/Кэссиди Сэнфордэску/

«Какая же я дура!», — билось набатом в голове, пока я пыталась сосредоточиться на разговоре с Александреску.

Он вещал о неоднозначных моментах в биографии Вирджила, а мне с трудом удавалось сосредоточиться. Мысли мои пытались унестись в совершенно ином направлении, чтобы предательски воссоздать перед внутренним взором образ Эрика, уговаривающего меня его выслушать. Кто на самом деле врал, он или маршал? Первому я больше не верила, второму не верила никогда.

— Также есть неоднозначные показания о встрече полковника с представителями разных племён заветов, — продолжил Александреску, выставляя перед нами один отчёт за другим. — Странности начались через два года после открытия границ, оттуда и возникли подозрения в возможном участии шпионов из других стран. Что подтвердила майор Сэнфордэску. Она лично общалась с ведьмой.

— Кэсси? — Марко посмотрел на меня в недоумение.

— Полковник просил не упоминать об этом, уверял в своей верности. Я сглупила, согласилась молчать.

Во многом сглупила, и в первую очередь, когда решила слушать советы ведьмы. Насладилась моментами сполна, настолько рьяно, что сердце разбито вдребезги, а я ощущаю себя последней дурой.

— Вы доверяли полковнику, как и мы все, — маршал постучал пальцами по столешнице. — Понимаю, тот случай отвернул вас обоих от меня. Но и тогда, и сейчас я действовал лишь из любви к родине. Как и вы всегда. Сосредоточимся на этом общем для нас стремлении и постараемся работать сообща. Союз стран пока не угрожает Стоудору в открытую, но их действия говорят о желании вмешаться в наши дела и подобраться к королевской семье. Кэссиди вырвалась из их петли, но нам неизвестно, как давно и насколько опасно они плетут интриги. Постараемся больше не попадать в ловушки.

И не верить всяким проходимцам!

— Возможно, и попытки похищения исходят с той же стороны, — продолжил он, нахмурив тёмные, с сединой, брови. — Понимаю, вам комфортнее жить отдельно, но свадьба приближается, лучше на время волнений переехать во дворец, а на базу отправляться в сопровождении вооружённых солдат.

— Это разумно, — согласилась я.

— Да, мы сегодня же соберём вещи, — поддержал его и Марко, лишь мельком глянув на меня.

— Что касается Веги… — маршал посмотрел на меня с почти отеческим расположением. — Ваша личная история будет надёжно сокрыта, я добьюсь от него подписания документов о неразглашении. Вы войдёте в королевский род с чистой репутацией.

Я думала, невозможно ощущать себя хуже, но ошибалась. Как только что выяснилось, маршал в курсе моего романа с Эриком.

— Королева знает? — уточнила я, с трудом заставив голос звучать ровно.

— Да. Но она готова отнестись с пониманием. Тем более, сейчас не время для дрязг. Нам всем стоит отбросить прочь прошлые разногласия и действовать единой семьёй.

Примерно о том же мне говорила вчера королева, когда я пересказала ей разговор с делегатами и поделилась с ней краткой историей встреч с ведьмой. Видимо, они с братом обсудили дальнейшие шаги и ринулись подстраивать реальность под себя. Но я не злюсь, ведь впервые за долгое время согласна и с королевой, и с маршалом: нам нужно действовать сообща, чтобы защитить страну. Не знаю, угрожает ли на самом деле союз Стоудору, но осторожность не будет лишней.

На этом обсуждение решили свернуть и поговорить позднее в более спокойной обстановке. Марко повёл меня прочь из кабинета. Я чувствовала себя настолько потерянной, что с трудом переставляла ноги. А в гнезде творился сущий кошмар. Тут и там сновали солдаты Александреску, уводили людей на допросы, пытались сунуть нос в каждую щель. Наш маленький мирок научного спокойствия разрушался на глазах, и я сомневалась, что нам удастся его сохранить. Как прежде, больше не будет никогда.

— Кэссиди! — к нам вылетела Женевра. Веки её отливали алым, будто она плакала. Глаза выдавали тревогу. — Вам сказали, что с Вирджилом? Он жив? — голос её понизился до свистящего шёпота, будто само предположение о смерти Грифона причиняло ей невыносимую боль.

И сознание прострелило невероятным осознанием. Они с полковником ведь часто уходили вместе, их взаимодействие казалось идеальным, но неужели за ним скрывалось нечто более глубокое? Видимо, настоящая любовь, а не подростковая влюблённость, как в моём случае. Но ведь она полукровка, маг, когда он — человек. Вирджил постареет и умрёт намного раньше. Как они вообще решились на эту связь?

— Вы были вместе? — предположила я, не справившись с удивлением.

— Кэсси, какая разница? — она схватила меня за плечи и встряхнула. — Он жив?

— Я не знаю. Они вступили в противостояние с заветами и не выходят на связь. К ним выслано подкрепление.

Гулко выдохнув, она отступила от меня и опустила взгляд.

— Его казнят? — спросила она глухо.

— Мы все надеемся, что нет. Даже маршал.

— Даже маршал… — эхом повторила она и иронично усмехнулась.

Не верила, и я её понимала, тоже сомневалась, что Александреску упустит возможность присвоить себе базу. Но как защитить Вирджила? И стоит ли? Вдруг он и вправду предатель. Впрочем, он вступил во взаимодейтсвие с представителем другой страны с целью повлиять на будущую принцессу страны, это уже можно трактовать изменой. Его спасёт только доказательство наличия принуждения, шантажа или воздействия.

— Капитан Атчесон, позвольте пригласить вас на разговор, — вежливо обратился к Змее подошедший солдат.

— Идёмте, — хмыкнула она, но вдруг приблизилась ко мне и посмотрела в мои глаза. — За кого ты, Кэссиди, скажи? За нас или за них? — прошипела мне в лицо.

— Я… за Стоудор, — и пусть пребывала в раздрае, но верила в свои слова.

Меня не всегда устраивали обязанности, что накладывала принадлежность к древнему роду, часто разочаровывали приказы старших по званию и бесило поведение королевы, но я готова была терпеть и большее, ведь любила свою страну. Здесь я была счастлива с родными и обрела столько друзей, здесь стала той, кем являюсь, здесь живёт моя семья и будут жить мои дети. Стоудор — мой дом. И я не пожалею жизни ради его защиты. Даже если придётся идти против тех, кого прежде любила и уважала.

— Знаешь, когда я задала этот вопрос Вирджилу, он ответил так же, — отозвалась она, отступая, и развернулась к ожидающему солдату.

Женевру увели прочь, а Марко потянул меня за собой. Этот разговор окончательно выпотрошил, я ощущала себя плывущей в мареве отчаяния, и лишь рука жениха казалась якорем, не позволяющим утонуть.

Мы покинули базу и в сопровождении охраны добрались до дома Марко, а здесь после сбора вещей отправились во дворец.

— Ты хочешь поговорить? — спросил он у меня, останавливая у двери моих покоев.

До этого мы молчали, каждый пребывая в своих мыслях, и я вздрогнула от звука его голоса.

— Хочу, но… не сейчас, — ответила, прислушиваясь к себе.

— Понимаю, — приблизившись, он крепко обнял меня и поцеловал в лоб. — Держись, сестрёнка, я с тобой.

— Спасибо, — я зажмурилась, греясь в лучах его поддержки.

Пусть мой первый мужчина меня разочаровал, но в моей жизни есть тот, кто никогда не бросит. Любовь к Марко глубже и надёжнее. А Эрик… так и остался противным мальчишкой из прошлого, лишь сменил фасад, дабы обманывать настороженность наивных девчонок. Что ж, я шла в эти отношения ради опыта и удовольствия, и цель достигнута. Если повторять себе это почаще, однажды и сама поверю.

— Зови меня, если что-то понадобится, — ещё раз поцеловав меня в лоб, Марко отпустил.

Я прошла в покои и закрыла за собой дверь. Роскошные комнаты тонули в полумраке. День прошёл насыщенно и разочаровывающе. Стоит принять ванну, поужинать и лечь спать. И главное, запретить себе думать о предателе Эрике.

— Не думать, — повторила себе, безвольно шагая в сторону спальни.

А глаза застилала пелена слёз…

Горячая ванна не принесла мира в душу, как и расслабления в напряжённое тело, но позволила поплакать в одиночестве. Я даже не знала, из-за чего больше переживаю. Тревога за Вирджила и Санду, участие в моей жизни ведьмы, поведение делегатов и предательство Веги — всё смешалось в разъедающую душу кислоту. Неизвестность мучила, но я ничего не могла предпринять, скорее, сделала бы хуже, если бы ринулась на поиски или в разборки. Потому приходилось ждать, точнее, заставлять себя ждать.

Завершив с уходовыми процедурами, я переоделась в домашний костюм и заказала ужин в номер. А пока ожидала подачи, развалилась на кровати и связалась с нашим подрывником. К сожалению, безрезультатно. Новостей о Грифоне и Белке не поступало.

Возникло желание набрать Эрика и от души на него наорать, но я отбросила эту идею за глупость. Мы совершенно разные, это было очевидно изначально. Потому он не видел ничего особенного в том, чтобы приняться соблазнять меня, параллельно написывая доносы. Эрик давил на отсутствие выбора, и это вполне возможно, в конце концов, я знаю Александреску, ему очень сложно отказать, особенно простому стрелку. Но возмущало меня именно лицемерие. Эрик каждый день подставлял нас, но упорно втирался в доверие и просачивался в моё сердце.

Послышался стук в дверь, следом звуки шагов. Похоже, принесли ужин. Я покинула уютную кровать и отправилась в гостиную. К моему удивлению, здесь ожидала не горничная, а Флорентина собственной персоной. Она сидела за столом и разливала чай по фарфоровым чашкам.

— Королева, — справившись с шоком, я попыталась сотворить реверанс в домашнем костюме, но она остановила меня жестом.

— Не надо, Кэссиди, я пришла ни как королева, а как твоя будущая мама, — она улыбнулась с внезапным сочувствием в зелёных глазах.

И только тогда я отметила, как необычно она выглядит. На ней не было косметики, волосы покоились в свободном пучке, а вместо платья она оказалась закутана в пушистый халат. Она представала передо мной в столь простом образе всего несколько раз: когда успокаивала после смерти родителей, когда просила прощения за приказ о массовой трансмутации и когда искала поддержки из-за выкидыша. Королевой она была чаще, чем матерью, потому этот образ быстро улетучивался из мыслей.

— Вряд ли я сегодня хорошая собеседница… Флорентина, — ответила, направляясь к столику, где стоял поднос с едой.

Королева взяла чашку обеими руками и вдохнула аромат чая. Похоже, распорядилась добавить успокоительных трав.

— Понимаю. В такие моменты охота лишь лежать, жалеть себя, плакать. Мне это известно. И вижу, ты не рада необходимости общаться. Однако для тебя это первое разочарование в любви, и я посчитала своим долгом рассказать, что ты не одинока, Кэссиди.

— Наверное. Иначе бы не было написано столько романов, — рассмеялась я коротко, присаживаясь в кресло напротив неё.

— Точно, — она улыбнулась. — Но я говорю о другом. Даже сильные ошибаются. Не вини себя в произошедшем, отпусти. Твой роман прошёл без последствий. Собери лучшие воспоминания о нём, остальное выбрось и постарайся забыть.

— Я думала, вы будете меня осуждать, — призналась честно, поднимая блюдо.

От тарелки с супом поднялся ароматный пар. Как ни странно, появление королевы вернуло мне аппетит. Видимо, всё дело в необходимости собраться.

— Я строга с тобой, и ты наверняка считаешь, что из неприязни, но это не так. Королеве нельзя проявлять слабость. К сожалению, не выходит быть жёстким правителем и нежной матерью одновременно. По крайней мере, у меня не выходит. Я требовательна ко всем, к себе в первую очередь, и к своим детям, в том числе. И ты тоже мой ребёнок. А ты так похожа на меня, что мне страшно.

— Похожа на вас? — я чуть не подавилась супом.

— О, отец называл меня «стихийным бедствием». Я дружила с девочками из бедных семей, сбегала на деревенские танцы и влюбилась в простого водителя. Как ты в механика.

— Не могу поверить…

— Я стремилась к свободе, как и ты. Меня возмущало классовое неравенство, запрет на обучение алхимии для обычных детей и совершенно бесила невозможность быть с любимым. Но мой водитель когда-то выдал мне пилюлю от наивности. Уговорил сбежать, подвёл меня к скандалу и продал своё молчание за безбедную жизнь.

— Мерзавец, — прорычала я рассерженно. — Но я никогда не слышала ни о чём подобном.

— Он действительно молчал. Отец замял скандал, но при условии скорейшего замужества. Я не любила Эдгара, а он вообще был влюблён в мою лучшую подругу, в твою мать.

— Что⁈

— Да, — кивнула она. — То давняя история. Он был влюблён, а род Лазо даже не рассматривал его предложений, ведь Вивиан любила твоего отца, любила взаимно. Какая вышла красивая и счастливая пара. Но Эдгар страдал, а я страдала из-за предательства любимого. На фоне душевного недуга мы почти пришли к вражде, но в итоге трудности нас сблизили. Не взрывная страсть, конечно, но намного лучше, Кэссиди. Мы оба помнили, что важнее служить своей стране, помогать друг другу и продолжить род. Как видишь, в Стоудоре стабильность, как и в наших жизнях. У нас трое замечательных детей. И скоро появится ещё дочь в твоём лице.

— Похоже, по вашей жизни тоже можно писать роман, — отметила я со смешком.

Как оказалось, Флорентина тоже была участницей любовного треугольника.

— Знаю, как остро и больно тебе сейчас. Жизнь воспринимается в горьких красках и кажется, легче опустить руки и плыть по течению. Но это вовсе не так. Завтра тебе станет лучше, разве что глаза припухнут от слёз, — нагнувшись, она потрепала меня по руке. — Через неделю хлопоты отодвинут прочь метания. А через год ты будешь вспоминать свои страдания с улыбкой и смущаться из-за навеянного самой же драматизма этих дней. И ты знаешь, я права. Тебе известно, как время лечит душевные раны.

— Да, — кивнула я, нахмурившись. — После смерти родителей чудилось, что проще лечь на их могилу и умереть.

— Но ты нашла в себе силы, чтобы жить. Ты преодолела скорбь по родным. Разве способен какой-то мужчина сбить тебя с пути?

— Нет, наверное, нет, — признала я.

Она права. Жизнь сироты и первого алхимика боевого направления никогда не была простой, но мне всегда удавалось справляться с трудностями. Нельзя позволять себе раскисать из-за противного Эрика Веги!

— Тем более, сейчас не время для ухода в себя. Заботы действительно не позволят тебе страдать. Делегаты во дворце, а ведьму так и не нашли. Да и нападение на отряд Грифона выглядит странным, будто прикрытием, инсценировкой похищения или даже смерти. Иначе не понимаю, почему почти сутки нет вестей, — она недовольно поджала губы. — Я предпочитаю скорбь развеивать работой, но если ты предпочитаешь ещё пострадать…

— Я тоже предпочитаю работу страданиям, — покачала головой.

— Тогда предлагаю тебе поговорить с тем, кто выдал своё знакомство с той ведьмой.

— Вы о легате Доросе?

— Да, нанеси ему визит и прямо спроси, чего они от тебя хотят.

— Так и поступлю. Спасибо за разговор… мама. Он помог.

— Я рада, — Флорентина сделала ещё глоток чая и довольно развалилась в кресле. — Возведи полог. Обсудим предстоящий разговор с легатом. И я расскажу то, что ты о нём не знаешь.

Мать из неё не самая лучшая, но королева сильная и опасная. Как хорошо, что мы на одной стороне.

* * *

— Легат Дорос, нам нужно поговорить, — прошептала неслышно, отправляя свою просьбу в короткое путешествие по длинному коридору.

Делегации Альвиана и Клоуфаста успели собраться в ожидании обещанной экскурсии по столице, среди них находился и нужный мне феникс. Дорос напряжённо выпрямил спину и медленно развернулся. Я скрывалась в тени ниши для статуи, но он сразу меня заметил. В зелёных глазах зажёгся недобрый огонёк.

— Легат Дорос, подойдите, пожалуйста, — вновь позвала, почти не шевеля губами.

Что-то бросив заметившему его странное поведение принцу Крайосу, мужчина направился ко мне. За его спиной парой к чёрному крылу сформировалось астральное алое. Лицо казалось спокойным, но свободные одежды не могли скрыть напряжения тела. Делегатов повели прочь, в красках рассказывая, какие их ждут приключения. Крайос задержался, глядя в спину уходящего легата, но был вынужден отправиться с остальными.

— Доброе утро, легат Дорос, — поприветствовала я вежливо, выскальзывая из ниши.

Добрым это утро не считала, ведь почти не спала ночью, но старалась выглядеть доброжелательной и даже привлекательной. Правда, для последнего пришлось прибегнуть к трансмутации. Без неё бы не получилось. Я всю ночь связывалась с нашими в надежде услышать новости о Вирджиле и Санде, а в перерывах плакала. К счастью, алхимия творит настоящие чудеса. Жаль, она не способна так же просто вернуть домой моих друзей и собрать разбитое сердце.

— Как вы это делаете? На мне сильнейшая ментальная защита, — суровым тоном потребовал ответа он.

— О, это не ментальное воздействие, — невинно улыбнулась я. — А просто… эхо. Я направила звуковые волны своего голоса прямо в вашу ушную раковину. Оттуда и ощущение, что вы слышите меня в голове.

— Удивительная способность, — моё объяснение явно не принесло ему облегчения. — Значит, вы можете и оглушить?

— С этим сложнее, — соврала я.

— О чём вы хотели поговорить?

— Разве вы не знаете? Ведьма не предупреждает обо всём? — я махнула рукой, побуждая его следовать за мной.

— Нет, предугадать всё невозможно, — Дорос не спешил подчиняться, сначала глянул за спину, но делегаты успели уйти. — Вы не ответили, домни Сэнфордэску.

— Можно просто Кэссиди, вам явно сложно произносить принятые у нас обращения.

— И снова вы не отвечаете, Кэссиди, — Дорос нехотя двинулся за мной.

— Я хотела поговорить начистоту, понять, что происходит. И частично обсудить предстоящее строительство. Обычный светский разговор. Почему вы так напряжены?

— Ваш голос появился в моей голове, я к такому не привык, — поравнявшись со мной в шаге, он задорно улыбнулся, хотя глаза по-прежнему опасно блестели. — На что ещё способны алхимики?

— Если я начну перечислять, уйдёт неделя. Алхимики — рьяные исследователи, и нам всегда мало достигнутого.

— Но вы пошли дальше, трансформировали науку в действия. Много таких, как вы?

— Достаточно, чтобы удерживать тварей Разлома, — снова соврала я.

Наверное, нам и проще бороться с угрозой извне. Мгла и порождения имеют органическую структуру, которую можно разрушить. Сеть алхимических ограничителей нейтрализует большинство чудовищ. Но именно боевых алхимиков мало, и я сильнейший в стране.

Пока поднимались в крыло, выделенное альвианцам, мы общались на общие темы, но как только вошли в покои легата, наступила пора для откровенных разговоров.

— Вы тоже можете обращаться ко мне по имени и даже на «ты», — предложил Дорос, направляясь к зоне с мягкой мебелью в гостиной. — Наши судьбы связаны.

— Тебе виднее, — хмыкнула я, следуя за ним. — Но мне бы хотелось узнать, в чём природа этой связи и каковы причины.

Само собой, сразу просканировала помещения. Альвианец предпочёл обезопасить комнаты магическими артефактами, структуру которых я не рискнула изучать. Да и заинтересовало меня нечто более странное. В спальне Дороса находился посторонний. Девушка.

— Я готов говорить откровенно, — мужчина расправил крылья и присел в кресло.

— Там кто-то есть, — сообщила я, направляясь к двери спальни.

— Прислуга, — Дорос стремительно поднялся с места. — Моё доверенное лицо. Она не представляет угрозы.

Его реакция вызвала недоумение, потому я провела более глубокое сканирование незнакомки. И оно только усилило мою настороженность, вызвав множество вопросов.

— Значит, при ней можно вести диалог, раз она доверенное лицо, о котором ты собирался умолчать?

— Я не знал, что она здесь, — ровным тоном ответил Дорос. И невозможно было понять, врёт или говорит правду. — Да, при ней можно общаться.

— Раз так, пусть прислуживает нам, — произнесла громко, толкая двери.

В спальне по центру комнаты замерла девушка в простом закрытом сером платье. Высокая, стройная, лет двадцати пяти на вид. Тёмные волосы были собраны под косынку, зелёные глаза смотрели с настороженностью.

— Подай нам кофе, — приказала я. — Если Дорос не против, — и глянула на своего собеседника.

Он снова смотрел на меня недобро и настороженно.

— Ты здесь хозяйка, мы лишь гости, — ответил он, медленно выдыхая, чтобы успокоиться, и вновь опустился в кресло.

Я прошла к софе и села по её центру, закинув ногу на ногу. Военная форма позволяла мне некоторые вольности. Дорос сразу окружил нас полупрозрачным барьером, видимо, чтобы никто не мог подслушать этот разговор.

— Зачем вы отправили ко мне ведьму? — спросила прямо. — Чего от меня хотят?

— Содействия в спасении мира, — мельком посмотрев на засеменившую к столику с чайными принадлежностями девушку, он сосредоточил серьёзный взгляд на мне. — Мы с тобой похожи, Кэссиди, оба готовы на всё ради защиты своей родины. Но твоей родине ничего не угрожает. Союз часто работает в ущерб себе, потому что наша цель в спасении всего мира.

— Я очень хочу в это верить, — ответила сухо. — И раз мы похожи, ты должен понимать мою настороженность. Заверения в спасении мира могут оказаться просто словами. Вы требуете воздвигнуть на территории Стоудора столб неизвестного назначения. Назначение ведьмовских знаков на этом столбе известно только ведьмам. А с чистотой ваших помыслов тоже проблемы. Вы подставили уважаемого мной человека под трибунал, вызвали в королеве сомнения во мне и свели… вмешались в мою личную жизнь.

— Потому что Разлом, мгла и порождения — лишь малая часть настоящей беды, — он чуть подался ко мне и заговорил глуше, словно делился опасным секретом.

Казалось, действительно пытается донести важность миссии союза, чем ввёл меня в краткий ступор. Потому я чуть вздрогнула, когда под купол вошла девушка и поставила поднос на журнальный столик.

— Я думала, цель в закрытии Разлома…

— Разлом — переход в другой мир, а мгла — его атмосфера. Как видишь, совершенно чуждая нашему миру. Но она паразитирует, подстраивается, меняет окружающее под себя, чтобы подготовить почву для захвата. За переходом ждут своего часа разумные жители мира Разлома. А некоторые из них имеют способность порабощать разум. Именно их отправляют разведчиками и тайными агентами. Они вселяются в важных деятелей стран нашего мира, чтобы ослаблять нас изнутри.

— Напоминает постановку «Чужие», — щёлкнула я пальцами.

— Что? — опешил он, а служанка выронила ложку из руки, но ловко поймала её в полёте.

Надо же…

— Очень популярная в столице театральная постановка. Сюжет рассказывает о пришельцах из астрала, которые вселяются в людей и занимают их тела, чтобы захватить наш мир. Он создан на основе книги.

— Только для нас это не сюжет книги, а реальная жизнь, — сурово возразил он. — Асатру — жители другого мира — намерены ослабить наш мир и поработить. Им удалось раз рассорить нас. Именно при их содействии страны прекратили дипломатические отношения и закрыли границы.

— Звучит… жутко, — кивнула я. — Но для жителя Стоудора это сюжет каждого третьего спектакля или живой передачи.

— Передачи? — Дорос беспомощно взмахнул руками и откинулся на спинку кресла. — Я говорю об опасности для мира, а ты о театре.

— Кажется, ты не понял моего посыла. Спектакли, передачи, твой рассказ — это снова лишь слова. Я учёная, и предпочитаю доказательства. Например, как пообщаться с этими асатру? Сколько у вас в плену?

— Они убивают себя при попытке пленения, — покачал он головой.

— Как же мне тогда тебе поверить?

— Есть записи воспоминаний, созданные демонами.

— У меня есть записи передач, — ухмыльнулась я. — Поверь, не менее реалистичные. Как же мне тебе поверить?

— Видимо, на слово, — нахмурился он.

— Похоже на то, — я подхватила чашку с только что заваренным кофе, отпила и поморщилась от горечи. — Плохо, переделай, — приказала девушке.

— Возможно, вкус напитка связан со сложностью нашего разговора, — дипломатично предположил Дорос.

— Нет, просто прислуга неумела, — я отставила чашку на блюдце. — Ничего, немного практики и научится. Переделай, — повторила с нажимом.

— Слушаюсь, — опустив голову, девушка забрала поднос и поспешила обратно к столику у стены.

— Значит, асатру… — кивнула я со вздохом. — Чтобы поверить в такое на слово и без доказательств, нужно очень верить собеседнику, но в нашем случае доверие, наоборот, подорвано.

— Я не сделал…

— Вы вмешались в мою личную жизнь, и, вполне допускаю, у вас есть на меня пикантный компромат.

— В твою жизнь вмешались не ради компромата, — поморщился он.

— Значит, его нет? — иронично ухмыльнулась я.

— Нет, — ответил он твёрдо, и я предпочла поверить.

— Тогда зачем меня свели с Эриком Вегой?

— В это будет ещё сложнее поверить, — поморщился он, отворачиваясь к окну. — Ты наверняка знаешь мою историю, правда, Кэсс?

О, королева предоставила мне биографию каждого члена делегации.

— Что ты внебрачный сын высокопоставленного военачальника, отличился при подавлении прорыва, попал в личный отряд короля, называемый пантеоном, и позже женился на его названой внучке?

— Да, именно это, — усмехнулся он. — В составе пантеона я участвовал в спасательной миссии, и именно тогда впервые столкнулся с будущей императрицей Тринаты Валери Сигаль. Она коснулась меня и увидела моё будущее. Я знал об этом, она знала ещё больше и упорно молчала на все мои попытки добиться ответов. И, кстати, так и не рассказала мне, что увидела.

— И что же это было?

— Встреча с потерянной внучкой короля. Этот момент изменил не только её, но и мою жизнь. Я здесь благодаря молчанию императрицы и её невмешательству в мою жизнь. Если бы она рассказала обо всём, что меня ждёт, я бы не прошёл через необходимые мне испытания и не оказался бы в нужное время в нужном месте. Не думай, будущее не предопределено, лишь можно увидеть его варианты. Но если знать их все, есть риск прийти к совершенно иному итогу.

— То есть ты не собираешься рассказывать мне, для чего меня свели с Эриком, чтобы я не сошла с выбранного вами пути и пришла к удобному вам итогу? — иронично подытожила я.

— Итог… спасёт твою жизнь, — выдохнул Дорос, вновь заглядывая в мои глаза: напряжённо, с отчаянным желанием убедить. — Только если бы ты знала обо всём, никогда не позволила бы себе с ним сблизиться.

Служанка вновь вошла в пределы барьера и поставила на журнальный столик поднос, но я почти не заметила её, ошеломлённая заявлением Дороса.

— Эрик погибнет? — встревоженно уточнила я, выпрямляясь на софе, но тут же одёрнула себя и вновь расслабленно откинулась на спинку. — Хотя нет, судя по всему, погибну я. Вега покинул страну вчера вечером. Путь, по которому вы меня вели, потерян. Самое время предупредить о возможной опасности, иначе без спасителя я погибну.

— Не погибнешь, — мотнул он головой упрямо. — Ты нужна миру. Поэтому, что бы ни случилось, борись до последнего, Кэссиди, — горячо попросил он.

— Это просто смешно, — выдохнула я с усмешкой, чтобы скрыть, как меня встревожило его заявление. — Мне по словам неизвестной ведьмы угрожает смерть, но вместо того, чтобы предупредить и предотвратить саму ситуацию, меня подвели к измене родине и жениху. Я ничего не забыла?

— Понимаю, как это выглядит. Сам был в подобной ситуации. Более того, меня уговаривали сойти с уже избранного мной пути, чтобы я сохранил жизнь.

— И ты не прислушался?

— Решил погибнуть с любимой, — тепло улыбнулся он, мгновенно меня обескуражив, а чашка в руках девушки на миг задрожала.

Наверное, только тогда я вновь вспомнила про прислугу перед собой и ко мне вернулось желание выпить кофе.

— Подытожим, я должна поверить, что союз преследует целью только лишь спасение мира от угрозы пришельцев…

— Асатру, — поправил меня Дорос.

— Да, от угрозы асатру, пришельцев из другого мира, существование которых не доказано, — я вновь подхватила чашку и сделала глоток. Горечь растеклась по нёбу. Хуже кофе не пробовала. — Вы требуете от Стоудора поверить союзу на слово, построить на своей территории столб неизвестного назначения и снова упрямо верить, что вы не претендуете на наши земли и не желаете нам зла.

— Да, — чуть поморщился он, знал, как неубедительно звучат его объяснения.

— Вы просите о слепом доверии, но при этом несколько лет тайно действуете на территории нашей страны через ведьму, подвели к обвинению в измене уважаемого полковника и повлияли на жизнь будущей принцессы Стоудора, создав на её репутации огромное пятно в лице любовника. И оправдыва… ой, простите, объясняете свои действия особенностью технологии ведьмовских предсказаний. Ведь если ключевым фигурам выдать инструкции и хоть какие-то пояснения, предсказанный путь будет потерян и сформируется новый вариант будущего. Я всё правильно поняла?

— На удивление. Но без иронии объяснение звучало бы лучше, — кисло улыбнулся он.

— Ладно, с этим разобрались. К сожалению, вместо ответов я получила лишь новые вопросы. Но ведь и наш разговор не завершён, — вновь отставив чашку с кофе, специально пролила немного на поднос. — Убери. Ты такая неумёха, — посетовала, присматриваясь к Доросу.

Он моментально помрачнел, но промолчал.

— Слушаюсь, госпожа, — пролепетала девушка, старательно опуская голову.

Видимо, чтобы скрыть выражение своего лица.

— Ладно, что будет дальше? Предположим, меня абсолютно не устраивает предопределённость собственной жизни, об опасности я предупреждена. Что, если я откажусь от сопровождения строительства, спрячусь в бункере? Да, у меня есть на примете бункер.

— Я не знаю, Кэссиди, — помотал он головой. — Я не предсказатель. Об этом разговоре меня не предупреждали. Мне лишь известно, о чём нельзя говорить.

— Точнее, что нужно от меня скрывать, — вынесла вердикт я.

— Прости, так надо, — ответил он с сожалением, казавшимся искренним.

Я, может, и была готова поверить в его слова, но само использование меня вслепую бесило и настораживало. Неизвестная ведьма дёргала за ниточки, и я почти чувствовала их призрачную хватку на руках.

— Что ты думаешь, Кэссиди?

Разговор действительно помог определиться.

— Я откажусь от курирования строительства в пользу другого боевого алхимика и сосредоточусь на собственной безопасности. Не люблю манипуляции, знаешь ли, — ответила спокойным тоном.

— Странно, учитывая, что ты пришла сюда именно под действием манипуляций королевы… — хмыкнул он гневно.

Из его кармана раздался звуковой сигнал. Он вытянул артефакт связи.

— Она моя королева, я бы не смогла прийти сюда без её разрешения, — резко взмахнула рукой, пресекая его желание ответить на вызов.

— Она настраивает тебя против союза, — отозвался он зло.

— Ну, это не так сложно, учитывая вашу доказательную базу и способы взаимодействия, — фыркнула я, поднимаясь с софы. Артефакт продолжал надрываться в руках Дороса. — И последний вопрос…

— Да? — его лицо вновь выровнялось, скрывая недовольство, разве что в зелёных глазах плескалась буря негодования.

— Список членов делегации был утверждён изначально, почему в нём соврали об истинной природе твоей служанки?

— Что? — Дорос напряжённо сжал челюсть, а девушка отступила от меня.

— Сообщалось о человеке с минимальными магическими способностями, а передо мной чистокровный светлый феникс, правда, без крыльев. А уровень резерва сопоставим с твоим. Передо мной боевой огненный маг, о присутствии которого не просто смолчали, а соврали. Кто она и для чего прибыла?