Дата: 228.04.03 Время: 8.04

Похоже, Томас задел ее за живое. Неожиданное проявление эмоций его удивило. Она еще никогда не была с ним так откровенна – нельзя упускать шанс.

Доктор Пейдж почти бегом удалялась по коридору. Томас подбежал к ней и поймал за руку.

Она отшатнулась и отошла к стене. Там остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на Томаса с каким-то отвращением. В глазах ее вспыхнуло и тут же исчезло гневное выражение. Перед ним снова была добрая и заботливая доктор Пейдж. Однако лицо осталось грустным, и Томас готов был извиниться и уйти к себе.

– Что случилось? – все же спросил он. – О чем вы мне не говорите?

Доктор Пейдж лишь покачала головой.

– Каждый день я хожу в ваш Лабиринт и приближаю начало испытаний. Не жалуюсь, не ною – просто работаю. Вкалываю. И Тереза тоже. Мы знаем, ради чего.

Доктор Пейдж кивнула:

– Да-да, ты прав. Прости.

– Нам пришлось быстро повзрослеть, и мы заслуживаем того, чтобы к нам относились, как к взрослым, а не как к мышам в клетке. Все мы тут ради одной цели. Ну почему нельзя относиться к нам по-человечески? Минхо, Алби, Ньют – да все, кого я знаю, сотрудничали бы с вами охотнее, если бы нас чуточку больше уважали.

Доктор Пейдж окончательно преодолела минутную слабость и теперь стояла перед ним, высокая, спокойная, сложив руки на груди и глядя на Томаса своими проницательными глазами.

– Послушай меня. Там в комнате я сказала тебе, что объяснений два. Во-первых, те несколько эпизодов, которые ты считаешь жестокими, были спланированы мозгоправами. Это способы простимулировать паттерны мозговой активности перед тем, как перейти к настоящим испытаниям. Понимаешь?

Томас не понимал и не желал понимать, но это хоть какое-то объяснение.

– Ладно, а второе?

– Ты еще очень юн, но ты ведь помнишь, что творилось в мире после того, как вирус распространился и добрался сюда. Получилось совсем не так, как… – Она осеклась, и Томас по ее глазам понял, что она сказала что-то лишнее. – Мир стал ужасным местом, где царят безумие и смерть. Естественно, те, кто выжил в первой, самой ужасной волне эпидемии, ожесточились. Сильно. Потому и спаслись. А слабые либо умерли, либо скоро умрут.

Томас, несколько ошарашенный этим потоком слов, не знал, что сказать.

– И да, – продолжала она, – большинство из тех, кто здесь работает, – не самые любезные люди. У них нет ни времени, ни желания вникать в чувства. Они в аду побывали и готовы сделать все возможное и невозможное, чтобы найти лекарство и остановить ужас. Примите это.

– Ладно, – сказал Томас. Он не ожидал услышать бесстрастную отповедь, и желание спорить напрочь пропало.

– Теперь встряхнись и за работу, – сказала доктор Пейдж, улыбнувшись краешком губ.

– Хорошо, – произнес Томас как можно угрюмее.

* * *

Он шел по коридорам Лабиринта, с гордостью глядя на то, что удалось сделать за последние несколько месяцев. В том, как величественно выглядят серые растрескавшиеся стены, покрытые нитями плюща, словно сеткой вен, и уж тем более в том, как они движутся, самостоятельно меняя конфигурацию Лабиринта, заслуги Томаса не было. Он слабо представлял, как работает это чудо техники – инженеры оказались не самими дружелюбными ребятами, да и некогда им было болтать.

Зато всевозможные мелкие и такие правдоподобные детали, благодаря которым Лабиринт «ожил», – результат их с Терезой неустанного труда.

Продолжая размышлять о проделанной работе, Томас завернул за угол и пошел по длинному коридору. Все сотрудники ПОРОКа – доктора, врачи, инженеры – удивлялись тому, насколько полезной оказалась телепатия. Томас и Тереза не только мгновенно обменивались мыслями, но и гораздо лучше представляли, что чувствуют и думают другие, угадывали то, что невозможно выразить словами. Томас давно бросил попытки объяснить друзьям, как у них с Терезой это получается.

– Пришел? – спросила Тереза из центра управления.

– Подожди капельку, – попросил он. – Работой нашей полюбуюсь. – Томас смотрел на голубое небо – солнце как раз выглянуло из-за каменной стены слева. Над небом они трудились особенно долго, и сейчас, глядя на красивый и такой настоящий небосвод, Томас уже не вспоминал, как было трудно.

Сзади послышался шорох металлических лапок – по Лабиринту расселились всевидящие жуки-камеры, которые будут записывать все до мельчайших подробностей. Томас не обратил бы на многоножку внимания, но она забралась ему на ногу и поползла вверх.

– А-а! – Томас подскочил и закрутился на месте, пытаясь стряхнуть со спины проворную тварь. Та чувствительно колола его металлическими лапками, потом добежала до шеи и вцепилась в кожу.

– Ты что-то сказал? – ехидно спросила Тереза. – Прикольные пляски. Не волнуйся, я записала для Ньюта и остальных.

– Не смешно! – заорал Томас вслух. Жук-стукач тыкался ему в ухо, попадая в шрам. Ох и больно! Наконец, ему удалось сбросить с себя противное насекомое – оно упало на лапки и тут же скрылось в зарослях плюща на стене. – Уговорила, иду.

Сохранить серьезный вид не получилось.

– В следующий раз гривера на тебя нашлю, – пообещала Тереза. – Или вообще Рэндалла.

Тереза рассмеялась – хотя как он чувствует ее смех, объяснить Томас не мог.

– Я на месте, – объявил он, дойдя до коридора, который резко уходил далеко вниз и заканчивался черной дверью. В этой части Лабиринта оптические иллюзии еще не были доработаны, из-за этого каждому, кто туда попадал, начинало казаться, что он спятил. На потолке – идеальное небо, внизу на дне обрыва черный пол и черная стена – конец Лабиринта. А вот наверху стена еще не соединилась с небом – границы были нечеткие и изломанные, они то сливались, то разъезжались в стороны. Томаса замутило.

– Нору видишь? – спросила Тереза.

Томас закрыл глаза, чтобы подавить неприятное ощущение в желудке, и тут же снова открыл – вспомнил, что где-то посреди калейдоскопа из реальности и иллюзий видел берущую начало в полу и ведущую наверх трубу с открытым концом. Через это отверстие гриверы будут приходить в Лабиринт и уходить из него.

– Вижу, – сообщил он Терезе, – но плавает все. Блевану сейчас.

Тереза даже не посочувствовала.

Скажешь, когда совсем исчезнет.

Томас прищурился, чтобы меньше мутило. Изображение дрожало, уходило из поля зрения и возвращалось. Скоро вход в нору исчез из виду, и, если не смотреть вниз, то казалось, будто безоблачное голубое небо не имеет ни конца ни края. Теперь у Томаса закружилась голова; пришлось отшагнуть, чтобы не упасть со скалы.

– Получилось! – прокричал он. – Идеально!

Терезин торжествующий вопль отдался эхом до самых костей. Они трудились над спайкой неба и земли уже месяц.

– Смотрится круто! – прокомментировал Томас. – Правда. Что бы они тут без нас делали?

– Еще несколько лет провозились бы, да и все.

Томас с восторгом глядел на открывшийся вид и не верил своим глазам. Казалось, что утес, которым заканчивался Лабиринт, стоит на краю света, и за ним нет больше ничего.

– Интересно, – сказал Томас, – тот, кто первым увидит гривера, в штаны наложит? Может, поспорим?

Ответом ему было мрачное молчание. Прозвучавшие следом слова были еще мрачнее:

– А кто первым погибнет, интересно?

– Да не дадут никому погибнуть, – ответил Томас. – Быть не может, чтоб дали.

Тереза молча ушла из мыслей.