/Мария Аскания/

«Я обязательно стукну Джианну», — сердито хмыкнула про себя, пока судорожно придумывала, что сказать ожидающему ответа Райнеру.

Он заявился ко мне, чтобы вместе поужинать. Почти норма последних трёх дней, потому я не стала отказывать. А потом начались неудобные вопросы. Муж явно был зол, хотя лицо его оставалось безмятежным, разве что вспыхивали магические искры в тёмно-зелёных глазах. Я тоже старалась сохранить лицо, ну и активно жевала кусочек стейка, давая себе побольше времени на раздумья.

— Мария, я не собираюсь контролировать каждый твой шаг, но встреча с бывшим возлюбленным… Пойми мою обеспокоенность, — заговорил Райнер, когда молчание затянулось.

Он не смотрел на меня, а продолжал аккуратно разрезать мясо ножом.

— Мы просто пообщались по поводу дальнейшего курса, — нашлась я, делая глоток из стакана, чтобы протолкнуть через сведённую от волнения глотку пережёванный кусок. — Встречались ни как бывшие возлюбленные, а как… хм… представители сильных родов.

— Герлинг сам просил о встрече? — задал ещё один сложный вопрос муж.

— Я его пригласила, — соврала, надеясь, что ложь не так очевидна.

— Джианна, да? — догадался Райнер, подавшись ко мне, словно в попытках прорваться в мои мысли.

«В каком смысле, зачем тебе встречаться с Руди? Он представитель сильного рода, к тому же твой бывший. Пообщайся с ним, прислушайся к себе, испытываешь ли ты с ним такой же страх и неприятие, как рядом с Райнером», — заявила она на мои вопросы.

«Я уже замужем, зачем мне их сравнивать?» — поразилась я тогда.

«Для нашего общего внутреннего принятия… или непринятия», — ответила она расплывчато, и на этом разговор завершился, мне пришлось отправляться на встречу с Руди.

Было много неловких фраз, отведения взглядов, смущения и рассуждений в пустоту. Я убедилась лишь в том, что любовь давно прошла. Но страха перед ним не было. Общение с Райнером проходило намного сложнее.

— Мария? — позвал он, вновь возвращая меня в реальность.

Я до ужаса боялась, что он окончательно разозлится, поднимет руку и… Нет-нет, он так не сделает, он опасается действий Джианны. И… мне кажется, вряд ли на такое способен. Всё дело во мне, в моих страхах. Надо быть смелее.

— Хотела сравнить ощущения, понять, как я буду чувствовать себя рядом с бывшим, — на этот раз ответила почти честно.

Райнер гулко выдохнул, но лишь это сообщило о его недовольстве.

— И как прошли изыскания? — ровным тоном поинтересовался он.

— Никак. Тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — кивнул он. — Но я всё равно волнуюсь, — признался на выдохе.

— Почему? — задала я глупейший вопрос из возможных.

— Ты сравнивала меня с тем, кого когда-то любила. Вряд ли сравнение прошло в мою пользу. А если ты встретилась с Герлингом по настоянию Джианны, я ещё и встревожен… — усмехнулся почти весело, но вернул меня мыслями к причинам, по которым сестра устроила эта встречу.

Неужели планирует замену? И как она собирается это провернуть? Собирается убить Райнера? Не хочется верить, что она пойдёт на убийство друга, но вдруг именно я невольно подтолкнула её к этим мыслям, жалуясь на мужа? И тогда вопрос нужно ставить иначе: хочу ли я, чтобы сестра избавила меня от Райнера? Ведь это Джианна, она всегда найдёт решение. И тогда я буду свободна? Но нужна ли мне свобода ценой жизни Райнера? Он ведь неплохой человек.

— Тревожит меня и затишье, — продолжил муж, снова не дождавшись моей реакции. — Очевидно, стоит опасаться покушений. Поэтому я буду ночевать у тебя. В опасности мы оба.

— Ночевать? Со мной? В одной комнате… и… и… у меня же ещё особенные дни.

— Я помню и не собираюсь тебя трогать сегодня. Мы муж и жена, уже провели две ночи в одной постели, были близки. Ничего особенного не произойдёт, если вновь ляжем в одну кровать. По-моему, я доказал, что меня не нужно бояться и моему слову можно верить.

Можно. Вот только страх въелся глубоко в сердце, и одно упоминание возможной ночи с мужчиной вызывает приступ паники. Однако и разум со мной, Райнер пытается наладить контакт и демонстрирует свои добрые намерения. Он даже не стал трогать меня после той ссоры, наоборот, извинился за срыв, объяснив свою некоторую несдержанность плохим самочувствием. А потом извинилась уже я. Как оказалось, из-за дурмана к обеду того же дня у него случился откат. Не думала, что даже такая маленькая порция может на что-то повлиять, но он пьёт много настоев после отравления.

— К тому же так мы быстрее привыкнем друг к другу. Я… — он отложил приборы и посмотрел на меня с нежностью. — Я хочу помочь тебе излечиться от страха близости.

— Чтобы и мне было приятно? — предположила я.

Видимо, он как Бруно, тому тоже нужны были ответные эмоции.

Так, хватит сравнивать его с братьями Аденауэр. Райнер другой, не мерзавец, получающий удовольствие от чужих страданий. У него иной образ мыслей и… свои предпочтения.

— Да, если возможно. Но ничего не выйдет, если ты сама не захочешь излечения, Мария. Начинай с простого. Касайся меня почаще, например.

— Касаться? — удивилась я. — Как?

— Как угодно. Обращаясь, возьми меня за локоть или руку, положи ладонь мне на плечо. Можно взлохматить волосы, смахнуть пылинки с мундира. Обычные жесты, нормальные и для друзей. Нам обоим станет проще общаться.

Вот вроде говорит простые вещи, а смотрит слишком внимательно. Видимо, оценивает, достигают ли цели его слова. Не уверена по поводу сближение с ним, но прикосновения действительно могут способствовать избавлению от страха перед ним. Либо хоть помогут сократить дистанцию и воспринимать его союзником.

— Мне несвойственны такие жесты даже в общении с сестрой, но я постараюсь, — кивнула уверенно, вновь возвращая внимание ужину.

— Джианна… — вздохнул Райнер. — Признаться, за неё я волнуюсь не меньше, чем за тебя.

Видимо, из-за чувств к ней…

— Я тоже волнуюсь за сестру, — произнесла сдержанно.

Вспомнилось, как застала их в кабинете, они общались глаза в глаза, улыбались, словно бросая друг другу вызов. Искры так и летели. Не воображаемые. Магические. Портьеры на окнах сильно рисковали.

— Она ничего не говорила по поводу своих планов? Больше не заговаривала о расформировании? — спросил осторожно Райнер.

— Нет, — растерялась и одновременно взволновалась я. — А должна была?

— Джианна сама не своя. Сначала мне казалось, что она никогда не отпустит поводья, но она даже не пыталась за них хвататься. Помнишь, отстранилась, начиная со дня переворота? Мне пришлось уговаривать её вернуться к привычному ей делу. Конрад постоянно при ней. Тоже волнуется.

— Почему? Что с ней?

— Джианна больше не принцесса, не человек. Её возвращение произошло насильно и нахождение в стране противозаконно. Она потеряна, будто лишилась воли к жизни.

— Да. В её речи и раньше мелькало подобное. Она напоминала мне, что лишь задержалась в этом мире, — припомнила. — Я думала, это связано с возможным разоблачением и приказом о расформировании. Но выходит…

— Быть может, она по-прежнему думает о расформировании, — кивнул Райнер, и мне стало страшно.

Неужели поэтому она отказывает Зану, не видит своего будущего?

— Вы ближе. Поддерживай сестру, Мария. В моих силах только привлечь её к работе, напомнить о нашей дружбе. И надеюсь, Конрад сможет её уговорить на связь. Возможно, ещё и поэтому ей сложно, гладио тяжело существовать без мастера.

Райнер тоскливо вздохнул и вновь взялся за нож с вилкой.

— Думаешь, это удержит её? Даст новый смысл? — уточнила я.

— Думаю, да, — кивнул он. — Но не могу заявлять с уверенностью. Всё же причины душевного смятения Джианны вполне понятны.

— И ты примешь это, её связь с Заном?

— Почему не принять? Я буду рад за них, — нахмурился Райнер, присмотревшись к моему лицу, и я поспешила опустить голову.

К щекам прилила кровь от смущения. Его возможные чувства к Джианне — не моё дело и не должны меня волновать. Главное, что он кажется искренним в своём желании её уберечь. Здесь наши стремления схожи.

— Мы с Джианной только друзья, Мария. Я любил невесту, Лизу, но она погибла пять лет назад. С тех пор в моей жизни не было места чувствам. Моё сердце свободно. Но я бы хотел полюбить тебя и хотел бы, чтобы ты ответила взаимностью.

Задохнувшись на миг, я вновь подняла к его лицу взгляд. Райнер выглядел взволнованным. Малахитовые глаза вновь искрились магией, но теперь под потоком других эмоций: тёплых, нежных, несмелых.

— Я не знаю, что сказать… — пролепетала в полнейшем замешательстве.

Раньше мечтала о любви, наверное, потому и потянулась к первому мужчине, что появился рядом и проявил ко мне участие. Но Руди не устроил Джианну, и я приняла её доводы вполне легко. Видимо, это была и не любовь. Следом жизнь толкнула меня под покровительство Людвига. Его привлекательность и умение красиво говорить сумели пробиться сквозь горе по потерянной сестре, во мне появилась робкая надежда на счастье. Но она разрушилась, так и не оформившись хоть во что-то внятное. И вот в моей жизни появился новый мужчина. Он тоже привлекателен, знатен, благороден и умеет подбирать правильные слова. Но моё сердце разбито, доверие подорвано, а страхи, словно кляксы чернил, въелись в самую душу. Я не уверена, что способна любить ещё хоть кого-то, кроме сестры. Пока мне с трудом удаётся принять свой новый статус замужней женщины.

— Ничего и не говори, — успокоил меня Райнер. — Я не жду ответа. Лишь высказал, что у меня на душе. Помню, слова для тебя — пустой звук, но я не остановлюсь на них и докажу чистоту своих помыслов, — произнёс он твёрдо, и в груди ощутился нежный трепет.

Надежда… Я помню её несмелое тепло. Как бы хотелось просто принять его слова за чистую монету, но Райнер прав, я разучилась слепо доверять.

Дальше разговоры потекли на более далёкие от меня темы. Райнер рассказывал об обстановке вокруг, указывал на острые углы. Я старалась внимательно слушать, но мысли мои то и дело пытались унестись в направлении Джианны. Теперь и меня тревожило состояние сестры.

«Я всего лишь задержавшаяся в этом мире душа», — вспоминались её недавние наставления, но теперь они приобретали оттенок обречённости.

Если даже Райнер волнуется, то ситуация действительно опасная.

— Вижу, ты устала, давай готовиться ко сну, — предложил муж.

— Прости, не идёт из головы наш разговор о Джианне, — призналась я.

Если бы не желание Райнера провести со мной вечер и ночь, уже неслась бы к сестре за ответами. Но, наверное, стоит для начала успокоиться. Ну и отдохнуть. Последние дни действительно вымотали. Постоянно приходится с кем-то общаться, держать оборону, вбирать в себя огромное количество информации и опасаться удара. Лионель скоро начнёт действовать. Джианна ожидает этого момента со злым предвкушением, Райнер — с сосредоточенностью, а я пребываю в смятении. Конечно, больше потому, что мои знания в магии ограничены, как и в самообороне. Из всех видов оружия, которые демонстрировал мне присланный сестрой учитель, мне пришёлся по душе только кнут. Но вряд ли этот аксессуар подойдёт к моим платьям, да и не поможет он спастись от мага или отравителя.

— Зря я тебя встревожил. Ты знаешь её лучше меня, — Райнер поднялся из-за стола. — Немного поработаю. Можешь пока принять ванную.

Так мы и поступили. Я включила воду, чтобы набрать ванну, и как раз наливала любимые средства, когда раздался грохот. Может, Райнер что-то уронил?

— Всё в порядке? — прокричала я, выглядывая из купальни, и вскрикнула, когда в спальню, словно после толчка, влетел неизвестный в закрытой чёрной одежде и маске.

Он со вскриком повалился на спину, но тут же перекатился через голову и вскочил на ноги. Следом за ним вбежал Райнер, готовый напасть на незнакомца. Наверное, мужчины бы сцепились, но неизвестный заметил меня и швырнул в мою сторону ледяной шип. Тот сразу рассеялся, столкнувшись с поднявшимся щитом. Судя по вытянутой руке, это Райнер меня защитил. А я за это время не успела даже вскрикнуть. Вот только он упустил момент для нападения, и неизвестный убийца швырнул шип и в него. Райнер отклонился, магический снаряд лишь пронёсся по его плечу, разорвав одежду. Следом со скоростью тени в помещение ворвался ещё кто-то. Мне лишь удалось различить размытый силуэт. Убийца тоже не сумел среагировать и повалился без сознания на пол. А над ним замерла в боевой стойке Джианна.

— Спасибо, что вмешалась, — язвительно бросил Райнер, выпрямляясь, и направился ко мне. — Мария, ты не пострадала? — обратился ко мне с участием.

— Нет… — прошептала дрожащим голосом. — Только испугалась.

Знала о классе Джианны, но не подозревала, насколько она быстра и сильна даже без использования магии.

— Убийца приходил к тебе, Райнер. На Марию он напал в попытке спастись, — произнесла сестра, присаживаясь на корточки возле неизвестного, и защёлкнула на его запястье блокирующий магию браслет.

— Ты не спешила ему помешать, — обвинил Райнер.

— Разве? Я создала шум, позволяя тебе заметить врага и начать обороняться. Или хотел, чтобы я героически спасла тебя от опасности? Гордость бы не треснула?

— Ты могла остановить убийцу раньше, — возразил он, водя руками по моим плечам: то ли пытался успокоить меня, то ли успокоиться.

— Тогда мы смогли бы его обвинить только в проникновении, — парировала она с улыбкой.

— Можно тебя придушить? — взмолился он, прикрывая глаза.

— Если захочу умереть, сделаю всё сама, — она поднялась с пола и сухо улыбнулась. — Меня тут не было.

— Понял, — отозвался Райнер, нахмурившись в тревоге.

Джианна оценила выражение моего лица взглядом и покинула комнату. Потом наверняка скользнула в потайной ход.

— Почему она хочет скрыть своё участие? — удивилась я.

— Предполагаю, нападение — дело рук Лионеля. Возможно, она пытается набиться в его союзники, чтобы собрать компромат, — приобняв за плечи, он повёл меня обратно в купальню. — Радует, что она решила меня защитить. Могла подстроить мою смерть от рук наёмника.

— Джианна бы так не поступила. Она не убийца. И тебя называет другом.

Райнер промолчал, будто был со мной не согласен.

— Она не убийца, — повторила я.

— Стала ею после дуэли. Людвига мы убили вместе. Ради тебя, — он пронзительно заглянул в мои глаза.

На миг я лишилась дара речи. А ведь он прав. Джианна убила ради меня. Как и он. Они оба перешли эту черту.

— Здесь теперь безопасно. Прими ванну. Попытайся расслабиться. Я отдам наёмника страже и вернусь к тебе, — совершенно неожиданно, Райнер склонился ко мне и оставил на моей макушке короткий поцелуй.

Отеческий жест или братский, но я впервые столкнулась с подобным. С другой стороны, он же старше меня.

— Райнер, сколько тебе лет? — спросила я, прежде чем подумала.

— Тридцать, — ответил он, чуть удивившись. Не такая уж и огромная разница. Мне стало легче. — А сколько ты думала? — улыбнулся он.

— Ну, ты сильный маг… Предполагала сорок или…

— Сорок? — хохотнул он. — Видимо, я очень плохо выгляжу, — он провёл ладонью по своему подбородку.

На самом деле этот жест и задорная улыбка на его губах придавали ему налёт юности. Сейчас он не казался слишком старым для меня.

— Для меня все взрослые, — попыталась оправдаться.

— Ладно, буду доказывать тебе свою молодость, — качнув головой, он отстранился. — И может, завести крем для лица? — обратился будто в пустоту, отворачиваясь от меня.

Кажется, впервые я искренне рассмеялась при нём. Хотя не сказать, что ситуация соответствовала. На нас ведь только что напали. Но Райнеру удалось быстро меня успокоить.

Купание после этих событий не задалось, я лишь посидела десять минут в воде, пока кожа распарилась в уходовых составах, после чего намылилась, ополоснулась и покинула ванну. А вот покидать купальню было немного страшно, потому процедуры ухода затянулись. Но я не могла себе позволить бояться вечно, потому осторожно покинула комнату.

Убийцу уже вынесли, ничего в обстановке не напоминало о его присутствии. Свет был приглушён, лишь ярко светила лампа на журнальном столике у окна, возле которого в кресле разместился Райнер. Он был обнажён по пояс, на плече его алели кровавые росчерки.

— Ты ранен? — ахнула я, спешно к нему приблизившись.

— Просто царапина, — он мне тускло улыбнулся. — Обработаешь?

— Эм… ладно. Но я не сильна в лекарском деле.

— Мне будет приятно, — он присмотрелся к моему лицу. — Ты же не боишься крови?

— Нет, — сделав последние шаги до него, я оценила взглядом выложенные на столешнице бинты и снадобья.

Неужели он ждал меня? Или просто совпало?

— Я думала, ты на допросе, — взяв ватный тампон, смочила его в спирте и принялась стирать кровь с раны, стараясь проходиться по её краям.

Похоже, действительно только царапина.

— Этим займётся Конрад. Да и Фалко не позволил. Отчитал меня, — поморщился он.

— Ты во всём слушаешься своё оружие, — я не упрекала, даже одобряла.

— Только когда он прав, — коротко рассмеялся Райнер. — Но прав он часто. Мне повезло с другом.

— Скорее ему повезло с тобой. Не все так относятся к своему оружию.

— И мы должны это изменить, Мария, — он чуть развернулся, чтобы было удобнее смотреть в мои глаза. — Я всегда поддерживал Джианну в её стремлениях и собирался поддерживать на троне. Но теперь дело за нами. Мы должны изменить Традан. Для неё, для Фалко, для каждого гладио.

На миг стало страшно. Пока что я не в состоянии нормально отреагировать на нападение, а от меня ждут реформ. Но ради Джианны нужна пересилить себя.

Райнер тихо зашипел, когда я начала наносить заживляющую мазь.

— Прости.

— Ничего, — в тёмных глазах появилась улыбка. — Видишь, меня не страшно касаться.

— Да, — чуть смутилась я, опуская взгляд, но тот сразу упёрся в обнажённую грудь Райнера.

Впервые задумалась о его фигуре. Каждый мускул прорисовывался под смуглой от загара кожей. Он хорошо сложён, подтянут, полон сил. Как можно было дать ему сорок лет? Дурочка… А вот шрамов много. Он наверняка прошёл через множество боевых миссий, раз в своём возрасте добился первого ранга.

— Это… после дуэли? — я протянула руку к его груди, где особо ярко выделялся белый продолговатый шрам.

— Да. Вечное напоминание, — скривился он.

— Но ведь о победе?

— Я не горжусь тем, что сделал. Хоть и считаю, что Людвиг легко отделался за сотворённое с тобой.

Сердце сжалось. Я не хотела вспоминать. Моя жизнь наконец стремится к периоду покоя. Даже брак не принёс ужасов, которые успел надумать измученный разум. Райнер не мужчина моей мечты, но лишь потому, что я давно перестала мечтать о любви. Зато на словах и в своих поступках он близок к тому, чтобы успокоить мои тревоги и стать мне близким. Он относится ко мне с уважением и с трепетом, защищает, сегодня даже спас, подставившись под удар. Возможно, всё это напускное, да и не может он терять королеву. Но время покажет, невозможно скрывать гнилое нутро вечность.

— А меня радует его смерть. Я ненавидела Людвига. Но не видела дуэли. Ты дашь мне запись Джианны?

— Я её уничтожил. Такие записи лучше не хранить.

— Жаль.

— Не стоит тебе это смотреть, — покачал он головой, наблюдая, как я прилаживаю к его плечу клейкую повязку. — Спасибо.

— И тебе спасибо за то, что спас.

— Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось, — Райнер поднялся с кресла.

А я не успела отступить, потому мы замерли в миллиметрах друг от друга.

— Можно попросить награду за твою защиту?

— Какую?

— Поцелуешь меня?

— Разве это награда? Как муж ты можешь требовать мой поцелуй в любой момент.

— Могу, но не стану. Я желаю взаимности, — он чуть склонился ко мне.

Его слова вновь отозвались трепетом в душе. Выдохнув для смелости, я приподнялась на цыпочках и мазнула губами по его губам. Думала, он рассмеётся, а он улыбнулся. Тепло и нежно.

— Приятно, — сообщил, и я отчего-то смутилась.

Глупая. Пусть и не помню, но мы были близки, сгорали в страстном пламени дурмана, а я смутилась из-за короткого касания губ.

— Ложись, Мария. Я приму душ и тоже лягу.

Райнер отправился в купальню. Я потушила свет и забралась в кровать. Сердце стучало ровно. Наверное, поэтому я заснула ещё до появления мужа. Поэтому и ещё потому, что меня оставило ожидание насилия и боли.

/Джианна Аскания/

— Мария, хватит меня донимать вопросами о планах, — всплеснула я руками в раздражении.

— Если бы я услышала уверенность в твоих словах, не поднимала бы эту тему, — она обиженно насупилась, потеребив оборки юбки, и потянулась к чашке с кофе.

Завтрак проходил в разборках, но они стали нормой в последние дни. После мирного и довольного лёгкого захвата власти во дворце все стороны пришли к неоднозначному итогу, что вылилось в период затишья. Пока лже-Лионель и Райнер искали способы избавиться друг от друга, остальные ждали, ну и скучали, видимо. Чем ещё объяснить напористость сестры в отношении моих планов? И хотелось бы её успокоить, но мне пока и самой непонятно, как сложится моя жизнь.

Гладио надлежит служить своему мастеру, но я не обычное живое оружие, как по силе, так и по образу мышления, что выливается в сплошную неопределённость. Не говоря об опасности как со стороны воскресшего папочки, так и от оппозиции, угрозе асатру и притязаниях других стран.

Вилдбэрн уже несётся в Традан, даже не испросив приглашения на предстоящие похороны короля. Кто знает, может, он намерен попросить подарить ему кинжал в моём лице, и Райнер не станет ему отказывать. Впрочем, он так не поступит, если, конечно, его не припрут к стенке. Например, пригрозят войной с союзом трёх стран. Тогда я сама же обращусь кинжалом и прыгну в руки шантажисту. Чтобы её потом отрезать, конечно, но это дальние и неоднозначные предположения.

— Я не могу дать тебе уверенности в своих планах, потому что сама её не испытываю. Во-первых, я вообще вне закона и должна пойти на расформирование. Во-вторых, по традициям Традана должна образовать союз с мастером. А там, видимо, отправиться на передовую и закрывать прорывы. Этого от меня и ждут после твоих статей.

— Я не спрашиваю, что ждут остальные. Мне важно знать, к чему ты сама хочешь прийти. Рано или поздно жизнь наладится, угроза уйдёт, мне перейдёт корона. Мы изменим законы. Многое изменится, не только они. И что планируешь ты? Будешь помогать нам управлять страной?

— Нет уж, с этим вы справитесь и без меня, — помотала я головой.

— Что же ты планируешь?

— К чему ты это?

— Меня пугают постоянные упоминания тобой расформирования, — призналась она на выдохе. — Ты же не бросишь меня? Не уйдёшь, разочарованная новой жизнью?

Вот оно что… Интересно, кто присел на ушки моей сестры: Конрад или Райнер? Я пребывала в растерянности, стоило наступить проблеску затишья, что вылилось в тревоги близких. Мне действительно сложно, будущее неопределённо, а в настоящем появилось столько нового, непонятного и даже соблазнительного. Я пребывала в раздрае, да и сейчас не скажу, что пришла к миру с собой. Но мысли о расформировании были лишь пустыми угрозами окружившей меня несправедливости и моему убийце. Я не смогу уйти, это малодушно и… пугающе. Мне всё же страшно снова умереть. Только не из-за боли, я боюсь погибнуть, снова не испив радостей жизни. А их список растёт, не разобрать и за всю жизнь. Но и думать о нём страшно, слишком много неопределённости на пути. И так по кругу от несмелых желаний до отрезвляющей действительности.

— Мария, ты замужем. Я не могу вечно находиться при тебе. А сказать, что будет завтра не в моей власти. К тому же… если мне вдруг захочется уйти на расформирование, это будет моим решением. Оставь попытки на меня влиять и шантажировать своим состоянием. Я устала.

— Но Джианна, я переживаю за тебя.

— Ты переживаешь за себя, за своё душевное равновесие. А тебе не интересно, что важно для моего душевного равновесия? Что мне нужно? Чего хочу я? Как я себя чувствую? Если расформирование вдруг станет тем, что принесёт мне освобождение и радость, твой долг как сестры поддержать меня и порадоваться, несмотря на боль потери.

— Не говори так, — взмолилась она, посмотрев на меня полными слёз глазами.

— Если мягких формулировок ты не понимаешь. Ты мучишь меня два дня этими расспросами. Ничего не изменилось, наши жизни зависли в неопределённости, и всё зависит от итогов столкновения Райнера и Лионеля. А теперь прости, у меня есть дела, — я поднялась из-за стола, с сожалением глянув на пирог с клубникой и сливками.

— Какие дела? Ты куда? Сегодня же похороны и делегация из Кириуса прибывает, — Мария подскочила со своего места.

— Гладио нет хода на официальные мероприятия. Пока все будут заняты, распотрошу свой тайник в академии. Райнер просил компромат на нескольких сторонников отца. Я решила не отказывать ему.

— Опасно покидать дворец, — воспротивилась она.

— Мари, как ты утомительна сегодня, — рассмеялась я, сжав переносицу пальцами. — Не волнуйся. Рисковать лишний раз я не намерена. Райнер предупреждён, меня постоянно охраняют.

И следят, но одно другому не мешает.

Кое-как избавившись от чрезмерно навязчивой сестры, я собралась и покинула было покои, как на меня налетел Райнер.

— Нужно поговорить, Джи, — попросил он, хватая меня за руку, и потащил обратно в гостиную.

— Вы сегодня сговорились? — проворчала я, вынужденно присаживаясь в кресло, к которому он меня подвёл.

— Ты игнорируешь звонки императора Вилдбэрна? — Райнер опёрся на подлокотник и навис надо мной, вынуждая меня откинуться на спинку.

Малахитовые глаза вспыхивали силой резерва. Лицо напоминало каменную маску. Кто-то очень недоволен.

— Не игнорирую, я их сбрасываю, — заявила честно.

Выругавшись под нос, он оттолкнулся от кресла рукой и отступил, чтобы теперь пронзать меня неодобрительным взглядом со стороны.

— По какой причине?

— Всё по той же, гладио не имеет права вести переговоры с союзными странами, минуя тебя, Марию, ну и отдел регулирования иностранных отношений.

— Издевательство, — выдохнул Райнер, прикрыв глаза. — Видимо, и визит в академию ты запланировала на сегодня как раз в свете прибытия драконьей делегации?

— Нет. Просто все убийцы, шпионы и прочие тёмные личности сосредоточат взгляды на дворце, я смогу спокойно выполнить запланированное.

— Сегодня похороны твоего отца. Тебе стоит присутствовать, Джианна. И после выполнить требование императора Вилдбэрна и встретиться с ним.

— Райнер, ты будущий король, если посчитаешь важным моё присутствие, твоё право, приказывай. Не мне принимать решение. Я твоя будущая подданная, на данный момент — бесправная гладио.

— Значит, это не каприз? — нахмурился он.

— Нет, конечно. Я изначально сообщила Вилдбэрну, что не буду ничего обсуждать в обход тебя и Марии. А похороны… рановато для них, — усмехнулась, поднимаясь с кресла. — Ну, что прикажете, ваше величество?

— Я ещё не король, — поморщился он. — Ладно, иди. Только не сбегай от охраны. Не меняй маршрут. И… не контактируй с опасными личностями. И…

— Райнер, хватит, — рассмеялась я, лёгкой походкой обходя его. — Читай нотации Марии, я уже большая девочка.

— Ты только родилась, если забыла, — возразил он.

Мысленно закатив глаза, я наконец покинула покои.

Если в королевском крыле в связи с ограниченным числом проживающих на этаже лиц было тихо, то в других частях дворца царило оживление. Готовились к предстоящей церемонии прощания и приёму важных гостей из империи драконов Кириуса. А я про себя радовалась, что уеду подальше от всей этой суеты.

До академии удалось добраться без происшествий. Здесь было спокойно: студенты находились на учёбе. Моя охрана шла на почтительном расстоянии впереди и позади, но готовая отразить любой удар. Только вряд ли меня захотят убить, каждой из сторон я нужна живой. А вынести меня с территории академии довольно сложно.

Добравшись до жилого здания, мы поднялись на чердак, а здесь мне оставалось лишь достать спрятанные «сокровища». Дела на этом не завершились, следом мы отправились в лабораторное здание, где прошло моё общение с Алоисом Дикманом. Немного подумав, я решила позволить ему провести мою проверку. Правда, перед этим пришлось послушать его причитания, угрозы неведомому убийце и сожаления. Зато потом Алоис собрался и провёл все нужные тесты. Выяснилось то, о чём я догадывалась, в меня вшиты установки на подчинение, но они не работали из-за моей силы. Вот только стоит заблокировать магию, и неизвестный убийца сможет их активировать.

На этом дела были завершены, наступил момент прощания с Дикманом, но я не планировала возвращаться во дворец так скоро. Вместо этого отправилась в нашу с Сашей комнату и принялась ждать, перебирая имеющиеся у меня документы. Охрана осталась дежурить в коридоре, двое разместились под окном, вызвав у меня очередное закатывание глаз. Видимо, Райнер наговорил им ужасов. Вскоре дверь приоткрылась и в комнату заглянула встревоженная Саша.

— Джианна! — обрадованно воскликнула она и подбежала ко мне, но смутилась своей реакции и остановилась.

— Привет, — я поднялась и приобняла её. — Как интересно, ты больше не называешь меня «Джейной».

— Теперь мне известно, кто ты, — нервно хихикнула она, отведя от лица синие пряди. — Не думала, что ты появишься в нашей комнате. Здесь же нет ничего ценного для тебя.

— А ты?

— У тебя наверняка есть друзья и знакомые важнее меня.

— Вечно ты себя недооцениваешь. А ты ведь была со мной со дня моего нового рождения, Саша. Как, кстати, твои дела?

— Я стараюсь вести себя смелее. Мы с Руди общаемся, постепенно формируем связь. Всё благодаря тебе.

— Замечательно, — улыбнулась я. — А Бруно не мешает?

— Нет, — по её лицу скользнула тень. — А должен?

— Не знаю. Он мог. Ему же по-прежнему нужно оружие.

— К счастью, ко мне он не проявлял интереса.

— К счастью?

— Он навлёк на тебя беду, позвал на встречу, а на тебя напали, — насупилась она.

— Саша, может, прогуляемся? Посидим в кафе, поедим сладостей, как настоящие подруги?

— Но… сегодня же похороны твоего отца.

— Я не пойду. Гладио не допускают на подобные мероприятия. Ну так что?

— Хорошо, — она вновь светло улыбнулась.

Раз надо скоротать время до вечера, проведу его приятно. Хочу вспомнить, каково это — наслаждаться общением с подругой.

* * *

Саша действительно осмелела. Больше не тушевалась, шутила, смеялась и не съёживалась от каждого взгляда со стороны. Мне понравился этот вечер, он позволил ненадолго забыться, но и наполнился тоской по ушедшему. Единственной моей близкой и самой верной подругой была Лиис.

Мы познакомились в академии и с тех пор не расставались даже на день. Она всегда находилась рядом, поддерживала, помогала советом, иногда одёргивала меня, когда я забывалась, подсказывала пути решения проблем. Мы были не просто подругами, а продолжением друг друга. Такими, какой и задумывалась боевая двойка мастера и оружия. А теперь Лиис нет рядом, её отняли у меня. И если первое время после пробуждения я старалась не думать о том, что потеряла, сосредоточенная на защите Марии и поисках убийцы, то теперь забывать о своей утрате становилось всё сложнее.

Сестра в относительной безопасности, скоро стараниями оппозиции получит трон. Райнер ею увлечён, бережёт, не обижает. Да и король из него должен выйти справедливым. Я почти довольна. Но если Мария не сможет проникнуться к нему хоть какими-то тёплыми чувствами, есть варианты переиграть ситуацию. Лионель готов действовать, и можно позволить ему добиться относительного успеха. После чего убрать с шахматной доски. Убийца… с ним сложнее, но и он однажды заявит о себе. И так как мир вокруг трона пришёл к относительному равновесию, голова освобождается для мыслей об утерянном и приобретённом.

— Едем на кладбище, — сообщила я своей охране.

— Хотите проститься с отцом? — возникло предположение.

— С подругой, — качнула я головой.

Город погрузился в вечернюю тьму, но похороны короля собрали на улицах массу народа. Гербы Традана сменили на чёрные флаги. Люди пили, ругались, переговаривались. Угроза гражданской войны, что знать почувствовала ещё при объявлении моей помолвки, достигла умов обычных жителей страны. Они боялись за налаженный быт, свои жизни и жизни близких, страшились того, что принесёт новый правитель. Но больше опасались событий, которые последуют во время его пути к трону. И успокоятся они лишь после коронации. Вот только до неё неблизко, траур по королю продлится пятнадцать дней.

Вдали от центра стало тише, и карета понеслась по дороге быстрее. Мы достигли кладбища через полчаса. Похороны давно закончились, здесь в контраст оживлению города было спокойно. Но охрана, само собой, не оставила меня и отдалилась на почтительное расстояние, лишь когда я приблизилась к надгробному камню с именем моей дорогой подруги и смахнула с него наледь. В груди стало тоскливо-пусто, в носу засвербило. Стерев пробежавшие по щекам слезинки, я опустилась прямо на покрытую снегом землю.

Не знаю, сколько здесь сидела, вспоминая прошлое. Слёзы кончились. А слова прощания так и не пришли. Их бы не хватило, чтобы описать мою благодарность к Лиис за то, что стала мне подругой, и мою боль от её утраты.

До слуха донеслись звуки шагов. Думала, кто-то из охраны решил предложить мне вернуться, но не отгадала. Рядом на снег присел Конрад. Видимо, просил докладывать ему о моём маршруте.

— Я скучаю по ней… — прошептала, боясь, что голос сорвётся.

— И я скучаю по Луису, — отозвался он тускло, мягко обнимая меня за талию.

Придвинувшись к нему, я положила голову на его плечо.

Снова наступила тишина, только не пронзительно-горькая, а уютная, приносящая покой в душу. И теперь мои мысли понеслись в направлении будущего. Оно по-прежнему казалось зыбким. Я до сих пор не понимала, чего хочу от новой жизни.

— Знаешь, о чём подумал? — казалось, через вечность молчания спросил Конрад.

— О чём?

— Хочу однажды сказать тебе: «Пойдём домой, Джи», — произнёс он нежным голосом. — А пока предлагаю отправиться во дворец.

К щекам прилила кровь от мелькнувшего на краю сознания смущения. Мышцы лица казались сведёнными гримасой боли, но губы вдруг растянулись в улыбке.

— Идём, — согласилась я, отстраняясь.

Без его объятий стало прохладнее.

По пути во дворец снова молчали. Уютно, легко. И даже сумели добраться до моих покоев, избежав ненужных встреч и вопросов. Здесь поужинали за неспешной беседой, и я отправилась готовиться ко сну, хотя меня наверняка ожидали отчёты от Райнера и письменная просьба о встрече от императора Вилдбэрна. Но сегодня не хотелось размышлять о проблемах: я слишком устала.

Когда вышла из купальни, в спальне почти привычно царила полутьма. Горела единственная лампа на круглом столике, рядом с которым в кресле расположился Конрад с книгой. Я скользнула в кровать, натянула одеяло до шеи и повернулась к нему. Сонная апатия постепенно покидала сознание, душой овладевало нетерпение, которому я не спешила давать волю. А всего лишь надо было отбросить одеяло и позвать Конрада. Дальше бы он всё понял без объяснений.

Вдруг ощутив покалывания в определяющем яды кольце, я на миг очнулась из туманного омута наваждения. Даже подтянулась к краю кровати.

— Джианна, всё в порядке? — Конрад отложил книгу и приблизился.

— Не в порядке, — выдохнула я сипло, приподнявшись на локте.

— Что не так? — встревоженно спросил он, присаживаясь на край кровати, и поддержал меня за плечи.

Прикосновение обожгло даже сквозь ткань рубашки.

— Дурман, — протянув руку, провела кончиками пальцев по его щеке.

Вдоль позвоночника побежали мурашки, низ живота сладко сжало.

— Дурман? — нахмурился он и попытался подняться, да только не смог, я вцепилась в его плечо и подалась к нему.

Наши губы встретились, и в мыслях за мгновения разыгрался настоящий чувственный шторм. Простонав от удовольствия, я обвила шею Конрада руками и перетекла к нему на колени, продолжая целовать и отчаянно жаться к нему.

— Джи… анна… — прохрипел он, стискивая пальцами мои бёдра, и мир вдруг перевернулся.

Я оказалась на спине под весом его тела. Но не собиралась отпускать и продолжала обнимать его, лаская жёсткие губы своими. Конрад отозвался на мой порыв со стоном. Горячий язык проник в мой рот, сильные руки стиснули талию, выжимая из лёгких весь воздух. Я задохнулась и рассмеялась, запрокидывая голову, когда губы Конрада пылкими поцелуями побежали по моей шее. Огненный шторм между нами разгорался со всей страстностью, и мы больше не пытались его потушить. Наоборот, с наслаждением сгорали в языках пламени.

Целуясь словно в сумасшествии, мы сдирали друг с друга одежду. Вот только на мне её было намного меньше: тонкая ткань пижамы и бельё порвались за несколько рывков сильных рук. А мне приходилось ругаться сквозь зубы и рычать от неудовлетворения, пока справлялась с пуговицами, ремнями и креплениями формы. Но вот и этот этап был преодолён, и я снова задохнулась под весом тела Конрада, нетерпеливо завозилась, подставляя грудь жадным ласкам его рта. Волнующее прикосновение пронеслось волной мурашек по коже. Резкий толчок. И… боль.

Задохнувшись от неожиданности, я часто заморгала, глядя в ошеломлённые глаза нависающего надо мной Конрада.

— Что, Джи? Что случилось? — встревожился он.

— Кажется… я девственница, — просипела. — То есть… была.

Подобная возможность даже не мелькала в мыслях, гладио создают с открытыми магическими каналами, без необходимости проходить инициацию. А я и здесь оказалась особенной.

— Больно? — Конрад качнул бёдрами, мягко выскальзывая из меня.

Жаркая стрела прошила тело.

— Нет-нет, — я судорожно вцепилась в его плечи. — Не останавливайся, прошу.

— Как скажешь, — он нежно поцеловал мои приоткрытые губы.

Новый мощный толчок заполнил меня до основания. Я вновь задохнулась. Боль почти ушла, она стала одной из нот симфонии моего наслаждения. В сознании пробудилось нечто новое… Связь, мысли Конрада и чувства. Он пребывал в той же эйфории, что и я.

— Ещё… — попросила, еле дыша.

И снова толчок, отозвавшийся моим стоном. Боль исчезла. Остались только я, Конрад и общее блаженство.