/Кэссиди Сэнфордэску/

— Какая ты беспокойная, Кэссиди, — посетовала королева, направляясь ко мне.

Маршал вызвал её в мои покои, стоило нам вернуться после внезапной миссии по спасению легата. И Марко, и я пребывали в полнейшем раздрае, один Александреску был собран: сидел себе в кресле и отвечал на сообщения в алофоне. Впрочем, и королева ушла от него недалеко, предпочла сосредоточиться на насущном: моём облике.

— Всё плохо? — я попыталась коснуться волос, но Флорентина меня остановила.

— Нет, но лучше не трогай, — она взяла меня за руку и потянула за ширму. — Церемония через полчаса, а ты бегаешь по подвалам. Беспокойная, — снова посетовала она, словно склочная матушка.

— Легат обвинил вас. Сказал, и ты, и маршал — асатру, — сипло заговорил Марко.

Флорентина сбилась с шага на миг, хватка её руки на моём запястье усилилась, пальцы задрожали.

— Наш мир отличается от вашего, — вымолвила она, продолжая путь. — Для вашего взгляда и атмосфера мира, и сами жители будут выглядеть сплошным туманом. У нас нет материальных тел в том виде, к которому привыкли вы, и ваши чувства нам чужды. Когда мы с мужем и братом прибыли в этот мир, мы лишь стремились выполнить приказ. Но вселение в человеческое тело изменило нас, научило чувствовать. Любить. Испытывать боль, сострадать, тосковать. Жить…

— Как давно? — спросил Марко.

— Ты никогда не знал настоящую Флорентину. Я была твоей матерью. Я выкармливала тебя, растила, читала тебе перед сном и журила за проступки, — она судорожно выдохнула, разворачивая меня к зеркалу, и подхватила вешалку со свадебным платьем. — Меня зовут Коиши. Ты не мой сын по крови. И только тебе решать, продолжать ли считать меня матерью или счесть чудовищем.

Заметив мой внимательный взгляд, она отвернулась и промокнула пальцами уголки глаз.

— Стефэния знает? — уточнила я, принявшись стягивать с себя костюм.

— Нет… нет, — помотала она головой. — Я боялась ей сказать. У неё слабое здоровье, возможно, из-за меня, моего происхождения. После гибели мужа и выкидыша она стала особо ранима.

— А мои родители? Кто их убил?

— Я не выясняла, кто именно, но мне известно, по какой причине они погибли, — королева приблизилась ко мне с платьем.

А моё сердце задрожало. Впервые за пять лет я приблизилась к разгадке.

— На тот момент мы искали способ расширить или открыть разлом. По крайней мере, продолжали по инерции, хотя полностью ушли в проблемы страны и устройство личного счастья. Твой отец проводил исследования в сфере воздействия на пространство. Я связалась с ним тайно, поручила создание прибора, но обсудила возможность не открытия разлома, а закрепление функции удержания. К сожалению, информация о разработке как-то дошла до других асатру, что на тот момент действовали с нами в союзе. Видимо, они уже подозревали в нас предателей, потому не предупредили. Кто-то из них убил твоих родителей. Но чертежи им не достались, твой отец успел передать их мне.

— А убийца? Почему вы не искали?

— Мы с мужем решили больше не рисковать, убили или пленили всех прошлых союзников. Даже моего брата. Без разбора и допросов. Убийца либо мёртв, либо заточён.

— Вы это знали, но позволяли мне жить в стремлении к мести… — горько усмехнулась я.

— После смерти родителей ты была разбита, а месть стала твоим топливом, смыслом жизни. Я надеялась, ты очнёшься раньше, но лучше поздно, чем никогда.

Только для этого мне потребовалось сходить за грань…

— Папа знал, кто вы? А Эдгар?

— Григор — нет. А с королём у нас было много общих тайн. Когда я поняла, что твоему отцу угрожают, поделилась с Эдгаром, только не рассказала о причинах. Но он не успел предупредить. Григора убили, вместе с ним и Вивиан. Лишь тебя удалось спасти, — вздохнула она грустно, поддерживая меня, чтобы я сумела залезть в ворох юбок.

— И вы знали, что именно Эдгар похитил маму…

— Это был сложный период. Тогда я впервые столкнулась с тем, насколько разрушительной и пугающей может быть любовь, если она не взаимна. В конце концов, эта история стоила мне дочери…

— Дочери? — растерялась я.

— Я родила дочь. Раньше срока из-за созданных Эдгаром волнений. Она не прожила и суток. Я тогда с трудом сама стояла на ногах, а мне приходилось выхаживать бьющуюся в лихорадке после родов Вивиан. И ухаживать за Марко. Вивиан не могла даже очнуться, он плакал, а у меня было молоко. Он стал моей отдушиной, решение о замене ребёнка пришло ко мне легко.

— Вы знали… — прошептала я, часто заморгав. — Знали, что мы с Марко брат и сестра. Знали, но молчали. Ещё и врали мне в лицо, когда правда открылась.

— Я врала многим, недоговаривала, подписывала смертные приговоры и казнила. Таково бремя правителя. Невозможно вести целую страну к процветанию, оставаясь честной и доброй, — недовольно поджала она губы. — Мне пришлось подавить неприятие знати, чтобы в Стоудоре установилось равенство. Мне пришлось отдать приказ о массовой трансмутации, чтобы защитить семью и страну от мятежников. И мне пришлось молчать о преступлении Эдгара, чтобы у твоей матери была спокойная жизнь, а у вас с братом — счастливое детство. Ты рождена и стоишь здесь передо мной, потому что я когда-то соврала. Я наплевала на своё состояние, на смерть дочери, выходила твою мать, временно вселила в её тело брата, и он стёр её воспоминания об ужасах плена. Вивиан вернулась без тяжести в сердце и воссоединилась с любимым. Я врала и ей в лицо, зато она была счастлива в браке и обрела счастье материнства. Не смогла я только защитить вас от врагов…

— Но кровосмешение…

— Не страшно для алхимиков вашего уровня. Наоборот, вы бы создали сильнейших алхимиков в мире. Но я вполне понимаю ваше затруднение, — отмахнулась она. — Род Снегур должен процветать, но он слабеет, в нём не рождаются алхимики. Значит, я приведу в него новую кровь: вас и ваших детей. И они продолжат заданный мной курс. Стоудор станет самой передовой и свободной державой в мире, — заявила сердито, стягивая корсет на моей спине сильнее необходимого.

Я задохнулась, и она ослабила хватку.

— Я не совсем человек, мне тяжело даются ваши чувства. Поэтому я не самая эмоциональная мать, но зато сильный правитель. И личное для меня всегда оставалось личным, не смешиваясь с долгом и обязанностями. Стефэния во многом переняла это от меня, она станет потрясающей королевой. Но она слаба здоровьем, ей нужны вы, чтобы никто не посягнул на её положение. Марко всегда был эмоционален, и я давала ему свободу, сколько это было возможно. Как и тебе, Кэссиди, в конце концов, долг аристократки твоего уровня — блистать, а не потеть наравне с солдатами в саванне. Я дала вам всё, что могла дать: право на жизнь, возможности, поддержку, средства, отсрочку от обязанностей. И теперь в полном праве требовать от вас вернуться к выполнению своего долга.

Закрепив корсет, она отступила и осмотрела меня.

— Идеально.

— Этот образ создан вами, — хмыкнула я.

— И ты здесь стоишь только благодаря мне. Как ни смешно, свободолюбие в твоих глазах тоже создано мной. И я же от него страдаю. Люди… такие противоречивые существа, — посетовала она, поцокав языком.

Я разделяла её иронию. Мне тоже стало смешно. Продвигаемая ею политика равенства произвела в умах жителей страны удивительные метаморфозы. И избалованная аристократка Кэссиди однажды пришла от мысли «ни за что не выйду за простого механика» к «если он готов ради меня на всё, почему бы и нет?». Вот только моего дорогого механика нет рядом. И всё из-за интриг Флорентины.

— Вы вселили в Эрика асатру. Вы забрали его у меня.

— Говорю же, люди противоречивые существа, — прошептала она, на миг прикрыв глаза. — И я не избежала ваших слабостей. Открывшаяся правда и этот стрелок возле тебя вызвали во мне ужас. Я испугалась, Кэссиди. Испугалась за дочь, за тебя, за наше будущее. Вега казался мне насквозь эгоистичным и недостойным создавать детей для рода Снегур. Он не подходил и внешне. Я лишь хотела, чтобы он расстался с тобой, вселила в него Ранзо, своего брата. Он когда-то стёр память твоей матери, я надеялась, послужит мне вновь, покажет себя, примет наше решение, простит меня. Наверное, хотела вновь увидеть его. Не понимаю, зачем он напал на вас и сбежал.

— Чтобы открыть разлом.

— Что? — её глаза расширились от ужаса.

— Дорос принёс мне украденные с базы чертежи. Мы обсуждали созданный моим отцом прибор. И я сама рассказала Эри… Ранзо, что нужно сделать для открытия разлома.

— Это… нехорошо, — прошелестела она. — Мы усилим охрану базы.

— Займусь этим лично, — сообщил маршал.

— Прибор работает?

— Да, мы удерживаем расширение разлома целый год, — гордо подтвердила королева. — Без магии, портальных магов и ведьм с их интригами. Только благодаря гению твоего отца.

— Удерживаете, но не пытаетесь закрыть. Что произойдёт, если разлом закроют?

— Мы с мужем погибнем.

— Муж? — опешила я.

— Джорджи. Или Зордо. Мы муж и жена по законам нашего мира. Но полюбили по-настоящему только здесь. Нам не повезло, мы в телах брата и сестры, и мы не алхимики, поэтому наша любовь не может получить продолжение. Все мои дети от Эдгара.

— Церемония должна начаться через двадцать минут, — напомнил маршал. — Вы готовы?

— Не знаю, пусть Кэссиди ответит, — королева пригляделась к моему лицу. — Я не требую ничего для себя. Мне нужно, чтобы вы выполнили долг перед родиной и стали опорой для будущей королевы, как были опорой для меня. Итак, вы за Стоудор или против него?

— То есть отказ от свадьбы сделает меня предателем родины? — меланхолично уточнила я.

— Ты только что вывела легата из дворца, твоя лояльность и так под вопросом. И это не первый твой проступок, на который я закрыла глаза из-за твоего происхождения, твоей силы и заслуг. Но если ты отказываешься от нашей договорённости, они потеряют значение.

— Какой договорённости?

— Мы решили так: я позволяю вам уйти от правосудия, а вы забываете о своём родстве, разве нет? — она смерила меня уничижительным взглядом. — Напомню, Вега был не при исполнении, но стрелял на поражение по тому, кто ему не угрожал. А ты вместо оказания помощи раненому провела запрещённый ритуал. И король погиб. Вы его не уберегли. Пусть он тоже нарушил закон, но преступников три. Из-за вашего эгоизма Эдгар не сможет предстать перед судом, а вы оба вполне можете. И не только за эти преступления, Кэссиди. За контакты с потенциальными врагами, за нарушение приказов. Я многое вам прощала. Видимо, слишком многое, раз вы решили в какой-то момент, что можно нарушить и законы мироздания.

— Это не так, — возразила я сердито. — Я нахожусь здесь потому, что люблю свою страну и хочу защитить её. Но Марко мне брат, а Эрик неизвестно где. Ещё и по вашей вине. Если вы вселяли асатру в маму, это значит, что Эрика можно спасти?

— Да, если освободить его разум раньше, чем произойдёт порабощение. Но времени мало. Я дала ему два дня. Возможно, вдали от меня этот срок станет короче.

— В каком смысле?

— На нём таймер. Заклинание. Хочешь спасти его — ладно. Я расскажу, как развеять таймер. Но я должна видеть тебя союзницей, а не врагом.

— Тогда поспешим, — за ширму прошёл Марко.

Он вдруг приблизился и обнял замершую в несмелой надежде Флорентину.

— Ты моя мама. Что бы кто ни говорил, — он поцеловал её в щёку и отступил.

А я впервые увидела, как на её глаза наворачиваются слёзы.

— Спасибо, сын, — выдохнула она, даже не пытаясь остановить пробежавшие по щекам солёные дорожки. — Вы обретёте счастье вместе. Никто не будет верен вам так же, как вы друг другу, ведь вы уже семья.

Наверное, в этом имелся смысл. Да и логика королевы мне была понятна: она всегда так действовала — всё для страны и самую малость для себя. И нарушение этой формулы для неё — сплошной эгоизм. Вот только я впервые хотела стать эгоисткой. Забыть о долге, о своей ответственности перед родом и близкими, и просто отправиться спасать любимого. Но самое ужасное состояло в том, что эта мысль не вызывала чувства вины. Большей частью из-за поведения королевы. Вот что происходит, когда начинаешь сомневаться в своём монархе…

Да, политика — игра, она не для слабых и честных, здесь приходится притворяться и врать, но когда нарушается её основное правило, и ложь вскрывается, игроки теряют очки доверия. Вот и я больше не уверена, что Флорентина печётся только о благополучии страны. Конечно, она продолжает гнуть свою линию, и к ней невозможно придраться, но алхимик во мне требует провести тщательную проверку. Слов мне больше недостаточно. Проблема состоит в том, что свадьба должна начаться с минуту на минуту, а выбор вариантов действий невелик. Либо отказаться и выйти из комнаты с клеймом предателя, либо напасть на королеву и прийти к такому же итогу, либо подчиниться. Но если она не придумала про таймер, шанс спасти Эрика есть только в случае согласия на все условия. По итогу у меня и нет выбора. Снова. Но ведь я всегда знала, что Флорентина не выпустит меня из силков, пока не добьётся этой свадьбы. Похоже, придётся через неё пройти, а потом нестись спасать своего стрелка. Теперь у меня появилась надежда. Если, конечно, Флорентина снова не врёт. Как же всё сложно!

— Да, мы готовы, — сипло подтвердила я.

На мою голову водрузили фату, и наша маленькая делегация отправилась вниз, в торжественный зал. Там ожидали многочисленные гости со всего Стоудора и члены посольских делегаций. Но этого мало, церемония демонстрировалась на всю страну. Этого события действительно ждали. Простому люду важно знать, что королевская семья сильна и стабильна. А я в этот момент думала лишь о том, как выудить из Флорентины способ освобождения Эрика. Этот ненормальный сотворил невозможное: не только заставил эмоционировать такого прагматика, как я, но и пробудил во мне эгоизм.

Королева с Марко нас оставили и вошли в зал через другой вход. Началось их представление, а нам с маршалом предстояло воспользоваться другой дверью, чтобы пройти по живому коридору из гостей.

— Тебя должен был вести Эдгар. Да и ты наверняка хотела видеть рядом кого-то другого. Мне жаль, — сообщил он, подставляя мне руку.

Я аккуратно опёрлась на изгиб его локтя.

«Если вы с Коиши муж и жена, любите друг друга, то как вы относились к её ночам с Эдгаром?», — обратилась я к нему язвительно по мыслесвязи.

«Ревновал, само собой, — кисло улыбнулся он. — Но Эдгар алхимик, он мог ускорять процесс зачатия».

«А я думала, вы не женились, потому что трудоголик с ужасным характером».

«И это тоже», — он потянул меня к открывшимся дверям.

Нам в лица ударили солнечные лучи. Раздались вздохи восхищения и шепотки. Александреску повёл меня по белой ковровой дорожке к алтарю, где ожидал юрист. В ушах звенело от волнения, потому я почти не слышала музыки. Да и не ощущала ног, пока медленно плыла к ожидающему меня Марко. Путь прошёл как в тумане, но когда брат взял меня за руку, стало чуточку легче.

«Давай здесь всё взорвём», — предложила ему.

«Я не играю, Кэссиди. Она моя мать и королева. Я буду ей подчиняться и дальше».

«Она врала нам».

«Мы тоже часто ей врали или недоговаривали. Но не пошла бы она на эту ложь, и где бы были мы? Ты бы не родилась вовсе, а я бы стал внебрачным сыном рода от насильника. Мой отец оказался не лучшим человеком в мире, но я любил его. И в итоге не сумел даже попрощаться. Он погиб ради тебя. Погиб за этого Эрика Вегу. У меня осталась только мать. Не трогай хотя бы её».

Я вздрогнула, зашатавшись на дурацких каблуках. Не думала, что Марко будет винить меня в смерти отца.

— Вы согласны? Кэссиди Вивиан Сэнфордэску? — обратился ко мне юрист, и я с трудом отвела взгляд от окаменевшего лица брата.

Похоже, пропустила не только торжественную часть церемонии.

Нужно было ответить. Сказать это простое «да», но горло сдавило спазмом. Я глупо хлопала глазами, не в состоянии выдавить из себя хотя бы один звук. А потом пространство пронзило яркой вспышкой. Воздух наэлектризовался. Поднялся ветер. Над белой ковровой дорожкой сформировался голубой шар диаметром полтора метра. Я уже встречала подобное, это был портал. Следом в стороны разошлись полосы огня. Гости с криками рванули прочь. Марко обнял меня, поворачиваясь к атаке спиной. Испуганная Стефэния упала прямо к моим ногам, закрывая голову. Но огненные искры прошли рядом, не причинив вреда.

— Вставай! — я схватила принцессу под мышки и вздёрнула её с пола.

Следом что-то просвистело рядом, прошлось по дуге и обвило талию, привязывая вскрикнувшую принцессу ко мне. Мы болезненно стукнулись лбами. Перед глазами заплясали искры. И момент был упущен. Я не сумела распознать вещества удавки, раньше она рванула нас обеих прочь.

— Кэсси! — рука Марко вцепилась в мою, но не смогла удержать.

И нас со Стефэнией на огромной скорости утянуло в портал. Предполагался удар об пол, но мы упали на что-то мягкое. Портал сразу исчез, стало темно и тихо.

— Проклятье, Джианна, ты похитила наследницу Стоудора, — раздалось недовольное сбоку.

— Какая досада, — последовал ироничный ответ. — Но вторая-то наша?

— На вашу беду, — прорычала я, развеивая стягивающую талию удавку.

— Разлом открывается! — ударил хлёсткий крик. — Выслушай! Прошу!

Из-за фаты и Стефэнии я видела вокруг себя лишь силуэту незнакомцев, зато ощущала намного больше. Десять нелюдей. Маги. И очень сильные. Но хоть не асатру. Я бы могла их обездвижить, даже попытаться убить, но в соседнем помещении находились другие маги. Было бы глупо вступать в бой. Но я вполне могла выслушать, а заодно оглядеться, потянуть время, если они всё же представляют опасность. Впрочем, они только что похитили будущую королеву и несостоявшуюся принцессу Стоудора…

— Мы не желаем зла, Кэсс, — раздался напряжённый голос… Дороса, и я мысленно закатила глаза. Конечно же, не могло обойтись без него. — Не останавливай наши сердца, пожалуйста. Разве что можешь поискать у Итана. Вдруг найдёшь.

— Ты ужасен, — проворчал незнакомый женский голос.

— Кто вы и что вам нужно? — Стефэния аккуратно сползла с моих колен и неловко поднялась, стирая кровь из-под носа.

Я, наконец, могла сбросить с лица фату, чтобы оглядеться. Мы находились в обширной, освобождённой от мебели комнате. Судя по обоям в цветочек, нескольким полкам на стенах и камину, здесь раньше находилась гостиная. Помещение пребывало в упадке. Похоже, нас переместили в нежилой особняк. Очередной…

Впрочем, окружающие нас существа интересовали больше. Дорос выглядел всё таким же бледным, но несмело улыбался мне. К нему жалась пепельноволосая внучка короля Тироса, Кассия. За её спиной сияли огнём астральные крылья. Чуть поодаль стояли другие мои знакомые, император и императрица страны драконов Кириус: Итан и Джослин Вилдбэрны. В чёрно-синих глазах мужчины сияли ледяные осколки. Он был готов атаковать в любой момент. А его хрупкая темноволосая супруга держалась за его локоть, словно стремясь успокоить его.

Узнала я и две другие пары, но уже из описаний Эрика и Санды. Королева-ведьма Акрии Виолет была сестрой-близнецом императрицы Валери, разве что казалась худощавее и изящнее. Рядом с ней стоял её супруг — ещё один оборотень-лев, рыжеволосый, вальяжный и пугающий звериной аурой король Иден. А в изящной, похожей на неё женщине, я предположила Анэйс Сигаль, бывшую королеву Акрии. Видимо, рослый блондин — её супруг Клод.

А вот пятая пара мне была незнакома, зато я видела по необычной внешности и особенностям строения тела, что красноволосая стройная девушка с яркими зелёными с алыми прожилками глазами — гладио, живое оружие из Традана. Незнакомка была невероятно сильна, как и мужчина возле неё — длинноволосый подтянутый брюнет с острым взглядом синих глаз.

— Значит, Ранзо доберётся до прибора и активирует его? — обратилась я к Доросу.

— Не знаю, кто такой Ранзо… — мотнул он головой. — Но Эрик… точнее, асатру в его теле действительно доберётся до прибора. Подожди, ты его и имела в виду? Ранзо это имя? Название? Почему с алхимиками так сложно общаться? — посетовал устало.

— Ранзо — имя асатру в теле Эрика, — пояснила я, решив опустить момент, что и мне весьма сложно даётся заданный «союзниками» тон общения. — Что ж, печально, — заключила и поднялась с пола.

— О чём они? — прошипела мне Стефэния, вновь стирая кровь из-под носа.

Такие кульбиты опасны для её здоровья.

— Прошу прощения, принцесса, я захватила вас случайно, — к нам выступила красноволосая девушка. — Меня зовут Джианна. Возможно, вы слышали обо мне. Я тоже жертва Валери, — и подмигнула мне.

Правда, без веселья и кокетства, а будто подавая тайный сигнал.

— Слышала… — подтвердила Стефэния, степенно кивнув. — Вы Джианна Аскания. Вас убили перед вашей свадьбой и воскресили в теле гладио. Поимка полноценных душ и вселение их в новые тела запрещены законами Традана, но вам позволили жить из-за проснувшегося в вас портального дара.

— Да, всё верно, — ровно ответила она.

— В вашу жизнь тоже вмешалась Валери? — уточнила я хмуро.

— Нет, она просто хладнокровно ждала, пока я умру, вместо того чтобы предупредить об опасности, — широко улыбнулась Джианна, и в зелёных глазах загорелось недоброе пламя.

Брюнет приблизился к ней и взял её за руку.

— Это мой супруг Конрад Зан, — пояснила она. — И мой мастер.

— Кажется, вы первая, кто представился нормально, — нервно усмехнулась я. — И у нас есть кое-что общее. Разница в том, что моей смерти хладнокровно ждали все вы. Вместо того чтобы предупредить.

— Да, это так, — кивнула она. — И ждали, когда Эрик Вега отдаст свою жизнь за вас. Всё вышло, вы стали портальным магом. Но… как видите, у наших действий случился побочный эффект. Вега, а точнее, асатру в его теле оказался рядом с вами в момент опасного разговора и теперь намерен открыть разлом. Именно поэтому мы пошли на похищение, Кэссиди. Время поджимает.

— Разве? Как Ранзо проберётся на закрытую охраняемую подземную базу?

— Валери не видит, — присоединился к разговору император Итан Вилдбэрн. — Она видит только открытие разлома и полчища монстров. Нам нужно подготовиться к ритуалу и провести его до завершения дня. Иначе миру придёт конец.

— Но ведь столб ещё не построен. Как вы проведёте ритуал? — засомневалась я.

Все переглянулись, Вилдбэрн тяжело вздохнул, но признался:

— Столб не нужен. Его строительство было только предлогом для посещения Стоудора посольскими делегациями.

— Соврали, значит? И почему я не удивлена? — поморщилась, глянув на Дороса, и он отвёл взгляд. — Значит, я нужна для ритуала? — предположила самый очевидный вариант.

— Вот это самый скользкий вопрос, — усмехнулась Джианна. — Кто ответит?

— Портальные маги погибнут во время проведения ритуала, — Дорос невероятно серьёзно посмотрел в мои глаза. — Но Валери увидела способ их спасения. Если ты откроешь им путь в безопасное место — они выживут.

Он замолчал, хрустнули костяшки моих сжавшихся в кулак пальцев, и по помещению разлилось напряжённое молчание. А в моей душе разверзлась целая буря эмоций, пока в голове проигрывался поток ругательств.

— Понятно, — наконец, выдавила я из себя, взяла Стефэнию за руку и потянула её за собой в сторону выхода.

Меня никто не останавливал, лишь Джианна безмолвной тенью двинулась следом.

В соседнем помещении нашлась небольшая армия из представителей разных рас. Кто-то подскакивал и склонял голову, кто-то наблюдал за нашим уходом молча, кто-то пытался поздороваться. Но я не останавливалась, миновала и это помещение, добралась до фойе, а отсюда через покосившиеся двойные двери вышла на улицу, попав на запущенную придомовую территорию. Вокруг серокаменной ограды высились деревья. Ярко светило солнце. Похоже, мы находились недалеко от столицы, но где-то в лесной зоне.

— Ты им веришь, Кэссиди? — спросила у меня тихо Стефэния. — Сегодня наступит конец нашего мира?

— Думаю, да. Вот только не уверена, что этому миру нужны живые портальщики.

— Понимаю твои сомнения, — заговорила Джианна. — Но могу и помочь понять нас. Мы без вопросов погибнем. Даже не за мир, а каждый за свою родину, родных, близких, друзей. Но умирать не хочется, особенно мне. Думаю, и тебе тоже. Мы с тобой там уже были. Я бы хотела пожить, ведь только обрела любимого и познала счастье материнства. Я хочу жить, Кэссиди, и прошу спасти меня, — она встала передо мной и пронзительно заглянула в мои глаза.

— Вы хотите жить, но делаете это за мой счёт и жертвами стоудорцев, — хмыкнула я.

— Да-а… наверное, наивно было надеяться, что наш маленький эгоизм обойдётся без жертв. Но без них и не бывает.

— Нельзя что-то получить, не отдав взамен нечто равноценное…

— Закон алхимии?

— Не только… но и жизни, — покачала головой я. — Выходит, что ваше счастье с любимыми должно достаться вам ценой моего счастья. Почему я должна платить по вашим счетам?

— А я почему? Почему я должна была умереть, обрести счастье любви, чтобы снова лишиться всего? Нет, твоя алхимия справедлива, а жизнь — нет.

— Согласна, — горький смешок сорвался с моих уст.

— Почему ты, говоришь? Потому что, видимо, только ты и можешь. Пожертвовать собой, забыть о себе, дать возможность быть счастливыми другим. Как ты собиралась спасти своего Эрика, отказавшись от самой себя, когда перед тобой лежали готовые жертвы. Я бы, наверное, не смогла. Поэтому прошу тебя о помощи. Ты ведь можешь нас понять.

— Понять… вполне… Но я бы не влюбилась и не страдала сейчас, если бы не ваше участие. А Эрик и вовсе ни при чём. Вы втянули его в эту историю.

— И ты бы отказалась от него? Зная, как всё будет?

— Да, отказалась бы, чтобы он был счастлив, — кивнула я, подняв взгляд к сияющему на голубом небе солнцу.

Неужели всему придёт конец? Сегодня? Всем? Эрику тоже?

— Ты видела Конрада. Я люблю его больше жизни. В Традане остался наш сын. Я не смогла пообещать ему, что вернусь. Как и не смогла пообещать, что смогу уговорить вернуться его отца, — хорошо поставленный голос Джианны дрогнул на этих словах. — Его зовут Вильгельм. Не знаю почему, Валери просила показать тебе его…

Она вытянула из кармана куртки миниатюру с изображением темноволосого мальчика с синими глазами. И я задохнулась. Сердце сбилось с ритма. Я узнавала его, узнавала этого мальчика, ведь видела его за гранью. Отец переродился в него. В Вильгельма. Сына Джианны.

— Он… — протянув дрожащие пальцы к миниатюре, я отдёрнула их и зажмурилась. Из глаз полились слёзы. — Валери… ненавижу её…

— Вряд ли её это трогает, но ты не одинока, — хмыкнула Джианна.

Пошатываясь, я прошла вперёд. И шла, пока длинный подол не начали цеплять разросшиеся кусты. Сражаться с ними не было сил. Сил не было ни на что. Меня толкнуло к точке невозможности держать эмоции в себе. Дрожь прошила тело. Я сжалась и рухнула на колени. Неистовый смерч жгучей обиды, дурманящей ярости и давящей безысходности режущей волной прорвался через грудь и вылетел криком в пустоту. И, отзываясь на мою силу, тучи заволокли небо. Грянул гром. С неба полились потоки дождя, скрывая от чужих взглядов мои слёзы.

Время растягивалось солёной рекой жизни, протекающей перед рябящим взором. Я вспоминала прошлое: своё беззаботное детство, родителей, весёлые годы в академии, вечные стычки с Эриком, выпускной, ощущение широты возможностей передо мной и крах всего со смертью родителей. Мне не хотелось жить, хоть что-то делать, о чём-то вновь мечтать, но через созданные мной стены сумели пробиться близкие. Сначала Минария, потом Марко, вдруг подставивший плечо. И тогда во мне проснулась злость на жизненную несправедливость. Я возжелала силы и мести.

Именно в тот момент в мою жизнь вошли Флорентина и Александреску, перестав быть просто далёкими политическими фигурами, а обратившись направляющими. Они подсказали, куда применить знания, не высмеяли странное для аристократки направление, поддержали, пресекли свои порывы. На пути обретения силы и поисков мести я собирала себя заново по осколкам, училась вновь, менялась, обретала новых друзей, теряла, боролась. Я вновь начала жить. И однажды месть перестала быть целью. Моё существование стало полноценным, а мысли уравновесились. Не хватало только свободы выбора, а по факту — лишь любви.

И кто же мог подумать, что ею станет тот мальчишка, который задирал меня все годы учёбы в академии и признался мне в чувствах? Проклял поцелуем, как я часто думала. Но по факту не позволяла себе сближения с мужчинами, боялась, сдерживала себя. Потому и помнила только его, ведь только он и сумел приблизиться, чтобы поцеловать. Наверное, такой бы я и пришла в брак, цельной, спокойной, сдержанной. Я бы любила, но не так отчаянно и самозабвенно, как могла бы любить.

Да только нашёлся в мире человек, а точнее, нашлась ведьма, что предположила вариант невозможной и порочной связи обручённой аристократки и простого механика из её прошлого. Нашлась и решила направить нити судьбы именно по этому сценарию. И я влюбилась, познала себя, это чувство, ощутила его сполна, до пустоты в груди и желания перестать существовать. Теперь мне нужно нарыть в глубинах израненной души столько сострадания, чтобы не дать повинным в моих бедах существам прийти к тому, что я испытываю сейчас сама. Как это сделать? Не знаю. Думаю, и им неизвестен ответ. А раз не знаю, как поступить, попробую действовать по принципам Эрика.

Дождь прекратился вместе с моими слезами. Я поднялась с земли и испарила влагу с волос, тела и одежды, после чего отправилась обратно к входу в здание. Здесь под козырьком ждала встревоженная Стефэния. В руках она держала алофон, крутила его, поднимала к потолку, но тот явно отказывался работать. Обратившись к пространству вокруг, я хмыкнула. Дом окружали различные магические барьеры. Найти подпитывающие их накопители и плетения удалось легко. Оставалось их сломать. Где-то вдали послышался треск. Следом раздался радостный вздох Стефэнии:

— Мама… — она широко улыбнулась, но сразу взяла себя в руки. — Мы живы. Нам не угрожают.

Мой алофон тоже затрезвонил. Я извлекла его из кармана и ответила на вызов.

— Кэсси, ты где? — на экране появилось обеспокоенное лицо Марко.

— Не знаю где. «Союзники» перенесли нас. Стефэнию прихватили случайно. По их словам, сегодня откроется разлом, и это станет концом света. Думаю, их предположения реальны, учитывая, куда направляется Ранзо. Появилась хоть какая-то информация о нём?

— Нам известно, что он угнал скоростное воздушное судно вчера вечером, — раздался на заднем фоне голос маршала. — На базе спокойно, меры безопасности усилены. У Ранзо в теле обычного стрелка нет шансов на неё пробраться. Разве что попытаться её уничтожить, чтобы прекратить удержание, но это хоть что-то изменит?

— Нет, вряд ли, — качнула я головой, припоминая схему прибора. — Даже если Ранзо считает иначе, подобное не спровоцирует открытие разлома.

— Тогда что ты предполагаешь?

— Не знаю. Попробую уточнить у «союзников».

— Ты обязана вернуть наследницу во дворец, Кэссиди, — судя по всему, маршал отобрал у Марко артефакт. На экране появилось его недовольное лицо. — Вас похитили. Или ты намерена с ними сотрудничать и выполнять их инструкции?

— Я намерена спасти Эрика. Мне нужно знать, как ему помочь. На нём действительно есть таймер?

— Есть. Но снять его может только асатру. Это наша магия.

— Вы поможете Эрику, если я его приведу?

— Ты ставишь жизнь простого майора выше жизни наследницы трона, — покачал он головой.

— Я не против спасения простого майора, — вдруг вмешалась в разговор Стефэния.

— А вы не имеете права рисковать собой, — сурово ответил он.

— Как и вы отказывать в помощи солдату, — припечатала она.

— Что ж, — он рассмеялся. Кажется, впервые на моей памяти. — Значит, ожидаю вас троих. Майору Веге будет оказана помощь. Майор Сэнфордэску предстанет перед трибуналом за превышение своих полномочий и нарушение норм устава.

— Значит, предстану, — хмыкнула я. — До встречи, маршал, — и прервала сеанс связи.

— Он просто злится на тебя, — Стефэния неловко похлопала меня по локтю.

— Ты правда за меня?

— Мама говорит, все жизни ценны. Правда, она ещё и говорит: некоторые обретают особенную ценность, когда их обрываешь. И здесь надо правильно выбрать, кем пожертвовать. Но, наверное, по-настоящему конец мира наступит тогда, когда мы перестанем бороться друг за друга. Жертвовать надо в последний момент, когда нет возможности обойтись без этого. Мне страшно, признаю́, — она с опаской взглянула на дом. — Но я знаю, ты способна меня защитить. И если для спасения твоего Эрика мне нужно находиться рядом, я готова потерпеть неудобства.

— Было бы приятнее терпеть неудобства без каблуков, — посетовала я, пытаясь пошутить.

Стефэния нервно рассмеялась, стирая потёкшую тушь из-под глаз.

— Что ты планируешь? Они ведь ждут от тебя спасения портальщиков.

— Вот и обсудим план спасения мира. Надеюсь, они включили в него одежду для нас и горячую еду. Идём.

Я предложила Стефэнии руку, чтобы она могла опереться, но женщина мотнула головой, тускло улыбнувшись.

— Я слаба, но не настолько, Кэссиди. Да и нельзя демонстрировать слабость.

— Прости, — сконфуженно прокашлявшись, я первой вошла в здание.

Стефэния степенно проследовала за мной. Мы двинулись по тому же маршруту, только в обратном порядке. В комнате, где собрались, судя по всему, обычные солдаты, царила мрачная атмосфера. Мужчины и женщины тихо переговаривались, обсуждая, насколько всё плохо. Но при нашем появлении все замолчали.

— Нам нужна чистая одежда, еда, бумаги и грифели, — сообщила я, отыскав взглядом ближайшую представительницу прекрасного пола.

Ей оказалась рослая демоница с чёрными рогами.

— Всё будет, — грубо ответила она и неловко поклонилась.

— Спасибо, — отозвалась я и продолжила путь.

А в соседней комнате происходил спор на повышенных тонах. Портальщиков и их спутников окружал звуконепроницаемый полог, я попыталась подлезть под него по полу и чуть не оглохла от криков.

— Мы должны выйти к ней, поговорить! Тоже рассказать о наших жизнях, — предложила Джослин Вилдбэрн.

— Я не буду давить на жалость, — скривилась Кассия. — Это низко.

— Сказать, наконец, правду — не низко, — возразила та.

— Ничего особенного мы не сделали, погоняли племена по саванне, — фыркнула Виолет.

— Если бы Валери так же вмешалась в дела Традана, я бы не разбиралась, убила бы, — прорычала Джианна ей в лицо. — Так что радуйся, что она — не я.

— Давай без угроз, Джи, — между ними встал король Иден. — Мы тоже умеем угрожать…

— Тихо, Кэссиди вернулась, — сообщил Дорос, и все замолкли.

Полог убрали, и десять пар глаз обратились ко мне.

— Мы готовы ответить на все твои вопросы, — сообщила Джослин Вилдбэрн на выдохе.

— И можем предложить безвозмездное сотрудничество во всех доступных сферах, — подал голос её ледяной супруг.

— Что брать в плен моих близких и шантажировать их жизнями — устаревший приём? — предположила я иронично.

— Мы всегда в поисках нового, — широко улыбнулся Дорос, на что я только закатила глаза.

— Что ты решила? — подала голос Джианна. — Ты нам поможешь?

— Я учёная, — настал мой черёд широко улыбаться, а Доросу закатывать глаза, ещё и тяжко вздыхать. — Я не могу давать гарантии в той сфере, в которой некомпетентна. Вы просите открыть портал, но я не умею этого делать. Для начала мне нужны все доступные знания о портальной магии. А также чернила для нанесения преобразователей, стол, стул, удобная софа или кресло для Стефэнии.

Присутствующие переглянулись, кто-то в недоумении, кто-то в несмелой надежде, а кто-то даже с улыбкой на лице.

— И раз вы так щедры, пока я занимаюсь изучением, можете составить письменное обещание о ненападении на Стоудор и вмешательство в его дела на протяжении… пяти тысяч лет? Нормально или мало, мистер Вилдбэрн?

— Можем и на десять, — хмыкнул он, нисколько не смутившись. Просто ледяное спокойствие. — Но при условии отсутствия агрессивных действий со стороны Стоудора.

— Доказанных агрессивных действий, — поправила я.

— Естественно, — кивнул он, крепко сжимая руку своей супруги.

— Не поняла, она согласна? — прошептала Кассия, обращаясь к Доросу.

— Да, — улыбнулся он, и я снова закатила глаза.

«Пожалуйста, Эрик, держись, я скоро приду за тобой».