/Конрад Зан/

Немного ранее.

— Ты что меня ревнуешь? — Джианна нахмурилась в непонимании, даже не донесла вилку с кусочком пирога до рта.

— Разве это не очевидно? — выдохнул я, стараясь смирить недовольство.

— Я думала, мы поужинаем в спокойной обстановке, а нагрянули новые разборки? — по-доброму рассмеялась она, наконец схватив губами сладость.

— Это не разборки. Я хочу быть уверен, что Аденауэр тебе не угрожает. И… больше на тебя не претендует.

— Конрад, мне известно о твоих чувствах, я бы не стала с ними играть, — прямо заявила она, что принесло успокоение. — Бруно был зол, мог выдать важную информацию, потому я хотела продолжить разговор. Но Мария испугалась при виде него, мне нужно было его увести.

— Могла бы уводить не в свои покои, — проворчал я, а Джианна усмехнулась.

— Я просто гладио, и могу не переживать за свой моральный облик.

— Тогда переживай за моё душевное равновесие.

— Конрад, мы не пара, — в её голосе появился металл. — И парой не станем.

Её слова вызвали тревогу, но сдаваться я не собирался.

— Мы провели три ночи вместе, — напомнил шутливым тоном, подхватывая чашку с чаем. — Я по-прежнему обязан на тебе жениться.

— Вряд ли эти ночи можно назвать романтическими, одну из них я даже не помню, — она со вздохом отвела взгляд.

Зато я помню каждую. Первая подарила мне надежду на возвращение возлюбленной, вторая стала сплошным волшебством, а третья совершенно вымотала и в ней не было места романтике. Мы пробирались во дворец, чтобы найти в комнатах Марии компромат и подложить его в покои Лионеля. Зато потом вместе легли спать. И Джианна не стала протестовать против объятий. Что же на неё нашло теперь?

— И я гладио. Мы не сможем пожениться.

— Ты смущена? Почему не смотришь мне в глаза?

— Я не привыкла к таким разговорам, — она вновь взглянула на меня.

— Неужели ты совершенно ничего ко мне не чувствуешь? — спросил я прямо.

— И к таким чувствам я не привыкла.

— Значит, ты ко мне неравнодушна, — заключил я с облегчением.

— А ты слышишь только то, что тебе удобно, — покачала она головой. — Допускаю, что испытываю влюблённость, но для меня это не имеет значения. Как сказала, я не желаю играть твоими чувствами, поэтому честно заявляю, что между нами невозможна даже дружба.

— Почему? — голос охрип от волнения.

— Потому что это сформирует связь и сделает меня зависимой от тебя. Я так не хочу. В последнее время я теряюсь, когда речь заходит о моих желаниях, но в этом нет сомнений. Ты замечательный мужчина, Конрад, можешь найти достойную девушку, заключить с ней брак, создать семью, получить детей.

— То есть других аргументов нет? Мне лишь надо убедить тебя в том, что я не собираюсь тебя подавлять, и мне больше никто не нужен?

— Какой же ты упрямый, — закатила она глаза, но не смогла сдержать смеха.

— Ты тоже. Но в этом я тебя переупрямлю.

— Мне не нужна любовь, мне нужна уверенность в том, что Мария будет в безопасности. Я хочу, чтобы ты её защищал, — зелёные с алыми прожилками глаза будто заледенели.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я. — Думаешь, она снова в опасности?

— Да, она в опасности, пока жив Лионель. Но с этим мы справимся. Я о другом… — Джианна поднялась из-за стола и обняла плечи руками. — Мне невыносимо находиться во дворце в новом качестве. Постоянно приходится себя сдерживать, напоминать о своём изменившемся статусе. Я теперь пустое место, и это не то, с чем мне удастся смириться.

— Уверен, пройдёт немного времени…

— И я научусь мириться? — горько хмыкнула она. — Нет, Конрад, нет. Это не по мне. Я уеду, когда буду уверена в безопасности Марии. Лионель скоро уйдёт с доски. Марии понадобится сильная поддержка. Если ты останешься рядом с ней, мне будет спокойнее.

— А ты что собралась делать?

— Пока не знаю. Я в раздумьях. Может, отправлюсь на передовую либо уеду путешествовать. Присоединюсь к другим портальным магам. Или пойму, что всё это лишняя возня. Не знаю, — повторила она устало. — Мне сложно здесь думать. Раньше эта комната была моим убежищем, но так давно, в прошлой жизни.

— Ты просто вымоталась. Расстроена. Дела наладятся, и тебе станет легче.

— Может быть, — дёрнула она плечом. — Наверное, лягу. Я действительно устала.

— Ложись. Я побуду рядом, пока ты не заснёшь.

— Тоже иди спать, Конрад. Сегодня никаких вылазок, обещаю, — она смерила меня строгим взглядом, но, кажется, действительно ощущала усталость, потому что тяжко выдохнула и просто отвернулась.

— Дело в другом. Меня пугают твои слова. Мне будет спокойнее рядом с тобой. Потом я уйду. Разве что, может, украду один поцелуй, когда ты будешь спать, — невинно улыбнулся в ответ на её недовольство.

— Как тебя образумить?

— Если я за столько лет не смог образумить себя сам, то…

— Ты же был обручён, — припомнила она. — Девушка оказалась идиоткой, но пытался же.

— Не вышло, — пожал я плечами, вставая из-за стола, и направился следом за Джианной.

В самом начале карьеры у меня хватало недоброжелателей, многих злили успехи простолюдина. Я действительно познакомился с приятной девушкой, простой лавочницей, планировал жениться, но ей прилично заплатили, чтобы она прыгнула в чужую постель. Признаться, тогда я даже испытал облегчение, а сейчас и вовсе не помнил ни лица, ни имени своей невесты. Видимо, действительно нырнул в омут отношений от отчаяния.

— Джианна, я не юнец и знаю чего хочу, — произнёс твёрдо, удержав её за руку. — Лишь с тобой я буду счастлив. Поэтому и не смогу выполнить твою просьбу. О Марии позаботится Райнер. А я отправлюсь с тобой. Вдали от Традана мы сможем пожениться.

— Ты уже всё спланировал. А моё мнение, видимо, не имеет значения, — она аккуратно высвободила руку и двинулась в сторону спальни. — Насильно взаимности не добиться, но не тогда, когда дело касается гладио.

Я вновь её нагнал, приобнял за талию и привлёк к груди. Она вскинула к моему лицу почти равнодушный взгляд.

— Если бы хотел добиться тебя силой, уже сделал бы это, Джи. Возможности были. Ты просто пытаешься от меня сбежать. Боишься того, что происходит? — предположил я. — Ты же сама сказала, что влюблена в меня.

— Я не уверена в своём будущем, следовательно, не имею права давать тебе надежду. Да и себе тоже…

— Поверь в будущее со мной. Появятся и стимул, и цель.

Джианна гулко вздохнула, её глаза широко распахнулись.

— Подумай, — я погладил её скулу и нагнулся, чтобы коснуться губами её лба. — Иди готовиться ко сну. Я не уйду, пока ты не заснёшь.

Не хочу оставлять её в таком состоянии.

— Тебе бы тоже не мешало отдохнуть, — Джианна опустила взгляд и выскользнула из моих объятий.

Но показалось, на её губах мелькнула улыбка.

Она не настаивала на моём уходе, так что я отправился следом. Разместился в кресле у окна и принялся ждать. Джианна на некоторое время скрылась в купальне, а вернулась освежившейся, в светлой пижаме. Это выглядело невероятно мило.

— Спокойной ночи, Конрад, — произнесла она, когда устроилась в постели.

— Спокойной ночи, любимая.

Джианна вздрогнула, посмотрела на меня почти растерянно и поспешила потушить свет в комнате. Заснула не так быстро, минут пятнадцать ворочалась, а я всё обдумывал наш разговор.

Джианна была хозяйкой во дворце, уважаемой военной и долгожданной для многих королевой, а стала живым оружием. За миг лишилась всего и теперь, когда вновь обрела своё имя, обязана скрываться. Многие ждали, что она захочет править из тени, но это ниже её достоинства, не говоря о сложностях столкновений с Райнером. И что тогда остаётся несостоявшейся гордой королеве? Уйти с шахматной доски, по которой столь виртуозно порхала? Мне сложно её понять, я никогда не лишался абсолютно всего, но осознать, что её гложет, вполне способен. И это пугает. Я не знаю, как ей помочь. Кажется, в один миг она снова исчезнет, испарится, не оставив надежды. В моих силах только поддерживать её и пытаться найти для неё новый смысл. Эгоистично с моей стороны. Но я не в состоянии вновь потерять свою Джианну.

В комнате стало тихо. Джианна заснула. Только тогда я приблизился к кровати и осторожно склонился к её лицу, чтобы сорвать с приоткрытых губ короткий поцелуй. Хотел было отстраниться, но её пальцы вцепились в моё запястье. Она не открыла глаз, ничего не сказала, просто отодвинулась к центру кровати. Я лёг рядом. Она сжала мою ладонь до лёгкой боли и вновь затихла.

Что же с тобой происходит, Джи? И как тебе помочь?

/Мария Аскания/

Я проснулась с жуткой головной болью и подступающей к горлу тошнотой. А из-за спящего слишком близко Райнера было нереально жарко. Стоило отбросить одеяло и попытаться отодвинуться, как горячая рука обвила талию и притянула меня к твёрдой груди. Райнер был совершенно обнажён, и сердце забилось часто от испуга.

— Ты куда? Ещё рано, — прошептал он мне в макушку.

В комнате действительно царила утренняя темень.

— Мне плохо, — пробормотала, отчаянно протягивая руку к краю кровати.

— Плохо? — насторожился он, но перестал удерживать.

Мне удалось отбросить одеяло, соскользнуть с кровати и, пошатываясь от головокружения, добраться до уборной. Желудок был пуст, и я исторгла из себя кислую желчь. Тело покрылось липким потом. Силы окончательно оставили. Я бы полежала на прохладном полу, но мне не позволили.

— Что… — только и вздохнула, когда Райнер приподнял меня с пола и положил мою голову себе на плечо.

Не думала, что он отправился за мной. И выходит, он всё видел? Какой позор.

— Из-за чего тебе плохо? — он направил мне в грудь заклинание диагностики.

Голубой магический шарик исчез в моём теле и через пару мгновений вернулся в руку Райнера.

— Выдаёт интоксикацию, — серьёзным тоном сообщил он. Мужчина встревоженно хмурился, в малахитовых глазах застыло выражение задумчивости. — Как это могло произойти? Вся еда проверялась, комнаты под…

— Видимо, намешала настоев или превысила дозу, — я прикрыла глаза, пытаясь спрятаться от его взгляда. — Оставь меня, пожалуйста. Мне нужно умыться.

— Вдруг ты упадёшь в обморок. Нет, я останусь и помогу…

— Нет, ни за что! Просто вызови служанку, я посижу на полу. Пожалуйста!

— Хорошо, — на выдохе согласился он, но будто был недоволен, а я не решилась посмотреть в его глаза.

Райнер посадил меня возле ванной на ковёр, укрыл полотенцем и ушёл. Как только послышался звук закрываемой двери, я отвела руки от лица. Он действительно оставил меня одну.

Не скажу, что мне полегчало, но хоть тошнить перестало, потому я не стала дожидаться служанку, подорвалась с места и сразу залезла в ванную. Прохладная водица помогла взбодриться и отогнала слабость. Я успела и умыться, и подсушить волосы, и даже одеться в подготовленную с вечера одежду, когда в комнату заглянула моя личная и верная служанка Берта.

Её когда-то привела Джианна. И та призналась, что обязана ей за спасение семьи и будет служить мне до конца, что и делает по сей день.

Берта так привыкла соскабливать меня с кровати или так же с пола после ночей с Людвигом, что даже удивилась моему вполне нормальному виду.

— Восстанавливающий настой, — она передала мне баночку с безотказным средством от откатов после дурмана.

Я как раз его осушила, когда в комнату заглянул Райнер. Он был облачён в простые хлопковые штаны и расстёгнутую на груди рубашку. После пробуждения мне было не до разглядываний обнажённого мужа, потому столь домашний облик смутил.

— Мария, всё в порядке?

— Да. Теперь всё хорошо. Спасибо. Тебе, наверное, тоже нужно умыться. Мы уже выходим.

— Полежи пока. Я вызвал целителя.

Слушать нравоучения по поводу смешивания настоев с алкоголем и использования дурмана, мне не хотелось, но я не стала отказываться, просто кивнула и поманила служанку к выходу. Впрочем, кровать проигнорировала и покинула спальню, а там и комнаты Райнера. У охраны на входе попросила проверить мои покои и отправить ко мне целителя, когда он придёт. Ждать его здесь не собиралась.

А по пути увидела неожиданное. Из покоев Джианны вышел Конрад Зан. Наши взгляды пересеклись: мой ошеломлённый, и его — невозмутимый. Он кивнул мне и двинулся прочь. Опомнившись, я присмотрелась к его ауре. Та свидетельствовала о начале формирования связи с гладио. Значит, между ним и Джианной пока ничего не случилось. Но, видимо, они действительно либо и раньше были неравнодушны друг к другу, либо сближаются сейчас. И ведь она может себе это позволить: его статус больше не мешает им быть вместе.

Пребывая в задумчивости, я добралась до своих покоев. Здесь проходило моё взросление, здесь случилась первая близость с мужчиной и новое обретение сестры. Хорошего происходило до грустного мало, но в этих комнатах я ощущала себя свободно. Не то, что в покоях Райнера.

До сих пор с трудом верится, что мы теперь муж и жена. Перед заключением брака меня грела мысль о скором завершении наших договорённостей, но я обещала сестре не торопиться, сначала нужно пройти обучение в академии и обязательную военную службу. Вот только согласие дано до того, как он надел на сестру кандалы. Может, на фоне его поступка Джианна простит мне желание скорее сбежать от этого брака?

— Мария, почему ты ушла? — Райнер ворвался в покои без стука, я даже не успела перейти из гостиной в спальню.

Он принёсся в той же одежде, разве что застегнул рубашку.

— Мы же договаривались, что после консумации я вернусь в свои покои, — удивилась я. — Целителя отправят ко мне.

Берта бесшумно скользнула в спальню и закрыла за собой дверь, оставляя нас наедине.

— Я думал, осмотр пройдёт при мне, и потом мы вместе позавтракаем, — объяснил он с таким видом, будто это очевидно.

— Целитель доложит тебе о результатах, а я вряд ли смогу позавтракать. Лучше ещё посплю.

— Ты бы могла поспать в моей спальне, — Райнер поджал губы в недовольстве.

— Но это ведь твоя спальня, у меня есть своя.

— Мы женаты, — он громко набрал в лёгкие воздух и медленно выдохнул, смиряя раздражение.

— Это договорной брак.

— Да, но ночь прошла прекрасно, и я подумал…

— Ночь… прекрасно? — смешок сорвался с губ помимо моей воли. Пришлось прочистить горло, чтобы взять себя в руки. — Я выпила любовный дурман, чтобы легко пройти через это. Думала, ты поймёшь. Это же очевидно.

Наступила внезапная пауза, пока Райнер осмысливал мои слова. Его лицо закаменело, а глаза вспыхнули злобой, и мгновенно стало страшно.

— Нет, не очевидно, — словно через силу вымолвил он. — Я раньше не сталкивался с действием подобного дурмана.

— Я волновалась, — пояснила, пытаясь оправдаться, и на всякий случай сделала несколько шагов назад. Если он решит ударить, мне можно защищаться или не стоит? Людвиг запрещал создавать щиты. — Выпила и очищающую настойку, чтобы вывести противозачаточное, и настойку для зачатия, запила вином, а ты всё не шёл. И когда появился, мне стало так… тяжело, что я решила добавить и дурмана. Видимо, не стоило всё мешать… Потому утром мне стало плохо. Но зато для тебя ночь прошла прекрасно. Это же хорошо?

— Что хорошего в иллюзии? — хрипло отозвался он. — А ты? Как ночь прошла для тебя?

— В тумане. Но это тоже хорошо, — улыбнулась как можно невиннее. — Мне неприятна близость. Лучше не помнить.

Райнер гулко выдохнул. Его ладони угрожающе сжались в кулаки.

В ушах зазвенело от ужаса.

— Ты издеваешься?.. — пробормотал он.

— Почему ты недоволен? Тебе же было приятно.

Людвиг и принёс мне флакон дурмана. Иногда просил его пить. А меня устраивало, что наутро я ничего не помнила. Пила бы его постоянно, да он не позволял.

— Больше не принимай его, а лучше вообще выброси, — произнёс он жёстко. — Я приду ночью… — и отвернулся, стремительно двинувшись в сторону входной двери.

— Зачем? Ночью же…

— Консумация должна проходить в здравом рассудке, — пояснил он.

— Где это написано⁈

Он не ответил и покинул комнату. Громко хлопнула дверь. Я вздрогнула и обняла себя руками. Совершенно не понимала его реакции. И что, выходит, сегодня случится повторение первой брачной ночи?

* * *

— Ну и злющий сегодня Райнер, — Джианна вошла в мою спальню без стука.

Недолгий сон принёс лишь новый приступ головной боли, потому её бесцеремонное вторжение вызвало раздражение.

— Нарычал на меня. Почти без причины. Можешь это представить? — рассмеялась она, но взгляд был до неприятного внимательным.

— Надеюсь, ты не убила его за это, — отозвалась я, помассировав висок.

Где Берта с обезболивающим настоем?

— О, и ты не в настроении, — заключила Джианна. — Брачная ночь прошла не по плану? — предположила осторожно.

— Это ты мне скажи, что ему не понравилось⁈ — вспылила я, указав на дверь.

— Я не в курсе деталей, — пожала она плечами, направившись ко мне. — Закрой глаза. Расслабься.

Я послушалась беспрекословно. Тёплые пальцы сестры коснулись висков, от них прошла магическая волна, принося мгновенное облегчение. Я не рискую использовать на себе заклинания исцеления.

— Спасибо, — выдохнула, ощущая, как раздражение на сестру развеивается вместе с болью.

— Ну, что у вас случилось?

— Я хотела как лучше, — пояснила, прикусив губу, и начала свой рассказ. — Вот что не так? — спросила, когда завершила изложение событий ночи и утра.

Мы к тому моменту перешли в гостиную и терпеливо ожидали, когда подадут завтрак.

— Не знаю, — Джианна задумчиво постучала тонким пальцем по пухлым губам.

Я всё чаще замечала несвойственные ей жесты, изящные, даже соблазнительные. Удивительно, как меняет её новое тело.

— Я же постаралась снизить неудобства обоих. Он получил удовольствие, я ничего не запомнила. Идеально же.

— Думаю, он злится из-за того, что не распознал действие дурмана. Воспринял твой отклик за чистую монету. И, видимо, чувствует себя обманутым. Либо предполагает применение дурмана по моему настоянию, чтобы сделать недействительной консумацию брака. Но это… притянуто за уши.

— Как мне отказать ему в… повторении?

— Просто откажи. Он же не станет тебя насиловать, — пожала она плечами. — Но я бы не советовала отказывать.

— Почему? — расстроенно вздохнула я.

— Он явно оскорблён и подозрителен. Лучше пойти на незначительную уступку, чтобы успокоить его.

— Но для меня она не незначительна. Тебе не понять, тебя никогда не принуждали. Да никто бы и не посмел…

— Значит, меняй мышление, иначе зациклишься на своих страхах и не сможешь развиваться.

— Но…

— Понимаю, в близости по принуждению нет ничего приятного, но ты прошла через это, справилась, не сломалась. Ты доказала свою силу, — она серьёзно посмотрела в мои глаза. — Ты видишь мой пример и, видимо, считаешь, что должна быть такой же. Но нет, в каждом сила проявляется по-разному. Я наблюдала это на фронте. Когда мать троих детей хоронит мужа и улыбается своим малышам — в этом сила. Когда сгибаешься под гнётом бед, но не ломаешься — это и есть сила. А умение вселять страх и держать удар — это не про силу, а про власть и развитость мускулов, Мария. В конце концов, Людвиг запугивал тебя, но можно ли назвать сильным того, кто пользуется чужой слабостью?

Она взмахнула рукой и зажгла над ладонью мощное пламя. Похоже, в новое тело перешла и присущая ей стихия.

— Сила в целеустремлённости и в верности своим идеалам. Жизнь бывает жестока. Она может бросить наземь, заставить плакать и вынудить встать на колени перед врагом. Главное, извлечь на будущее урок, подняться и продолжить идти. Да и так ли будет сладок вкус победы, если она досталась легко?

— Мне бы хотелось легко, — качнула головой, грустно надув губы, а Джианна звонко рассмеялась. — Но так не получится, я поняла. Ты правда считаешь меня сильной?

— Конечно, Мари. Многие на твоём месте давно бы сломались. Ты избавилась от Людвига, заставила Конрада, Райнера и даже меня играть по твоим правилам, а теперь довела мужа до каления. Да, пока ты не мастер интриг, и твоё положение играет основную роль, но в этом и лёгкость, которую ты желаешь. У тебя прекрасные вводные данные, пользуйся ими.

Я вздрогнула, ощутив укол воодушевления. А ведь правда, моё положение должно упрощать мне жизнь, но я, видимо, неправильно им пользуюсь. Нужно проявлять больше упрямства и воли. И тогда однажды страхи совсем уйдут.

— Умеешь ты красиво говорить. Не то что Зан, — мне стало легче, и мышцы тела будто расслабились, даже на лицо набежала улыбка.

— Конрад? А он что тебе говорил?

— Джерхолд — аристократ, уважаемый военачальник и хороший друг, он станет и замечательным мужем, — я попыталась спародировать Зана и, кажется, получилось: Джианна вновь рассмеялась.

— Ну что ты хочешь от военного в первом ранге? — закатила она глаза. — Для него долг превыше чужих чувств, — взгляд её потускнел, наполнившись задумчивостью.

— Я видела… как он выходил утром из твоих покоев…

Пойдёт ли сестра на ответную откровенность или разозлится?

— Да, моя… слабость, — вздохнула она, прикрыв глаза. — Он влюблён в меня, очень давно, ещё со времён моей учёбы в академии. Мы устанавливали связь, я погружалась в эти чувства, и они такие чистые. В них нет жажды наживы или получения власти, в них нет даже вожделения, лишь искреннее стремление ко мне и тоска из-за невозможности получить… мечту. Да, это даже не желание, а несбыточные для него грёзы. Сложно оставаться равнодушной, когда чувствуешь такое, понимаешь? — и присмотрелась ко мне.

Впервые видела сестру такой трогательной и неуверенной.

— Наверное, понимаю, — кивнула я, отчего-то ощущая, как глаза покалывают слёзы.

— Ещё сложнее не ответить на его чувства. Я, кажется, тоже влюблена. Но в моей жизни всё так зыбко… Я вне закона, оппозиция, Лионель, притязания других стран из-за моего дара. Конрад уже похоронил меня, вдруг придётся снова? Если отвечу на его чувства, ему будет в сотни раз больнее меня терять. И я говорила ему об этом. Он не слушает. И, знаешь, мне приятно, оттого что он не слушает, хоть в этом и нет логики. В последнее время я постоянно чувствую себя одинокой и будто вырванной из реальности, а он рядом, поддерживает, ничего не требует взамен, переживает за меня. Здравый смысл уговаривает не поддаваться, а у меня не получается. Впервые в жизни я не в состоянии проявить волю и жестокосердие.

— Может, и не надо? Я буду рада, если ты обретёшь счастье взаимной любви и…

— Я гладио, Мария. Это будет не союз влюблённых, а связь с руководящим разумом в лице мастера. Он будет на меня влиять даже помимо воли самого Конрада. Да и в глазах народа Традана я буду лишь оружием в его руках. Не уверена, что смогу это принять. Не говоря о том, что я бесплодна, и своим согласием лишу его возможности продолжить свой род.

— Если он готов пойти на эту жертву, то тебе ли за него решать? — горячо возразила я. — Раз ты говоришь, что он чист в своих стремлениях, уверена, он не станет тебя ломать и приказывать.

— Не знаю… — покачала она головой, а зелёно-красные глаза наполнились мукой. — Мне сложно.

Раньше Джианна не показывала своих слабостей даже мне. Я считала, у неё их и нет. А теперь вижу, что она такая же временами неуверенная молодая женщина, которая тоже не всегда бывает сильной. И мне стало легче. Я поняла, что невозможно быть сильной и несгибаемой всегда, и потому перестала считать себя такой уж ущербной.

В дверь постучали. Я было решила, что пришла Берта с завтраком, но после разрешения в комнату вошёл Конрад.

— Оригинал указа короля всплыл, — сообщил он, встряхнув газетой в своих руках.

— Он у кого-то важного? — если я встревожилась, то Джианна отреагировала спокойно.

— Да, у Крюгера.

— Логично, папочка подстраховался. Дочь рода Крюгер была женой короля три поколения назад. Возможно, отец пообещал им союз через Лионеля. Денег и влияния у них достаточно, чтобы всколыхнуть общественное мнение.

— Но Мария уже в браке и может подвергнуть сомнению прошлые указы короля, — напомнил он.

— Один из них о моём расформировании, что вызовет новые толки и недовольство, — поморщилась Джианна.

Вот только у нас был козырь, её редкая способность, о которой мне рассказал Райнер. Только услышав о ней, император Вилдбэрн принялся выписывать документ для её освобождения.

— Значит, надо объявить о твоём государственном нейтралитете в связи с проявлением редкого дара, — предложила я. — Закажем статью о возможностях закрытия прорывов с помощью портального дара.

— Ты не знаешь об асатру, — Джианна закрыла меня и Конрада куполом безмолвия.

— Асатру? — переспросила я.

— Разлом — не просто дыра в пространстве, Мария.

— Что же это?

Разлом проходит через все страны мира и является общей бедой. Он отравляет почву и воду, выпускает чудовищ, и с каждым годом становится всё больше, когда силы сопротивления тают.

— Это переход в другой мир, — невероятно серьёзным тоном сообщила Джианна. — Мгла — его атмосфера. При взаимодействии с нашим воздухом и формируются различные чудовища. Но не они представляют настоящую угрозу. В том мире живут и разумные существа. Они осознанно открыли переход и планируют захват. У них нет чести и принципов, они способны вселяться в людей, поглощая их разум и воспоминания. При их участии и произошёл конфликт между странами и закрытие границ.

— Невероятно, — прошептала я, пребывая в ужасе и ошеломлении.

— Помнишь, год назад во дворец прибыли ведьмы из Акрии?

— Мне нанесли защитный знак. Ты говорила, это от ментального воздействия.

— Да, в том числе. Но в первую очередь это защита от вселения асатру. Валери Сигаль, вторая по силе ведьма столетия, шестьдесят лет назад предсказала появление врагов в лице асатру. Ведьмы закрылись в своём волшебном лесу, там создали защитные знаки и придумали план спасения мира. Для закрытия Разлома нужны портальные маги. Только рождаются они крайне редко.

— Я слышала только про одного. Императрица Кириуса, страны драконов, Джослин Вилдбэрн.

— На данный момент мне известно о трёх портальных магах. Возможно, и моё рождение предсказано Сигаль. Потому Вилдбэрн так быстро выписал мне дипломатическую неприкосновенность.

— Думаешь, они знали? — удивилась она.

— В их распоряжении провидица, поэтому допускаю, что это так, — с каменным выражением на лице подтвердила она. — Но суть в другом. Портальный маг может как закрыть переход, так и открыть его или расширить. Именно этого хотят асатру: увеличить Разлом. Поэтому объявлять обо мне — всё равно что повесить над моей головой мишень.

— Думаю, интерес Вилдбэрна в Традане расскажет асатру всё и без статей, — возразил Конрад.

— Возможно, но я не хочу рисковать.

— Мы объявим о тебе, — сердито воспротивилась я. — Это подарит надежду и успокоит людей. И позволит мне отменить все указы отца.

Над сестрой по-прежнему висит риск расформирования. Я не хочу на трон, не стремлюсь к власти, но ради защиты Джианны добьюсь короны. Ведь только из-за этого вышла из тени и вступила в брак с неприятным мне мужчиной. Сестра права, я должна быть сильной. По-своему, но сильной.

/Джианна Аскания/

«Возрождённая в теле гладио погибшая принцесса — редчайший портальный маг и спасение страны», — гласил заголовок первой полосы одной из утренних газет.

Подобные заявления украшали и другие «новостные вестники». Мария поступила вопреки высказанным мной опасениям, и теперь над моей головой зажглась сияющая мишень для асатру. Признаться, я не знала, злиться мне или гордиться сестрой. Она боролась за мою жизнь и на этом пути уже вступила в сложный брак, вошла во дворец, даже пересилила себя и провела ночь с неприятным мужчиной, а теперь взялась за обработку общественности. Направить бы это рвение в работу по развитию страны и реформы, но ей пока ничего не интересно, кроме личных удобств. Да, Мария меня любит, но пока только Конрад по-настоящему интересуется моими желаниями. Грех её винить, она молода, несчастна и почти сломлена. Мой долг — помочь ей воспрянуть и обрести силу. А о себе снова придётся забыть. Раз будущая королева назвала меня спасительницей страны, я вынуждена ею стать.

— Принцесса Аскания, документы, — в кабинет моих покоев после стука заглянул слуга.

— Какие документы? — насторожилась я.

— Мастер Джерхолд отправил, — пояснил он, выкладывая стопку бумаг на столе передо мной.

В гостиной маячила стража. Похоже, не рискнули заходить сами и нарываться на моё раздражение. Стоило газетам попасть мне в руки, как те чуть тут же не сгорели. Но зря боятся, я никогда не срываюсь на других, особенно на слугах.

— Спасибо, — только и сказала, принявшись сканировать стопку.

Вряд ли Райнер решится меня отравить, но мало ли.

Проверка действительно ничего не показала, потому я без страха принялась изучать документы. Отчёты, оценка, информация о должностных перестановках, даже протокол допроса гладио Людвига. Он прислал мне полную сводку о происходящем перевороте и текущей ситуации. Спрашивается, зачем?

— И к чему гадать? — усмехнулась я, поднимаясь из-за стола, схватила документы и покинула покои.

В коридоре ко мне пристроилось двое стражников. Как интересно…

Райнер нашёлся в покоях, что временно занял, корпел над документами в своём кабинете, сидя за столом.

— Джи, здравствуй, — устало улыбнулся он.

— Привет, — я обошла стол и присела на край столешницы прямо возле Райнера.

Он откинулся в кресле, вынужденный смотреть на меня снизу-вверх.

— Чего ты добиваешься? — поинтересовалась невинным тоном, положив отправленные бумаги перед ним.

— Джи, ты ведь в курсе своей привлекательности? — вместо ответа спросил он.

Не улыбался, но в тёмно-зелёных глазах появилось веселье. Знает ведь, что я ненавижу, когда переводят тему и игнорируют мои требования, потому именно так и поступает. Он всегда любил меня бесить.

— Да, в курсе, — подтвердила я, с удобством устраиваясь на столе, и закинула ногу на ногу, поддев носком сапога подлокотник его кресла.

— И пользуешься ею?

— Да.

— Тебе нравится?

— Да, — пожала я плечами. — Реагируешь и отвлекаешься даже ты. Очень удобно.

— Так и знал, — рассмеялся он, обращая взгляд к бумагам. — Ты должна держать руку на пульсе, поэтому я и отправил документы.

— Я…

— Не надо, Джи. Я знаю, кем ты стала, но мне всё равно, — заявил он. — Ты всю жизнь провела в круговороте интриг, ориентируешься во дворце лучше всех нас вместе взятых, набрала много компромата на важных лиц. Ты должна мне помогать.

— Должна? — хохотнула я, покачав головой. — Ну ты и наглец.

— У нас общие цели. Мы желаем защитить Марию, прекратить период смут в стране и изменить Традан к лучшему. Значит, должны работать вместе. Хочешь снова давить на то, что ты гладио, тогда я напомню тебе о своём ранге.

— Будешь отдавать мне приказы, как мастер первого ранга?

— Я прошу снова стать мне другом и союзником, Джи, — он подался ко мне в кресле, прямо заглядывая в глаза, и протянул руку. — И я правда очень рад твоему воскрешению, — произнёс глухо.

Качнув головой в неверии, я взялась за его ладонь. Переход в чужое сознание дался сложнее, чем в прошлый раз, ведь наша с Конрадом связь окрепла. Но главное мне удалось увидеть. Он искренен и… боится за меня. Пытаясь понять причины, я принялась искать, тогда и увидела его разговор с Конрадом.

«Она будто не чувствует воли к жизни и движется вперёд на желании добиться цели. Но что произойдёт, когда она получит желаемое? Она ведь не впервые заговорила о расформировании», — говорил он, а сознание Райнера всё больше заволакивала тревога.

Вот, значит, как. Друзья объединились, пытаясь меня спасти от самой себя. Всем так хочется меня уберечь. Приятно, но благие намерения не всегда несут пользу.

— Больше не сомневаешься? — Райнер прервал контакт, не позволяя мне просмотреть весь разговор.

— Не знаю, с трудом пробилась через образ Марии, — растянув на губах улыбку, я тоже подалась к нему. — Очень похоже на влюблённость…

— Может быть, — смутился он, чем даже немного удивил.

Видимо, в попытках достучаться до жены, сам не заметил, как увлёкся. Зато теперь понятно, почему он так настойчив в отношении моей сестрёнки. Даже приход месячных не прервал штурм её покоев, но хоть успокоил Марию.

— Мне уколоть в ответ по поводу образа Конрада в твоей голове? — Райнер быстро взял себя в руки и пошёл в атаку.

— Переживаешь за друга? — я смущаться не собиралась, в конце концов, знала, что об оставшемся в моих покоях мужчине всем станет известно.

Особенно с учётом того, что Конрад ночевал у меня и на второй день.

— Уже нет, — лицо Райнера расслабилось. — Установи с ним связь, Джи. Потерпи немного. Законы изменятся, вы сможете вступить в брак, — заявил он уверенно, чем ввёл в короткое замешательство.

Ответить не удалось, в кабинет заглянула Мария. Выругавшись под нос, мы с Райнером отпрянули друг от друга. Доспорились, теперь сестра решит, что я соблазняю её мужа.

— Вы заняты? — спросила Мария сипло, и за её спиной появился Конрад.

Захотелось рассмеяться от нелепости ситуации.

— Нет, заходите, — я осталась сидеть на столе и указала на документы. — Обсуждаем с Райнером границы моей деятельности, спорим. Всё как всегда. Ничего особенного.

— Ты согласилась с ним работать? — уточнил Конрад, как мне показалось, обрадованно.

— Да, — выдохнула я, прищурившись, когда Райнер довольно улыбнулся.

Появление Марии лишило меня возможности отложить принятие решения, ну и продолжить пикировку. Обмениваться с ним уколами я любила.

— Изучай, — он собрал бумаги и вручил их мне.

Только тогда я соскользнула со стола и направилась к выходу. По пути коснулась пальцем руки Конрада и шепнула ему на ухо приглашение на обед. Нужно же успокоить этого ревнивца. Он улыбнулся, мгновенно расслабляясь.

Вернувшись в свой кабинет, я углубилась в изучение бумаг, отметила про себя некоторые моменты, по другим сразу связалась с Райнером и дала пару рекомендаций. С интересом прочитала протокол допроса Кесси, гладио Людвига, но здесь ждало разочарование, он давно не устанавливал с ней связь и не был близок с начала переговоров о союзе со мной. Если он и был причастен к моему убийству, его оружие об этом не знала. Кесси скорбела по мастеру. Как выяснилось, он вписал её в завещание, оставил ей квартиру и приличную сумму на счету.

Когда разбор документов завершился, и я собиралась пригласить Конрада на обед, ко мне постучалась Лана, личная горничная Лионеля.

— Ваш брат просит о встрече, — робко сообщила она, косясь на замерших за её спиной стражниками.

Райнер намеревался обеспечить безопасность не только Марии и себя, но в свете вышедшей статьи и меня.

— Буду через пять минут, — подхватив артефакт связи, я расстроенно вздохнула.

Вместо расслабляющего обеда с Конрадом меня ждёт осторожное перетягивание каната с «Лионелем».

* * *

— Здравствуй, сестра, — лже-брат внезапно доброжелательно улыбнулся.

Он сидел в инвалидном кресле за небольшим круглым столом, общаясь с мастером-инженером Цимерманом, что ухаживал за ним с самого начала бессмысленных попыток отца исправить оплошность природы.

— Здравствуй, — кивнула я, сразу пробежавшись взглядом по второму участнику беседы.

Цимерман был сухощавым мужчиной лет сорока на вид. Исполнительным, вежливым, скрытным. То есть обладающим всеми качествами, что так ценил отец. Именно потому ему удалось сохранить место возле принца. Но теперь я сомневалась, что передо мной всё тот же человек. В конце концов, советника погибшего короля Изаака Рёдера до сих пор не нашли.

— О чём ты хотел поговорить? Только быстро, полицейские пропустили меня всего на десять минут из особого расположения, — я присела в третье кресло за круглым столом и расслабленно расположилась в нём, закинув ногу на ногу.

Приврала, меня никто не ограничивал в общении, напротив, я попросила поддержать мою легенду. Хотелось услышать важное и отправиться обедать.

— Это ужасно, что меня подозревают в убийстве отца, — вздохнул «Лионель», сжав кулаки. — И нам обоим известно, кто подстроил подлог, Джианна, — произнёс, сердито заглядывая в мои глаза.

— Подозреваешь Джерхолда? — равнодушно предположила я, хотя обвинение могло быть выдвинуто и против меня.

— Кто же ещё? — он обессиленно разжал кулаки и смежил веки. — Мы должны победить, Джианна. Ты уже в его власти, его браслет на тебе, Мария под его контролем, я под охраной. Скоро род Джерхолд возглавит Традан, а род Аскания канет в небытие. Сколько времени пройдёт, прежде чем от каждого из нас избавятся? — и вновь открыл глаза, присматриваясь к моему лицу.

— Думаю, у тебя больше всего шансов выжить, Лионель, — «успокоила» его я. — Тебя считают калекой, просто запрут. Твоя жизнь будет течь в привычном ритме лечения.

— Это ужасно, — он ударил ладонями по подлокотникам кресла.

— Вам не стоит перенапрягаться, принц, — подал голос Цимерман.

— Отец больше не препятствует нашему общению, Джианна, — заговорил «Лионель», проигнорировав его слова. — Мы можем стать союзниками. Нет, мы обязаны объединить усилия и спасти Марию от узурпатора и насильника.

«Что-то ты не спешил спасать её от Людвига», — ядовито подумала я про себя, но вслух произнесла другое.

— Согласна с тобой, мы должны быть заодно.

Эх, Райнер «нанял» не того мастера интриг, передо мной сидит куда более бессердечный игрок, способный ради получения потерянного трона пустить в расход родных детей. А я в сомнениях после одного разговора и короткого сеанса формирования мысленной связи.

Обговорив пути общения, я вернулась в свои покои. Пребывала в задумчивости, потому сидящего в моём ожидании за столом Конрада отметила только краем глаза и просто кивнула ему.

— Всё в порядке, Джи? — он поднялся и направился ко мне.

— Не совсем. Я думаю. Подожди немного, — выставила руку, не подпуская его к себе.

— Думай вслух, — он аккуратно сжал пальцами моё запястье и вдруг потянул меня на себя.

Я подалась к нему и тут же оказалась в крепкой хватке объятий.

— Ты же мне доверяешь? — прошептал он в мои губы и поцеловал.

Прикрыв глаза, я позволила себе насладиться короткой лаской.

— Доверяю, — подтвердила со вздохом и мягко погладила пальцем его скулу.

Глубокие синие глаза наполнились трепетностью и любовью.

Всё же я покривила душой перед Райнером, мне действительно нравится ощущать себя желанной и красивой, привлекать взгляд и соблазнять, но только Конрада.