Дата: 229.11.23 Время: 10.28

Доктор Пейдж пришла в то же время, что и всегда. Томас не спал всю ночь, прокручивая в голове случившееся и распаляясь все больше и больше. К тому времени, когда зазвонил будильник, он был готов выплеснуть всю злость на доктора Пейдж. А когда он открыл дверь и увидел ее лицо, весь запал тут же испарился.

– Ничего не говори, Томас, – начала доктор с порога. – Есть обстоятельства, которые тебе не известны. Кроме того, последнее слово не за мной. Хотя кое-что я для тебя сегодня выбила. Хочешь выходной? Посмотришь, как там друзья в Лабиринте. Ты это заслужил.

Томас обрадовался, потом огорчился.

– Реакции мои хотите поизучать.

Она вздохнула.

– Так хочешь посмотреть или нет?

Пришлось забыть про гордость.

– Хочу.

Доктор Пейдж привела Томаса в ту же комнату, где его заставляли наблюдать за Минхо и гривером, и указала на стул возле пульта управления. На этот раз мониторы показывали огромную зеленую поляну. Доктор Пейдж вышла, мягко прикрыв за собой дверь. Томас приник к экрану.

* * *

Друзья провели одну ночь на новом месте и сам Лабиринт еще не видели – ПОРОК собирался открыть ворота завтра.

Переселенцы слонялись по огромному двору, обрамленному гигантскими стенами. Иногда жуки подбирались ближе и показывали лица ребят – во взгляде каждого читалась одинаковая растерянность. Да и бродили все почему-то поодиночке. Недоумение Томаса росло.

Он пригляделся к двум мальчикам, которые оказались на пути друг у друга.

– Привет, – сказал один неуверенно. – Не знаешь, где мы? И как сюда попали?

Его собеседник помотал головой с таким видом, будто вот-вот расплачется.

– Нет, я не… Я даже не знаю… – Не договорив, он повернулся и поспешил прочь.

Нечто похожее происходило повсюду. Все избегали общения, а когда сталкивались друг с другом, то вели себя так, будто не узнают никого вокруг и даже, кто они сами, не знают. Некоторые называли свои имена, но как-то неуверенно.

Так вот для чего были нужны те маски. ПОРОК сделал что-то ужасное с памятью. И это как-то связано с имплантатами.

Если так, и процесс необратим, то ужаснее ничего и представить нельзя. Воспоминания – это все, что осталось у субъектов. Когда имя забрали, будто часть души ушла; а тут все гораздо хуже. Насовсем это или память вернут?

Минхо шел вдоль стены, изучая каждый ее дюйм. Похоже, он бродил так уже много часов – с тех пор, как взошло фальшивое солнце. Вид у друга был испуганный. Потерять память и угодить в какую-то каменную тюрьму – тут еще не так запаникуешь. Одна стена, другая, третья… Минхо, похоже, не понимал, что ходит по кругу.

Следующий экран показывал небольшой лес – там, прислонившись спиной к высохшей, похожей на скелет сосне, сидел Алби. Неподвижно, словно окаменел. Как же тяжело было видеть всегда бодрого и решительного Алби в таком состоянии! ПОРОК и его сломил.

Ньют, как и остальные, бесцельно бродил по поляне: от сарая к полю, от поля – к убогой лачуге, где предстояло жить переселенцам. В конце концов он подошел к своему старинному другу Алби, как к совершенному незнакомцу. Томас ткнул в кнопку включения звука.

– Не знаешь, где мы?

Алби поднял взгляд.

– Понятия не имею.

– Черт, я тоже.

– Да никто тут не знает.

Они уставились друг на друга. Наконец Ньют произнес:

– Я хотя бы имя свое помню. Ньют. А ты?

– Алби, – неуверенно ответил Алби.

– Обживаться бы надо.

– Ага, надо, – ответил Алби с выражением лица мрачным, как та ночь, когда их поймали за территорией ПОРОКа.

– И когда начнем? – спросил Ньют.

– Завтра, чувак. Все завтра. Дай денек покиснуть.

– Угу.

Ньют пошел прочь, пиная по пыли камушек.

* * *

Днем Минхо попытался залезть на стену. Толстые гирлянды плюща так и манили вскарабкаться наверх. Минхо цепко хватался за плющ, а ногами осторожно нащупывал углубления и выступы в камне.

Четверть стены.

Треть.

Половина.

Он замер. Посмотрел на небо. Потом вниз. Собравшаяся там толпа подбадривала его криками. Еще двое ребят ухватились за плющ, собираясь последовать его примеру.

Минхо поднял голову. Потом снова посмотрел вниз. На стену. На руки. Опять на небо. На землю. На небо. На стену. На руки. Потом, несмотря на то что плюща еще хватало, начал спускаться. У земли спрыгнул и отряхнул руки.

– Отсюда не залезть. В другом месте попробую.

Три часа, четыре стены. Когда почти стемнело, Минхо сдался.

Остальные тоже.

* * *

Томасу не верилось, что прошел целый день.

– Пора в комнату, – мягко сказала доктор Пейдж.

Ему приносили поесть днем, явно по ее распоряжению, так что, наверное, не откажет еще в одной просьбе. Что у друзей с памятью, Томас решил пока не спрашивать.

– А можно я приду утром? – обратился он к доктору Пейдж. – Посмотреть, что будет, когда ворота откроются. Это важно, – добавил он со значением, будто печется не о себе, а о проекте.

– Ладно, Томас. Позавтракаешь прямо здесь.

С тяжелым сердцем Томас поднялся. Бросил последний взгляд на разошедшихся по группкам друзей – те о чем-то переговаривались, жуя присланный провиант – и вышел.

* * *

Хорошо, что утром он пришел пораньше и ничего не пропустил.

Лабиринт весь сотрясся – Томас даже вздрогнул от неожиданности. Донесся грохот, похожий на раскаты грома, и гигантские ворота пришли в движение – ошеломляющее зрелище для тех, кто никогда не видел этого прежде. И Томаса-то впечатляло, а ведь он помогал их строить.

Друзья Томаса в растерянности сбились в кучку. Кто-то кричал от страха. Лица некоторых выражали такую надежду, что у Томаса в груди все оборвалось – память ни к кому не вернулась.

Он смотрел, как друзья заходят в Лабиринт, разбредаются по коридорам, дающим начало извилистым, огибающим друг друга ходам. Интересно, что будет, когда стены поменяют расположение? Ему представились ужасные испытания, которые ждут друзей, вспомнилась нависшая над Минхо желеобразная тварь, а ведь ПОРОК собирается запустить ее в Лабиринт.

– Томас?

Он вздрогнул и обернулся. Сзади стояла доктор Пейдж.

– Успеешь еще насмотреться на друзей, – сказала она. – Работа важнее. Нельзя нарушать график.

И он пошел за ней.