Дата: 230.03.13 Время: 14.36

Томас сидел, неотрывно глядя на мониторы. Уже много месяцев настроение у него было хуже некуда. И понятно, почему. Однако сегодня впервые за долгое время ему вновь захотелось дышать, а не скончаться на месте от какой-нибудь неведомой хвори. Он давно уже не чувствовал себя просто хорошо, вот как сейчас.

Доктор Пейдж по-прежнему разрешала ему смотреть на друзей – с условием, что наблюдения не будут мешать учебе, тестам, обследованиям и всему остальному. Работа в Лабиринте закончилась, у Томаса появилось свободное время, и проводить он его желал только здесь, несмотря на то что за его реакциями тоже все время следили.

Возможно, мрачное настроение отступило еще и благодаря новой системе наблюдения. Теперь можно было вывести картинку с любой камеры-жука на огромный центральный экран с превосходной цветопередачей и улучшенным звуком. Томас видел и слышал друзей так, будто находился рядом с ними. Новое оборудование было в сто раз лучше прежнего; теперь он только и делал, что выискивал предлоги, чтобы прийти сюда и наблюдать. Вглядываться. Искать смысл. Только вот память к друзьям так и не вернулась, и Томаса это безмерно тревожило.

Он выбрал жука номер тридцать семь и перевел изображение на большой экран. Алби стоял у восточных ворот с пареньком по имени Джордж. Они смеялись и таскали персики из ковша землечерпалки. Именно таких моментов Томас всегда ждал. Хотя у глэйдеров[1] отобрали воспоминания, они не унывают, а просто радуются жизни, значит, еще не все потеряно. На других экранах ничего интересного не происходило. Томас откинулся на спинку стула и просто смотрел на друзей, мечтая хотя бы ненадолго оказаться рядом с ними.

В дверь постучали.

– Войдите, – отозвался Томас. Спрашивать, кто там, не было нужды. И так понятно по звуку шагов. – Привет, Чак, – сказал он, не оборачиваясь.

– Привет, Томас! – как всегда радостно поздоровался мальчик и плюхнулся на стул рядом. – Когда что-нибудь интересненькое будет?

– Уже есть, – ответил Томас. – Не видишь? Ближе смотри. Чем Алби с Джорджем лакомятся?

Вечно взлохмаченная голова Чака приникла к экрану. С нехарактерно серьезным видом мальчик вгляделся в изображение, потом наконец выдал:

– На персики похоже.

– Угадал. – Томас похлопал Чака по спине. – Куда всем аналитикам ПОРОКа до тебя.

– Ха-ха три раза. – Чак всегда так отвечал на Томасовы поддразнивания. – Смешной ты. – Еще одна его любимая фраза.

Доктор Пейдж разрешила Чаку приходить в смотровую на час-два в день. К тому времени стало ясно, что ПОРОК ценит наблюдения Томаса, вот он и настоял, что ему нужен помощник – делиться впечатлениями. Терезе было некогда – после уроков она изучала компьютерные системы.

Томас утверждал, что готовит Чака к важной работе, однако он был ему нужен вовсе не поэтому. В одиночестве Томаса одолевали мрачные воспоминания, а Чак, как солнышко, разгонял в душе тучи. Доктор Пейдж нисколько не возражала – его реакция на события в Лабиринте тоже представляла научный интерес. Да, со стороны Томаса это был чистый эгоизм, но он ничего не мог с собой поделать – без Чака ему было грустно, как ребенку без любимого плюшевого мишки.

Чак скрашивал безрадостную жизнь Томаса после того, как друзей отправили в Лабиринт, украв у них воспоминания. Неизвестно, как бы он все это пережил без Чака и Терезы.

Только он о ней подумал, как подруга появилась в его мыслях – неудивительно, они же умели общаться телепатически.

– Чего поделываешь? – поинтересовалась она. – Я тут с новичком возилась. Утром ему, бедолаге, в Ящик.

– В смотровой сижу, – ответил Томас. – Угадай с одного раза, кто тут со мной.

– Малыш Чаки? – Тереза мысленно улыбнулась. Они оба любили мальчика. – Не против, если заскочу?

– Против? Шутишь, что ли? Без тебя жизнь – не жизнь.

Тереза замолчала – сейчас выдаст что-нибудь серьезное.

– Ты повеселел, – наконец «сказала» она. – Я рада.

У Томаса вырвался вздох облегчения.

– Я и сам рад, – ответил он. – Давай уже, топай сюда.

* * *

Тереза появилась через несколько минут. Молча скользнула в дверь и села рядом с Томасом. Сразу стало хорошо и уютно. Чак ей подмигнул – ему нравилось в шутку заигрывать с большой девочкой, – затем поднял большие пальцы.

– Как дела, Чак? – спросила она. – Еще не дошалился до того, чтобы тебя в комнату отправили?

– Нет, мэм, – ответил он, опустив ресницы. – Я белый и пушистый, как всегда.

– Ну-ну. – Тереза перегнулась через Томаса и ущипнула Чака за ногу.

Тот вскрикнул и подпрыгнул на стуле.

– Ты чего?! Больно же!

– А кто у меня фаршированные яйца спер в обед, пока я за питьем ходила? – Бровь Терезы поднялась. – А я их так люблю.

– Что? – спросил Чак. – Как ты узнала? – Он посмотрел на Томаса. – Она что, мысли читает?

– С Терезой шутить опасно. – С притворной серьезностью Томас покачал головой. – Ох, как опасно!

– Да ладно, иди сюда, горе луковое. – Тереза принялась ловить Чака. Делать вид, что заигрывает с ней, мальчишка любил, но обнимашки терпеть не мог.

Томас откинулся на спинку стула, с нежностью глядя на друзей.

«Как же с ними хорошо», – подумал он.