими артефактами пользовались асатру. И тогда возникает вопрос, как украденная врагами всего нашего мира технология попала к Людвигу и… Бруно? Слишком тонкая нить связи, сплошные предположения и ни одного доказательства. Показания Марии туманны, да и не можем мы их использовать, учитывая, для чего возможно использовался артефакт.

— Об этом разговоре лучше пока молчать, — я стремительно поднялась с кресла, и голова вдруг закружилась.

К горлу на миг подкатила тошнота.

— Ты что? — Мария тоже поднялась, глядя на меня с тревогой.

— Утром не поела, — поморщилась я. — Всё в порядке.

— Вдруг отравление или…

Кажется, Райнер передал ей свою паранойю.

— Со мной всё в порядке, — я сформировала заклинание диагностики и направила его в грудь.

Голубой шарик исчез в моём теле и вернулся через пару секунд. Я сжала его в руке, рассеивая, и хмыкнула, когда он подтвердил мои слова. Но в мысленной сводке после обычных результатов появилось кое-что ещё. Кое-что невозможное. Диагностика выдавала беременность.

— Джианна, всё в порядке? — ещё больше встревожилась Мария.

— Д-да… — взять себя в руки удалось ценой титанических усилий. — Кое-что вспомнила.

— Что? — не унималась сестра.

— Что забыла про подарок для Конрада, — пояснила с улыбкой, и Мария сразу расслабилась.

— Рада, что ты нашла свою любовь.

— Это она меня нашла, — улыбнулась, подавляя желание положить руку на живот. — Пока забудем об этом разговоре. Вспомним о нём завтра. Поверь, Бруно тоже ответит за содеянное.

— Спасибо, что не осуждаешь меня, — прошептала она.

— Ты не виновата в чужой лжи и беспринципности, — ответила я твёрдо. — Запомни и больше не вини себя в поступках Людвига и Бруно. Сильный должен защищать слабого, а не пользоваться его положением.

Тем более, слабый однажды может обрести силу и начать мстить.

Оставив Марию, я буквально пробежала в свои покои. Закрыла за собой дверь, откинулась на неё спиной и вновь отправила в себя заклинание диагностики. Оно вернулось с тем же результатом.

Я беременна…

Все сдерживаемые в разговоре с сестрой эмоции вылились в нервный смех. На глаза навернулись слёзы. Это было пугающе, ведь некто сделал меня способной к зачатию. Возможно, для себя, и я почти уверена, что теперь знаю, кто он. Но факт возможного завершения поисков отошёл на второй план, ведь счастье с Конрадом избавило меня от жажды мести. Я думала о другом: о возможностях, о том, что наша связь получит продолжение. У нас будет ребёнок. Плод любви и веры друг в друга.

Стирая слёзы с глаз, я пробежала к журнальному столику, села в кресло, схватила яблоко и принялась активно жевать. Тошнота сразу начала отступать. Видимо, не стоило пропускать завтрак. Пришлось немного посидеть, приводя мысли в порядок и давая себе возможность успокоиться. Слёзы исчезли, чувства чуть улеглись, и накатили здравые опасения.

Смогу ли я выносить этого ребёнка? И что с ним станет, если меня ждёт смерть при закрытии Разлома? Хотя о чём это я? У него будет любящий отец. Надо сообщить Конраду. Уверена, он тоже будет рад. Да и мне рядом с ним станет спокойнее. Время обеда, он скоро должен появиться.

Но все счастливые мысли вдруг рассеялись, когда на тело навалилась невероятная слабость.

— Что? — пролепетала я непослушными губами, откидываясь на спинку кресла.

Камни в браслете сияли, мой резерв заблокировали. Райнер? Нет, он не мог.

«Отключи артефакт связи», — раздался в моей голове приказ.

Моё тело пришло в движение само собой, принося настоящий ужас в душу. Наполовину недоеденное яблоко выпало из руки. Я извлекла артефакт и деактивировала его.

«Молодец. А теперь ты должна покинуть покои через тайный ход и отправиться тайными коридорами в академию».

Меня по-прежнему шатало от слабости, но ноги понесли безвольное тело в нужном направлении. Сознание будто разъединилось. Здравые мысли гасились. Я понимала, что нужно сопротивляться, но не могла пересилить навеянную чьим-то разумом слабость. И моё тело продолжало подчиняться неизвестному кукловоду. С активацией блокировки резерва он получил возможность использовать скрытые во мне установки.

Я послушно покинула свои покои через тайный ход в камине и двинулась по тёмным коридорам в направлении академии. Всего месяц назад сбегала по ним же во дворец, чтобы собрать урожай тайн и слухов. А теперь моё преимущество в игре оборачивалось против меня самой.

Сознание отдалялось, пока тело действовало по чужой указке. Я будто даже ненадолго отключилась и вновь немного пришла в себя, когда вышла к подвалу жилого здания. Только недавно нашла здесь сбежавшую Марию, а теперь происходила новая судьбоносная встреча. За открывшейся дверью тайного хода меня ожидала Саша.

Девушка беззвучно плакала. Её значительно потряхивало. Из носа текла кровь.

— Я не хочу подчиняться, — прошептала она искусанными губами.

И стало ясным, что она такая же, тоже под чужими установками.

— Ты должна бежать, Джианна. Как тебе помочь? — она прошла ко мне.

Двигалась словно механическая кукла. Казалось, каждый шаг даётся ей ценой невероятных усилий.

Я не могла ответить. Не могла даже протянуть руку, чтобы показать ей браслет.

— Мне приказано отвести тебя в лабораторию. Я не хочу этого делать, — прошептала она. — Помоги мне! — взмолилась, прикрывая глаза.

Только я не знала, как помочь даже себе.

— Удивительно… — раздался зловещий голос… Бруно.

Саша вскричала от ужаса, оборачиваясь к нему. Он спустился по лестнице и вошёл в свет тусклой лампы. Выглядел обыденно, будто не проводил похищение: золотистые волосы убраны под фуражку, в голубых глазах спокойствие, форма идеально отутюжена. Разве что губы подрагивали в предвкушающей усмешке.

— Ты сопротивляешься, — он приблизился к дрожащей Саше, протянул к ней руку и погладил её по щеке. — И связь установила. Я тебе запретил.

— Я не буду подчиняться! — выдохнула она, сжав ладони в кулаки, и тут же со вскриком рухнула на пол от хлёсткой пощёчины.

— Тогда дарю тебе свободу, — хмыкнул он, приблизившись к ней, поднял ногу и с силой опустил её на голову девушки.

А потом ещё и ещё, пока крики боли не прекратились, и Саша не затихла. Её лицо и волосы заволокло пеленой крови. Я наблюдала за происходящим в шоке и неверии. Выходит, её приставили ко мне наблюдателем, но она пожелала свободы, захотела спасти меня, и вот результат: от неё избавились словно от потерявшей свою полезность вещи. Саша всего лишь хотела жить. Но теперь понятно, чего она на самом деле всегда боялась. А точнее, кого.

— Как жаль, — хмыкнул Бруно, вытерев сапог об пол, и приблизился ко мне. Голубые глаза горели таким возбуждением, что внутренне я содрогнулась. — Вот и ты. Теперь моя.

Его пальцы ласкающе прошлись по моей щеке. Он приблизился и впился в мои губы поцелуем. Тело пребывало всё в том же трансе, потому я почти ничего не почувствовала. Зато душа металась в омерзении.

Отстранившись, Бруно скривился в недовольстве.

— Заставить любить и испытывать удовольствие пока не получается, как бы я ни пытался, — посетовал он, вновь погладив меня по щеке, только теперь пренебрежительно, даже зло. — Я хотел получить тебя добровольно, но ты снова выбрала не меня, — пророкотал он сердито, и теперь уже я рухнула на пол от пощёчины.

Боль тоже ощущалась слабо. Но судя по солоноватому привкусу и теплу крови на губах, удар вышел сильным.

— Проклятье… — пробормотал он и поднял меня с пола.

Голова кружилась. Я почти не отметила, как он избавил меня от грязи с помощью бытовых заклинаний, стёр кровь с губ, направил заклинание регенерации и надел на меня светлый парик.

— Идём, двигаешься рядом, ведёшь себя естественно.

Я была не в состоянии спорить, потому послушно выполнила все его инструкции. Мы покинули жилое здание, добрались до лабораторий и спустились в «зал пробуждения». Одна из камер работала, в ней бурлила красная жижа. Такая образовывается во время расформирования гладио.

— Раздевайся, — новый приказ, и мне снова пришлось подчиниться. — Всё снимай.

И я обнажалась перед Бруно, пока он с ухмылкой наблюдал. Мои счёты к нему росли.

— А теперь нужно написать предсмертную записку, — приблизившись, он вручил мне перо и ручку. — Надо что-то короткое и объясняющее твой внезапный уход. Не справилась с новой жизнью. Подойдёт?

Конечно, я не могла ответить, даже стрельнуть злым взглядом была не в состоянии. Мне снова пришлось выполнить его требования. Положить на панель лист и начеркать короткое, но такое болезненное послание.

«Моё время закончилось, пришло ваше. Удачи и простите меня. Я не смогла жить в новом теле».

Конрад ведь не поверит? Конечно, нет. Он чувствовал, как я счастлива с ним.

— Это что? — Бруно приблизился и мазнул пальцем по моей щеке.

И только тогда я поняла, что из глаз льются слёзы.

— Тебе страшно, да? — усмехнулся он.

Да, очень страшно потерять то, что обрела. И ещё страшнее за ребёнка. Бруно не позволит ему родиться, избавится, как только узнает о его существовании.

— Тебе нечего бояться. Я люблю тебя и буду беречь, — заявил он, снова погладив меня по щеке. — А теперь спи, Джианна.

Мои глаза закрылись мгновенно. Пребывающее в смятении сознание заволокло дымкой забытья.